Вояджер-1

29 ноября 2032 года

      Минхо стоит и смотрит равнодушным взглядом в иллюминатор. Он наблюдает чёрное пространство, усыпанное миллиардами звёзд и космической пылью. Парень засмотрелся на одну звезду – она была ярко-жёлтого цвета. Минхо не был экспертом в астрономии, но он был уверен, что это была Канопус, ведь только она могла так сверкать и ослеплять. Обычно, все для ориентира выбирают Полярную звезду, или же Сириус, кто разбирается в звёздном небе больше, но почему никто не берёт во внимание Канопус? Она же словно солнце в ночном небе?       Минхо сам себе завидовал. Он увидел то, что многие лишь мечтали бы. Даже многие из тех, кого сейчас уже нет. Те, кого он потерял. Кого своими руками уничтожил Минхо, превратив в пепел и отправив в путешествие в вакууме.       Окровавленной рукой он прикасается к стеклу, как только замечает, как из открытого шлюза вылетает последнее тело. Нет, Минхо не посмеет назвать этого человека просто телом. Она до конца оставалась тем, кем была с самого начала – капитан корабля Элизабет Коул, руководитель контрольно-экспериментальной группы по изучению возможности перемещения по световым годам. Она была опорой и поддержкой для каждого на этом корабле. На её хрупких плечах лежали не только жизни экипажа, но и жизнь самого экспериментального проекта – дело её жизни. Ей же она и поплатилась.       Парень наблюдал, как капитан плавно движется в вакууме в неизвестность. Минхо уже давно не плачет по тем, кого забирает пустота. Уже нет сил лить слёзы по ушедшим. Все они отдали жизни, чтобы Минхо пытался дальше. Он должен вернуться, он обещал это каждому, перед тем как их жизнь обрывалась. «Помни, Хо, ты должен вернуться! Ты – последняя надежда на то, что мир увидит наш прорыв. Ты обязан вернуться назад! Ради всех погибших. Ради меня…» — последнее, что произнесла капитан Коул, перед тем как нож вонзился в её сердце. Минхо тихо скулил и наблюдал, как из взгляда женщины пропадает сила, а на смену приходит пустота. Та самая, в которой сейчас летает её мёртвое тело.       Минхо снова переводит взгляд с Коул на звезду. Боже, какая же она была яркая! Нет, даже Солнце не сравнится с Канопусом. В темноте и пустоте, именно она заставила парня хотя бы немного улыбнуться. Хотя бы уголком губ. А всё потому, что эта звезда для него не просто астрономически важный объект. Яркость Канопуса напомнила ему о том, ради кого в действительности хотел вернуться Минхо. Тот, чья улыбка сияла ярче звезды. Тот, чей голос он слышал каждую ночь. Тот, кому он обещал вернуться на следующий день, а теперь летает уже третий месяц в оглушающей тишине. Тот, чьё фото лежит в его нагрудном кармане и греет его в этой пустоте. Его любимый мальчик. Его Канопус.       Хану никогда не нравилось это прозвище. «Оно похоже на слово канапе, а я не хочу, чтобы меня протыкали палкой…если это не ты и это не твоя палка, конечно», — любил шутить его парень, а от воспоминаний Минхо усмехается, когда идёт сквозь железный коридор к каюте капитана. Стоило бы вымыть руки от крови, но какой сейчас в этом смысл? Никто его уже не видит и не осудит за внешний вид. Он совершенно один. Хотя его Хан сейчас бы его осудил. Но…и его же нет сейчас рядом с ним? — Я всегда рядом. Я – в твоём сердце. Где бы ты ни был – я с тобой, — как гром приходит воспоминание.       Это одно из последних воспоминаний перед отправлением. Ночью, когда их ноги были сплетены, подобно лианам в тропическом лесу. Его Канопус лежал на его груди и выводил лишь ему известные узоры и томно вздыхал. Он понимал, что Минхо не откажется. Ни скандалы, ни упрёки, ни угрозы, ни слёзы не могли его остановить. Было ли обидно Хану? До безумия. Но так же он понимал, что, возможно, его любимый шёл к этому почти всю свою жизнь. С десяти лет Минхо был на службе, а когда заинтересовался космосом, его готовили, кажется, именно к этому «путешествию». И Хан ничего не мог поделать, потому что это было делом его жизни.       Только вот Хан не догадывался, или же не хотел догадываться, что он – был жизнью Минхо. Его теплом, Солнцем и кислородом, которого, как оказалось, так катастрофически не хватало. За который приходилось бороться и забирать жизни талантливых учёных и крепких военных.       Их экипаж из 14 человек превратился в одиночный с младшим лейтенантом Ли во главе. Минхо пришлось увидеть смерть трёх учёных-астрономов, двух гениев-математиков, трёх рядовых-техников, двух друзей-сослуживцев, двух медиков и капитана. А что он мог сделать сейчас? Вдруг сейчас что-то сломается? Остановится турбина? Загорится отсек? Потухнет свет? Что будет делать Минхо? Знал ли он? Нет. Волновало ли это его? Уже нет.       Ли садится в кресло капитана. Раньше он бы отдал всё только для того, чтобы быть на этом месте. Сейчас же ему ужасно противно. От себя. От капитана. От экипажа. От корабля. От космоса. От пустоты. От тишины. Всё настолько противно и так хочется послать всё к чёрту. Выйти за шлюз и ощутить, как вакуум забирает последние остатки кислорода, а по щеке скатится последняя слеза. Или просто-напросто провести этим самым ножом, который убил Элизабет Коул, по венам или горлу. Захлебнуться в собственной крови, потому что устал ощущать чужую на своих руках.       Как бы ему не хотелось лишить себя жизни – он обещал. Обещал не сдаваться. А Минхо всегда сдерживал свои обещания. Именно поэтому он продолжит поиски верного пути, который приведёт его домой, приведёт его к Канопусу.       Нажав на пару клавиш на пульте управления, перед Минхо всплывает он сам. Парень осматривает своё отражение и кривится. Всё же стоило сходить и умыться, потому что кровь капитана Коул была не только на руках Ли. Откашлявшись, Минхо нажимает на кнопку запись: — Говорит младший лейтенант Ли. Экипаж 255964 «Вояджер-1». Сегодня сто девятый день нашей «однодневной» экспедиции. И я…я остался один. Я понёс последние потери в лице капитана Элизабет Коул. Она…она была потрясающим главнокомандующим…капитан…Элизабет была замечательным человеком. Только благодаря ей мы продержались так долго. Коул не хотела, чтобы мы сдавались, не позволяла этого сделать…Она была верной своему делу до конца… — голос Минхо начинал немного дрожать, а осознание происходящего подступало уверенными шагами, — И куда её это привело?... К чёртовой смерти! Она умерла на моих руках! Я…мне пришлось убить её! Своими руками! — Минхо вскакивает с кресла и хватается за волосы, а с глаз брызгает солёная влага, о существовании которой парень уже успел забыть, — Нахер! Нахер всё! Почему остался я?! Почему?! — пронзительный крик отражается от железных стен каюты, а затем – тишина, только тяжёлое хрипящее дыхание от поступающих новых слёз, — Элизабет, мать твою! Вечные твои эти правила…Блять! И где ты теперь?! Летишь мёртвая в ёбаной пустоте! Чёрт тебя! К чёрту всё!       Минхо уже плевать, увидит это кто-то в предполагаемом будущем или нет. Он потерял всех, и это осознание разбивает его реальность на осколки, одним из которых хочется вспороть себе сонную артерию и забыться. Он опирается бёдрами на подлокотник кресла и тяжело дышит, обнимая себя руками. Он дрожит от холода, но мороз идёт изнутри. Все его внутренности сковало ледяной коркой, и каждый вдох, каждое сжимание сердца отдавало щемящей болью. — Скажите мне, что же пошло не так? Где был этот главный просчёт, который привёл нас к этому? Это же не может быть случайностью, стечением обстоятельств. Это же астрономия и математика, какие тут случайности? Вероятности и риски все были просчитаны, что же мы упустили?.. — осунувшееся лицо повернулось к камере. Минхо устал, чертовски устал. Всё, что он сейчас хочет – это уснуть и забыться хотя бы на пару часов. Он поднимается с подлокотника и опирается руками, которые всё ещё были в крови капитана, на пульт, наклоняясь близко к камере, — Я обещал всем этим людям вернуться. Я обещал Элизабет. Я обещал Хану…Канопус, если ты когда-то это увидишь…прости меня. Прости, что заставил ждать…Элизабет сказала направить корабль в сторону созвездия Ориона…чёрт, вы представляете, она как-то высчитала его расположение! Она даже мне показала Бетельгейзе, которую держаться…но…прости Элизабет. Сейчас я капитан корабля, а значит, мы летим на Канопус. Я не математик, не астронавт, не астроном. Я всего лишь военный. Обычный человек. Именно поэтому следовать я буду своим чувствам, потому что мои последние крупицы рациональности улетели вместе с телом капитана…Вояджер! — последнее, что успевает записать камера перед тем, как Минхо отключает запись. На стекле, подобно экрану, начал выскакивать голосовой помощник, — Изменение маршрута. — Запрашиваю разрешение, — механический мужской голос разрезал тишину и больно ударил по вискам, от чего Минхо поморщился. — Разрешаю… — Запрашиваю разрешение у капитана Элизабет Коул, — повторный голос словно издевался над Минхо, напоминая, кого он потерял несколько минут назад. — Капитан Коул мертва. Изменение командирского состава. Командующим назначается младший лейтенант Ли Минхо. Подтверждаю. — Запрашиваю разрешение на изменение командирского состава. Протокол два четыре восемь семь девять от двадцать седьмого августа две тысячи двадцать шестого года. Подтвердите протокол. — Та чёрт тебя! Я, младший лейтенант Ли Минхо, подтверждаю протокол два четыре восемь семь девять от двадцать седьмого августа две тысячи двадцать шестого года, пункт семь, часть четыре, код пять один три восемь семь два. — Код подтверждён. Добро пожаловать, капитан Ли! — роботизированный радостный голос вызвал у Минхо лишь тошноту. — Вояджер я…я всё ещё младший лейтенант, поэтому не называй меня капитан. — Как прикажете! Слушаю Вас? — Изменение маршрута. — Назовите новые координаты. — Эм…— Минхо только сейчас осознал, что на самом деле не имеет ни малейшего представления о направлении. Чёрт, ему будет очень тяжело, — знаешь координаты звезды Канопус? — Одну минуту, лейтенант, — Минхо судорожно стучит носком ботинка о металлический пол, а гул раздаётся по огромной каюте. «Надо перенести сюда свою кровать, потому что уже не имеет смысла ходить в жилую комнату-каюту», подумал парень, пока ждал ответ Вояджера, — звезда Канопус, координаты: 06ч 23м 57.1099с прямого восхождения, -52° 41' 44.378" склонения, альфа созвездия Киля, удалённость от Земли: 310 световых лет, температура… — Подожди сколько?! 310 световых лет?! Твою мать, это насколько сильно нас откинуло?... — осознание того, насколько далеко он находится, сковало новой паникой. Это получается, что от маршрута их откинуло… — Экипаж сбился с назначенного маршрута на 287 световых лет, — прервал его Вояджер. Спокойный механический голос помощника выводил Минхо из себя, заставляя чувствовать ещё большую беспомощность. — Твою мать… Вояджер? — Да, лейтенант? — Координаты: 06ч 23м 57.1099с прямого восхождения, -52° 41' 44.378" склонения, звезда Канопус – альфа созвездия Киля. Построить маршрут, — металлический уверенный голос Минхо разрезал тишину каюты. По крайней мере, он теперь знает точно, насколько плохи его дела. — Слушаюсь. Прямой курс на созвездие Киль. Маршрут проложен автоматически. Хотите внести ручные корректировки? — Я думаю, ты лучше меня в этом разбираешься, Вояджер. — Это несомненно. — Вояджер! — Извините, лейтенант. Начинаю путь по курсу.