Наследник

И этот холод, что он сделал со мной? Лишь это - повод не быть собой. Вся эта боль и ложь как будто в сердце нож, И этот холод... Я не была такой. WT - Frozen

Колдун давно уже сошел с главной тропы. Теперь он прогуливался по роще, собирая хворост. Воздух пах листвой и сыростью, становилось все темней. Парень прав: будет неслабая гроза. Не иначе, природа оплакивает что-то. Или кого-то. Мерлин поежился, когда за шиворот прилетела ледяная капля. Лучше не задерживаться, а то влажными деревяшками костер не растопишь. Маг выбрался из редких зарослей на тропинку, которая дальше была окружена высокими поросшими мхом и травой насыпями, а сразу за ними был вход в какую-то пещеру, не такую большую, как та, где они остановились на ночлег. Но что-то в ней ему показалось знакомым, и, поддавшись любопытству, он шагнул вовнутрь. Такая же, как и все, ничего особенного. Оставив охапку у входа, маг прошел дальше между бесформенными выступами. Дальше проход уходил чуть-чуть наверх, скрывая вход в помещение. Маг подтянулся, опираясь ногами на камни, взобрался по ним, как по ступеням, и оказался в большой пещере. В глаза ударил синеватый отблеск тысяч звезд. Колдун смотрел на переливающиеся камни заворожено, но ему потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что он - в Пещере Кристаллов. И он все еще помнил, какие видения ему довелось здесь узреть. Это было одно из мест, где сила Древней Богини чувствовалась сильнее всего, потому что здесь родилась магия. Кристаллы, росшие отовсюду, были прекрасны. Впрочем, как и всегда. Крупные, вытянутые, правильные, искрящиеся, с острыми гранями и гладкими, как стекло, сторонами. Казалось, будто в них застыли светящиеся мотыльки, как насекомые в янтаре, и от них исходила манящая приторная прохлада. Мертвая прохлада. Мерлин не мог отвести взгляд от мерцающей поверхности одного из них, хотя знал по собственному опыту, что можно там увидеть. Но зов холодного кристалла заглушал все предостережения, что он когда-либо знал. Маг шагнул ближе и всмотрелся так внимательно, как только мог. И увидел. Объемные образы стали появляться один за другим, вполне ясные, но обрывочные, мимолетные. Айтуза летел вдалеке по пасмурному небу. На нем сидел человек, но кто именно - нельзя было разобрать. Секунда – и картинка изменилась. Чья-то рука держит над бессознательной друидессой Чашу Жизни, намереваясь исцелить ее. Что ж, по крайней мере, своей цели они, похоже, достигнут. Следующий эпизод - Марианна уже стоит среди полыхающего города и держит в руках посох. Посох Мерлина. Ее лицо выражает решительность и праведный гнев. Она что-то сказала и подняла посох вверх, и его наконечник сверкнул синим светом. И снова смена эпизода: Мерлин кидается к Кристиану, но внезапно падает перед ним, будто спотыкается обо что-то. Но он знал, что не споткнулся – он видел вспышку. Его атаковали. Но кто? Неужели Кристиан? Собственный сын? Мерлин в ужасе отвернулся и закрыл глаза, чтобы видение не вернулось в другом кристалле. Значит, все напрасно. Напрасно он пытался завоевать его сердце, оно глухо к любым мольбам. Уже поздно – парень погряз во тьме, и он переступит черту. То, что он видел в Пещере Кристаллов, всегда сбывалось, и на этот раз будет так же. Иногда кристалл мог показывать обманчивые образы, и растолковать видения бывает непросто, но на этот раз незачем тешить себя бесплодными надеждами. Судьбу не изменить, уж это маг знает хорошо. Юный друид свершит то, к чему стремился многие годы, отвергнет искупление и пропадет. Как бы горько колдуну не было от этого, он не мог ничего исправить. Разве только остановить его. Он все это уже проходил, и помнил, чем все закончилось. В этой битве останется только один. Мерлин открыл глаза. Что это было: обманчивая надежда или смертный приговор? Нет, это было предчувствие. Но предчувствие совсем другого, не того, что будет, а того, что здесь и сейчас. Колдун обернулся и оказался прав – она стояла там. - Ну и какого черта ты делаешь?! – раздался гневный голос женщины. - Здравствуй, дорогая. Сколько лет, - слабо улыбнулся Мерлин. Она была такой же, какой он ее помнил – озлобленной, но прекрасной. Ну да, в этой пещере ему постоянно являлись призраки. То древний прорицатель, то его отец, теперь вот Моргана. После смерти они остаются теми же, кем были при жизни, и любят так же, как и раньше. Или же ненавидят сильнее прежнего. Она была почти настоящей, как будто живой, насколько могла ее таковой сделать сила Пещеры, но холод ее плоти, голоса, взгляда говорил об обратном, и Мерлин не обманывался на сей счет. Лишь наслаждался давно потерянным образом, догадываясь, что видит его в последний раз. - Я спрашиваю, как тебя вообще угораздило вести Криса на остров Блаженных? - требовательно спросила ведьма и подошла ближе. Если бы она могла, то разорвала бы Мерлина на кусочки, но он состоял из плоти и крови, а она - лишь из воспоминаний, так что женщина в бессилии остановилась в метре от него. - Как будто не знаешь? Мы спасаем твою подругу, вообще-то, - почти спокойно отозвался колдун, но внутри него все переворачивалось. Он давно пожалел, что убил Моргану, хотя знал, что у него не было выхода, а сейчас она выглядела такой настоящей, что весь мир в нем рушился от понимания, что это лишь иллюзия. - Какое мне до нее дело! - Тебе, может, и никакого, но разве ты не знаешь, как Кристиан ее любит? В прежние времена и ты умела любить. Или тебе больно осознавать, что он пожертвовал бы жизнью ради нее, а не ради тебя? - С чего ты решил, что он не сделал бы этого для меня? Я - его мать. - Ты была его матерью, теперь ты не более, чем отголосок его прошлого. Ты оставила его, все это время тебя не было рядом, так что это больше не твой сын. Ложь, зато какая вдохновенная! Казалось, он и сам верит в нее. Мерлин пытался блефовать, хотя Моргану, которая и сама была королевой притворства, было непросто обмануть. В ответ он увидел, как на бледном лице появилась легкая ухмылка. - А ты? Ты был с ним все это время? Неужели ты думаешь, что он больше похож на тебя, хотя никогда тебя и не знал? - А это уже твоя вина! Смотрите, какие мы упрямые. Я не знал, потому что ты ничего не сказала. Сколько лет ты скрывала его ото всех? - Сколько ему было, когда ты меня убил? - перефразировала Моргана. - Четыре. Четыре года. Черт бы тебя побрал, хитрая ведьма! Сколько воды утекло. Мерлин склонил голову, мысленно уносясь в тот день, когда он держал ее умирающее тело в своих руках. Последние секунды, когда она еще могла сказать ему. Разве он не имел право знать о своем сыне? Разве сын не имел право знать об отце? Она украла у них целую вечность. Почему, Моргана? - Почему, Моргана? - произнес он уже вслух, сжимая пальцы в кулак. - Почему ты не сказала? - Вот еще, - фыркнула ведьма. Жалеть об этом решении ей никогда не приходилось. - Он - идеальное оружие против тебя, он сделает то, чего не смогла я. Точно. Так и будет. И тут на всю пещеру раздался почти отчаянный голос колдуна. Он заговорил громче, чем сам ожидал. - Неужели даже после смерти ты мечтаешь отомстить?! Неужели у тебя нет ничего, что было бы тебе дороже этого? Черт возьми, ведь ты не была такой! Обжигающие слезы застили глаза, ее образ стал расплывчатым. Странно, он думал, что уже давно выплакал их все. Думал, что эта боль не вернется, ведь прошло больше двадцати лет. Но он просчитался. Кричать было бессмысленно: хоть Моргана была сейчас здесь, она никогда его не услышит. Она больше не способна услышать его сердце. - Я не знаю, кто сделал это с тобой, но я был единственным, кто мог помочь. Если бы ты пришла ко мне, та, какую я знал... - Хочешь сказать, та, какую ты любил? - Женщина подошла совсем близко, чтобы колдун почувствовал исходящее от нее презрение. - Господи, ты всегда был таким глупцом, даже неудивительно, что за столько лет никто не заподозрил тебя в колдовстве. - В твоих глазах я всегда был лишь слугой, в этом все дело? - Нет. Я помню те времена, когда ты был моим другом. Но ты предал меня. Помнишь, как ты пытался меня отравить? И если ты спрашиваешь, кто сделал меня такой, кто заставил меня возненавидеть тебя - посмотри в зеркало, и узнаешь. Что это, горечь в ее голосе? Сожаление? Мука? Да, Мерлин помнил, как помнил и ту боль, что пронзила его в тот момент. Он должен был сделать это ради спасения Камелота, но пожалел гораздо раньше, чем сейчас. Он пожалел в ту самую минуту, когда в глазах вернувшейся домой Морганы увидел обжигающий холод и гнев. И только теперь он понимал, что причиной этому была не магия, не Моргауза, а он. Мерлин. - Однако ты выносила под сердцем моего ребенка, не убила его сразу же, как только он сделал первый вдох, - тихо произнес мужчина. На этот раз на лице ведьмы отразилось некое замешательство, и она сделала шаг назад и отвернулась. После недолгой паузы она взяла себя в руки и заговорила: - Уже тогда у меня были на него большие планы. В тот момент он был только моим сыном, и ничьим больше, с ним были связаны все мои надежды. И снова ложь, вот только голос Морганы дрожал. Этому она никогда не поверит. Она просто не способна была убить младенца, своего собственного ребенка. Что бы ненависть с ней не сотворила, стоило ей взглянуть в его крохотное плачущее личико, как она забывала обо всем. Она оставляла его, да, но ведь всегда возвращалась. Она хотела научить его всему, хотела подарить ему целое королевство, хотела, чтобы он стал продолжателем ее дел. Она защитила бы его от всего мира, и она бы обязательно вернулась, если бы не Мерлин. - Увы, но у него есть отец, даже если тебе это не нравится. - Ах, мы теперь оспариваем наши родительские права, - голос Морганы вновь стал язвительным, и она проворно обернулась на колдуна, с грацией охотящейся пантеры. - Я бы даже спросила, зачем он тебе, но ответ написан у тебя на лице: ты любишь парня, даже несмотря на то, что он убьет тебя, когда узнает, кто ты на самом деле. О, а мальчишка не дурак! Заставил тебя испытать к себе столь неподдельное чувство, чтобы притупить твою бдительность. Молодец, оправдывает ожидания. Мерлин не мог сказать ни слова. Не может быть, чтобы Крис все просчитал заранее, и лишь притворялся любящим сыном! Он не способен на такое, колдун видел это в его глазах. С другой стороны, он не простит отца, когда узнает правду. Вот тогда и будет ясно, притворство это, или что. Но говорить о своих сомнениях ведьме он, естественно, не собирался. - Не старайся, я не верю ни единому твоему слову. Даже если Кристиан узнает, что это я убил тебя, он все поймет. Он просто не знал тебя, полной ненависти, не знал, на что ты была способна. Он простит меня. - О, я думаю, он знает, потому что ненависти в нем самом хоть отбавляй. И когда это произойдет, тебе настанет конец. И в ее глазах он тоже это видел. Все тело Морганы трясло от злобы. - Значит, это то, чего ты хочешь? Почему тогда ты сама не раскрыла ему правду обо мне? У тебя ведь была такая замечательная возможность. - А зачем? Чтобы он, сжав зубы, притворялся папенькиным сынком, в то время, когда у него чесались бы руки тебя на кусочки порвать? Разве пожелала бы я такую пытку собственному сыну? Заодно проверим, так ли он верен своей цели. - Вот, значит, как. Собственный сын для тебя не больше, чем подопытный кролик. Скажи, Моргана, ты вообще хоть каплю его любишь? - А ты? Ты ведь ведешь его на верную смерть! - воскликнула ведьма, но ее голос выражал теперь другой гнев. Бессильный, отчаянный. - О чем ты говоришь? - А ты не знаешь? Ах, да, ты же всего лишь маг-самоучка. Ты никогда не задумывался, почему у Трехликой нет Жрецов, только Жрицы? Потому что их в принципе не бывает! Она не доверяет мужчинам. Все, кто когда-либо хотел стать Жрецом Древней Религии, погибали на месте. Его Она тоже убьет, если он попытается. А ты ведешь его на Остров Блаженных. Это уже был упрек, и вполне заслуженный. Она права, Мерлин этого не знал, и Кристиан, наверняка, тоже. Не знал, что они идут в ловушку. Колдун потупил взгляд и припомнил правила этой игры: останется только один. И он не намерен отступать, раз уж выдалась такая возможность. Если будущее, увиденное им в кристалле, можно изменить, то он сделает это. Он не даст случиться тому, чего боится больше всего, хотя заплатить за это придется высокую цену. Но он не понимал действий Морганы. Впрочем, как всегда. - Зачем ты рассказываешь мне об этом? Ты говоришь, что он должен убить меня, а теперь сама же открываешь способ этого избежать! Прости, дорогая, но твоя логика приказала долго жить. - Я рассказала, чтобы ты остановил его. Ты должен его спасти, Мерлин! Я же знаю, что ты не сможешь иначе! Ведь он - твой сын. И он теперь спрашивает, любит ли она его? На глаза ведьмы наворачивались слезы, и их серебром в изумрудном взгляде было высечено: "Не смей! Пожалуйста, только не смей!". Она умоляет своего злейшего врага о спасении ее сына, и он спрашивает, любит ли она его? Но Мерлин все уже решил для себя. Он обдал ведьму обжигающе холодным взглядом. Конечно, он спасет его. Убив. - Ах, теперь уже это мой сын! Хорошо придумала, Моргана. Но заметь, в этой войне он занял твое освободившееся место, и ведь ты знаешь, исход будет тот же - либо он, либо я. Я не проиграл тебе, и ему проигрывать не намерен. - Значит, ты готов убить собственного сына? - пролепетала женщина, опустив руки. - Если это единственный способ спасти его, то да. Больше всего Мерлин боялся этой тьмы, в которую вступает Кристиан. Тьмы, что может поглотить его целиком. Тьмы, из которой нет пути назад. По крайней мере, Моргана так и не нашла. Колдун отдал бы жизнь ради него, потому что теперь, когда в ней появился этот лучик, смысл, которого ему столько лет недоставало, потерять его означало гибель и колдуну тоже. Он бы умер, зная, что с Крисом все в порядке. Но с ним не будет все в порядке, поэтому единственный способ удержать его от этого проклятия - убить его, и самому до конца дней своих быть проклятым. Это будет справедливо, и хоть цена свободы высока, он ее заплатит. Мерлин отвернулся, пытаясь скрыть от Морганы слезы. Но в гробовой тишине пещеры за спиной он слышал слабые всхлипы. Она тоже плакала.