Твой голос во тьме

- Аран! Смотри-смотри, что я достала!!! – голос подруги буквально оглушил меня. - И что же? – поинтересовалась я, проводя кончиками пальцев по краешку парты и улыбаясь. - Фотобук ЕХО с их нового альбома! Зацени! – девушка положила что-то передо мной. - И как ты это себе представляешь? – засмеялась я, коснувшись мягкой обложки фотобука. - Ой. Точно, - её голос стал теперь менее радостным. – Я забыла. Прости. Просто я была так счастлива! - подруга резко обняла меня, чуть не свалив со стула. – Ара-а-а-ан!!! - Полегче, Джин Ри! – я ухватилась за её руку, пытаясь остановить эту попытку задушить меня в объятиях. – И что теперь? Твоя коллекция пополнилась на ещё одну пачку макулатуры? - Да ну тебя! – наконец подруга ослабила хватку и отпустила меня. – Ты же знаешь, что эти мальчики нравятся мне с самого дебюта. А вот один из участников даже учился в нашей школе! Помнишь О Сехуна? - Кого? – я попыталась нащупать портфель, что обычно висел справа от меня. - Ну того, что на спор полез в женский туалет. Он с Вун Сиком дружил. - А-а-а… - протянула я. – Всё равно не помню. - Странно. Он ведь такой красавчик. Его уже с пятого класса все девчонки просто обожали. А Су Ри даже признавалась ему в любви. Раз этак 15… Секунду помолчав, мы обе прыснули от смеха. Все давно знают, какая Су Ри влюбчивая и какие именно парни ей нравятся. Так что мысленно попытавшись представить, как выглядит этот О Сехун, в голову лезли образы всех айдолов, которых я помнила. Shinhwa, DBSK, затем Super Junior… мда, а вот последних я не совсем помню, их ведь было так много. - Ладно, я ещё должна перед остальными похвастаться! – голос Джин Ри вывел меня из раздумий. – Встретимся завтра на твоём дне рождении, хорошо? - Угу, - с улыбкой произнесла я. Осталось совсем немного времени, и мне исполнится 18. Но, этот день я буду праздновать впервые после той аварии. Ведь этот день отпечатался в памяти днём, когда я потеряла многое в своей жизни. До сих пор в кошмарах мне являются те последние минуты, когда я ещё могла видеть. Своих родителей, которые всегда искренне улыбались мне. Брата, который перед моей поездкой в том автобусе как всегда щёлкнул по лбу и заставил ответить ему тем же. Небо, которое в тот вечер было необычайно красивым и таинственным. А затем… Звук разбивающегося стекла, крики и стоны. В глазах мелькают измученные лица людей, которые пытаются вырваться из пылающего ада. В тот миг я думала лишь о том, как попытаться выжить самой, но моё тело не слушалось. Паника охватила меня, но я ничего не могла поделать, не в силах выдавить из себя ни звука. Над головой виднелось то самое небо, окутанное дымом, а после что-то тяжёлое упало на мою голову, заставив потерять сознание. Первые недели после комы я думала, что по-прежнему в ней нахожусь. Прикосновения чьих-то рук, знакомые голоса не значили для меня ничего, пока я не осознала, что в глазах темнота не потому, что я не могу их открыть. Чернота слишком глубокая, и даже если солнце согревает веки, я не вижу его свет. И слёзы, что раньше могли ручьем покатиться из глаз, отсутствовали. Но в том, что я ничего не видела теперь, были плюсы. А точнее, обострение иных чувств. Мой слух стал резче, осязание чувствительнее, и даже обоняние являлось гораздо полезнее теперь, когда пропал мой частый насморк. Теперь я с лёгкостью могла определить, чьи шаги в соседней комнате или даже на улице, как давно человек не принимал ванну или сколько у него волосков на руке. Каждая мелочь стала для меня чем-то весомым, открывая передо мной новые возможности, хоть и ограничивая немного. Да, теперь я не могла увидеть закат, насладится каким-нибудь кинофильмом или просто посмотреть на своё отражение, но я быстро научилась жить без этого. Мой брат Шин У окружил меня заботой, а многочисленные друзья со школы всегда поддерживали меня. Я ведь не оставила свою обычную школу, хоть и учителям пришлось потрудиться, обучая меня. Но владение обычной клавиатурой и развитие технического прогресса помогли мне отказаться от идеи изучения шрифта Брайля. Жизнь, хоть и с маленькими трудностями, но всё же начала приходить в норму. Мои родители, которые через год после аварии развелись, всё же поддерживали контакт друг с другом, часто проводили время вместе со мной. Но ещё через год я переехала к Шин У, оставив больную после частых нервных срывов мать. Она и сама была не против, ведь с братом мне действительно было лучше. И теперь, когда всё плохое осталось где-то далеко, я готова была праздновать своё совершеннолетие. Мой день рождения выдался на удивление тёплым для конца осени. Мы с братом решили сделать пикник на улице, его друзья из рок-группы устроили что-то вроде концерта на траве для меня и моих друзей. Еда, приготовленная Джин Ри, была как всегда бесподобной, даже десерт удался ей как нельзя лучше. Затем, посадив меня на что-то более высокое, чем пластиковый стул, брат торжественно всунул в руки плоскую коробку. Пощупав её, я тут же вспомнила о фотобуке Джин Ри, который по форме был точно таким же. - Я надеюсь, ты не заражён идеей «книга – лучший подарок»? – посмеялась я над ним. - Конечно. Только это не совсем книга. Если верить твоей подруге, тебе должно понравиться. Вдалеке послышались возгласы Джин Ри. Видимо, она посоветовала моему брату одну из тех айдол групп, которыми она меня давно хотела заразить. С усилием освободив подарок от упаковки, я потрясла его над ухом. Было похоже, что в этой плоской коробочке действительно что-то лежит. Видимо, изнемогая от ожидания, мой брат осторожно забрал у меня подарок и со словами: «Это диск, нефиг его трясти» куда-то ушёл. Я поняла это по удаляющимся шагам, и запаху его туалетной воды и сигарет, которые теперь не так сильно резали нюх. Почти минуту тишины, прерывающимся попискиванием музыкальной аппаратуры, а затем из колонок полилась музыка, которая совсем не похожа на рок, который исполняет Шин У. Более нежная, она приятным теплом разлилась по всему моему телу. А после мужской голос, доносившийся из колонок, полностью парализовал меня, заставив влюбится лишь от одного звучания его тембра.