Take a chance on danger

— Нил. Нил. Ни-и-и-и-ил. Нил. Нил… — О Боже, что? — огрызается Нил, глядя на Никки поверх алгебры и угрожающе поднимая карандаш. Сегодня ветреное воскресенье, начало осени наконец-то побеждает влажность Южной Каролины, и у команды выходной. Лисы разбросаны повсюду: Рене и Эндрю отправились за мороженым, по словам Никки, Аарон исчез где-то утром, чтобы повидаться с Кейтлин. Кевин и Эллисон пропали без вести аналогичным образом (Нил догадывается, что Эллисон ходит по магазинам, и Никки думает, что Кевин где-то трахает свою ракетку), первокурсники в кои-то веки держатся особняком, а Никки был вышвырнут из комнаты Дэн и Мэттом. Вот почему он здесь, в комнате Нила, и пристает к нему. Нил старательно пытается наверстать упущенное с домашним заданием. После хаоса прошлого года — читать, как: быть похищенным — оценки Нила сильно пострадали. Было много объяснений для его профессоров (тренер говорил большую часть, в то время как Нил неловко ерзал — Кевин был там для моральной поддержки), и при смягчающих обстоятельствах Нилу было предоставлено несколько продлений. И он пытается разобраться с ними, сидя за столом в общежитии с разложенными перед ним книгами и бумагами, но Никки настойчив и громок, а Нил почти ничего не закончил. Никки поднимает две руки в знак капитуляции. — О’кей, ничего себе. Будь добр ко мне. Я твой двоюродный брат. — Ты — заноза в заднице и единственная причина, по которой я провалю эту работу, — парирует Нил, демонстративно игнорируя вопрос родственничка. — Чего ты хочешь? Никки усмехается: — Мои шкафы пусты, как и твои. Я голоден. Нил удивленно моргает, прежде чем запустить карандаш в сторону Никки. Никки взвизгивает и пригибается, затем нерешительно поднимается, скрестив руки на груди и хмурясь. — Хулиган. — Ты ведь знаешь, что я не маг, верно? — говорит Нил. — Я не могу создавать еду из воздуха. — Но ты можешь пойти со мной за продуктами, — заключает пари Никки, хлопая ресницами, как будто это поможет. Выражение лица Нила остается неизменным. — Да ладно тебе, Нил. Идти одному слишком далеко, а Эндрю где-то с маз. Пойдем, пойдем, пойдем… — Иногда звук твоего голоса действительно заставляет меня жалеть, что я не выбрал защиту свидетелей, — Нил стонет, потирая виски. — Я сказал, что сделаю все, ради того, чтобы сыграть в экси, но я солгал. Твое нытье того не стоит. Никки надул губы, нижняя губа задрожала, глаза расширились, а руки сложились в умоляющем жесте. Нил выдерживает всего пять секунд. Он вскидывает руки в знак поражения, горько вздыхает и откладывает свою работу в сторону. — Ладно. Я сдаюсь. — Ура! — восклицает Никки, наклоняясь и целуя Нила в макушку. — Гм… Может, сначала сменишь рубашку? Без обид, просто от тебя ужасно пахнет, — он ухмыляется. — Люблю тебя! Встретимся у лифта! — Придурок.       

***

Они пробыли в магазине всего пять минут, и Нил был в нескольких секундах от того, чтобы задушить Никки. Медленная смерть под флуоресцентными лампами, задыхаясь от консервов, могла бы быть поэтичной. Никки настоял на том, чтобы взять тележку, а потом настоял на том, чтобы сесть в нее. И тогда он настоял на том, что должен выйти из тележки, потому что Нил, по-видимому, выбирает не те вещи. — Сегодня воскресенье, Нил, а значит, семейный ужин. Назови хоть одного человека, который хочет фаршированные баклажаны. — Ты не можешь просто так решить, что семейный ужин — это что-то особенное, — говорит Нил, закатывая глаза. — И это я! Нил. Я хочу фаршированные баклажаны. — Ты — ходячее бедствие, — вздрагивает Никки. — Ты и Кевин. Отвратительно. — Хм, — соглашается Нил, поднимаясь на цыпочки, чтобы взять пакет и потрясти его. — А как насчет этого? Никки отрывает взгляд от списка, и его тут же тошнит. — Семечки? Фу. Тебе пятьдесят? — Это моя любимая закуска, — защищается Нил, хмуро глядя на пакет. Выражение лица Никки смягчается. — Я просто дразню тебя, глупышка, брось их туда. А еще напиши своему парню и узнай, не нужно ли ему чего-нибудь. — Он не мой парень, — бормочет Нил, но бросает семечки в тележку и все равно достает телефон.

В магазине с Никки. Что-нибудь нужно?

Ответ Эндрю на удивление незамедлителен, несмотря на то, что его нет дома. так скоро бросил учебу? жалко. Нил прикусывает губу, чтобы скрыть улыбку.

Никки держит меня в заложниках. Мое сердце обливается кровью за тебя.

ты выглядишь совершенно опустошенным. мороженое

Разве ты не ешь мороженое буквально прямо сейчас? Кевин в конце концов убьет меня за мою поддержку твоих попыток разрушить его план питания

о жалость, о горе. никто не будет оплакивать тебя.

Придурок

тесто для печенья с шоколадной крошкой

Определенно — не самое креативное оскорбление

ха. — Земля вызывает тебя, Нилио, — поет Никки, размахивая рукой перед лицом. — Ты смотришь на свой телефон и тоскуешь. — Я не тоскую, — усмехается Нил, указывая на морозильники. — Мороженое. — Фу, — Никки замирает. — Юная любовь.       

***

Они возвращаются в общежитие с полными сумками в руках, и Нил с силой распахивает дверь. Он бросает продукты на прилавок и несколько раз сгибает пальцы, прежде чем запрыгнуть рядом с ними. — Мы будем есть здесь? — спрашивает Нил. Никки кивает. — Ага. Печь в нашей комнате издает этот невыносимый скрипучий звук, — Нил ерзает, как будто собирается спрыгнуть с прилавка, и Никки указывает на него. — Останься. — Конечно, — легко соглашается Нил. Он берет яблоко из вазы и задумчиво жует. — А где Кевин? Никки открывает рот, чтобы ответить, но тут скрипит пол, и, словно по зову Нила, они поворачиваются и видят, как Кевин шаркает из ванной, выглядя крайне растрепанным. Его волосы взъерошены, торчат во все стороны, и он одет только в спортивные шорты. — У тебя засос на ключице, — услужливо замечает Нил. Кевин морщится, его рука взлетает, чтобы прикрыть отметину. — У него что?! — Никки взвизгивает и роняет сумку на кафельный пол. Он жестом приглашает Кевина присоединится к ним, и Кевин подходит, смирившись и пыхтя от поражения. Никки изучает его несколько секунд, прежде чем ахнуть и легонько хлопнуть Кевина по руке. — Ах ты, маленькая шалунья! — Не называй меня так, — хмурится Кевин и вяло отмахивается от Никки. — Это не засос. — Буквально, чем еще это может быть? — спрашивает Нил с полным ртом, набитым яблоком. Он наклоняет голову. Кевин неловко переминается с ноги на ногу. — Это просто… от практики. Мяч в шею. — От практики? — Ага. — Даже со всем нашим защитным снаряжением? — Ага. — Выглядит болезненно. — Ага. — Довольно неприятный удар, — присоединяется Никки, затем ухмыляется. — Напомни мне послать Тее корзину фруктов. Мне нравится эта сторона Кевина. Кевин открывает рот и закрывает его. — Какая сторона? — спрашивает он, как будто может пожалеть об этом. — О, ты знаешь… — Никки показывает на его торс. — Сексуальная, скандальная, грешная… — Хорошее использование аллитерации, — вмешивается Нил, и Никки ухмыляется. — Кевин, надень на себя водолазку, ты, шлюшка. Сегодня у нас цивилизованный семейный ужин. — Ты… Что… я не шлюха! — фыркает Кевин, его щеки пылают. — Надену, но только потому что холодно. Не потому, что ты назвал меня… так, — и он уходит в спальню, топая ногами. — Они так быстро растут… — бормочет Никки, а Нил фыркает. Никки улыбается при этом звуке. — Когда Эндрю вернется? Нил пожимает плечами. — Я — не его сторож. Думаю, скоро. — Отлично. Потому что сегодня у нас семейный ужин. — Да, ты упомянул это в продуктовом магазине. А потом еще раз только что. В том же предложении, в котором ты назвал Кевина: «шлюхой». — Я это сделал, не так ли? — Никки задумывается. — Это было здорово. Нил с улыбкой закатывает глаза и доедает последний кусок яблока. — Нужна помощь? — спрашивает он и соскальзывает с прилавка, бросая сердцевину в мусорное ведро. Никки качает головой. — Я зайду за тобой, когда все будет готово, — он отмахивается от него: — Кыш, кыш, кыш. Нил позволяет вывести себя из кухни и направляется в спальню, пока не передумывает. Вместо этого он надевает ботинки и направляется на крышу. Нил сидит на своем обычном месте, болтая ногами, когда скрипит дверь. Его тело расслабляется от этого звука. Эндрю садится, знакомая тяжесть на боку, и Нил поворачивается, чтобы посмотреть на него. Волосы Эндрю немного растрепаны, падают на глаза, и он одет в одну из толстовок Нила, рукава которой слегка закатаны. Его нарукавные повязки торчат, черный лак на ногтях облупился и испачкал ногти, и Нилу нравятся все версии Эндрю, но он думает, что эта всегда будет его любимой. — Пялишься. Нил улыбается. — Всегда. — И улыбаешься тоже? Интересно, что я сделал, чтобы заслужить это несчастье? — Наверное, что-то ужасное, — предполагает Нил. — Возможно, — соглашается Эндрю и тычет Нила в щеку. — Прекрати это. Нил этого не делает. — Повеселились сегодня? — Веселье, — повторяет Эндрю. Нил закатывает глаза. — Извини, забыл, что ты слишком крут для этого. Это было достаточно терпимо, чтобы тебя не мучило желание покончить с собой? Он моргает на Эндрю достаточно быстро, чтобы уловить намек на веселье, промелькнувший на его лице. — Я презираю то, что ты сейчас используешь отсылки на поп-культуру, — говорит Эндрю. Нил тихо смеется. Эндрю наклоняет голову: — Это было мороженое. И мы говорили о тебе. Нил легко кивает и выхватывает сигарету из пальцев Эндрю, не обращая внимания на тихий звук, который он издает себе под нос. Он не затягивается, просто крутит её несколько раз, и Эндрю раздраженно фыркает, прежде чем выхватить сигарету обратно. — Должен ли я надеяться, что вы сказали что-нибудь приятное? — Боже, нет. Мы были совершенно жестоки. Особенно Рене. Нил фыркает. — Ух ты. Я ожидал этого от Рене, но ты? Ты ранишь меня, Миньярд. — Жалко, — пожимает плечами Эндрю и гасит сигарету. Он шаркает ногами ближе к Нилу, подпирает пальцем его подбородок. — Да, — выдыхает Нил, и Эндрю закатывает глаза. — Я даже ни о чем не спрашивал. — Это «да», Дрю. Эндрю притягивает его к себе, и их губы встречаются в чем-то неторопливом, ленивом. Рука Эндрю обхватывает шею Нила сзади, и тот невольно вздрагивает. Нил первым отстраняется с пьянящим вздохом, осыпая крепкими поцелуями челюсть Эндрю, пока не достигает его уха. — Что Рене говорила обо мне? — шепчет он. Нил чувствует, как Эндрю дрожит, и сдерживает улыбку, когда его лицо отодвигается. — Твои грязные разговоры ужасны, — ругается Эндрю и щелкает пространство между бровями Нила. Нил пожимает плечами. — Я просто любознательный. — Ты просто любопытный, — поправляет Эндрю. — Называй, как хочешь . Эндрю бросает на него плоский взгляд. Нил наклоняет голову с притворной невинностью. — Проблемы? — Я когда-нибудь упоминал, как ты меня бесишь? — спрашивает Эндрю. Палец, которым он проводит по бедру Нила, полностью выдает его укус. — Раз или два, — самодовольно подтверждает Нил. — Может, ты мне напомнишь? — Может, тебе лучше заткнуться? — Эндрю возражает и толкает Нила обратно на бетон, встречая его в кровоточащем поцелуе. Нил стонет, когда Эндрю лижет ему рот, все отчаянные языки и лязгающие зубы. Он извивается, прижимая кулаки к земле, и Эндрю, должно быть, чувствует это — или, возможно, просто знаком с их танцем, — потому что он отстраняется и бормочет: — Талия и выше. Руки Нила тут же забираются в волосы Эндрю, и он стонет, когда Эндрю кусает его за шею, успокаивая боль в ту же секунду. Он целует дорожку вниз по одетому торсу Нила, вниз, вниз, вниз, пока не достигает пояса. Эндрю постукивает по пряжке, о которой идет речь. — Все еще «да»? — Да. Черт, — ругается Нил, выгибаясь в пустоту. После этого Нил медленно спускается с высоты, головокружительный и бескостный. Он тихо смеется, содрогаясь от толчков, когда большой палец Эндрю скользит взад и вперед по его тазовой кости. В конце концов, он замирает и проводит рукой по лицу, моргая на Эндрю. — Это было невероятно. Эндрю закатывает глаза. — Ты смешон, — говорит он и прижимается липким поцелуем к внутренней стороне бедра Нила, прежде чем прислониться лбом к его лбу. Нил не утруждает себя ответом. Некоторое время они дышат вместе, большой палец Эндрю нажимает на пульс на шее Нила. Когда Нил снова может связно мыслить, он целует Эндрю в висок. — Никки скоро захочет, чтобы мы спустились. Эндрю фыркает. — Я все еще чувствую вкус твоей спермы во рту, Нил. Почему, скажи на милость, ты говоришь о моём кузене? Нил откладывает мысль об этом на потом и усмехается. — Я просто говорю. У нас семейный ужин. Нил наблюдает, как бровь Эндрю дергается, как в его голове крутятся шестеренки. — Семейный, что? — Семейный ужин, — повторяет Нил. — Идея Никки, что неудивительно. Он, ты, я, Кевин и, возможно, Аарон. Не знаю, как остальные. Вот почему мы ходили за продуктами. Несколько секунд Эндрю молчит. — Нет буквально ничего, что могло бы убедить меня принять участие. Нил сдерживает улыбку. — Ты уверен? Я буду там… — выражение лица Эндрю остается ровным. — …и Никки приготовил тирамису. — Ладно, — сдается Эндрю и морщит нос. — Семейный ужин. Тогда Нил действительно улыбается, и это дразняще. — Я уверен, что Никки будет в восторге, узнав, что ты так его назвал. — Заткнись, Нил.       

***

Как оказалось, семейный ужин состоит из двоюродных братьев, Кевина и Нила. Нил спросил, присоединится ли кто-нибудь еще, и Никки покачал головой — они тоже семья, но это совсем другое. Это внутренний круг, мои четверо сыновей, — поэтому стол накрыт на пятерых, и Нил садится рядом с Эндрю. Все начинается хорошо — даже замечательно. Все появляются, Аарон довольно раздражен тем, что приходится оставлять Кейтлин у двери, а Кевин очень упрямо играет с воротником рубашки. Выражение лица Эндрю, как всегда, бесстрастно, а Никки улыбается. Порции печеного пенне и тушеных овощей передаются по кругу, и Нил приятно удивлён тому, насколько это вкусно. Он решил, что Никки, должно быть, неплохой повар, учитывая тот факт, что он работал в «Эдеме» и воспитывал близнецов, но до прошлого года у Нила никогда не было возможности оценить еду по достоинству. На бегу пища была топливом, обычно консервированным. — Никки, это очень хорошо, — хвалит Нил с легкой улыбкой, и Никки тут же притворяется, что вытирает слезу. — О, сердце мое. Ты слишком добр. Вот почему ты мой любимец, Нил. Аарон усмехается. — Джостен ни капельки не добр. Нил сердито смотрит. — Согласен, — говорит Эндрю. Нил поворачивается к нему с видом театрального предательства, но втайне радуется отсутствию враждебности между близнецами. Если это происходит за счет его собственного характера, так тому и быть. Кевин кивает. — Слова «добрый» и «Нил» даже отдаленно не похожи. — Кевин Дэй только что пошутил? — спрашивает Нил с притворным удивлением, и Кевин фыркает. — Так жестоко. — Он представляет угрозу, — подтверждает Эндрю, и Нил бросает в него горошину. — Эй, встань на сторону своего парня, Эндрю, — игриво ворчит Никки. Нил закатывает глаза, Аарон фыркает, Эндрю барабанит пальцами по столу. — У меня нет парня. Эти четыре слова полностью опустошают комнату, и все молчат. Нил чувствует, как сердце выскакивает из груди, и ему тут же хочется ударить себя за это. Аарон бросает на Нила немного злой взгляд, почти как: «я же тебе говорил», и Никки выглядит сочувствующим. Кевин вдруг очень заинтересовался своим бокалом вина. А Нил… смущён. Потому что. Это то, что он знает. Он знает, что они не встречаются, конечно, знает. Эндрю очень откровенно говорил о том, что Нил — ничто, и ничто, конечно же, не соответствует ярлыку бойфренда. Он даже осадил Никки за то, что тот употребил это слово раньше, но— Выражение лица Эндрю жесткое и непроницаемое, руки напряжены, почти сжаты в кулаки. Он выглядит обеспокоенным, сердитым, и Нил не совсем понимает, почему. Не то, чтобы насмешки Никки были чем-то необычным — неприятные поддразнивания по поводу их «этого» и некоторых ярлыков щедро разбрасываются Лисами. Это постоянная тема для разговоров или способ делать ставки, и Эндрю никогда не относился к этому так враждебно. Нил мысленно досчитывает до десяти: один раз по-английски, и доходит до пяти по-немецки, прежде чем Аарон громко откашливается. Кевин неловко ерзает на стуле, и его столовые приборы скрипучими движениями скребут по тарелке. Нил отражает его, один раз переминаясь и тыча пальцем в пенне, и Никки бросает на него сочувственный взгляд. — Так… — неловко пытается Никки, но, не дав ему продолжить, Эндрю поднимается со своего места и целеустремленными шагами направляется к двери. — Эндрю? Подожди! — крикнул Никки, вскакивая и направляясь за ним. Эндрю поворачивается к Никки, и какое бы выражения лица он ни носил, этого достаточно, чтобы заставить Никки пошатнуться. Никки поднимает обе руки в знак капитуляции и откидывается на спинку стула. Дверь за Эндрю захлопывается, Никки тяжело вздыхает и смотрит на них с грустной улыбкой. — По крайней мере, большую часть времени он был здесь, верно? Аарон закатывает глаза и бормочет сквозь набитый брокколи рот: — Это вина Джостена. Нил бросает на него свирепый взгляд. — Пошел ты. — Нил не виноват, — говорит Никки, и Аарон снова закатывает глаза. — Никто не виноват. — Давай просто… поговорим о чем-нибудь другом? — предлагает Кевин, и это звучит так близко к нежности, что Нил почти вздрагивает от этого. На секунду задумывается, в чем подвох, почему именно Кевин из всех людей делает эту редкую уступку, почему так внезапно меняет свое мнение, когда— — Наша линия обороны становится до смешного неаккуратной, и на это неловко смотреть. Мы с Нилом не сможем удержать фронт в одиночку. Я думаю, что тренировки будут проходить три раза в неделю, а не только два.       

***

Позже, когда с ужином покончено и все убрано, после того, как Кевин наконец прекратил свою тираду, а Никки десять минут хандрил на кухне, прежде чем Аарон потащил его обратно в комнату, Нил отправляется на поиски Эндрю. Сначала он пробирается на крышу и проглатывает нервы, которые переворачиваются у него в животе, когда он понимает, что Эндрю там нет. Он знает, что в спальне его тоже нет, потому что там Кевин, а Кевин наверняка что-нибудь сказал бы. Нил смотрит на кампус, и солнце медленно садится, купая все в мягком желтом цвете. Он косится на автостоянку и замечает, что маз исчез. Что-то похожее на облегчение пронзает его. Эндрю, наверное, просто уехал прокатиться. Он неловко падает на бетон и садится, подтянув колени к груди. Хотел бы он сейчас чем-нибудь занять руки, сигарету подержать или еще что-нибудь. Он довольствуется тем, что ковыряет свои шрамы. И дело в том, что… Нил не думает, что сделал что-то плохое. Он мысленно возвращается по своим следам. В магазине с Никки — они с Эндрю переписывались, и все было хорошо. На крыше все казалось лучше, чем хорошо, губы Эндрю на его губах, его выгибающаяся спина, он разваливающийся под прикосновением Эндрю, но что, если— Неужели Эндрю что-то спровоцировало? Обычно его реакция более мгновенная: быстрое «нет», отползание назад, руки Нила отлетают от обнаженной кожи, Нил выходит из комнаты. Но… это не обязательно означает, что все не может измениться. Неужели Нил поставил Эндрю в неловкое положение, неужели Эндрю этого не хотел? Нил выкидывает эти мысли из головы. Эндрю не делает того, чего не хочет, — если только Нил не подтолкнул его к тому, чего он не мог сделать. Напряжение в груди вернулось, сжатое, как тиски, и на этот раз оно сочетается с тошнотой. Пальцы Нила дергаются, он хочет поговорить с Эндрю, убедиться, что не причинил ему вреда. Но Эндрю явно хочет побыть один прямо сейчас. Блять. Он сидит час, а может и дольше. Нил не уверен. Его мысли не имеют смысла. Он знает, что дрожит, ведь ночной воздух холодный, а небо темное. Он с трудом различает кампус внизу. Нил поднимается с пола, отряхивает грязь с джинсов и направляется обратно в общежитие. Нил ожидал тишины, но в гостиной горела лампа, и Эндрю сидел на диване, напряженный и неподвижный. Он только что принял душ, волосы влажные и непослушные. Эндрю в мягкой серой рубашке с длинным рукавом и спортивных штанах Кевина. У Нила перехватывает дыхание, и он скидывает обувь, прежде чем подойти, оставляя между ними осторожное расстояние, когда садится. Несколько минут они молчат, Эндрю слишком упрям, чтобы заговорить первым, но Нил намотан туже резинки, и ему просто нужно знать— — Где ты был? — Би. Нил чувствует некоторое облегчение оттого, что Эндрю пошел к Би, и у него был голос поддержки, кто-то, с кем можно было поговорить. Нил сглатывает. — Я что-то сделал? Вопрос, должно быть, слегка удивил Эндрю, потому что выражение его лица дрогнуло. Нил распознает в прищуривании его глаз замешательство. Он не понимает. Эндрю поворачивается к нему. — Это зависит от обстоятельств, Нил. Ты что-то сделал? Есть ли что-нибудь, о чем мне следует знать? — Ты ушёл, — многозначительно говорит Нил. Эндрю отворачивается. — Во время ужина, после того, как Никки назвал меня твоим парнем. Сначала я подумал, что, может быть, дело в этом. Но потом я начал думать о крыше и о том, что мы сделали, и… может быть, я пересек твои границы? Или, может быть, я… — Нил. Нил делает глубокий вдох. — Извини. — Я ничего не делаю, если не хочу. Если бы ты пересек мои границы, у тебя была бы ножевая рана в животе. Нил замолкает. — Я ничего не сделал? — Ты этого не сделал. — Эндрю подтверждает. Нил рискует взглянуть на него, и на его лице появляется что-то решительное, как будто то, что он собирается сказать, слегка раздражает его. От этого Нилу становится больно. Эндрю скрипит зубами. — Ты никогда ничего такого не делаешь. Это всегда… — он неопределенно жестикулирует. — Мои проблемы. Нил чувствует, как напряжение в груди спадает, и это освобождает место для чего-то другого, чего-то свирепого и защитного. — Эндрю, все хорошо. Эндрю усмехается. Нил придвигается к нему чуть ближе, внимательно следя за языком тела Эндрю, чтобы убедиться, что все нормально. Эндрю, должно быть, почувствовал его нерешительность, потому что кивнул и переместился в пространство Нила. — Серьезно, Дрю. Мне не нужны объяснения. У нас всё хорошо. Всё хорошо. Эндрю втягивает воздух сквозь зубы. — А если речь идет о нас? Нил хмурится: — Нас? — Эндрю не отвечает. — Это?.. — осторожно спрашивает Нил. Эндрю пристально смотрит на него, пока Нил, в конце концов, не вздыхает, принимая тот факт, что он, вероятно, не получит ответа, по крайней мере, не сегодня вечером. Он подходит ближе, на расстояние вытянутой руки, и Эндрю напрягается. — Это нормально? Эндрю кивает, наклоняется, чтобы коснуться губами волос Нила, и тот не может подавить дрожь. Он вдруг осознает, как устал, каким долгим был сегодняшний день. Он зевает и прикрывает рот рукой. — Спи, — говорит Эндрю. Нил кивает и собирается встать с дивана, но Эндрю мягко хватает его за запястье, чтобы остановить, и, вместо этого, толкает на диван, нависая над ним. — Останешься? Нил кивает. — Всегда. Эндрю сдвигается так, что его вес приходится на Нила, его голова прижата к плечу Нила, а рука лежит на животе. Нил не знает, куда девать руки. — Могу я прикоснуться к тебе? — Талия и выше. Нил запускает руку в волосы Эндрю, а другой свободно обхватывает его за спину. Он чувствует, как Эндрю снова напрягается, и нерешительно поднимает руку, Эндрю хмыкает, а Нил осторожно опускает ее. Когда Эндрю не напрягается при контакте, Нил может немного расслабиться. — Ты сможешь спать здесь? — шепчет Нил. Нил чувствует, как Эндрю качает головой у него на груди. — Нет. Но все в порядке. — Завтра на тренировке ты будешь измотан… Эндрю щелкает его по животу. — Наркоман. Нил зевает и утыкается щекой в волосы Эндрю. — Ммм. Тогда ты можешь мне что-нибудь рассказать? — Что-нибудь? — Историю? Или, может быть, факт? Ты знаешь много фактов. — Да, — соглашается Эндрю, медленно водя пальцем вверх и вниз по руке Нила. Нил дрожит. — У гигантских кальмаров самые большие глаза из всех животных на Земле. Их глаза одиннадцать дюймов в длину. Глаза Нила тяжелеют, и он притягивает Эндрю ближе к себе. Голос Эндрю слегка приглушен грудью Нила. — На Луне бывают лунотрясения, вроде землетрясений. Они не такие интенсивные или страшные, так как там никто не живет. Ученые говорят, что это связано с приливными силами. Нил усмехается. — Приливные силы у меня в заднице. Это инопланетяне. — О да, — соглашается Эндрю. — Они отчаянно пытаются держать нас в неведении. — Идиоты. Нам лучше знать.       

***

На следующее утро Нил просыпается от толчка и сразу же чувствует себя неуютно в собственной шкуре. Он вспотел, прилипает к коже дивана, и голова у него раскалывается. Он моргает, пытаясь найти источник того, что его разбудило. Это Кевин, который стоит над ним, нахмурившись и скрестив руки на груди. — А где Эндрю? Нил сглатывает, в горле пересохло. — Что? — А где Эндрю? — повторяет Кевин. — Через час нам нужно идти на тренировку. Нил вытягивает шею и хмурится. — Я не знаю. Кевин фыркает. — Перестань мне врать, Нил. Я думал, ты заботишься об этой команде? Ты ведешь себя эгоистично и покрываешь его. — Пошел ты, — говорит Нил. — Я серьезно не знаю. Я заснул с ним здесь, не знаю, в спальне ли он или на крыше. Спроси Аарона или Никки. Я позвоню Бетси. Кевин секунду пристально смотрит на него, прежде чем уйти, горько бормоча себе под нос. Нил закатывает глаза и со стоном потягивается, роясь в кармане джинсов в поисках телефона, у которого, к счастью, осталось немного заряда батареи. Он звонит Бетси, и она почти сразу же берет трубку. — Нил, привет! Все в порядке? — Ты знаешь, где Эндрю? На том конце провода долгая пауза, и Нил нетерпеливо топает ногой. — Бетси? — Извини, Нил. Да, знаю. Вчера поздно вечером он вломился в квартиру Дэвида и спал там. Теперь я с ним. Он встретится с тобой на тренировке. Нил вздыхает с облегчением. — Хорошо, спасибо. Пока. — Береги себя, Нил. Нил засовывает телефон обратно в карман и, потягиваясь, поднимается с дивана. Кевин бросается обратно в комнату. — Аарон и Никки тоже ничего о нем не слышали. Нил пренебрежительно машет рукой. — Расслабься. Он ночевал у тренера, а сейчас, по-моему, в Реддине. Бетси говорит, что он будет на тренировке. Кевин все еще напряжен. — Это значит, что ты можешь успокоиться, Кев. — Верно, — говорит Кевин. — Правильно. Просто обычно пропадает не он, так что… Поэтому я предположил самое худшее — остается невысказанным. — Позавтракай, ладно? Я принимаю душ. — Хорошо, — кивает Кевин и замолкает. — Я не имел в виду то, что сказал раньше, насчет тебя и команды. — Да, но все в порядке. — Да, — соглашается Кевин, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Чувак, иди и ешь свои утренние яйца. — Я буквально делаю это прямо сейчас. — Вообще-то ты ерзаешь около дивана, это действительно отталкивает. Кевин заходит на кухню. — Вот видишь. Я сейчас на кухне. — Очевидно, теперь ты на гребаной кухне, Кевин, я только что видел, как ты туда шел.