Доброе утро

Когда нам велели пожать руки, я чуть было не заржал в голос. А Снейпи вырос, стал суше, сутулее, бледнее, да только все равно остался тем же ублюдским змеиным выродком. И не хочу я жать ему руку! А надо, хотя бы ради Гарри, слишком уж похожего на Джеймса. И мы обмениваемся рукопожатием, сверля друг друга злыми взглядами. Наверное, проще было бы его убить, наплевав на всё, а не жечь глазами костлявую спину в строгой учительской мантии. Надо же, Сопливус – учитель! Блять, за это не грех и выпить! За это, а заодно и за упокой всех его учеников. Чему учит детей этот извращенец, мне думать не хотелось. Первый раз смотреть ему в глаза мне было просто стыдно. Не знаю, но видеть взрослого Снейпа и помнить в нем тощего мальчишку, к которому я заявлялся в дом чуть ли не по нескольку раз в месяц и свершал непотребства, было очень и очень странно. Просто тогда я пил огневиски и трахал единственного, кого мне хотелось. А сейчас я пью чай и боюсь неловко задеть его локтем, хотя по прежнему хочется, даже после Азкабана, высосавшего из меня всю радость. Но только вот животную страсть, перемешанную со злобой и кровью, дементоры забрать не смогли. Они не питаются бешенством. Всё это время я жил местью и диким желанием снова слушать его нереальные крики, на которые всегда незамедлительно появлялся его шибанутый домовик-вуайерист. Всё это гребаное просранное в гнилых стенах время! Кажется, с чая я нечаянно перешел на водку. Гарри пытался не давать мне пить. Я сдерживался, чтобы его не изнасиловать, потому что это Джеймс. Да только вот его зеленые глаза всегда сбивали меня с толку, не давая отомстить по-человечески идиоту, так неподходяще сдохнувшему в Ту войну, уже посеревшую и поблекшую перед грядущей новой. А Снейп всё шпионил, приносил сведения, вырубался порой в одной из самых дальних комнат, забываясь беспокойным сном. А я сидел под дверью до утра и дышал собственным безумием. В его визиты я никогда не пил, слишком хорошо понимая, чем это закончится. Мы либо ругались, лая друг на друга как бездомные шавки, либо не удостаивали друг друга и взглядом. Размеренные и скучные отношения, так сказать. Мы в своей злобе были почти одинаковы, только он не заливал её как пожар литрами холодного спирта. У него имелось, на ком сорваться и, судя по письмам Гарри, он этим нехило пользовался. Ха. Естественно, мы переспали, когда он явился на Гриммо в середине моей одиночной пьянки. Просыпаясь наутро, я чувствовал жгучий стыд, впрочем, как всегда. У нас ведь никогда не было отношений. Было «Блэк напился и опять изнасиловал несчастного Северуса». Это было, и был стыд, с которым я просыпался каждое подобное утро, слыша привычное «Доброе утро, Блэк». Это значило, что пора подбирать шмотки и валить. Только на этот раз должен был уйти он, а он всё лежал прижавшись ко мне под одеялом. - Доброе утро, Блэк. И не встал. Охватившая меня паника была похожа на ураган. Меня затрясло, заколотило, заглотнуло в водоворот животного страха. Потому что Снейп не может просто лежать рядом по утрам, он либо уходит сам, либо выгоняет, не позволяя никому посягать на его личное пространство, тем более каким-то Блэкам. А эта гнида устроилась поудобнее и задремала. Так. Не. Бывает. На следующий день я бросил пить, потому что утренне-дремлющий Снейп это потрясение, от которого еще надо оправиться. Мы больше не спали, и не лаялись, и не смотрели друг на друга. Во избежание. Наверное, мир бы не перевернулся, если бы я хоть раз переспал со Снейпом на трезвую голову. Он бы остался стоять, если бы это перестало быть просто сексом. И не рухнул бы, если бы три ненавистных утренних слова я ждал бы с радостью, а не ужасом. Да только я всегда был трусом и не любил что-то менять. Оправданий было завалиться, а судить меня было некому. Откладывая разговор на потом, я как-то вдруг умер.