В любви все возрасты проворны

      C наступлением новой недели Гермиона зарылась в тонны бумажной работы и бесконечные часы читанины и писанины как в школьные годы. Она не жаловалась, ведь наконец занималась чем-то поинтереснее и значимее любимых домашних заданий в Хогвартсе. Теперь она активно работала над предоставлением свободы эльфам-домовикам, что было намного проще делать в стенах Министерства магии, а не в роли простой школьницы или главы Г.А.В.Н.Э.       Джейкоб Уоллис поручил ей ответственное задание: подготовить всё необходимое для защиты на комиссии на среду следующей недели. Времени до заседания оставалось не так много, а работы было невпроворот, поэтому Гермиона не стала терять ни минуты и сразу же приступила к выполнению этого задания. Она проводила все дни на работе, не подымая головы, и даже ни разу не столкнулась с Гарри и Роном в Министерстве. Хотя, вряд ли у них бы вышло — последние две недели перед Рождеством юные авроры проводили на выезде с Кингсли где-то за Лондоном, совершенствуя свои навыки окклюменции. Прекрасное занятие перед началом семейных праздников и чудесным завершением года.       Если бы мисс Грейнджер могла, то и ночевала бы в Министерстве, ведь на работе в её распоряжении всегда были все необходимые материалы, да и домашние заботы не отвлекали бы её. Именно поэтому она засиживалась в своей офисной кабинке допоздна и часто напрочь забывала о времени. Она возвращалась домой тогда, когда на Ворлок-роуд и в округе уже не оставалось прохожих, кроме местной шпаны, что изредка проплывала мимо неё, как стайка упырей.        Гермионе впервые приходилось бродить в одиночку по улицам Лондона в такую пору, и ей сложно было сравнивать впечатления от этих прогулок с теми, что возникали у неё во время прогулок с Сириусом. Каждый раз оставаясь на безлюдной, малоосвещённой улице, которую даже водители предпочитали объезжать стороной, она будто ощущала на себе мерзкое давление чужих глаз, что наблюдали за ней исподтишка. Это липкое чувство леденило ей кровь, незамедлительно заставляя ускорять шаг. Именно в такие моменты она чувствовала себя подобно брошенному котёнку и скучала по своему Бродяге, как никогда.       Гермиона до последнего надеялась, что могла выкроить хотя бы один свободный вечер с Сириусом на этой неделе, и пахала как проклятая первые несколько дней. Но уже к среде она поняла, что об их встрече можно было забыть. В этот вечер перед уходом из бюро Гермиона успела отправить Сириусу краткое письмо совой, предупредив, что их следующее свидание откладывалось на неопределённое время. Она почти не удивилась, что его ответ прилетел домой раньше неё и ожидал её на пороге дома. С опаской разворачивая письмо, она предполагала, что прочтёт в нём тысячу и одну причину, по которой Блэк ненавидел её работу. Однако он обошёлся подозрительно простым ответом, в котором кратко указал, что он, естественно, был огорчён, но готов был ждать, сколько нужно. И кто бы мог подумать, что этот безбашенный Мародёр такой терпеливый и понимающий, по-прежнему поражалась Гермиона.       И вот первая неделя подготовки к комиссии подошла к концу. К вечеру пятницы мисс Грейнджер успела закрыть множество задач, но впереди её ждало ещё столько же. Прихватив с собой несколько папок для выполнения отчёта дома, она вышла с работы на полчаса раньше обычного и решила прогуляться, чтобы немного развеяться.       Вечер был довольно холодный, но сухой, и полностью соответствовал нормальной погоде для 15 декабря. Гермиона проходила одну улицу за другой и радовалась тому, что уже скоро распрощается с предстоящей комиссией и сможет отдохнуть с близкими во время праздников в Гриммо. Прохожих вокруг становилось всё меньше и меньше, пока к пересечению Сазерленд-авеню и Харроу-роуд в нескольких минутах от её дома их след совсем простыл. Гермиона летала в грёзах, планируя следующее свидание с Сириусом, когда мрачная фигура в капюшоне выплыла перед ней из темноты на свет фонаря и нагло сдёрнула сознание девушки обратно на грешную землю. Напуганная неожиданным встречным, она качнулась в сторону, чтобы обойти его, но он отзеркалил её движение и преградил ей дорогу.       — Прошу прощения, — невнятно буркнула Гермиона и хотела снова обойти незнакомца, но он не дал ей проходу и вдруг противно заржал:       — Ты слышал, Бенни? Похоже, нам попалась одна из этих — вежливых.       Гермиона попятилась назад и резко оглянулась, ища путь к отступлению, но его преградила вторая фигура под предыдущим фонарём. Очевидно, тот самый Бенни.       — Куда идёшь, милая? — скользко ухмыльнулся Бенни, и девушка осторожно отшагнула назад между двумя мужчинами. — Я спрашиваю, куда собралась?       Гермиона по-прежнему не отвечала и нервно сглотнула, быстро осмотревшись в поисках помощи.       — Ты смотри, а со мной не хочет говорить, — обиделся Бенни. — Барни, похоже, ты ей понравился больше.       — Отлично, тогда нашу милую беседу продолжу я, — Барни зверски ощерился, вызвав холодный жар по спине Гермионы. Она потянулась к своей сумочке за волшебной палочкой, но была слишком напугана и даже не успела заметить, как Барни подскочил к ней и выхватил сумочку, перебросив Бенни. Что ей теперь делать в одиночку без палочки против двух огромных хулиганов?       — Спасибо за содействие, крошка. Бенни получил свою награду, теперь и мне время получить свою.       Гермиона задрожала, судорожно соображая, что делать. Без палочки она была как без рук, без головы, да и вообще! С каких это пор она настолько расслабилась, что вконец потеряла бдительность и не додумалась спрятать палочку в карман или рукав пальто, как обычно? Что теперь, драться и отбиваться вручную? Даже если бы она умела, против таких амбалов с её габаритами толку от драки было мало. Кричать? Возможно, но это не гарантировало скорый приход помощи и, скорее всего, всё равно вылилось бы для неё в плачевный конец.       Барни окончательно выключил свою мерзкую наигранную вежливость и стремительно зашагал к Гермионе с нечеловеческим блеском в глазах. Ещё два-три шага, и он припёр бы её к кустам вдоль обочины. Но Барни вдруг застыл на месте.       Гермиона услышала низкое рычание у себя за спиной. Серые глаза угрожающе сверкнули хулиганам из темноты, и чёрный как ночь Грим вышел на свет, став между ними и Гермионой. Он широко оскалился и низко прогнулся, готовясь к прыжку в любую секунду. Мужчины опасливо протянули руки, не отрывая от животного испуганных глаз.       — Тише, тише, пёсик, — успокаивал Барни. — Хороший пёсик…       Грим зарычал громче и напористее. Он устрашающе надвигался на громил, подталкивая их к противоположной стороне улицы.       — Блядь, откуда ты вообще взялся? — проскулил Бенни. — Хороший пёсик. Вали отсюда…       Пёс раздражённо гавкнул, заставив всех подпрыгнуть с перепугу. Гермиона увидела, как Бенни осторожно потянулся в карман куртки, медленно доставая складной нож, и закричал:       — Барни, нож! Я отвлеку его!       — Нет! — истерически вскрикнула Гермиона.       — Заткнись! — рявкнул Барни и имел неосторожность махнуть на неё рукой. В ту же секунду пёс ринулся и схватил его за руку, затрепав её как свёрток утренней газеты. — Бенни! Сделай что-нибудь! — завопил верзила сквозь боль и панику.       Бенни рванулся ко псу с ножом, но Гермиона подбежала и ударила его ногой под коленку. Падая, Бенни успел толкнуть её рукой, и она с грохотом рухнула на асфальт. Барни несколько раз зарядил Гриму ногой по челюсти, пытаясь ослабить его хватку, но только удар снова поднявшегося Бенни псу в бок смог отбросить его к Гермионе.       — Бродяга! — в сердцах взвизгнула Гермиона, боясь, что он потерял сознание. Но пёс лишь быстро вскочил на лапы и приготовился к бою с новыми силами и ужасающим рыком.       — Беги! — толкнул Бенни соучастника в плечо и побежал. Барни перепугано вздрогнул и немедленно последовал за напарником под злостное рычание и лай Бродяги, который скрылся за ними за угол ближайшей улицы.       Всё произошло настолько быстро, что Гермиона не успела никак среагировать и упустила убегающих из виду.       «Сириус!», — панически пронеслось у неё в голове. Она должна была что-то сделать, помочь ему, но как? Он убежал. Она уже не слышала его лая, а без своей палочки только стала бы обузой.       Растерянная и напуганная не меньше своих обидчиков, Гермиона подорвалась с холодного асфальта и побежала в противоположном направлении домой. Она летела словно по чистой инерции, даже не видя ничего вокруг сквозь заплаканные глаза. Она молилась, что Сириус не сотворит никаких глупостей и вскоре прибежит обратно к ней.       Добежав до дома, Гермиона судорожно захлопала по карманам пальто в поисках ключей, но в ужасе замерла: ключи, как и её палочка, остались в сумочке, украденной хулиганами. Она припала спиной к двери и сползла на крыльцо в полнейшем смятении. Эта внезапная стычка сбила её с толку, неприятно напомнив о давнем неудачном бегстве от отвратительных егерей Волдеморта. Она хотела бы сообразить, что ей сейчас делать, но не могла совладать с собой из-за неконтролируемого страха и глубочайшего разочарования в себе.       Гермиона вздрогнула от внезапного цоканья приближающихся лап, что привели к ней Бродягу с её сумочкой в зубах. Вместо радостных воплей она встретила его с немой паникой на лице, выхватила сумочку из его пасти и, нашарив ключи трясущимися руками, впустила их в дом.       Она заперла за ними дверь на все замки. Впридачу подпёрла её руками, пытаясь отдышаться. Свет зажёгся за её спиной. Жилистая, окровавленная рука мягко легла на её плечо. Гермиона испуганно вздрогнула и резко сбросила с себя руку Сириуса. Увидев его лицо, девушка ахнула и с ужасом прикрыла рот ладонью.       — Не бойся, — почти прошептал Сириус.       — У тебя кровь на лице!       — Ничего страшного. Не вся кровь моя.       Бродяга тихо засмеялся, но тут же дёрнулся, зашипев от боли. Гермиона быстро осмотрела его: губа разбита, кровь разбрызгана на лице и груди. Новые джинсы и свитер, которые они купили вместе совсем недавно, запачкались и потрепались, а из окровавленного надреза в свитере и футболке выглядывал длинный, свежий ножевой порез под ребром.       — Сириус, ты ранен! — вскинула руки Гермиона.       — Фигня это.       Гермиона сразу поняла, что Сириусу было сложно сдерживаться, когда вместо улыбки его лицо исказилось болью.       — Я сейчас что-то придумаю, — растерянно засуетилась она, но даже спустя несколько круговых метаний между гостиной и кухней не смогла собраться с мыслями и на самом деле помочь Бродяге.       — Гермиона, — тихо позвал он её, но она не переставала потерянно мельтешить перед глазами. — Гермиона, остановись.       Он легко поймал её за руку, и наконец-то она взглянула на него. Глаза её были красные и заплаканные, а взгляд пустой и далёкий. Лицо её не выражало теперь ни испуга, ни злости, ни печали. Сириус проникновенно взглянул на неё и осторожно спросил:       — Ты в порядке?       Гермиона несколько мгновений смотрела сквозь него, а потом осознание всего произошедшего настигло её и бесцеремонно влепило обжигающую пощёчину. Девушка надрывно всхлипнула несколько раз и припала к груди Сириуса, громко разрыдавшись. Он беззвучно скривился от боли, но всё равно заботливо обнял бедолагу и успокаивающе погладил по голове. Он мужественно сдерживал боль от свежих ран, давая Гермионе возможность вылить всю горечь и страх на его груди.       — Всё хорошо, девочка моя. Всё кончено, — шелестел он ей на ушко слова утешения. — Теперь ты в безопасности.       — Сириус, я... испугалась. Я даже не успела достать палочку… — надрывно тараторила Гермиона сквозь слезы.       — Я знаю. Ты была у этих ублюдков на примете уже несколько дней, но теперь всё позади. Я разобрался с ними.       Плач Гермионы вдруг резко стих. Она осторожно отпрянула от Сириуса.       — Что?..       — Я нагнал их и надрал им задницы. Больше ты их не увидишь, — заявил новоиспечённый герой, но это было совсем не то, что Гермиона хотела узнать. Она продолжала недоуменно таращиться на него и недоверчиво спросила:       — Откуда ты знаешь про их планы?       Сириус нервно сглотнул.       — Я, э-э-э… Видел, как они следовали за тобой ранее, и подслушал их разговор.       — А как ты?.. — Гермиона осеклась, неуверенно отступив от Сириуса. Шок постепенно начинал отходить, возвращая ей здравое мышление, которое с каждым следующим словом Блэка собирало всё более ясную картину того, что происходило с ней в последнее время. По мечущимся глазам Сириуса она сразу же прочла, что вся эта история попахивала чем-то неладным, и, особо не церемонясь, выплеснула на него: — Ты не хочешь рассказать мне, какого хрена здесь происходит? Откуда ты всё это знаешь и как здесь оказался?       — Я, хм… — растерялся Сириус под шквалом таких прямых и сложных вопросов.       — Даже и не думай придумывать какие-то небылицы! Я хочу знать правду.       Глядя на Сириуса, который в кои-то веки по какой-то неведомой причине не мог найти подходящих слов и объясниться, Гермиона почувствовала, как её глаза вновь наполнялись влагой. Однако на этот раз это не были слёзы испуга. Её глаза заблестели от злости. Она ненавидела этот вечер, ненавидела то, что с ней произошло. Ненавидела себя за то, что смогла однажды устоять против могущественной армии Пожирателей Тёмного Лорда, но сегодня не смогла защитить себя сама перед двумя олухами без волшебных палочек. Она чувствовала омерзение к ним и самой себе, её тело сводило от вымышленных фантомных прикосновений бандитов к ней. Все самые ужасные мысли и чувства теперь накатывались одним огромным, давящим комом, и она даже не пыталась их остановить. Плюс ко всему, её откровенно начала раздражать недоговорённость Сириуса, и она постепенно теряла терпение.       — Я просто… хотел немного увидеть тебя и превратился в Бродягу.       — Ты следил за мной?! — окончательно вышла из себя Гермиона и повысила на него голос. — Как?.. Когда?.. Ты что, не доверяешь мне?       — Нет! — спохватился Сириус. — Я всего-навсего не хотел оставлять тебя одну по вечерам. Я видел, что ты возвращалась очень поздно.       — Ты видел?! Сколько дней уже так прошло?       Опущенные глаза Сириуса говорили Гермионе, что он не хотел уточнять. Она затряслась, понимая, что он многого не договаривал.       — Слушай, я просто не мог смириться с тем, что целых две грёбаные недели проведу без встречи с тобой, и решил всё равно…       — Ответь мне, — холодно перебила Гермиона, не желая больше слышать никакой пустой болтовни или отмазок. Сириус опешил от такой настойчивости. — Как долго ты уже следишь за мной?       — Твою мать… — Блэк нервно разгладил пальцами окровавленные усы и, вздохнув, словно поражался самому себе, пробурчал: — С августа.