Не отдам

3

      Всю следующую неделю после визита Кейт к нему домой, доктор Шепард провёл в больнице, уходя с головой в работу в ходе сложных операций и консилиумов, рабочих комиссий и осмотров. Он пытался максимально загрузиться заботой о пациентах и заставить себя не думать о Кейт, но снова и снова невольно возвращался к их разговору, вспоминая ее улыбку, слова, и ту неповторимую недосказанность в каждом слове, жесте, эмоции.       Отягощённый ее настроением и состоянием в тот вечер, он волновался за Кейт, и успокаивал себя тем, что ничего дурного тогда с ней не произошло: они просто поссорились с Сойером и ничего больше. Предполагал, что ей было необходимо с кем-то поговорить и был рад подставить дружеское плечо и даже больше. Вот только выслушать и дать совет так и не смог, и жалел, что не сумел заставить ее рассказать что случилось.       Теперь ему оставалось лишь догадываться о причинах ее визита в тот вечер. Сначала, он думал, что на следующий день она успокоится, позвонит и всё объяснит. Но так и не дождавшись от Кейт звонка ни завтра, ни послезавтра, Джек сделал вывод, что она наладила отношения с мужем, и благополучно забыла обо всем, что доселе тревожило ее душу.       На самом деле мысли о том, что она с ним вдвоём не успокаивали его. Никогда. Джек боялся окунаться в них, уходя в глубины своей души и видеть в фатальных фантазиях как тот обнимает, целует, делит с ней постель. Об этом он старался не думать.       Мысленно Джек все ещё не отпускал ее, а потому часто возвращался в место и время, где они были вдвоём будто всего этого не случилось.       Обнаружив посреди океана их спасательный плот, Пенелопа с большим гостеприимством приняла у себя на борту друзей Дезмонда.       Каждому удалось выделить по отдельной каюте для сна и отдыха. Апартаменты комфортабельного поискового лайнера дарили ощущение безопасности. Рассекая морские волны, никого не укачивало и ни не вызывало морскую болезнь.       Изможденные солнцепеком, долгой нехваткой еды и питьевой воды, они были рады каждому глотку и пище, которая показалась им большим пиршеством, по сравнению со скромным пайком на острове. Привыкая заново спать в кровати, пользоваться вилкой и туалетной бумагой, спасённые чувствовали себя неловко, с опаской оглядываясь в незримое будущее завтрашнего дня.       Наверное, спасение должно было бы обрадовать островитян, однако, сломленные последними событиями, спасшиеся пребывали в абстрактном ступоре. Но не все.       В первые часы пребывания на корабле Пенелопы, Сун плакала навзрыд: это было слышно даже рядом с дверью ее каюты. Иногда женщина выходила на палубу, чтобы посмотреть на океан. Обычно в вечерние часы, когда все расходились на ночлег, Сун любила смотреть в даль уходящей за горизонт лунной дорожки. Остальные пассажиры лайнера всерьёз обеспокоились ее ночными вылазками: никто не знал, что может взбрести в голову отчаявшейся и потерявшей любимого беременной женщине.       Сегодня она, также как и вчера, вышла окинуть взглядом темную бездну, закутавшись в тёплый свитер. В этот вечер Джек взял на себя задачу проследить, чтобы Сун ничего не натворила. А ещё он выбрался на воздух потому, что уже давно хотел поговорить с Кейт, дверь каюты которой была совсем рядом с выходом на палубу. Смотря на безутешную Сун, он не планировал подходить к ней, вмешиваясь в личную трагедию, а лишь издали наблюдал за ее немым взглядом в звездную бесконечность неба и, вслушивался шёпот волн океана.       Сегодня на море наблюдалась небольшая качка, но ветер не создавал дискомфорта и приятно обдувал лицо свежим бризом. Небо безоблачно смотрело на них сверху сотнями ярких звёзд.       Оперевшись руками на борт корабля, Джек ловил себя на мысли, что несмотря на смену условий на более комфортабельные, он не переставал быть начеку, следить чтобы ничего не произошло. Он чувствовал себя в безопасности, но наряду с этим, всегда был готов прийти на помощь в патовой ситуации.       Простояв так какое-то время в полном одиночестве, он наблюдал за Сун. Ничего в ее сегодняшнем облике не выдавало той горести и скорби, что испытывала эта женщина наедине с собой. Ее спокойный взгляд, монотонные движения говорили о том, что она устала и уже собиралась удалиться в каюту и предаться сну. Но, чтобы удостовериться в своих предположениях, Джек решил ещё немного понаблюдать за ней.       Убедившись, что Сун ничего не угрожает, он планировал навестить Кейт. Днём это сделать не удалось потому, что она все время была окружена вниманием Сойера. И, видимо, дня им обоим показалось мало, и Джек столкнулся с ним прямо у ее двери.       — Надо же, веснушка забыла упомянуть, что у неё свидание, — удивленно обозначил своё присутствие Джеймс.       Понять, что они оба делают у ее двери было не так уж сложно. Сойер привык называть вещи своими именами, и Джек тоже никогда не лез за словом в карман:       — Может она ещё что-нибудь тебе не рассказала? — спросил Джек с недоброй усмешкой, подходя ближе и занимая территорию у двери.       — Тебя это не касается, док, — отмахнулся Сойер, всерьёз рассердился и напряг мышцы лица, всем своим видом показывая, что место занято.       — Уверен? — грубовато спросил Джек, открыто бросая вызов Сойеру, а после подошёл ближе к оппоненту, где они поравнялись, встав друг напротив друга. На фоне ночного неба, смотря друг другу в глаза, оба мужчины смотрелись весьма эпично.       Очевидно, что вызов был брошен давным давно, но в холодной войне нет победителей. Вопрос только в том — чей ход будет первым.       Сойер осознавал, что они уже не на острове и здесь действуют другие правила игры. А ещё он понимал, что Джек настроен решительно дать ему отпор и решил использовать свою способность манипулировать, которая кормила его всю жизнь.       — Скажи пожалуйста, Джек, ты доволен? — спросил он, сильно сбавив звуковой тон и тембр голоса.       — Ммм? — немного успокоившись, доктор снова посмотрел на него.       — Ты всеми силами пытался удрать с острова и все шли за тобой потому, что верили что ты знаешь что делаешь. Это привело к тому, что половина из них мертвы, — любовь к чтению позволяла этому мошеннику умело и складно формулировать свои мысли, а умение видеть суть проблемы, вовремя делать правильные выводы.       — Что ты хочешь этим сказать? — ответ на этот вопрос витал где-то в воздухе. Джек и без моральных нравоучений Сойера отлично осознавал долю своей вины в произошедшем, но тому нужен был только повод, чтобы окончательно погрузить его в пучину самобичевания.       — Я бы не сел в твой чертов вертолёт, если бы знал какой ценой нам дастся это спасение, — прокричал он в лицо доктору.       — Прости,  — ответил тот, склонив голову, хотя был виноват только в том, что не прекратил попытки выбраться с острова и спасти своих. — Едва ли у меня получится выразить как мне жаль… — почти шёпотом произнёс Джек, утопая в своих собственных сожалениях.       — Скажи это ей, — Сойер поворотом головы указал на Сун, стоящую у борта корабля, и продолжил укорять Джека: — Есть вещи, которые исправить нельзя. Подумай, прежде чем исковеркать жизнь ещё кому-нибудь…       Последнюю часть фразы он произнёс утвердительно, будто хотел задеть за самые больные места его души. А затем резко развернулся, зашагал вдоль палубы и скрылся в темноте ночи.       Не нужно было долго думать, чтобы понять — он говорит о Кейт. Она ему небезразлична, Сойер даже как-то прямо сказал об этом, будучи в болезненном бреду. Она сама также питала к этому мужчине нежные чувства, проявляя заботу о нем, но несмотря на это, продолжала поддерживать отношения с Джеком, флиртовала с ним, стремилась быть рядом, поддерживать в самые тяжелые минуты. Она будто не отпускала, и не решалась уйти, тем самым буквально пребывая между ними.       Когда Сойер удалился восвояси, Джек проводил взглядом Сун. Она закрылась у себя и в себе, пока полностью не отдалась сновидениям от усталости. Теперь он был спокоен за неё и чувствовал себя свободнее, но слова Джеймса продолжали крутиться в его голове, нагнетая множество дурных эмоций.       Подойдя к двери каюты Кейт, Джек прислушался, и уже было хотел постучаться и войти, но внутренние сожаления и собственные мысли не дали ему этого сделать. Наверное, принцип «Не навреди» уместен не всегда. Простояв в раздумьях у ее двери ещё минуту, другую, Джек развернулся и проследовал к себе.       Спустя прожитое время, возвращаясь мысленно к этому моменту, он хотел бы изменить его, поступить иначе, дать себе ещё один шанс. Но, как известно, прошлого не воротишь, а потому приходится довольствоваться результатами своих ошибочных решений и поступков, исправлять которые уже поздно и не имеет смысла.       Ему оставалось смириться с одиночеством и участью вожделенно любить Кейт лишь в своих мечтах, все ещё борясь с собой и запрещая самому себе думать о ней, попутно заглушая алкоголем боль, от которой он задыхался одинокими ночами, такими как эта.