Люблю, а не ненавижу.

Дазай совершенно не спешит ловить рыжика. Пусть уж спокойно переоденется, в конце концов. Потому Осаму решается окончательно перестать косплеить мумию и лениво снимает все бинты, и даже трусы. Окончательно вытирается и натягивает чистую одежду. Чуя выбрал для него оверсайз футболку, цвета кофе с молоком. И тёмно коричневые свободнве шорты, почти до колена. Вполне приличный вид для пребывания дома, что-ж. Закончив шатен наконец выбирается из ванной, чувствовать себя он стал, наконец куда лучше. Дазай относительно тихо идёт в спальню, дверь была на распашку, так что он вошёл, осматривая комнату. Осаму не обнаруживает взглядом рыжую макушку, а потом замечает у кровати ботинки, и на самой кровати дрожащий комок одеяла. — эй, Чу. Ну ты чего? – шатен говорит в своей привычной немного издевательской манере, а потом до его ушей доносится тихий всхлип. Выражение лица сразу сменяется на какое-то серьёзное, суицидник аккуратно залезает на край кровати. — глупая шутка вышла... Если тебе станет легче — Осаму выдерживает паузу и набирает побольше воздуха в лёгкие. Перед смертью не надышишься. — я... Я люблю тебя. – в комнате повисло молчание, Накахара спустя пару секунд высовывает рыжую макушку и несного заплаканный удивлённо смотрит на шатена. Он совершенно не нытик, он правда не хотел поддаваться этим чувствам, но волна разочарования и грусти накрыла с головой. Будто его худший кошмар случился на яву, а теперь Чуя совершенно отказывался верить в происходящее. Ком встал в горле, мешая произнести уже сформулированное в голове предложение. — это твоя очередная дурацкая шутка? – голос предательски дрожит, рыжик выглядит таким... Милым и будто лишь один его вид просит объятий. Дазай нервно сглатывает и смотрит с полной серьезностью, для доказательства своей абсолютной честности. — нет, это правда. – спустя несколько секунд шатен опускает голову, будто разочарован сам в себе. Накахара смотрит на это с искренним удивлением, он наконец верит. Он будто наконец понял почему Осаму пытался утопиться, почему написал именно ему. Всё встало на свои места. Выпутавшись из одеяла Чуя снова крепко обнимает чёртова суицидника. Как бы то ни было глупо, но они поуши влюблены, оба нуждаются друг в друге, как в кислороде. В одиночку тяжело дышать. А в этих объятиях весь мир. Дазай находит в этом причину жить, находит того кому он действительно нужен и важен, того перед кем можно не строить из себя шута. А Накахара может наконец почувствовать себя человеком, ведь способность Осаму нейтрализует арахабакки. Шатен замечает, что себе бывший напарник выбрал такой же наряд и даже оставил шляпу в стороне. А эти объятия означали... — я тоже тебя люблю. – тихий шепот доносится до уха, эти объятия придают большой веры в его слова. И вроде хочется поцеловать, прижать крепче, но всё произошло так быстро, Дазай не решается даже дергаться. Будто боится спугнуть Чую, который так удобно устроился у него на груди, благодоря разнице в росте. Так проходит некоторое время, оба совершенно не желали отстраняться, но всё же прийдётся. — Чу, не хочешь курить?... – Дазаю этот вопрос казался глупым, но всё же стоило спросить... Если бы рыжик не переносил запах сигарет - Осаму бы бросил ради него. Даже со всей этой зависимостью и прочей хренью. — уже не хочу... Я много выкурил за последние пару дней, так нервничал... Из-за этих чувств... – всё же объятия немного ослабевают, так чтобы они могли спокойно смотреть друг другу в глаза. Хотя Чуя неловко опускает взгляд и выглядит таким невыносимо милым. Да, тот опасный парень из портовой мафии... Шатен тепло улыбается и мягко поднимает голову рыжика за подбородок. — я думал, что жизнь в которой нет тебя - не имеет смысла. Эти чувства загнали в тупик, я ненавидел себя, потому что ничего не могу сделать. Я думал ты станешь ненавидеть меня только сильнее. – Осаму тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону, отпуская голову Накахары. Тот ждёт несколько секунд и мягко, неуверенно и кратко касается своими губами чужих. Парень поднимает взгляд карих глаз, и по взгляду голобого океана напротив - понимает без слов. Суицидник мягко касается своим губами губ Чуи, немного отстраняется и придвигается ближе, неуверенно приобнимая рыжика. Дазай постепенно делает поцелуй более "взрослым", аккуратно касается чужих приоткрытых губ кончиком языка, и не заметив сопротивления аккуратно проталкивает внутрь, играя с языком рыжика. На самом деле оба действуют по интуиции, целуясь так глубоко в первый раз. Накахара издаёт тихий стон и тогда шатен отстраняется, оба тяжело дышат. — тебе понравилось? – Осаму будто почувствовал острую нужду точно знать ответ на этот вопрос. — д~да. – голос дрожит, видимо от сбитого дыхания, рыжик прячет покрасневшие от смущения щёки в изгибе шеи Дазая. — времени уже много... Останешься на ночь? – Осаму спросил вполне спокойно и даже тихо, но рыжик решительно отпрянул и будто даже испугался. — эй, может я и маньяк суицидник, но приставать без разрешения не стану. – Дазай состроил очень обиженное лицо и скрестил руки на груди. — прости я... Останусь. – Накахара выгоядит сейчас таким виноватым, чёрт возьми, какой же милашка. — если хочешь вызову тебе такси... Но я буду рад если останешься. И вообще, тебя как будто подменили! Совершенно другой Чуууя – по комнате разлетелся громкий звук хлопка. Осаму притела подщёчина, не такая уж и сильная, но неприятно. Дазай привык к физической боли, но не к моральной. Внутри всё так неприятно сжалось, кареглазый опустил голову и мелко задрожал. Он честно старался, но слёзы всё же выступили делая ресницы мокрыми и ещё более тёмными. Накахара смотрел на это со стороны, пытаясь понять что происходит, а когда увидел упавшую слезу, весь крупно вздрогнул. Несколько секунд рыжик был в ступоре. Хотелось обнять, прижать к себе и добровольно подставить плечо. А с другой стороны... Нет, её нет... Потому Чуя ждёт пару секунд и неуверенно обнимает Осаму, тот обнимает в ответ, крепко прижимается и утыкается лицом в плечо рыжика. Теперь они квиты?... — прости... Я останусь, если позволишь. — я сам предложил. Потому до сих пор хочу этого. – Дазай тихо всхлипыывет и всё же отстраняется. — я хочу покурить... — тогда я с тобой. — ну ладно. – шатен медленно поднимается с кровати и делает глубокий вдох для успокоения. Потом берёт с тумбочки сигареты и зажигалку и идёт на балкон. Там прохладно, но терпимо, так что Осаму сразу достаёт одну сигарету из пачки и поджигает, после делая первый затяг. Чуя встаёт рядом и они вместе смотрят на ночной город. — поцелуй меня ещё. — прямо сейчас? Поцелуй со вкусом пепельни... Мм – мафози не дают договорить, Накахара мягко целует его губы, Дазай поддаётся и целует глубже, снова с языком и довольно долго. Но шатен резко отстраняется и грубо матерится, ведь он больно ожёг пальцы сигаретой, от которой остался только фильтр. В качестве извинения рыжик снова мягко целует суицидника, на этот раз сам неумело ведёт поцелуй и Осаму буквально плавится от этих ощущений, даже тихо стонет в поцелуй. — и всё же пора спать. — сначала обработаю тебе пальцы. И никаких "но" – Чуя сказал решительно, как отрезал. И повёл шатена обратно в спальню. Усадил на кровать и сам сходил за аптечкой, притащив её достал нужную мазь и обработал на удивление нежно. После вытер руки и взял мазь от синяков, и так же аккуратно намазал место подщёчины. Не хотелось чтобы потом остался болючий след. Дазай сидел терпеливо и молча, а потом взял перекись и вату, и обработал царапину на щеке рыжика. — можно обработать твои порезы? – Чуя буквально чувствовал себя обязанным спросить на это разрешение. Видеть руки, от локтя до запястья истерзанные полосами скальпеля это одно, и совершенно важное. А трогать и даже лечить... Совершенно другое. — тебе можно. – это означало, что можно только ему, Накахара совершенно особенный. Ему позволено попытаться залечить даже душевные и глубокие раны. Получив разрешение Чуя действует ещё более аккуратно и трепетно. Осаму даже не морщится, будто его руки в этом месте перестали хоть что-то чувствовать. Закончив рыжик берёт бинт, Дазай лишь подставляет руки и заворожённо наблюдает. Спустя ещё десять минут, наконец всё было закончено, оба улеглись в кровать, неловко пожелали друг другу спокойной ночи и уснули довольно быстро от сильной усталости, и чувства спокоцствия от объятий.