В любви все возрасты проворны

      Наконец он наступил — день их долгожданного первого отпуска вместе. Сириусу настолько не терпелось отправиться на Таити со своей девушкой, что уже к вечеру 1 января, выпроводив последних гостей, он попрощался с Гарри и Джинни и аппарировал на Ворлок-роуд прямиком в комнату Гермионы. И плевать на все правила хорошего тона и на то, что от испуга любимая чуть не огрела его чемоданом по башке.       Гермиона была ответственной и организованной ведьмой и успела собрать свои вещи быстрее любой женщины, которую Сириус когда-либо знал, что позволило паре продлить их отпуск и отправиться на отдых немного раньше, чем ожидалось. Обычным маглам приходилось тратить полтора дня на полёт из Лондона до Французской Полинезии. Однако Сириус решил не заморачиваться и воспользоваться преимуществом мира магов — путешествием побыстрее и с относительным комфортом. Накануне рождественских каникул, договариваясь с Кингсли об отпуске для Гермионы, он также выпросил у своего друга министра портключи в виде двух поддельных авиабилетов. И хоть Гермиона в очередной раз отчитала своего мужчину за то, что он без её ведома рассказал о них самому Шеклболту, она всё же осталась довольна. Ведь именно благодаря этому они сэкономили целых три потрясающих дня вместе.       Сириус не обманул, когда сказал Гермионе, что здесь они отыщут рай на земле. На Таити их ожидали белый песок, прозрачная голубая вода и море развлечений. Гермиона была уверена, что Бродяга привёл её сюда только для пьяных, ленивых купаний в океане и жарких ночей в укромном бунгало. Конечно, без этого дело всё равно не обошлось, как и без вечеринок с коктейлями на пляже, танцев у костра и волшебных огненных шоу. Но Гермиона была приятно удивлена, что на самом деле Сириус спланировал для них довольно насыщенную программу на каждый день.       За неделю на острове они познакомились с местными обычаями, кухней и даже магией. Гермиона никогда в жизни не ела столько рыбы и морепродуктов, и уж тем более никогда не запекала свою еду в земле завёрнутой в банановые листья. Как и не представляла себе, что пудинг можно готовить не только с заварным кремом и орехами, а и с папайей.       Однако в какой-то момент мисс Грейнджер показалось, что вместо спокойного отдыха на этот отпуск её мужчина поставил себе весьма странную цель: убиться любой ценой или хотя бы покалечиться. Всего за несколько дней Сириус успел учудить многое. Он на спор подрался с одним из здешних чемпионов в пляжных боях без правил. Он чуть не поджёг деревню, в которой они остановились, навязавшись в нетрезвом состоянии в ученики группе жонглёров огнём. А потом он едва не отравился, дегустируя местные галлюциногенные зелья, которые не стоило смешивать.       Также маохи открыли Сириусу новое увлечение — гонки на гигантских черепахах. Он так и не сумел победить ни в одной из них против бывалых спортсменов, которые занимались этим с раннего детства, а под конец чуть вообще не лишился руки от укуса своей черепахи, но он не жалел ни о чём.       Бродяга наслаждался каждой сумасшедшей минутой этого отпуска, потому что рядом с ним была Гермиона, которая пусть и отчитывала его за неосторожность, но всё равно поддерживала и всегда могла подобрать нужное заклинание или зелье, что спасло бы любую ситуацию. А за свои страдания и проигрыши Сириус заработал от неё особенный приз — купания голяком на безлюдном пляже. Разве после такого веселья и награды он мог на что-то жаловаться?       Для самой Гермионы самым запоминающимся моментом этого путешествия стал их второй вечер на Бора-Бора. Времени у пары было не так много, поэтому они пообещали друг другу, что каждый день будут разведывать новые достопримечательности на Таити и соседних островах. Одной из первых диковинок они выбрали прогулку на вершину самой высокой точки Бора-Бора — спящего вулкана Отеману, где, согласно местным поверьям, можно было загадать любое, даже самое сокровенное желание, которое обязательно сбудется.       — Только не говори мне, что ты и правда веришь в эту магловскую белиберду. — Гермиона рассматривала потухший кратер с неким суровым выражением лица, с трудом веря в то, что чистокровный и опытный волшебник Сириус захотел привести её сюда именно для этого. — Ты же маг, чёрт возьми.       Блэк гортанно хохотнул и сильнее обнял свою девушку за плечи:       — Именно поэтому я знаю, что волшебство существует и глупо им не воспользоваться.       — Хорошо, — вздохнула Гермиона. — И что бы попросил у вулкана сам Сириус Блэк?       Бродяга перевёл на неё потемневший взгляд, такой же чёрный, как и выжженная земля, на которой они стояли, и с полной уверенностью произнёс:       — Чтобы каждый день с тобой был как сегодняшний.       Гермиона насмешливо протянула:       — Будь осторожен с тем, что загадываешь и как. Оно может сбыться.       — Я именно на это и надеюсь, — пророкотал в ответ Мародёр и налетел на её губы как на спелый, сочный фрукт, закрепляя свои истинные желания. — А теперь твоя очередь. Загадай желание, любимая.       И она загадала. Пусть и в шутку, ведь знала, что всё это — обычная замануха для туристов. Пусть и не воспринимала всерьёз то, что в глубине души хотела больше всего. Только, видимо, несмотря на свои же предупреждения, загадала желание искренне и даже не догадывалась, что оно сбудется уже в этом году и при совершенно неожиданных обстоятельствах.       Ну, а пока она находилась здесь с Сириусом на Бора-Бора, время было исполнять другие их прихоти. Темнота плавно надвигалась на острова, и пара решила вернуться в деревню, где разместилась, чтобы провести вечер в баре на пляже.       За ужином Гермиона наконец-то почувствовала себя свободной и раскрепостилась Сириусу на радость. Она многое узнала о том, где и как он проводил время, когда находился в бегах. Какие страны он посетил и что успел повидать, пока не спрятался в Хижине. И она подумала, что если он и правда провёл долгие месяцы именно так, как сейчас, — развлекаясь и наслаждаясь жизнью, то не удивительно, что он успел так быстро набраться сил и возвратить себе былую неотразимость после долгих лет заключения. Видя его настолько живым и счастливым, Гермиона последовала его примеру и перестала строить из себя сдержанную паиньку. Она наслаждалась тем, что здесь им не нужно было прятаться ни от кого — никому до них не было никакого дела.       Сладкие реки коктейлей полились вокруг, уши наполнились расслабляющими вибрациями болтовни, смеха и островной музыки. Сириус повёл Гермиону танцевать — хотел наверстать упущенное на вечеринке в Гриммо. Вмиг все те острые ощущения, которых Гермионе так не хватало в тот вечер, и которые она получала только с Сириусом, вновь нахлынули на неё. Она млела от каждого их движения под музыку и от того, что они могли снова прикасаться друг к другу. Она сходила с ума, желая прильнуть к горячему телу своего мужчины ещё ближе.       Всё это время сам Блэк любовно рассматривал каждый миллиметр лица Гермионы и нежно улыбался. Кроме него она не замечала никого и ничего вокруг. Однако он прекрасно знал, что вся мужская половина бара давно оценила, насколько обворожительно она выглядела в своём полупрозрачном цветочном сарафане, и невероятно гордился этим.       — Прекрати так смотреть на меня, а то я теряю контроль над собой, — шаловливо простонала Гермиона ему на ухо во время одного из медленных танцев.       — А вот с этого места давай поподробнее.       Прервав танец без дополнительных разъяснений, Сириус выдернул свою возбуждённую девушку из бара, и на первом же тёмном углу они аппарировали в их бунгало. И впервые за долгое время Гермионе не нужны были никакие объяснения, потому что их с Сириусом намерения были очевидны и наконец совпали.       — На чём мы там остановились в прошлый раз? — хищно прорычал Бродяга и в два счёта сбросил с Гермионы сарафан, подталкивая её к кровати.       Восхищённый взгляд соскользнул с её тела, и жадные губы устремились к ней. Подобно узорам его татуировок, руки Блэка вырисовывали картины на её бледной коже, уверенно спустили с девушки бельё и толкнули её на огромное ложе, устеленное белоснежными как морская пена простынями.       Голодные глаза Сириуса блуждали по утончённому телу Гермионы, наслаждаясь потрясающим видом, что открывался им. Как же давно он желал её, сколько раз готов был в клочья разорвать все преграды, разделяющие их тела. И вот теперь, когда она изнемогала перед ним, каждым движением, каждым вздохом молила наполнить её и избавить от тягостных мучений, незнакомые доселе нежные мысли пьянили его сознание: вот она — бесподобная мечта в горячей плоти. Столь пленительная, изящная, безупречная… Он должен был показать ей всё лучшее, что умел.       Опустившись на колени, Сириус усыпал её плоский живот поцелуями, прошёлся ниже по стройным ножкам, щекоча усами и бородой и вызывая томный смех, что приказывал ему действовать. Со рвением высвободившегося зверя он заласкал Гермиону, вкушая её нектар, эссенцию, придающую ему сил и разгоняющую кровь к его горячему члену. Она изогнулась на его жгучем языке и скользила по его проворным пальцам. Он наслаждался её изнеможением, знал, как ей нравилось, — уже успел опробовать за последние несколько ночей в Гриммо.       — Сириус! — выкрикнула Гермиона сладким стоном, добровольно сдаваясь в его плен, когда волна упоения захлестнула её. Её грудь горела от восхитительных потоков блаженства, вздымалась от сбитого, частого дыхания.       Сириус склонился над Гермионой. Его орган упирался ей между ног и сносил крышу, зазывая поскорее обхватить его. Словно больше неконтролируемые ею, руки самовольно потянулись к его ширинке. Такие неопытные, они дрожали, взывали о помощи. Освободившись от оков рубашки намного быстрее, Сириус помог им избавить его и от шорт. Невесомые поцелуи Гермионы покрывали его мускулистый торс, робко скользя ниже к блестящему слезой страсти члену, что манил её к себе. Но Блэк прервал девушку, подняв её лицо за подбородок — хотел подарить все прелести этой ночи только ей.       — У меня для тебя есть что-то особенное, — прошептал он.       Плавный взмах рукой, и из-под кровати выехал... его чемодан. Сириус запустил руку внутрь, нашарил гранёный фиал и присоединился к любимой на постели, проворковав:       — Я приготовил его как раз для такого случая…       — Нет! Я не хочу искажать свои ощущения! — даже в такой момент сумела запротестовать Гермиона. Бродяга склонил голову набок и усмехнулся:       — Это просто от боли и нежелательных случайных последствий… Чтобы ты могла насладиться самым главным.       И Гермиона снова доверилась ему. Она мысленно послала бубнящие в голове сомнения и решительно выхватила флакон из рук Сириуса, намереваясь хорошенько отглотнуть загадочного зелья, но он поспешно отнял фиал, зацокав языком:       — А н-нет… Мы же не хотим, чтобы ты наклюкалась и всё пропустила.       — Что это за?..       — Тш-ш-ш…       Мелкие капли упали на большой палец. Сириус размазал сахарную влагу по губам Гермионы как художник масло по любимому полотну, углубляя мазки на её язык. Аметистовые огни мгновенно закружили вокруг её зрачков, и волна расслабления пронзила сводящее страстью тело. Рот Блэка исказился в почти демоническом оскале — его девочка была готова. Жадно слизнув остатки зелья с её губ, он ворвался языком в её ротик, и такие же огни окольцевали его зрачки.       Его пальцы обрисовали дугу на спине девушки, устремились меж её ягодиц и прямо во влажную обитель его грёз. Они намечали путь к наступлению, готовили её к чувственному захвату. Опустив Гермиону на спину, одним рывком Сириус притянул её бёдра к своим, уложив её как на подушку. Он водил членом по её воспалённым лепесточкам словно кистью, возвышался перед ней в своей божественной мужской красе. Он позволял ей привыкнуть к себе, но тем самым немыслимо дразнил её.       Гермиону стремительно затягивало в водоворот дурмана. Робкие мысли давно улетучились, уступив первобытным инстинктам. Всё её существо притягивало к Сириусу, требуя слиться с ним воедино. И он выполнил это желание. Парой решительных движений он развёл её ноги и рассёк её тихие воды, уносясь прочь за горизонт своего рассудка.       Влажные звуки проникновения заполнили глухую тишину, головокружительный запах морского воздуха и любовного пота навис в их спальне. Свет свечей потух, комнату окутал мрак, и лишь пара одурманенных глаз отсвечивала друг другу аметистовыми огнями. Сознание затянула пелена пылкой страсти.       Блэк сдержал своё слово и вместо боли дарил Гермионе невиданное блаженство. Он отдавал ей всё, что имел, демонстрировал всё, что знал, и забирал то, чем всегда бредил и что давно считал своим. Ведомый чарующей музыкой девичьих стонов, из нежного он превращался в настойчивого и вдалбливался всё резче, жёстче, сильнее, доводя её до умопомрачения. Затем он подхватил её и ловко перевернул, усадив на себя.       — Сириус, я не смогу… — услышал он сквозь тяжёлое дыхание и прохрипел Гермионе в ответ:       — Доверься мне.       Сильные пальцы впились в гладкую задницу. Хваткие руки вели бёдра Гермионы, кружа и стимулируя все нужные точки там, где тела любовников становились одним целым.       Гермиона бойко насаживалась на член Сириуса, отпустив себя, и улетала в блаженное небытие. Под действием зелья её ощущения сливались с его, каждое прикосновение кожи к коже и каждое движение любимого становились её собственными и только усиливали наслаждение. Ей казалось, будто их тела наполнились лёгкостью, а с каждым сильным толчком сцепленные бёдра отрывались от кровати и парили над ней, стирая для возлюбленных все физические границы. Сириус умолчал об этом особенном эффекте своего загадочного зелья, но за это Гермиона была ему только благодарна.       Сам Блэк сходил с ума от обоюдного удовольствия, хотел, чтоб этот миг не прекращался никогда. Но член диктовал свои условия, изнывая от нетерпимого желания излиться в любимую. Волевой хваткой притянув её за волосы, Сириус снова возвратил себе полный контроль над происходящим. Его настойчивые, глубокие толчки подводили Гермиону к краю пропасти сладкого забвения. Сильный толчок, ещё и ещё! и он выплеснулся в неё яркой аметистовой вспышкой, разнося упоительные каскады оргазма по их телам и прижимая Гермиону к себе так, словно не отпустит больше никогда.       Гермиона содрогалась и пыхтела от неземных ощущений, затем обмякла, свалившись на постель. Сириус глядел в потолок словно в беспамятстве. Не успев отдышаться, он простонал:       — Ну, вот и сбылось моё первое желание, — и тихо, безумно засмеялся.       Гермиона молчала, глядя сквозь пространство с придурочной улыбочкой на лице. Она смеялась над собой за то, что потратила столько времени, не сделав этого раньше. Как и гордилась тем, что наконец добилась своего: теперь Сириус Блэк принадлежит только ей.