Философ городского типа.

Уже сентябрь. А ведь только вчера было лето. Мы со знакомыми выходили гулять на улицу после столь протяжного последнего дня школы. Да какой там протяжный день, ведь нам предстояло отсидеть за партами меньше половины урока. Помню, как будто это было вчера. В класс зашла наша классная руководительница, Мария Михайловна. Она немного полная женщина под сорок с короткими чёрными волосами. Любимым её нарядом было однотонное чёрное (чуть светлее её волос) платье до колен, с рисунком расписных цветов по бокам. Помню как-то раз, мой одноклассник, Вова, пошутил. Мол, что она, одно и тоже платье носит на протяжении года? А ведь именно такое впечатление складывалось у тех, кто видел её изо дня в день в одном и том же платье с цветочками. Готов поспорить, что у неё с сотню точно таких же нарядов. Интересно, а у неё есть ещё что-нибудь кроме платьев? Возможно, но я этого никогда не узнаю. К сожалению, или к счастью. Мария Михайловна уже было хотела как обычно сесть за свой стол, но вспомнила, что этот день более-менее праздничный для обеих сторон, поэтому прошла к доске и встала, повернувшись к классу лицом. — Здравствуйте, дети. В ответ все синхронно кивнули головой. Один я оставался неподвижным. — Как вы все знаете, сегодня, а именно 28 мая, ваш последний день учёбы. Вы уже закончили восьмой год вашего обучения. Помните, что конкретно сейчас время хихи-хаха закончилось. Вы уже совсем взрослые, поэтому отнеситесь к следующему году со всей серьёзностью. На носу экзамены, поэтому если вы со всем определились, то можете начать готовиться уже сейчас. Также, хочу обратиться к отдельным персонам. Ферзов! — Рявкнула она, и одноклассник, испугавшись столь внезапного и громкого оклика, встал из-за парты по стойке смирно. Послышались тихие смешки. — Если ты ещё хоть раз опаздаешь на физическую культуру, я и Анастасия Лукинична занесём это в твоё личное дело! — Мария Михайловна, но я же не специально! Просто автобус каждый раз задерживается, а пешком я бы пришёл только ко второму уроку. Нельзя меня винить в том, что мама решила переехать в хороший район подальше от школы. — Врёт — как дышит. — Эх, Ферзов! Кто ж тебя врать то научил? Знаю я, Сашенька, что вы с матерью переехали в тот дальний дом, — она показала пальцем на окно, в котором виднелось высокое здание блевотно-жёлтого оттенка, — так что не нужно мне мозги пудрить. Литвинова! Её выкрик педагога врасплох не застал, но она последовала примеру одноклассника, и встала из-за парты. — Да… — Устало протянула та. — Ты же помнишь, о чём мы с тобой говорили по поводу школьных туалетов? Из-за тебя там поставили камеру с дополнительными динамиками. Осознаешь, к чему я веду? — Литвинова чуть заметно покраснела, а вместе с ней покраснела ещё добрая половина мальчиков. Терпеть таких людей не могу. — Да, я всё поняла, больше такого не повториться. — Ага, как же. Весеннее обострение — штука реальная. Не думаю, что этот падший ангел сможет сдержать своего обещания. — На этот раз закрою на это глаза, но чтоб больше такого не было! — Мария Михайловна замялась. Наверно думала к кому бы ещё придраться. — Могила! — Класс взорвался смехом, а я покорно встал со своего места. Кто-то из учеников выкрикнул: — Да тебе то с такой фамилией только доктором работать! — Хохот и смех продолжали нарастать. Учительница пыталась перекричать этих ненормальных, но вместо этого, гомон продолжал стремительно нарастать. — Ребята, прекратите! Мы же его такими шутками в могилу сведём! — Ещё один взрыв хохота. Почему люди такие жестокие? Что смешного в моей фамилии? Сплошные вопросы, а я вряд ли дождусь ответа. — Тот известный философ же умер в 322 году, так ведь? 2022 уже не за горами! Не проворонь значимую дату! — От части тот, кто это сказал прав. Я и правда собираюсь умереть. Только вот боюсь, что не дождусь нового года, и оборву этот фильм меньше чем на середине. Ещё год назад у меня диагностировали клиническую депрессию. Мама увидела порезы на ногах и плечах, поэтому повела меня к психологу. Там всё и всплыло. Мне посоветовали сменить имидж, а на крайняк и обстановку. Мама несколько раз заводила разговор о переезде в другой город, но я отнекивался, говоря, что мне это совсем не нужно. Теперь уже педагог поняла, к чему всё идёт и, наконец, закрыла лавочку с чёрными шуточками. Подождав, я смог более-менее уверенно заговорить: — Вы что-то хотели? — Я сейчас не был настроен на конфликты ни физически, ни морально. — Больше походы к психологу твои прогулы не оправдывают! Если ещё хоть раз ты не выучишь хоть одну тему, поверь, тебе придётся несладко. — Хотел бы я сказать, что на следующий год меня уже не будет ни здесь, ни где-то ещё, но промолчал. — Хорошо, я понял. Вы всё доходчиво объяснили. Такого больше не повторится. — Дерзить мне вздумал?! — Видимо, что-то в моей короткой реплике ей не понравилось. — Будешь ёрничать, сообщу в администрацию обо всех твоих прогулах! Посмотрим ещё, как ты после этого запоёшь. И как тебя вообще ещё отсюда не выперли? На этом мои воспоминания обрываются, но сейчас уже сентябрь. Осталось три месяца до нового 2022 года, а я уже сдаю позиции. У меня в планах было 31 декабря выйти из дома (в магазин к примеру), а в место того, чтобы пойти в социальное и безопасное место, наутро меня нашли бы где-нибудь под мостом, лежащим в луже собственной крови. Я решился. Я сделаю это сегодня. Никто не будет по мне скучать, разве что мама. Ну, мама думаю долго страдать не будет… Заведёт себе нового кавалера, может даже нового, более правильного ребёнка, а я пропаду из их жизни как страшный сон. Буду лишь воспоминанием, мимолётным видением. Буду бременем, от которого мама захочет поскорее избавиться. Да и другого шанса у меня уже не будет. Не так давно (около пары дней назад) мама сказала мне, что мы улетаем сегодня. Во сколько — не сказала. Куда — тоже. Возможно, она хочет сделать мне сюрприз, но у неё это вряд ли получится. Да и куда мы уедем из Питера? Максимум — в Москву, минимум — в какую-то замшелую деревню. Школа осталась далеко позади меня, а до дома ещё минут пять. Вибрация в кармане, мне звонит мама. Я достаю свой потрёпанный самсунг, и сквозь помехи всё же различаю мамин голос: — Сынок, ты слышишь меня? — Да, вполне отчётливо. — Ты сейчас где? — Около «Китсуне кафе», а что? — Ты можешь идти чуть быстрее? — Зачем? — Я перепутала время вылета! В общем, давай скорее! Я… — Помехи всё сильнее заглушали её голос. Ещё секунда, и связь оборвалась вовсе. Я со всех ног помчался домой. Открыть дверь ключом с первого раза не получилось, на маленьком экране домофона высветилось английское слово «Error». Я пробовал ещё несколько раз, но не в следующий, и не в какой-либо другой раз у меня не получилось открыть дверь. Оставалось только одно — ждать. Я отправил смс маме, чтобы та спустилась и открыла дверь, но сообщение висело не прочитанным уже 10 минут. Я простоял около подъезда ещё около 20 минут после отправки (приятного мало, я замёрз), и тут резко слух ласкает звон домофона. Я уже было подрываюсь с места, чтобы забежать в дверной проём, пока тот не забарикадировала массивная железная дверь, но моментально возвращаюсь на привычное место, ибо этот звон исходил не от нашего домофона, а от соседнего. Пять минут пролетели быстро. Звон домофона, на этот раз моего. Я пулей влетаю в подъезд, поднимаюсь по ступенькам на четвертый этаж и открываю квартиру. Сквозь дверной проём видно, как мама пакует гору моих и её вещей по разным сумкам и чемоданам.