Грязная работа

На кострах сгорает не только ересь, Не только неверие, Но и сердце того, кто держит факел.

Джедедия устало выдохнул и опустил палаш. Резня продолжалась уже несколько часов, пожары охватили половину города. Наставник оставил его руководить операцией, но по факту приказы отдавала Сефара. Механикус тоже справлялись сами. Дисциплинированные скитарии и жуткие сервиторы убивали эффективно и без всякой жалости, методично очищая квартал за кварталом. Но даже они тратили на, казалось бы, простую работу непозволительно много времени и сил. Зачистка затягивалась. Проблемы начались почти сразу после ухода Фар'рэна и Изекии. Горожане очнулись от первого шока и вспомнили, за что именно их приговорили к такой ужасной смерти. Одни из городских ворот оказались разрушены локальным землетрясением. Устроившая его ведьма не совладала со своими силами, её тело так и осталось вплавленным в перекрученную спиралью мостовую рядом с эпицентром. Когда её нашли, она ещё была жива. Термию пришлось отправить часть скитариев ловить тех, кто успел сбежать в общей неразберихе, а Верению – послать двух сервиторов на оборону пролома в городской стене. Вспучившиеся стены домов, вылетающая из мостовой кладка, струи фонтанов, превращённые в кипяток – колдуны и ведьмы начали отбиваться, воздействуя на привычные им материи – воду и землю. Прошло ещё два часа, и Сефара доложила о потерях среди штурмовиков и аколитов и помехах в вокс-передачах. Не получилось связаться с Кефайей и Варагом и ещё с двумя группами, на их каналах были только помехи, хотя подтверждения гибели пока не поступало. Ещё через полчаса была взорвана главная городская вокс-антена, только недавно починенная, настроенная и откалиброванная Термием. Скитариям пришлось изрядно повозиться, чтобы перенастроить свои усилители и восстановить связь хотя бы между отрядами Механикус. Горожане перестали быть покорными жертвами и начали огрызаться. В каком-то смысле это даже порадовало Джедедию. Теперь он видел в людях врагов и мог выполнять приказ наставника без угрызений того, что осталось от его совести. Но это же, в свою очередь, сильно усложняло выполнение этого самого приказа. Уставший до невозможности дознаватель всё чаще задумывался о том, что проще было сначала запросить орбитальный удар по городу, а потом добить выживших. Но у Фар'рэна был план, всеми подробностями которого он не делился ни с кем. Каждый получал лишь свою часть инструкций и должен был выполнить их безукоризненно. – Джедедия Финнвард, – прошелестел в вокс-передатчике голоc Верения. – Я забираю себе кварталы с пятого по одиннадцатый и остатки вокс-антенны. – Забирай, – с трудом подавив дрожь в голосе, ответил Джедедия. Ему совершенно не хотелось встречаться с монстрами, созданными логисом. – Принято, увожу людей оттуда, - отозвалась Сефара. Джедедия сверился с картой: он находился совсем недалеко от восьмого квартала, отсюда стоило убраться подальше. Он подозревал, что наставник дал своим подотчётным Механикус полную свободу действий, и теперь они, стараясь не мешать друг другу, устроили из города испытательный полигон для самых своих рискованных и жутких разработок. Джедедия свернул на улицу, уходящую в сторону от опасного района к жилым кварталам, в которых работала одна из пропавших групп. Запоздало он подумал, что стоило потребовать у Сефары выделить ему кого-нибудь для охраны. Сначала дознаватель не видел в этом нужды, горожане казались перепуганными и неспособными к сопротивлению. А потом, когда они, наконец, начали давать отпор, стало уже не до того. Джед решил, что найдёт ближайший крупный ориентир и свяжется с Сефарой. Наставник часто говорил ему, что не следует пренебрегать безопасностью, когда есть такая возможность. Рисковать жизнью – дело благородное, но только в тех случаях, когда иначе никак нельзя. Инквизиторы слишком ценны, чтобы умирать с частотой гвардейцев. Подходящее место нашлось минут через пятнадцать. Небольшая площадь с неизменным, украшенным спиральным орнаментом фонтаном в центре. Когда-то, наверное, это место было красивым. Сейчас же декоративная плитка обкололась, колонны двориков превратились в обломки, а на изящных балкончиках окружавших площадь домов висело горящее тряпьё. Вместо лёгкой прохлады от чаши фонтана исходил тяжёлый запах смерти. Джед легко мог представить сваленные в кучу изуродованные тела. Повинуясь приказам логиса, сервиторы оставляли после себя аккуратные пирамиды из трупов или же стаскивали их в фонтаны или дворы домов. Зачем это было нужно Механикус, Джедедия старался не думать. На площади было относительно тихо. Вряд ли в этом городе вообще осталось хоть одно место, где не было слышно криков, плача, треска статики и грохота рушащихся зданий. Все эти звуки давно стали фоном, на который дознаватель не обращал внимания. Город бился в агонии и сопротивлялся, как мог. – Сефара, пришли по моим координатам пару ребят, способных прикрыть мою спину. А то стало холодать к ночи, – Джедедия не чувствовал ни волнения, ни страха, только неимоверную усталость. – Вижу координаты, отправлю ближайших, – Сефара не стала задавать лишних вопросов или просто сочла такую просьбу само собой разумеющейся. – Принято. Джед переключил вокс-передатчик на приём и огляделся. Открытое пространство, окружённое домами с чёрнеющими провалами выбитых окон, он предпочёл обойти. В тени колонн, поддерживающих балкон одного из домов, вполне можно было укрыться и подождать подмогу. К тому же, там солнце не палило так сильно, а от центра площади слишком смердело. Джедедия был уже в двух шагах от ближайшей колонны, когда слева от него у фонтана раздался громкий детский плач. Плакал младенец, истошно и надрывно. Дознаватель обернулся. Сервиторы, которые, судя по расположению тел в фонтане, зачищали эту площадь, никогда не пропустили бы живое существо. Ни у кого не было шанса спрятаться за мертвецами и пережить зачистку. И ни один горожанин в здравом уме не пришёл бы туда, где только что прошли бойцы Механикус. Да и когда Джед вышел к площади, никого живого на ней точно не было. У самого фонтана стояла женщина с ребёнком на руках. Она что-то тихо напевала, качая младенца. Джедедия крепче сжал в руке хеллган, скрыть женщину от него мог только колдовской морок, который теперь рассеялся. Ведьма не могла не понимать, что, выдав себя, обрекла на смерть. Дознаватель сделал два шага по направлению к странной женщине и поднял хеллган. Воздух подёрнулся дымкой, силуэт ведьмы расплылся, не давая прицелится. Колыбельная – монотонная и убаюкивающая – вызывала безотчётный первобытный страх. Дознаватель никак не мог понять, что не так с этой песней. Он сделал ещё один шаг и снова попытался прицелиться. Не вышло, ствол уводило в сторону, взгляд никак не мог сфокусироваться на силуэте. Охраны, обещанной Сефарой, всё ещё не было, так что разбираться с сумасшедшей предстояло Джеду самостоятельно. С каждым шагом фигура женщины проступала всё чётче, да и колыбельная становилась всё тише. Когда дознаватель приблизился на три метра, он, наконец-то, смог прицелиться как следует. – Убей его, – тихо произнесла женщина, не меняя позы. Она продолжала улыбаться и качать младенца, даже напевать, но её голос чётко звучал в голове Джедедии. – Убей ребёнка. Скорее. Джед невольно сделал шаг вперёд и покачнулся. Его разум заполнили ощущения, которым он не мог дать точные названия. Голод. Неудобство. Жёстко. Тепло. Голос. Приятно. Неуверенность. Всё это ворвалось внутрь его головы, сметая его собственную личность куда-то на задворки сознания. Рука безвольно повисла вдоль тела, голова опустилась, ноги подкосились, точно он в одно мгновение забыл, как стоять. Джед отчаянно цеплялся за ускользающее сознание. Уже на самой грани он понял, что все эти мысли-образы и мысли-ощущения принадлежали младенцу, чрезвычайно сильному псайкеру, играючи вломившемуся в его разум и вытеснившему его собственное «Я». Разрушающие щупальца грубого, неостановимого приложения чужой воли переполнили голову дознавателя Джедедии Финнварда. Его сознание, обессиленное и побеждённое, соскользнуло во тьму. Клавдий Шеррен напряжённо вслушивался в тишину. После грохота рушащегося здания она оглушала и давила на нервы. Колдун предпочёл умереть, забрав с собой трёх скитариев, но недооценил их прочности. Не прошло и десяти минут после окончания подземных толчков, как обломок плиты, из которых был сложен дом, зашевелился. Сервочереп подлетел посмотреть, кто именно пытается выбраться на поверхность. Один из заваленных скитариев отпихнул в сторону часть внутренней перегородки дома, которой его придавило, и принялся разгребать битый цемент, удерживающий его ноги. Левая линза визора техногвардейца треснула, от мантии остались обрывки, правое плечо искрило, а грудные бронепластины сильно помялись. Сервочереп нарезал круги вокруг скитария и сочувственно чирикал на бинарике. Клавдий с трудом узнал в пострадавшем техногвардейце Егеря-Джо-5. Шеррен даже не попытался помочь ему, понимая, как жалко будут выглядеть его усилия, да и просто прикасаться к бойцу Механикус желания не было. И потому он просто наблюдал, выискивая притаившегося в развалинах соседних зданий врага. Интуиция подсказывала бывшему полицейскому, что тот колдун был не один. Сефара разделила отряды на отдельных бойцов через несколько часов после начала операции. Тогда уже стало понятно, что наскоком город не взять. Штурмовики и аколиты либо шли в паре, либо в компании скитариев, дополняя их ауспексы своим чутьём. По какому принципу командир Элман составляла эти группы, Клавдий не знал. Ему досталось сопровождать трёх скитариев. Воины Механикус приняли его с безразличием, но каждый раз проверяли подвалы и чердаки, если он сообщал, что что-то слышал или видел. Даже когда ауспексы молчали. И вот теперь Шеррен чувствовал смутное, ничем не обоснованное беспокойство. Он был совершенно один. Трое скитариев, если их всё ещё было трое, с трудом выбирались из-под завала. На них сейчас рассчитывать бесполезно. С другой стороны, окрестные дома были обследованы и пусты. Единственный обнаруженный ими колдун обрушил дом, погребя под обломками и себя, и солдат Механикус. Клавдий остался снаружи стеречь подходы к зданию и потому выжил. Егерь-Джо-5 выбрался из-под плиты и сразу же запросил код подтверждения у Шеррена. Из-за постоянных подземных толчков и распускающихся по всему городу ядовитыми цветами геомагнитных аномалий вокс-передатчики и ауспексы иногда давали слишком много помех. – Здесь. Жив. Клавдий понял, что второе уточнение было излишним. Скитарию было бы достаточно, если бы он просто принял его запрос, даже без устного ответа. В принципе, ему хватило бы даже отзыва от сервочерепа. Шеррен устало поморщился и потянулся к фляге. Из-за дыма и жара пить хотелось постоянно, а он не привык экономить воду. Клавдий закрыл глаза, сделал скупой, точно выверенный глоток и попытался представить себе лицо Иллиана Фар'рэна, человека, из-за которого он оказался в этом Троном проклятом мире. Тонкие, холодные и напряжённые черты легко поднялись из глубин памяти. – Я поклялся самому себе, – тихо проговорил Клавдий, открывая глаза. – Неустановленный сбой, – с трудом выдал на готике Егерь-Джо-5, после чего сбился на бинарик и замолчал, застыв в неестественной позе, не завершив шаг. В трёх метрах над землёй на обломке крыши соседнего дома парил старик. Он напряжённо хмурился и покачивался в воздухе, вены на его висках вздулись. Сухопарое тело сотрясала крупная дрожь, губы безостановочно шевелились. Старик не отрываясь, с лютой ненавистью смотрел на Егеря-Джо-5. Кожа колдуна была похожа на потрескавшуюся глину, по кирпично-красным глазным яблокам расползалась сеть мелких трещинок, а из-под ногтей сыпался песок. Самый настоящий, как через секунду понял Шеррен. Старик поднял руку и указал длинный узловатым пальцем на замершего скитария. В этот самый миг Клавдий выстрелил. Голова колдуна раскололась, как пустой горшок, забрызгав рокрит вокруг него вязким бурым веществом. – Что это было за?.. Клавдий вышел из укрытия и направился к вновь обретшему способность двигаться скитарию. Тот ещё раз послал идентификационный запрос, подтвердил отсутствие критического сбоя и заковылял в сторону – откапывать товарища. Колдун лежал на потрескавшемся рокрите, раскинув руки крестом. Его тело действительно выглядело точно как обожженная глина. Полголовы старика разлетелось на осколки, но внутри остатков черепа не было ни крови, ни мозгов, только бурая вязкая гадость, растёкшаяся неопрятным пятном. Колдун был мёртв, но даже сейчас вызывал отвращение и ужас. Сервочереп завис у лица мёртвого старика, то ли сканируя, то ли сохраняя изображение в память. – Сефара Шеррену, – прозвучало в вокс передатчике. – Слушаю, – отозвался Клавдий, отходя подальше от мерзких останков. Скитарий за его спиной за ноги вытаскивал своего товарища из завала. Тот выглядел сильно побитым, но отключаться не собирался и активно помогал своему спасителю руками. – Выдвигайся по координатам дознавателя Финнварда. Обеспечишь охранение. – Слушаюсь! – Клавдий проглотил рвущийся наружу вопрос. – У меня тут труп колдуна… – Твоих скитариев я проинформирую сама, – голос Сефары звучал раздражённо. – Выдвигайся немедленно. – Есть! Клавдий с первого же дня запомнил, что возражать командиру Элман нельзя ни при каких обстоятельствах. Засветив на планшете местоположение дознавателя, он нашёл ответ на свой вопрос: Сефара отправила в качестве охраны ближайшего человека. Бросив последний взгляд на двух скитариев, активно разбиравших завал, Шеррен развернулся к ним спиной. Почти сразу он перешёл на лёгкий бег, сервочереп едва поспевал за ним. Бежать быстрее было слишком рискованно – останки обрушенных домов, перекрывавших улицы, остаточное колдовство, вроде кипящих лужиц крови, бьющих из стен фонтанов кипятка и наледи под ногами и на домах, мешали нормально перемещаться по городу. А Клавдию совсем не хотелось сломать ногу и тем самым нарушить приказ командира Элман. С неё сталось бы заставить его сражаться даже в таком состоянии. Доносящиеся издалека шум сражения, грохот рушащихся зданий и рёв пламени то и дело сменялись звенящей тишиной, нарушаемой лишь стуком подкованных каблуков и гулкими ударами сердца. С каждым поворотом Клавдий бежал всё быстрее. Что-то гнало его вперёд. Как окрик садовника в далёком почти забытом детстве, когда он воровал сладофрукты у особняка какого-то именитого музыканта. Вроде бы всё хорошо, и он знает, что успеет, но страх сжимает лёгкие и заставляет перепрыгивать через искусственные ручейки. Всего один неудачный шаг, и нога соскользнёт. Поркой не отделаешься. Клавдий понял, что бежит изо всех сил, сервочереп давно отстал, а болтер больно бьёт по боку. Воспоминания о детстве казались совершенно неуместными в пылающем кошмаре, в который они превратили город. Он не вспоминал о тех приключениях уже много лет – ему было стыдно за воровство – но тогда всё закончилось благополучно. Отец нашёл ему подработку, и мальчику стало некогда бегать в чужой сад. Потом была учёба, мечты, ещё учёба, работа. И всё это время Клавдий не вспоминал даже вкуса сладофруктов, слишком дорогих для простого полицейского. А теперь этот вкус навязчиво цеплялся за язык, топя Шеррена в полузабытых воспоминаниях. Лишь остановившись, чтобы перевести дух, Клавдий понял, что этот сладковатый привкус не имеет никакого отношения к сладофруктам. Так пахнут трупы. И ещё – он теперь никогда не рискнёт прикоснуться к запретным плодам. Его подсознание, отчаянно ищущее выход из окружающего кошмара, сплело приятные воспоминания с ужасной реальностью и навсегда их очернило. – Уже выдохся? Клавдий поднял голову и посмотрел на вышедшую из узкого переулка Оксану. На плече у женщины висел мельтган, расписанный синеватыми языками пламени. В зубах Оксана держала незажженную сигарету. Таких Шеррен никогда не видел, хотя на Отиум привозили много разных веществ для удовольствий, порой не совсем легальных. – Нет, – Клавдий запнулся, понимая, что врёт. – Да, дай секунду. – Не вопрос, – Оксана усмехнулась и достала из заднего кармана палочку лхо и зажигалку. – Хочешь? Очень бодрит. С непривычки даже слишком. Так что глубоко не затягивайся, а то потом дня три заснуть не сможешь. Да и кошмары обеспечены. – Нет, – Клавдию не хватило дыхания на более развёрнутый ответ. Это был боевой наркотик – таким действительно не было место на Отиуме. – Пошли. Надо спешить. – Как скажешь, – Оксана перешла на быстрый шаг и поравнялась с Клавдием. Шеррен не ответил, только ещё больше ускорился, подгоняемый дурным предчувствием. Ему перестали мерещиться окрики садовника, но сердце всё равно заполошно колотилось, а ноги будто сами переходили на бег. Один раз он едва не споткнулся, лишь чудом не подвернув лодыжку. На площадь Клавдий с Оксаной вышли одновременно, как раз в тот момент, когда горожанка подняла нож и всадила в горло дознавателя. Джедедия не шевелился, глядя пустым взглядом на свёрток у неё в руке. Два выстрела прозвучали с разницей в доли секунды. Женщина вскинула руку и мешком рухнула на рокрит. Рядом с влажным хрустом упал простреленный свёрток. Клавдий подошёл к двум телам и носком сапога отодвинул край ткани. Выстрел превратил крошечное тельце в кровавое месиво. Остекленевшие, не по-детски серьёзные глаза на сморщенном личике смотрели в пустоту с навек застывшей злобой. Шеррен понял, что выбрал правильно. Выстрел из мельтгана буквально испарил женщине правый бок, но мог и не задеть ребёнка. В его плечо сзади врезался наконец догнавший его сервочереп, но Клавдий этого даже не почувствовал. – Финнвард, сожри тебя банка гроксовой тушёнки! – в голосе Оксаны отчётливо звучала паника. Клавдий повернулся и посмотрел на лежащего на рокрите дознавателя. Оксана зажала рану у него на шее, одной рукой распаковывая медпакет, вытаскивая бинт и туго бинтую. Взгляд Финнварда был абсолютно пустым. Он был жив, иначе незачем было пытаться остановить кровь. По крайней мере, было живо его тело. – Клавдий Шеррен. Нам срочно нужна эвакуация. У нас тяжелораненый, – Клавдий поразился тому, как ровно и чётко звучал его голос. – Повторяю. Дознаватель Финнвард тяжело ранен. Нам нужна срочная эвакуация. – Принято, – прошелестел голос Верения. Клавдий вздрогнул, словно по его спине пробежал паук. Ледяной и скользкий – добавил он про себя. Глубинный страх перед Механикус, особенно логисом, лишь усилился после того, как ему довелось поработать со скитариями, не вызывавшими такого отвращения. И в этой ситуации, тот факт, что отозвался именно Верений, показался Клавдию особенно дурным предзнаменованием. Шеррен поднял голову, всматриваясь в неприветливое ночное небо. Полыхающие в городе пожары расцветили его бензиновыми радугами совершенно немыслимых цветов. Клавдий зажмурился, почувствовав дурноту. Он едва слышал, что говорила Оксана по воксу. Весь мир бывшего полицейского сейчас был соткан из неба мерзостной расцветки, запаха крови и непосильной тяжести проваленного задания. Очередное здание обрушилось с оглушительным грохотом, подняв тучу пыли. На останки строения сразу же перекинулся огонь, точно голодный зверь, жаждущий вцепиться в ещё тёплое тело. Полгорода пылало, остальная половина содрогалась от подземных толчков, изрыгала грязевые фонтаны и выплёскивала ярость пылевыми смерчами. Раскалённый воздух, поднимавшийся снизу, доносил до вершины вокс-башни крики и стоны гибнущих людей. Где-то в этом кошмаре метались солдаты инквизитора, сражались с хладнокровием и неотвратимостью скитарии и сплетали танец безумия и смерти сервиторы. Верений стоял на самой верхней площадке башни и смотрел вниз. Совершенные окуляры легко различали мельчайшие объекты на расколотых улицах и перекошенные от страха и гнева лица горожан. Информация от сервиторов потоком вливалась в его модифицированный мозг, сортировалась и сохранялась для последующего анализа. Он управлял каждым из своих рабов, перемещая их как фигурки по доске для регицида. Эти пожары были ему необходимы. И эти наивные всплески почти не контролируемых пси-сил – тоже. Верений собирал данные. Горячий ветер раздувал полы его балахона. Древний Механикус, вцепившись механодендритами в каменные колонны, наклонился вперёд и завис над пылающим городом. Множество воспоминаний будоражило его аугментированный мозг. Там, внизу он повторял давно отложенную в архив сцену, произошедшую бессчётное количество лет назад. Тогда ему не удалось добиться желаемого, тогда он проиграл. Сейчас Верений собирался выиграть. Вряд ли кому-то из тех, кто сражался и умирал у его ног, была доступна хотя бы малая крупица его замысла. Даже Термий, наивный и юный техножрец, принял его план безоговорочно, сочтя вполне удачным. Даже Механикус с Калибуса согласились передать часть своих скитариев, не заподозрив никакого подвоха. Впрочем, его и не было. Верений собирался исполнить то, что обещал Иллиану. Он поставит этот город на колени и уничтожит в нём всё живое. Но так, как хочет сам. Инквизитору были нужны смерти, массовое жертвоприношение, способное спровоцировать колдуна. Верению были нужны данные и возможность испытать своих боевых сервиторов в деле, без надзора и ограничений. Этот город подходил им обоим, и потому сейчас пылал, корчился и истекал кровью. Ни псайкеры, ни Губительные силы не способны были его спасти. Древний техножрец посылал приказ за приказом, приговаривая к смерти пылающие руины и сопротивляющихся людей. Тщательно просчитанная операция, наполненная воспоминаниями и скрытыми смыслами. Для него всё было именно так. Ни одной осечки, ни одного повторения, ни одного промаха. – Клавдий Шеррен. Нам срочно нужна эвакуация. У нас тяжелораненый, – голос человека разрушил хрупкое равновесие информационных потоков. Верений прислушивался к переговорам свиты Иллиана, но лишь для того, чтобы удостовериться в том, что всё шло по его плану. – Повторяю. Дознаватель Финнвард тяжело ранен. Нам нужна срочная эвакуация. Верений сосредоточил своё внимание на новобранце, подобранном на том скучном мире, Отиуме. За ним с самого начала неотступно следовал один из сервочерепов – самый маленький и юркий, один из лучших – и теперь логис послал запрос именно ему. Лепетание людей его мало заботило. Они тратили слишком много сил на бессмысленный белый шум и были способны дать лишь незначительное количество стоящей информации. Сервочереп ответил согласием, хотя и с некоторой неохотой. Верений подключился к его окулярам. Дознаватель Финнвард лежал на спине, бессмысленно глядя вверх. Штурмовик, которого логис идентифицировал как Оксану, пытался остановить кровь, льющуюся из его перерезанного горла. Повреждение было некритическим и вполне поддающимся аугментированию. Верений послал ещё один запрос к ауспексам сервочерепа. Биологическое сканирование было ему доступно в ограниченном диапазоне, и логису пришлось влить в его память несколько дополнительных протоколов, позволявших расширить функции без инструментального вмешательства. Как он и подозревал, уровень мозговой активности Джедедии был критически низок при том, что тот оставался в сознании. Эта ситуация находилась вне граничных значений его продуманной совершенной схемы. Верений отключился от сервочерепа слишком резко, грубее, чем сам этого хотел. Ему снова не удалось смоделировать идеальный вариант. Очередное поражение замаячило впереди, с каждым мигом увеличивая свою вероятность. Древний Механикус сжал кулаки совершенно человечным жестом. Металл скрипнул о металл. Город внизу пылал, принесённый в жертву его амбициям и вычислениям, ошибочным и непродуктивным. Верений не желал признавать, что всего лишь искал себе оправдания, надеясь на то, что сможет найти ошибку в том давнем кошмаре или удостовериться в неизменном успехе будущего плана. Но ранение Финнварда перечеркнуло всё. Снова. Вычисления придётся переделать и снова найти полигон для испытаний. Нельзя было допустить даже малейшей вероятности провала. – Принято, – ответил Верений, вызывая с орбиты челнок. Логис перенастроил системы вышки, наладив связь с «Последовательностью», как только получил её в своё полное распоряжение. К счастью, повреждения оказались некритичными, а машинные духи – усталыми и покладистыми. Древнему Механикус был необходим свободный доступ к когитаторам для передачи полученных статистических данных и результатов первичного анализа. Теперь же пришлось использовать вышку для спасения жизни дознавателя Финнварда, наивного и практически бесполезного ученика Иллиана. Верений считал, что от Джедедии было больше помех, чем пользы. Вот и сейчас он умудрился сломать весь идеально спроектированный процесс уничтожения города. Вернее, внести в него диссонанс. В конце концов, само уничтожение и массовые убийства были лишь средством. А цель логис не раскрывал никому. Тень закачалась, пятная камни, и выплеснулась в узкий проход между скалами. Колдун страшно изменился. Его тело мутировало и разрослось до чудовищных размеров. Скитарии открыли огонь в то же самое мгновение, как монстр показался из-за поворота. Болты и плазменные заряды растеклись по незримому щиту. – Суетитесь, жалкие букашки! Бегайте, пытаясь спасти свои жалкие жизни! – прогрохотал голос колдуна из огромного рта, заполненного острейшими изогнутыми в разные стороны зубами. – Ничего не выйдет! Камни, к которым прикасался монстр, растекались блестящими лужицами, от каждого его шага волнами расходились изменения. Растрескавшаяся земля под ногами за мгновение прорастала цветами, вспыхивала болотным огнём и покрывалась пеплом. Воздух дрожал от звучавших из-за грани реальности криков. Колдун с надменным презрением следил за тщетными попытками жалких людишек остановить его. Небрежным движением он отломил нависающий каменный козырёк и отбросил в сторону – тот задел его бугристую голову и оставил царапину, мгновенно исторгшую из себя целый пук шевелящихся ярких цветов. – Вы и так мне помешали! Но вы не можете помешать ему! – Голос ввинчивался в мозги людей подобно раскалённому буру. – Он явится в этот мир во всём своём величии! И ваши души послужат ему отличной закуской. Глупцы, возомнившие, что способны остановить неизбежность! Иллиан поднял голову и заставил себя посмотреть на уродливую тушу замершего в проходе монстра. Он чуть не ослеп от раздирающей внутренности боли и едва соображал, с трудом удерживая сознание, подавляемое волей колдуна. Фар'рэн сплюнул скопившуюся во рту кровь. – Изекия, – произнёс он одними губами. Псайкер кивнул, стиснув зубы. Чёрные трубки в его затылке пульсировали, шрам на виске вздулся. Он наклонился над инквизитором, делая вид, что помогает ему подняться. Тому оставалось всего несколько знаков – самых последних, самых важных, самых сильных. И для их нанесения не было ничего лучше собственной крови. Иллиан торопливо водил пальцем по сухой земле, бормоча под нос слова. В части этих слов благочестивости не было вовсе: окружающий переполненный мерзостными миазмами воздух стекленел, резонируя в такт слогам. Другая была наполнена святостью. Руны ложились одна за другой, соединяя две части подготовленной ловушки воедино. Колдун поднял щупальца, готовясь раздавить скитариев и присоединившихся к ним штурмовиков. Кальтманн резко опустился на колени, прижав ладони к земле. Цепочка взрывов по широкой дуге обошла обороняющихся и мощным финальным аккордом громыхнула, врезавшись в щит колдуна, расплескалась, совершенно ослепив монстра. Иллиан довёл последний штрих и зашёлся кашлем, едва не выплёвывая собственные лёгкие. Над его головой прозвучал гневный рёв колдуна, быстро перешедший в бульканье и вопль боли. Ловушка захлопнулась. Чудовищное создание, представлявшее собой смешение всевозможных конечностей и органов, торчащих наружу, билось в узких стенах ущелья, раня себя об острые скалы. Изменения материи били теперь и по нему самому: плавящиеся камни стекали на бугрившуюся шкуру слуги Губительных Сил, лёд обжигал, спонтанные мутации причиняли нешуточную боль. Сухую землю залило вонючим ихором из трещин и ран монстра. Иллиан стиснул ладонью горло и сжал зубы. До победы было ещё очень далеко. Начертанные им письмена всего лишь лишили тварь защиты его гнусного покровителя и ослабили. Колдун впитал слишком много энергии, буквально до дна высосал целую планету. Конечно, он делал щедрые подношения своим нечестивым повелителям, но и себе оставил достаточно. Часть накопленного сейчас бесконтрольно выплёскивалась, не давая монстру нормально двигаться без риска сломать себе все кости, но это скоро должно было закончиться. Иллиан упёрся локтём в землю, стараясь приподнять ставшее вдруг тяжёлым и непослушным тело. Чьи-то руки схватили его за ворот и оттащили подальше. – Милорд, отлежитесь здесь, мы уж как-нибудь пристрелим тварюку, – Марш самодовольно усмехнулся. – Или поджарим, – добавил Ореф, шагая вперёд со своей мельтой. Скитарии продолжали вести огонь, целясь по незащищённым органам и глазам противника. Они старались выискать наиболее уязвимые места и лишить его возможности ориентироваться. Вскоре штурмовики присоединились к ним, поддерживая бойцов Механикус выстрелами из своего оружия. Иллиан кивнул, понимая, что пристрелить это существо не получится. Колдун был в двух шагах от того, чтобы получить жест наивысшего благоволения Губительных Сил, что может получить смертный, и не собирался от него отказываться так просто. Фар'рэн сделал всё, что мог, теперь надо было продержаться до того момента, как сработает вторая ловушка. – Надеюсь, у вас есть план, герр Фар'рэн. – Кальтманн ловко увернулся от щупальца мутировавшего колдуна и откатился к Иллиану. – Долго нам его развлекать не удастся. За его спиной скитарии прикрывали Орефа, пытающегося это самое щупальце испепелить. – У меня был план, – с нажимом ответил Иллиан. – До того, как вы его испортили. – Как и у меня, герр Фар'рэн, – хищно улыбнулся Дитмар. – Правда, его испортили не только вы. – Мой ещё может сработать. Надеюсь, ваш тоже. – Дайте мне только несколько минут, и я его уничтожу, – спокойно ответил Дитмар. Иллиан сухо закашлялся, согнувшись пополам. Приступ закончился, но слабость и боль во всём теле никуда не делись. Фар'рэн с трудом встал, опираясь на камни. Битва была в самом разгаре. Скитарии, уже двое – третий лежал в стороне сломанной куклой и не шевелился – не жалея выпускали в чудовищно мутировавшего колдуна боезапас. Ореф поливал его прометиевым огнём, иногда кидая фраг-гранаты. Марш, оттащив инквизитора в сторону, присоединился к боевому товарищу. Кальтманн время от времени устраивал цепочки взрывов. При каждой активации артефакт в его руке вспыхивал алым. Остальные псайкеры не рисковали открывать свои разумы течениям варпа. Изекия стоял рядом с девушками и перещёлкивал чётки, что-то бормоча себе под нос. Расслышать его слова за грохотом взрывов и рёвом монстра было невозможно. Всего этого едва хватало на то, чтобы удерживать оглушённого святыми знаками и нечестивыми рунами колдуна на месте. Иллиан прижался спиной к стене и вытащил стаб-револьвер. Сейчас он мало на что был способен, но его группа и так уже потеряла скитария. Колдун почти пришёл в себя и начал двигаться вперёд, бойцы едва сдерживали его, медленно отступая вглубь ущелья. Если будут ещё потери, удержать врага они не смогут. Иллиан поднял оружие, спина и плечи предательски заныли. Раны, оставшиеся после покаяния и очищения на корабле Стефания, не успели до конца затянуться и теперь снова кровоточили. – Зря стараетесь, букашки! – прогремел голос колдуна. Он эхом дробился о скалы и крюками разрывал барабанные перепонки. – Вам не одолеть меня! Смиритесь и примите смерть! Познайте вечные муки! Преклоните колени перед бесконечным преобразованием. Ваш гнилой Империум не заслуживает права на существование! Ваш вечно гниющий Император не заслуживает поклонения! Все вы – лишь пища для истинных Богов! Смиритесь и признайте поражение! – Во завернул, урод, – пробормотал под нос Марш, нажал на активационную руну фраг-гранаты и закинул её как можно ближе к орущей пасти чудовища. – Последняя, – пробасил Ореф. Взрыв заставил громадное тело колдуна содрогнуться, но рана мгновенно затянулась и тут же покрылась новыми отростками и присосками. Чудовище ответило хохотом. – Не сработало, – вздохнул Ореф. – Ничем тварь не пронять. Внезапно колдун пошатнулся, захлебнулся победным хохотом и взревел. От его рёва вздрогнула земля, забились в припадке камни, остекленевший воздух осколками врезался в броню бойцов, вибрация отдалась в их костях, заставляя суставы ныть и дрожать от слабости, а барабанные перепонки – кровоточить. Марш не успел как следует замахнуться, выпустил гранату слишком рано, и та, упав на землю, откатилась к одному из щупалец твари. Граната взорвалась, разметав мутировавшую плоть, но монстр этого даже не заметил: он продолжал вопить. Ореф рухнул на колени лишь на секунду позже своего старшего товарища, зажимая уши руками. Кальтманн изо всех сил старался устоять, сжимая до боли зубы и растягивая губы в мученической улыбке. Но одной силы воли оказалось недостаточно, инквизитор упал как подкошенный, даже не успев выставить руки. Иллиан скорчился на земле и сжал голову руками. Изекия продержался дольше остальных, только перещёлкивание костяшек стало неровным, а бормотание перемежалось всхлипами. Вопль звучал внутри черепной коробки, избавиться или защититься от него было невозможно. Оборвался он также внезапно, как и начался. Колдун захлопнул огромную пасть, развернулся и понёсся, пятная камни ихором, обратно в оставленную им котловину между холмами. Иллиан улыбнулся сквозь сжатые зубы. Вторая ловушка захлопнулась. Двое скитариев склонились над своим повергнутым собратом. Один проверял уровень повреждений и сразу же отсылал его по зашифрованному вокс-каналу Термию. Второй устанавливал и настраивал маяк для последующей эвакуации тела согласно инструкции технопровидца, который не собирался разбрасываться ценным ресурсом, с трудом добытым на Калибусе. Иллиан смотрел на копошение воинов Механикус и переводил дыхание. Он понимал, что это была даже не победа, а с трудом выцарапанная передышка – очень короткая, но совершенно необходимая. Фар'рэн перевёл взгляд на штурмовиков. Ореф и Марш выглядели потрёпанными, но живыми, и даже способными сражаться. Долгие годы службы на корабле Инквизиции закалили не только их тела, но и души. Поэтому сейчас штурмовики перевязывали друг друга и бормотали молитвы Божественному Императору, а не валялись на земле с выжженными мозгами. – Изекия? – В порядке. Он не обратил на меня внимания, – псайкер горько усмехнулся. Его губы почернели от транквилизаторов, а взгляд с трудом фокусировался на Иллиане. – Даже обидно. – Тварь надо добить, – всё внутри Иллиана восстало против этих слов. Ему до безумия хотелось вызвать челнок и улететь с планеты, оставив всё на Клеменца и Алану. Можно будет даже предупредить их о колдуне и его ритуале призыва, но только из каюты «Последовательности», из уютной постели и с кружкой рекафа в руках. – Сейчас, когда он ослаблен. – Мне нужна будет пара минут форы, – Дитмар смотрел на Иллиана так, словно видел его впервые – с любопытством и опаской. – Герда всё сделает. – Мне придётся довериться тебе, – кивнул Иллиан. Иллиану совершенно не нравилась эта идея, но другой не было. Он недооценил врага и его связь с варпом: слишком долго тот выжидал, слишком мало проявлял себя. Фар'рэн был уверен, что планету погубил варп-шторм, а колдун добил, обучив местных жителей искусству псайкерства. Только высадившись на Магна Мессис, Иллиан осознал, как глубоко и основательно Губительные силы запустили сюда свои мерзкие щупальца. И только увидев знаки на песке котловины, понял, какими силами обладал их верный жрец. Тогда переигрывать было уже поздно. – Выдвигаемся, – тихо сказал он. Скитарии молча поднялись и направились к выходу из ущелья. Следом пошли инквизиторы, за ними псайкеры, штурмовики замыкали небольшой отряд. Девушка-ведьма шагала рядом с Гердой, хотя сейчас вполне могла уйти, никто не стал бы её останавливать. – Весьма любопытная техника, герр Фар'рэн, – Кальтманн бодро вышагивал, придерживая одной рукой шляпу. Казалось, что он просто прогуливается, осматривая местные достопримечательности. – Вы смешали святые руны, призванные запечатать связь с варпом и ослабить демона, и нечестивые знаки, применяемые во время ритуалов призыва мерзостей из Имматериума для стабилизации их в реальности, если не ошибаюсь. – Именно так, – не стал отпираться Иллиан. – Нечестивые знаки были нужны для того, чтобы остановить каскадообразное изменение плоти колдуна, сузить слишком широкий поток поглощаемой им энергии. А святые руны – чтобы максимально ослабить и оторвать его от этого потока. Не ослабь я поток, силы рун могло не хватить. – Вы ведь даже не псайкер. Такие знаки сами по себе обладают силой, но нужно иметь несгибаемою волю и полное отсутствие чувства самосохранения, чтобы решиться использовать их в таком сочетании. Подозреваю, что они частично компенсировали воздействие друг друга на вашу душу, но не полностью. Это было очень смелое решение, – с восхищением в голосе сказал Дитмар. – Вы либо удачливый смельчак, либо полный безумец, герр Фар'рэн. – У меня не было выбора, зато были знания и немного времени, – Иллиан невесело улыбнулся. Если Аранка узнает об этом, проблем не избежать. – Я ничего не терял. Если бы эксперимент провалился, моя душа была бы разорвана призванными мною потоками энергий Эмпирея. Если бы я ничего не попытался сделать, моё тело и душу сожрал бы богомерзкий колдун. – Как любопытно! – рассмеялся Дитмар. – Вы правы, герр Фар'рэн. К чему эти условности? – Герда справится? – Иллиан не хотел больше говорить о своём весьма радикальном решении проблемы. – Да, она пришла в норму, – ответил Дитмар. Его лицо приобрело серьёзное выражение. – Девочка сможет оборвать связь колдуна с варпом и уничтожить его душу, но ей будет нужно несколько минут, чтобы сосредоточиться. – Не думаю, что смогу удерживать его дольше одной, максимум двух минут. Он будет ослаблен, но очень зол. – Этого хватит. Иллиан сухо закашлялся и кивнул. Дальше их отряд двигался молча, только Изекия продолжал что-то бормотать себе под нос, да Герда время от времени жалобным голосом просила не звать её. Она всё ещё слышала голоса душ, заключённых в Камне. Иллиан продумывал свои следующие действия, силясь предугадать реакцию колдуна на то, что творилось сейчас в котловине. Оксана закрепила края бинта, проверила, чтобы он не пережимал трахею и тяжело вздохнула. Финнвард выглядел паршиво. Она видела много подобных ран, в большинстве случаев люди умирали очень быстро из-за кровопотери, но девушке удалось вовремя оказать первую помощь. Всё как по инструкции: гемостатик, анальгетик, антисептик, фиксаторы шеи, трахеальная трубка из медпакета, давящая повязка. У дознавателя был шанс выжить, если челнок прибудет быстро, а их хирургеон совершит очередное чудо, но Оксане не нравились глаза Джедедии. Дознаватель безучастно пялился в небо, её такой взгляд всегда пугал: как будто человек ушёл, забыв своё тело. Такое Оксана тоже видела, хотя и реже, чем перерезанные глотки. Фрагов варп делал гадости разными способами. Девушка ещё раз проверила повязку, прислушалась к слабому дыханию раненого и недовольно поджала губы. Финнвард был неплохим парнем. Конечно, он мог и не стать инквизитором, но он всё равно был ничего. А теперь он пялился в дрянное тусклое небо так, словно там отплясывал сам Император, и винить в этом можно было только колдунов. За это она их не любила, как и большинство штурмовиков её отряда. Кто-то терял друзей, кто-то просто видел, на что они способны, а некоторые из-за этих варпанутых тварей даже оказались в свите инквизитора. Оксана не жаловалась, ей даже нравилось её нынешнее положение. Фар'рэн был далеко не худшим и уж точно не самым безжалостным и строгим из инквизиторов – их девушка повидала уже достаточно. Вот только после того, что произошло с Джедедией, он мог стать гораздо менее приятным. Такие потери меняют всех, даже членов святых Ордо. Это Оксана тоже знала лучше, чем хотела бы. Для инквизитора Фар'рэн был достаточно молод, на его личном кладбище лежало ещё мало друзей и соратников. Оно, наверное, и одной планеты не занимало. Оксана встала, отряхнула колени и распрямилась. На площади было удивительно тихо: ни одного звука после того, как Клавдий вызвал челнок, даже беспокойный мелкий сервочереп пристроился на бортике фонтана и затих. Шеррен подозрительно молчал. Для него это вообще был первый серьёзный бой. Тогда, на Отиуме, Клавдий только оттаскивал в сторону глупых гражданских, чтобы потом Анджес мог их как следует выпотрошить. Жутко, конечно, сталкиваться с демоном, немногие выдержат и не рехнутся. Тут парень показал себя молодцом, потому инквизитор его и взял. Но такая грязная работа, как здесь – то ещё удовольствие, ветеранов затошнит, не то, что бывшего полицейского с чистенького мира удовольствий. Оксана повернула голову, посмотрела на Клавдия и поняла, что происходит что-то неладное. Шеррен стоял, подняв голову вверх, по его щекам текли слёзы. Но не это насторожило девушку – мало ли у кого как нервное напряжение проявляется. Ей тоже хотелось орать и грязно ругаться, паля по всё, что видит. Вокруг Клавдия парили мелкие камешки, они поднимались до уровня пояса, замирали, покачиваясь, и также медленно и бесшумно опускались обратно. А потом снова поднимались. – Эй, парень! Очнись и посмотри на меня! – Оксана подошла к Клавдию и сильно тряхнула его за плечи. Тот никак не отреагировал, продолжая смотреть вверх невидящим взглядом. – Кончай эту фрагову муть! Немедленно! Оксана ударила Клавдия кулаком по лицу с такой силой, что с креплений сорвало дыхательную маску. Потом ещё раз. Сначала тот просто дёрнулся, точно не заметив её усилий, но от второго удара голова Шеррена мотнулась, и он невольно отвёл взгляд от неба. В этот момент все камешки со стуком попадали на плиты площади. – Может, объяснишься? – Оксана не дала Клавдию закрыться и отступить. Она схватила его за горжет бронежилета и подтянула к себе так близко, что их лица почти соприкасались. – Мне говорили, что на вашем фраговом Отиуме нет псайкеров! – Псайкеров? – Клавдий смотрел на неё ошалело, точно не понимая, о чём она вообще говорит. – Спасибо, Оксана. Это небо… – Да плевать на небо! Не надо на него пялиться, оно похоже на зад плешивого грокса, я уже поняла! – Оксана орала прямо в лицо Клавдия. – Ты сейчас что вытворял? – Милорд дознаватель, как он? – невпопад спросил Клавдий. – Плохо! Хуже, чем протухший консервированный грокс! Даже хуже, чем мутант, которого после недели пыток отправили на переработку в трупный крахмал! – Оксана тяжело дышала, но гнев, приправленный страхом, начала отступать. – Не о нём речь, а о тебе! – Я был слишком нерасторопен, – покаянно опустил голову Клавдий. – Мне следовало… – Лажанули мы оба. И отвечать обоим. Я пришла не раньше тебя. Против псайкеров мы все, как дети против огрина с дробовиком. Очень злого и с бодуна. – Оксана успокоилась и отпустила Клавдия. Тот выглядел слишком растерянным и виноватым, чтобы она могла на него злиться. На скуле бывшего полицейского наливался огромный синяк, отчего Шеррен казался ещё более несчастным. – Ты камни двигал. Пялился в небо, а вокруг тебя плясали камни. Как ты это делаешь? – Я не знаю. Я что-то двигал? – Клавдий медленно поднял руки и обхватил ими голову. – Больно! Что со мной? – Первое проявление пси-дара, – устало ответила Оксана. – Выходит, на вашей чистенькой планетке колдуны всё-таки рождаются. Только дар их так и остаётся спящим, чтобы разбудить его, нужен сильный стресс. У вас такого просто не бывает. – Ты не права. Моя планета… – Клавдий застонал, сжимая виски. – Уже не твоя, парень. У тебя теперь только «Последовательность» есть. Запомни это, – Оксана усадила Клавдия рядом с Джедедией у стены. – Сиди и не дёргайся. Милорд Фар'рэн решит, что с тобой делать. Девушка достала из нагрудного кармана палочку лхо. Она редко курила эту гадость, но всегда держала парочку для особенно дрянных дней. Таких, как этот. Ей предстояло докладывать инквизитору Фар'рэну о возможной гибели дознавателя Финнварда и о проявлении пси-дара у недавно принятого в аколиты Клавдия Шеррена. Если, конечно, милорд выживет. Если все они выживут. Об этом Оксана старалась не думать. Края котловины дрожали и плавились. Что-то взрывалось и грохотало, визг, похожий на звук работающих циркулярных пил, ввинчивался в барабанные перепонки, вопил колдун. Воздух пульсировал и сминался, густея прямо в лёгких. Даже искренние молитвы божественному Императору давали облегчение только на время. По земле прошло несколько судорог, одна за другой. Вслед за последней обрушились вершины нескольких холмов из тех, что окружали котловину. Иллиан тяжело дышал, с трудом удерживая кашель внутри измученных лёгких. К месту сражения он вышел первым. Вся земля, прежде исчерченная нечестивыми рунами, была перепахана, плотный грунт с выведенным на нём онагоном был разрезан на фрагменты и разбросан по холмам. Проходы в шахты обрушило взрывами. Кропотливо подготовленный ритуал, тщательно вычерченный круг призыва, аккуратно собранные вместе потоки энергии – всё было уничтожено. Виновники этого – боевые сервиторы Верения – чётко выполнили приказ инквизитора. Они дождались, пока Фар'рэн уведёт колдуна подальше, и постарались разрушить всё, что еретик сделал. – Так это и был ваш план, герр Фар'рэн? – одобрительно спросил Кальтманн, придерживая одной рукой шляпу. – Часть его. Оттянуть на себя внимание, дать сервиторам время. Нам нужно было продержаться только до того момента, как он почувствует, – Иллиан говорил хрипло и отрывисто. Колючая сухая пыль забила горло и грозила спровоцировать ещё один приступ. Шлем давно потерялся, кажется, ещё при бегстве к ущелью. – Весьма любопытные сервиторы, – хищно улыбнулся Кальтманн, разглядывая сражающихся слуг Верения. – Никогда прежде не видел похожих, особенно среди утверждённых Марсом модификаций. – Главное, они эффективные и надёжные, – отрезал Иллиан. – Но даже их умений не хватит, чтобы надолго занять колдуна. – Он забирает себе то, что хотел отдать призыву, – сказал Изекия. – Колдун очень зол. – Думаю, его хозяин ему за это спасибо не скажет, – усмехнулся Марш, – злоба – это не по его части. – Думается мне, теперь у нас нет другого выбора, кроме как отправить колдуна на личную встречу с хозяином, – улыбка Дитмара превратилась в оскал. – Если он сможет совершить призыв, пусть и ущербный, нам будет совсем не весело. – Изекия, пора, – коротко сказал Иллиан. – Марш, Ореф – на вас огневая поддержка. Нам надо продержаться всего несколько минут, так что не жалейте то, что у вас осталось. Фар'рэн кивнул скитариям, давая понять, что к ним это тоже относится. Те отозвались короткими всплесками подтверждающего кода. Иллиан подошёл к псайкеру и положил руку ему на плечо. Им опять предстояло стать одним целым, стеной-щитом и копьём. Разум мистика не способен был в одиночку противостоять мощи почти одемоневшего колдуна. Разум инквизитора был укреплён и защищён, но Иллиан не был псайкером, он не мог превращать энергии варпа в оружие. – Пару минут, не больше, – сказал Кальтманн, уводя Герду вниз. Он прятался за камнями и старался не попадаться противнику на глаза. Иллиан кивнул, он полностью сосредоточился на своей задаче, не замечая ничего вокруг. Он не видел, как его штурмовики и скитарии Термия открыли огонь и начали спускаться в котловину. Как подлетел в воздух и с грохотом распластался на камнях выпотрошенный сервитор. Как вспучилась от взрывов земля под ногами колдуна. Даже то, как этот самый колдун начал меняться, обрастая крыльями, щупальцами и когтями. Многие его новые конечности были нефункциональными и только мешали. Звуки стрельбы и шипение пламени стали приглушёнными, гудение циркулярных пил походило на тихий стрёкот. Кто-то закричал от боли, что-то взорвалось, послышался грохот падающих камней. Тихо, словно издалека. Машинный код в воксе – беспорядочный, сбивающий, невнятный. Все звуки доносятся как сквозь толщу воды, как с другой стороны сна. Инквизитор очистил голову от лишних мыслей, определил самовосприятие, сведя его в точку. Его разум превратился в бескрайнее белое поле, посреди которого Иллиан выстроил стену. Бесконечно длинная, высокая, она тянулась из края в край, перегораживая сознание. – Начинай. Прикосновение чужого разума вызвало боль, панику и отторжение, воспоминание об очищающей боли. Иллиан преодолел их, привычно подавив в себе ненужные чувства. Изекия был чуждым, опасным, запятнанным. Он пришёл, распластавшись по белому полю, принёс с собой грозы и шквальный ветер. Всегда внешне спокойный, мистик хранил внутри бурю. В ней он черпал силы, в ней состояла самая большая опасность для него самого. Иллиан стиснул зубы и подвинулся, освобождая для Изекии часть своего разума за стеной. – Начинай. Пси-энергия огненной вспышкой вспорола одновременно белоснежное ничто разума Иллиана и мёртвое небо Магна Мессис. Зашкаливающие эмоции, скопированные, подсмотренные в толпе, стали огнём, молнией, ветром. Они разорвали воздух и врезались в пропитанную порчей варпа плоть чудовища. Тяжело было сражаться с тем, кто продал свою душу повелителю изменений, хозяину колдунов, прародителю ведьм. Иллиан покачнулся, когда почувствовал на лице пылающий взор врага. Тот замер посреди котловины, не обращая внимания на выстрелы, взрывы и вгрызающиеся в его постоянно меняющуюся плоть лезвия. В трёх огромных, вытянутых глазах колдуна горела неугасимая злоба. Фар'рэн был от него далеко – на вершине одного из окружавших котловину холмов, но расстояния материального мира больше не имели значения для слуги Губительных Сил. Он пытался прожечь разум инквизитора, наполнить его мозг жуткими образами, заставить кричать от боли и ужаса, молить о пощаде. Но на белой стене не было трещин. Иллиан вспомнил, как совсем недавно Стефаний проверял его защиту. Как он испытывал его дух и тело на прочность. Тогда Фар'рэн выдержал. Сейчас он тоже не собирался сдаваться. Атаки Изекии слабели с каждой секундой, но Иллиан стоял, стиснув зубы, и держал защиту. Разум псайкера скорчился за стеной, ему всё труднее было направлять свою энергию. Мысли путались от усталости и чудовищного давления. Сам воздух, казалось, подчинялся колдуну и пытался разорвать лёгкие в клочья. Лишь несколько мгновений спустя Изекия понял, что боль в груди ему не принадлежит. Он слишком тесно сплёл свой разум с разумом Иллиана в поисках защиты от той чудовищной бездны, что нависала над ним в образе чудовищно мутировавшего колдуна. Эта боль была чужой, но мистик вцепился в неё, как в спасительную соломинку, напитался ею и выпустил вместе с молнией, ударившей с отравленных небес. Иллиан ощутил небывалую лёгкость в груди, он уже и забыл, когда последний раз мог дышать так свободно. Это непривычное чувство продлилось лишь мгновение, всего два удара сердца и один удар молнии. Потом боль и сдавленность вернулись с удвоенной силой, а Изекия со стоном рухнул на камни. Иллиан рискнул отвернуться от объятого синим пламенем колдуна и склонился над своим мистиком. Тот был без сознания, трубки, вживлённые в его затылок, пульсировали, вкачивая все запасы транквилизаторов, которые остались в резервуарах импланта. Инквизитор распрямился и повернулся к врагу. Он выиграл столько времени, сколько мог. Остальные бойцы едва справлялись с тем, чтобы отвлечь внимание колдуна. Единственный функционирующий сервитор безуспешно пытался перепилить обвившее его щупальце последней оставшейся циркулярной пилой и истекал техническими жидкостями. Скитарии оказались завалены землёй и камнями после того, как слуга Губительных Сил обрушил на них склон холма. У Орефа закончился прометий, и сейчас он мог лишь отстреливаться из лазпистолета. Марш лежал без сознания, оглушённый ударом когтистой лапы колдуна, кисть его левой руки была перемолота в кровавое месиво. Иллиан медленно повернул голову, не теряя противника из вида. Герда стояла на большом валуне совсем рядом с колдуном, прижав тонкие руки к груди. Сейчас девушка казалась особенно хрупкой и беззащитной. Замерев с закрытыми глазами, она, казалось, беззвучно молилась. Герда не изменила своей позы, когда колдун повернул к ней голову, всё ещё объятую голубым пламенем. Она не шелохнулась, когда он вскинул покрытую наростами и заканчивающуюся огромным когтем руку, чтобы ударить её. Девушка продолжала шевелить губами, не обращая внимания на смертельную опасность. Герда была в трансе, беззащитная и безучастная ко всему, что происходило вокруг неё. Земля качнулась, вздыбилась и вытолкнула из себя огромный валун, ударивший колдуна по запястью. Тот остановился и удивлённо посмотрел вбок, туда, где на коленях стояла всеми забытая ведьма. Иллиан не знал её имени, даже не думал о её защите и не включал в свои расчёты, но именно она решила исход поединка. – Я просто хочу жить! – истерично закричала юная ведьма и зашлась в плаче. Всё её тело тряслось от напряжения и страха. Девушка понимала, что привлекла внимание самого кошмарного создания, которое видела за всю свою жизнь, и самого могущественного, а прощения грехов ей никто не обещал. Понимала, что если её не убьёт чудовищный колдун, то это сделает инквизитор. Если она не будет ему полезна. Но она хотела жить так сильно, что смогла к этому времени преодолеть сковывающий её страх и превзойти всё, что умела и знала. Герде хватило того краткого мига, на который отвлёкся колдун. Девушка открыла глаза, теперь они пылали белым пламенем. Перед врагом стояла не девочка-подросток, а десятки псайкеров, люто ненавидящих и самого замершего перед ними монстра, и его хозяина. Их голоса слились воедино и исторгли из горла Герды слова огромной мощи. Она проклинала, разрывала и связывала, вырывала душу из тела по кускам. Мир застыл, придавленный объединённой мощью псайкеров, заключённых в фальшивом Камне Душ. Слова застывали в загустевшем воздухе и сплетались в сложнейшую вязь, противостоять которой колдун уже не мог. В нём осталось слишком мало от человека. Поглотив столько жизней и надежд, он отверг свою природу. Почти демон, колдун был вынужден подчиняться законам Имматериума. Сервиторы захлопнули приоткрытые уже врата в варп и вынудили его сражаться в одиночку. И сейчас, лишённый сил, разорванный на куски словами Герды, колдун медленно просачивался за грань реального мира, обессиленный и проклятый, обречённый на вечные муки в наказание за проваленную миссию. Из расщелин вырвался утробный гул и белесые всполохи инфернального света. Слуга Губительны Сил бился в жутких конвульсиях, терзаемый яркими многоцветными огнями и завихрениями воздуха. Когда колдун затих, лишь слабо подёргиваясь, словно что-то жрало его изнутри, Герда замолчала и упала как подкошенная. Кальтманн поспешил к своей ручной ведьме, скользя по склону холма. Когда всё закончилось, Иллиану показалось, что вместе с тишиной на землю упало само небо, подсвеченное первыми лучами рассвета. Поднявшийся ветер был похож на тяжёлый вздох Магна Мессис, освободившейся от страшный оков. Челнок взрезал пыльное небо и с рёвом пошёл на посадку. Иллиан безразлично посмотрел на стоявшего чуть в стороне Кальтманна. Вид у того был невозмутимый и довольный. Охота на опасного противника и сражение на самой грани провала явно доставили ему немалое удовольствие. – Герр Фар'рэн, могу я узнать?.. – Дитмар первым нарушил молчание. – Я улетаю с планеты. С Клеменцом и Аланой свяжусь с орбиты. Пусть зачистят это место, – бесцветным тоном ответил Иллиан. – У Сторнвера хватит иерофантов, чтобы освятить тут всё. А леди Мерес определённо оценит здешний ландшафт. – Превосходно. Тогда я просто исчезну, – хищно улыбнулся Кальтманн и поднял руку, чтобы придержать свою шляпу. Челнок зашёл на посадку, разметав вокруг себя песок и щебень. – В этом сегментуме ещё столько работы. Не хочу тратить время на глупые расспросы. – И надоедливые служебные расследования, – бесстрастно продолжил Иллиан. – Мы выполнили свою работу, – голос Кальтманна стал серьёзным. – И выполнили хорошо. Нам впору гордиться этой победой. – Но не упоминать о ней слишком часто и не в тех компаниях. – Думаю, мы с вами ещё встретимся, герр Фар'рэн, – без всякого перехода сказал Кальтманн. – И сможем продолжить нашу занимательную беседу. – Сомневаюсь. Галактика слишком велика. – И всё-таки я уверен, – Дитмар снял свою шляпу и прижал к груди. – Это было превосходно. Мы отлично работаем вместе. Иллиан только кивнул. Челнок с «Последовательности», прилетевший за ним, был последним. Ещё два забрали Механикус с их солдатами, штурмовиков и аколитов из Фортилитатема. Город был полностью зачищен и лежал в руинах, пожары в нём всё ещё не потухли. В боях Сефара потеряла пятерых штурмовиков и четырёх аколитов, тело одного так и не смогли найти, хотя поиски продолжались до последнего. Ауспексы не обнаружили в городе ни одного живого человека, вокс-передатчик пропавшего тоже молчал, отследить его сигнал не получилось даже у Верения. В группе Фар'рэна уничтоженными числились оба сервитора и два скитария. Ореф лишился ноги, а Марш сломал два ребра и потерял кисть левой руки. И это не считая незначительных ранений и чудовищной усталости, которых не избежал никто. Но было ещё кое-что, о чём Сефара доложила ему с большой неохотой. Джедедия. Иллиан был слишком опустошён после боя с колдуном, чтобы нормально воспринимать информацию такого рода. С его дознавателем произошло что-то очень плохое, возможно, непоправимое. Челнок оторвался от земли и начал плавно набирать высоту. Фигура Кальтманна внизу становилась всё меньше, пока совсем не исчезла из вида. Иллиан покидал Магна Мессис с чувством давящей пустоты. Сражение далось ему непросто, планета будто выпивала все силы и не желала отпускать. Оставляя за спиной обречённый выжженный мир, инквизитор чувствовал тяжёлый взгляд, направленный ему в спину. Фар'рэну оставалось лишь гадать, кому мог принадлежать этот взглад, кто беззвучно повторял его имя, и чего он хотел – мести или простого убийства. «Последовательность» покидала орбиту Магна Мессис и прокладывала курс к ближайшей точке Мандевилля. Навигатор Иганий Торн изучал звёздные карты, прокладывал маршрут и готовился к ритуалам перехода. Ему предстояла самая сложная работа – провести корабль через Море Душ несколько раз подряд, почти без остановки. «Последовательность» покидала сектор Каликсида. Переговоры с Сторнвером и Мерес прошли не слишком удачно. Клеменц орал и ругался, требовал объяснений и угрожал судом Инквизиции. Он считал, что не сообщить ему о колдуне уже было предательством. Впрочем, вскоре Сторнвер успокоился и согласился заняться очищением места неудавшегося ритуала. Ткань реальности в котловине всё ещё была натянута и истончена. Мерес оценила замечание насчёт рельефа холмов и обещала присоединиться к Сторнверу, как только закончит с одним крупным городом. Алана была недовольна тем, что её не позвали, только выражала она это совсем иначе. Кисти её рук были едва ли не полностью покрыты разноцветными мазками, а сама она улыбалась так зловеще, что даже Клеменцу стало не по себе. Иллиан передал координаты Фортилитатема и поспешно завершил сеанс связи. Ему не хотелось видеть никого из коллег-инквизиторов. У Фар'рэна хватало проблем и без них, и некоторые необходимо было решить как можно скорее, а потом заняться очищением и молитвами, укрепляющими душу. Сражение с колдуном не было столь изматывающим и опасным, как встреча с демоном, но бесследно оно тоже не прошло. Изекия присоединился к инквизитору, когда тот покинул мостик. Мистик выглядел плохо, он с трудом передвигал ноги и опирался на трость с резным набалдашником, чётки висели у него на поясе. Его губы всё ещё были чёрными от транквилизаторов, на груди висела тяжёлая железная аквила – древний артефакт, отрезающий носителя от варпа – временная и не очень надёжная мера, но Фар'рэн не мог отправить мистика в карцер, не решив несколько срочных вопросов. Всю дорогу до лазарета Изекия молчал, давая Иллиану время подготовиться, а себе – переварить очередную порцию транквилизаторов. Джедедия лежал на операционном столе, опутанный трубками и проводами, к его горлу был подсоединён целый пучок. Глаза дознавателя были закрыты, грудь медленно и равномерно поднималась и опускалась под белой простынёй. Технически он был жив. – Милорд, я всё гадал, когда же почтите меня своим присутствием? – Марик, главный хирургеон «Последовательности» торопливо отложил в сторону виброскальпель и стянул огромные резиновые перчатки. – Я же тут ночами не спал, всё хотел вас обследовать и подлатать! – Марик, твой прогноз, – Иллиан перевёл взгляд на тело дознавателя. У дальней стены он заметил огромную, неподвижную фигуру Верения. Логис стоял у медицинского когитатора и скачивал оттуда данные анализов и отчёты об операциях напрямую. – Горло я ему починю. Вставлю пластину, добавлю трубок, если потребуется, приживлю вокс. Могу даже укрепить, чтобы его ни повесить, ни задушить нельзя было, – с готовностью ответил Марик. – Я могу заставить его тело функционировать без сбоев. Но не могу заставить его очнуться. Его мозг спит. – Изекия? – Иллиан и так это знал из доклада Сефары. Обессиленный и чуть живой после сражения с колдуном, Изекия, едва придя в себя, постарался достучаться до Джедедии. Ничего не вышло, но Иллиан был благодарен мистику за попытку. – Джедедия ушёл слишком далеко. Не справился с нагрузкой от контакта с разумом очень сильного псайкера. Возможно, просто не смог воспринять его мысли, – Изекия тяжело опёрся на свою трость. Он говорил медленно, постоянно останавливаясь и переводя дыхание. – Я попробую позвать его ещё раз. Чуть позже. Но откликнется он или нет, решать не мне. Нам остаётся только ждать. Джедедия может найти путь обратно или навеки остаться блуждать в собственном подсознании. Могу только сказать, что он сильно изменится, если вернётся. – Марик, что с остальными? – Иллиан благодарно кивнул псайкеру. – Орефу потребуется новая нога, но это не проблема, Маршу – кисть. У остальных разные травмы, но невосстановимых нет, кроме тех, кто уже отправился к Трону, – Марик пожал плечами. – Вам стоило бы отдохнуть, милорд. Вы редко выглядите хуже, чем сейчас. – Держи меня в курсе, – сказал Иллиан. – Я постараюсь отдохнуть. Марик, скоро мы переходим в варп, подготовь пациентов. Марик кивнул, прикидывая, кого из подопечных стоило накачать обезболивающим, а кого лучше было отравить в стазис хотя бы на время прохождения границы реальности. Страдания и боль раненых были отличными маяками для всякой дряни, живущей в Море Душ, даже несмотря на святые письмена, покрывавшие стены и пол. Покинув лазарет, Иллиан и Изекия спустились на пять уровней и преодолели с десяток километров в монорельсовой вагонетке, сновавшей в недрах корабля. Их путь лежал к камерам, в которых содержались ведьмы и колдуны, ожидая допроса. Стены и потолок в этих камерах были покрыты особыми рунами, мешавшими арестантам применять свои проклятые силы, а из динамиков непрерывно лились звуки молитв и литаний очищения и покаяния. Иллиан остановился у ближайшей к выходу камеры. Здесь условия были вполне сносными, динамики большую часть времени молчали, не было цепей и прочих инструментов связывания, подавления и устрашения. – Что скажешь, Изекия? – Иллиан заглянул внутрь камеры через маленькое окошко. Клавдий сидел на тощем матрасе, молитвенно сложив руки. Над его головой парил маленький сервочереп. Даже Термию не удалось отогнать его, когда Шеррена взяли под стражу. Сервочереп блокировал все свои приёмники и уворачивался от механодендритов технопровидца. В итоге ему позволили остаться с Клавдием. – У него пробудился пси-дар. Видимо, на Отиуме всё-таки рождаются псайкеры, но их способности скрыты так глубоко, что высвободить их может только очень сильный эмоциональный всплеск. Причём негативный, а самое плохое, что случается с отиумцами – проигрыш в казино. Ни угрозы жизни, ни острого чувства вины. – Изекия замолчал, собираясь с силами. – Клавдий уже сталкивался с демоном. Тот опыт не назовёшь приятным. – Скорее всего, то сражение обнаружило дар, но не пробудило его окончательно, – Изекия пожал плечами. Он мог лишь догадываться о том, почему дар бывшего полицейского не проявился раньше. – Жаль, «Чёрные корабли» об этом не знают, – невесело усмехнулся Иллиан. – Дар у него чистый, но необработанный, – Изекия смотрел на дверь камеры с жадностью. – Его надо учить. – Сможешь? – Отправишь его потом на санкционацию? – Изекия растянул тонкие губы в слабой улыбке. – Нет. Слишком долго и слишком опасно. – Ты хочешь сделать его учеником вместо Джедедии, – Изекии не надо было читать мысли Иллиана, чтобы быть в этом уверенным. – И мне надо натаскать его на поиск ведьм и сражения с еретиками. – Верно, – не стал отрицать очевидного Иллиан. – Хорошо. Уверен, у нас получится. Он набожный, сильный духом и искренне хочет служить Инквизиции, – Изекия судорожно усмехнулся. – Он восхищается тобой, Иллиан. – Понятно, – холодно ответил инквизитор и подошёл ко второй камере. В ней условия были похуже. – Изекия? – Её зовут Бенедикта. Девочка талантлива. Очень. Из неё выйдет кающаяся, – Изекия прикоснулся кончиками пальцев к двери. – Если выживет и искупит свои грехи, получишь ещё одного сильного псайкера. – Я убил её наставницу и сжёг родной город. – Ты показал ей правду о её мессии и духовном лидере. И сохранил жизнь. – Изекия убрал руку и повернулся к Иллиану. – А она очень хочет жить. Верности Бенедикта ещё научится. – Хорошо. Обучишь обоих. Можешь освободить, когда сочтёшь нужным. Иллиан оставил Изекию у камер и вернулся на мостик. Ему надо было обсудить с Айварсом дальнейшие планы. Инквизитор покидал сектор, не прощаясь. Он оставлял все свои связи, все привычные маршруты и источники информации. Иллиан так и не обзавёлся базой, но оставлять всё равно пришлось очень многое и нарушать обещания. Фар'рэн не собирался возвращать скитариев Механикус Калибуса, не планировал сообщать о своём решении Бренту или ставить в известность Аранку. И, конечно же, ничего не сказал Шивани. Ей точно не нужно было знать, куда он направляется. Единственным, кому Иллиан оставил сообщение, был Стефаний. Тот даже успел ответить, дал пару рекомендаций и советов. Вскоре включилась сирена, предупреждающая о готовности к варп-прыжку. «Последовательность» подошла к точке Мандевилля. Первый переход должен был привести корабль к самому краю сектора. Второй – увести из него навсегда. Иллиан стоял на мостике рядом с капитанским троном и смотрел в чёрную пустоту, столько лет бывшую его пристанищем и охотничьими угодьями. Теперь ему предстояло начать всё сначала в совершенно другом месте, заново выстроить связи и сеть информаторов, завести полезные знакомства и, возможно, отстроить собственную базу. Впереди его ждал долгий и опасный путь. Галактика была огромна и кишела неисчислимыми врагами. Но инквизитор точно знал что, куда бы ни занесли его переменчивые течения варпа, ему там всегда найдётся работа.