Наследник

Ведьма сверлила взглядом мужчину, но Кристиан не понимал, что она хотела этим сказать. Или не хотел понимать. Он даже спросить боялся, потому что догадывался, что услышит в ответ. Его полный замешательства взгляд бродил между Жрицей и колдуном, не задерживаясь надолго ни на одном из них. Насладившись паузой в полной мере, Нимуэй скривила губы в холодной ухмылке, ведь веселье только начиналось. - Что, ты так и не понял, что давно уже нашел Эмриса? Это он – твой отец, Мерлин! Хотя теперь тебе навряд ли захочется называть его папочкой. - Замолчи, - выдавил из себя Мерлин, но было уже поздно - Кристиан не мог сделать вид, что ничего не слышал. - Нет, это ты замолчи. - Внутри юноши бушевало такое безумие чувств и противоречий, что он не знал даже, какое из них сильнее. – Это правда? Ты убил мою мать? - Крис, я… - Ты врал мне! – сорвался на крик парень. Меньше всего ему нужны были отговорки. - Все это время! Скажи правду хотя бы сейчас: ты убил Моргану? - Да. И в один момент все рухнуло. Все, во что он верил. Все, чем он дорожил. Кристиан перестал видеть что-либо вокруг, только пропасть, в которую провалился его мир. Все – ложь. Его отец – ложь. Его любовь – ложь. Он смотрел на предателя, убийцу своей матери, но не видел. Это был не тот человек, которого он знал. Но он вспомнил свою ненависть, росшую в нем с самого детства. Ненависть, скрытую от посторонних глаз, хранимую в глубине подсознания и набиравшую силу день за днем. И она так долго ждала этого момента, чтобы выйти наружу, уничтожая все на своем пути. Она так долго ждала встречи с Эмрисом, так давно хотела освободиться. - Они все врали тебе: Эмрис, Артур, Марианна, даже Моргана, хотя я не понимаю, почему, ведь ей месть была нужнее всего, - уточнила Нимуэй, хотя ее комментарии были парню неинтересны. - У меня не было выбора. Ты знаешь, как это бывает. Пусть ты ничего не хочешь слышать, но Моргана совсем не такая, какой ты себе ее представляешь. - Она – моя мать! Мне нет дела до того, что она вам сделала. Ты лишил меня матери! И отца тоже лишил, потому что лучше его вообще не иметь, чем знать, что он – убийца! - Она ни слова не сказала о тебе, да и не собиралась. - А что бы это изменило? Ты бы оставил ее в живых? - Я бы не оставил тебя одного. - Нет уж, не надо. Как бы ты смотрел мне в глаза каждый раз, когда бы я спрашивал, где моя мать и кто виноват в том, что она больше ко мне не вернется? Теперь я понимаю, почему она не сказала тебе ничего – она знала, что ты мне не нужен! И ты не нужен мне, Мерлин. Я вырос без отца, проживу без него и дальше, - и на этих словах в руке Кристиана стала собираться энергия, пропитанная его яростью. Видя это, колдун вскинул посох, и магическая волна отбросила юношу на каменные плиты. Ситуация становилась критической. - Я понимаю твою злобу. Ты имеешь полное право ненавидеть меня. Но я бы не хотел, чтобы это было единственным, что ты ко мне испытываешь. - Ничего большего ты не заслужил. - Друид поднялся на ноги и атаковал мага, однако тот блокировал магию юноши так же легко, как грыз яблоко. Но эта легкость не утешила старого колдуна. Внутри него, наоборот, все тяжелело от осознания, что он проиграл. Проиграл душу сына. Единственное, что освещало теперь его бренную жизнь. И он потерял это, как и потерял надежду на будущее, в котором он, возможно, будет хоть кем-то любим. Он готов был опустить руки, дать ему разорвать себя на клочки, но что-то останавливало его. Мерлин говорил себе, что его смерть не поможет Кристиану, что смерть вообще никому не поможет. Что же тогда он должен делать, сопротивляться? Так он лишь оттянет момент, но выход вряд ли найдет. - Я прошу тебя, давай поговорим. Не делай поспешных выводов. Еще вчера ты готов был идти за мной, куда бы я ни позвал тебя. - Вчера я ничего не знал. Не знал, что ты окажешься тем, кто разрушил жизнь мамы и мою. Знаешь, что самое страшное? Что ты врал мне с таким честным лицом, что если бы это продолжалось и дальше, я никогда не узнал бы правды о тебе. Что-то горькое застряло в горле юноши, от чего его голос звучал надорвано. Глаза защипало от подступающих слез. Момент, которого он ждал всю жизнь, вместо облегчения принес ему только страдания. Все его существо жаждало мести, и он вот-вот свершит ее, восстановит справедливость, тогда почему, черт возьми, ему так больно? Почему он не может просто поднять руку и уничтожить своего врага? - Я не врал тебе, нет. Все, что я испытываю к тебе, правда. Если бы ты дал мне шанс, я стал бы тебе таким отцом, которого ты заслуживаешь. - Я что, заслуживаю отца, который убивает тех, кто мне дорог?! – снова взревел юный друид. Слезы уже крупными каплями скатывались по его щекам. – Почему ты мне не сказал? Ты думал, что я никогда не узнаю! - Да потому, что я боялся! Ты думаешь, легко признаться в том, что я – тот, кого ты ненавидишь? Да ты и сам себя знаешь, вряд ли ты бы сказал: «О, все хорошо, я на тебя уже не злюсь». - Это было бы, по крайней мере, честно. Но теперь я бы не сказал так, тем более, когда узнал все от кого-то еще. - Я не хотел, чтобы все случилось так. Наша жизнь протекала бы куда спокойней, если бы ты вообще так ничего и не узнал. Потому что ты бы не простил меня в любом случае, не важно, кто рассказал тебе. - Мерлин опустил посох, понимая, что пытаться дальше что-то сделать бессмысленно. - Да. Я не смогу тебя простить. - Воспользовавшись этим, в новом порыве ярости Кристиан снова атаковал колдуна. Он отлетел еще дальше, чем парень до этого, и приземлился на спину, хрипя от боли. Посох вылетел из его обессиленной руки. - Мерлин! – вскрикнул Артур и, подняв меч, направился в сторону друида. До этого он считал, что не стоит вмешиваться в разговор отца с сыном, но он перерос в поединок двух магов. Однако Нимуэй не хотела, чтобы кто-то прерывал их, поэтому легким движением руки она преградила королю путь, и тот в бессилии остановился перед магическим барьером. - Ни с места, Пендрагон, это не наше дело, - все так же ухмыляясь, сообщила она. - Нет, наше! Крис, он же твой отец, - закричал Артур, раз уж он не мог подойти ближе. - Это ничего не меняет и не извиняет его, - холодно ответил юноша. Он уже не кричал и почти перестал плакать. Воздух холодил его влажные щеки, но казалось, будто это злость обжигает его своими ледяными прикосновениями. - Значит, второго шанса ты мне не дашь? – прокряхтел Мерлин, приподнимаясь. Кристиан медленными шагами направился к нему. - Зачем тебе второй шанс? Что ты с ним будешь делать? Моргану ты к жизни не вернешь, а за твои преступления есть лишь одна плата – смерть. - Возможно, я и заслуживаю смерти, но только не от твоей руки. - Напротив, я единственный, кто имеет право забрать твою жизнь. - Парень, наконец, достиг мага, склонился над ним и замахнулся. Это была уже обида. Когда в ход идут кулаки, это уже отчаяние. Мерлин ощутил жгучую боль в районе скулы, лицо горело, но когда он внезапно оказался на холодных камнях, стало чуть легче. Струйка горячей крови потекла из уголка рта. Он повернул голову и увидел стоявшего над ним Кристиана. Тот тяжело дышал, а лицо было искривлено так же, как и у мага, только от другой боли. Видя это, колдун попытался улыбнуться: он все еще был сыном своего отца. Ярость на лице юноши сменилась недоумением: чему он улыбается? Разжав руку, он отступил. - У тебя еще есть силы смеяться? - Дети – цветы жизни, да? – Мерлин и правда засмеялся, но вскоре смех перешел в прерывистый кашель, и он сплюнул сгусток крови. – А мой цветочек оказался с шипами. Прежде, чем все закончится, я хочу, чтобы ты выслушал меня, и это мое право. Как бы ты ни злился, как бы ни ненавидел, уж я-то знаю, что в твоей душе есть место прощению. Я понял, что ты не тот, кем хочешь казаться, как только увидел тебя. Моргана дала тебе свою ненависть, но и свою любовь тоже. Да, она умела любить, умела, как никто. И тебя она любила. И я ее в этом поддерживаю. Пусть мы с тобой знаем друг друга всего несколько дней, тебе с лихвой хватило их, чтобы породить во мне массу чувств: я поражался тобой, гневался на тебя, гордился тобой. Я полюбил тебя, Кристиан. Я впервые, хоть и с опозданием, узнал, каково это – иметь сына. Чувствовать ответственность за кого-то. В моем сердце ты по праву занял самое важное место. И я верю, что и в твоем сердце отведено немаловажное место для меня. Загляни туда, загляни вглубь себя, и ты найдешь то, чего тебе не хватает – прощение. Сделай это хотя бы ради меня, потому что его мне не хватает тоже. Всего, что я сделал, уже не исправить, но я не хотел бы уходить, зная, что ты ненавидишь меня всем своим существом, и что я не оставил в твоей жизни хоть какой-нибудь положительный след. Я хочу знать, кто я для тебя: враг, убивший твою мать, или отец, который любит тебя всем сердцем? Теперь глаза Мерлина накрыла расплывчатая пелена, но его сознание было ясно, как никогда. Он понимал, что должен был сказать все это, ради Кристиана и ради себя, слова, которые давно уже давили на него. А после смерти они стали бы еще тяжелее. На том свете нет ничего страшнее, чем бремя недосказанности. Если Кристиан и хотел что-то сказать во время этой речи, то почему-то не мог. В голове просто не находилось подходящих слов, все они так издевательски ускользали от него. Теперь же он, пытаясь вновь обрести дар речи, вскинул руку с магическим шаром. - Ты… ты… - и снова эмоции разом нахлынули на его терзающееся сердце, и юноша в бессилии опустил руку. Магическая вспышка, трепыхаясь, медленно погасла. – Я уже не знаю, кто ты… Молодой друид склонил голову и закрыл ее руками, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Он уже не понимал, что происходит, и куда легче было отвернуться и не понимать дальше. Забыть про все, убежать отсюда, не видеть никого и ничего. И внезапно кто-то обнял его за плечи и прижал к себе, и Крис почувствовал успокаивающее тепло. Это был его отец. - Если бы ты позволил, я бы защитил тебя от всего, чего ты боишься. Даже если это все, что я могу сделать. Все, чего я прошу у тебя – это прощения. За то, что меня так долго не было рядом, за то, что не дал понять тебе, что ты для меня значишь. И Кристиан просто закрыл глаза и зарыдал, прижимаясь к Мерлину все крепче. Где теперь эта ненависть? Да здесь, никуда не делась. Вот только сделать ничего не может. Его злость оказалась сильнее. Злость на самого себя, на свою глупость и доверчивость. Тряпка, Кристиан, а не мужчина. Не умеешь ты держать обещания. Но разве станет ему легче, если он сдержит эту клятву? Чуть успокоившись, юноша отстранился и вытер слезы. Зеленые глаза блестели, но уже от радости, покоя. - Это я должен просить прощения, отец. - О, избавьте меня от этого, пожалуйста, - взмолилась недовольно Нимуэй. Поняв, что представление закончилось, она сразу сменила свой игривый тон. - Что, все идет не так, как ты задумывала? Думала, мой сын станет твоей марионеткой? – Теперь настала очередь Мерлина усмехаться. - Довольно, мне все это надоело. Вы что, забыли? За тобой должок, парень. И раз уж ты решил, будь по-твоему, я заберу тебя, - и ведьма вскинула руку, направляя в сторону юноши магическую вспышку, чтобы получить свою плату. Всего доля секунды была у колдуна, чтобы все решить, но даже она не понадобилась ему – молниеносно он кинулся к недоумевающему Кристиану и оказался перед ним за мгновение до того, как его достигла магия Жрицы. Боль безудержной стрелой пронзила его, и он, будто споткнувшись, упал на руки юноши, который до неузнаваемости поменялся в лице. И кто вообще сказал ему, что увиденное в Пещере Кристаллов можно изменить? - Что ж, так даже лучше, - удивленно констатировала Нимуэй. - Отец! – взревел Кристиан. Эта боль, это отчаяние, все вернулось в мгновение ока. Он опустился на колени, аккуратно держа слабеющее тело мага. - Это все, чего я хотел – быть для тебя героем, а не злодеем, - тяжело дыша, проговорил он. - Ты не можешь меня оставить сейчас, когда я все осознал. - Не бойся, ты не будешь один. Я верну тебе Марианну, это все, что я напоследок могу сделать для тебя. Я просто боялся потерять тебя в той же тьме, в которой потерял Моргану. Но теперь я действительно счастлив, правда… Последнее, что ощутил Мерлин перед тем, как закрыть в бессилии глаза, это крупные капли горячих слез на лице. Его тело последний раз содрогнулось от тяжелого вдоха и замерло. И воздух над руинами сотряс оглушительный вскрик, доносящий боль юноши до самых небес. - Эй, парень, ну нельзя же так! – высказала свое негодование Нимуэй, закрывая уши ладонями. Кристиан поднялся на ноги. Ему внезапно стало плевать на всякое уважение и на то, что она вообще дух. Неумолимым движением он поднял руку и направил на нее, собирая в ней свою магию. - Да ты, видно, шутишь, - тогда Жрица тоже подняла ладонь, готовясь к обороне. Но вряд ли она понимала, что у нее нет никаких шансов. Друид послал в ведьму сплошной поток голубоватой энергии такой мощности, что защита Нимуэй треснула, не выдержав и десяти секунд противостояния. С протяжным прощальным криком женщина разлетелась на куски, которые сразу же растворились в воздухе. Но это не заглушило боль в груди юноши. Внезапно он уставился на Чашу Жизни, стоявшую на алтаре, и нетвердой походкой направился туда. - Что это ты задумал, парень? – сразу возник Артур, наконец освободившийся от заклятия Нимуэй. Из-за него он был вынужден безучастно наблюдать, как его друг умирает, но теперь уже поздно что-то делать. Однако парень взял кубок в руки, убедился, что там еще что-то осталось, и понес его обратно к бездыханному телу колдуна. Он никогда не сдавался так просто. - Это не поможет, он уже мертв, - раздался внезапно женский голос позади него. Кристиан обернулся и увидел Марианну, встающую с алтаря на ноги. Она была еще слаба, и держалась за каменный постамент. - Это же магия Жизни и Смерти… - Это была цена за мою жизнь, и он заплатил. Мне очень жаль, Крис, его не вернуть. Кристиан заглянул в Чашу. В ней, как ни в чем не бывало, плескалась чистая живительная влага. Но какой ненавистной была она в этот момент. Юноша с силой кинул кубок о ближайшую стену, тот со звоном отскочил и, описав полукруг на сырой земле, остановился. Друид поднял в небо наполняющиеся гневом глаза. И тут где-то внутри него сами собой возникли слова, которые он выкрикнул ввысь: - O, drakon! E mala soi ftengometh tesd’hup anankes! И небо ответило ему грозным рыком. Из тумана вынырнул Айтуза и покорно приземлился рядом с новым последним Драгонлордом. Ни слова больше не говоря, Кристиан подхватил на руки безжизненное тело отца, закрепил его на спине белого дракона, а потом сам запрыгнул на него с такой легкостью, будто делал это уже тысячу раз. Айтуза взлетел, унося с собой нового и старого хозяев, и оставляя друидессу и бессильного короля в одиночестве среди холодных развалин Острова Блаженных.