Будешь курить со мной?

      Драко только закурил (пятая сигарета за вечер, неплохо), когда в дверь его комнаты кто-то настойчиво постучал. Нахмурившись, он положил сигарету в пепельницу и, застёгивая на ходу рубашку, подошёл к двери. Снаружи раздались звон и поток ругательств. Он резко отворил дверь и моментально подхватил Грейнджер, которая начала заваливаться. Вокруг её ног рассыпались осколки, и она, всхлипнув, произнесла: — Разбила. Бутылку разбила.       Пьяная Гермиона Грейнджер была тем ещё зрелищем. Глаза блестели, на впалых щеках появился слабый румянец, сама она так и норовила свалиться на пол из-за высоких каблуков. Шикарное платье (почему ты его надела, Грейнджер?) было залито огневиски, хотя Драко и признал, что Грейнджер выглядела в нём… приемлемо. А разрез на юбке, то и дело обнажающий ногу, наталкивал на не самые уместные мысли. — Что случилось, Грейнджер? Вечеринка не задалась? — всё ещё поддерживая её за плечи, поинтересовался он. — Поболтать пришла, — хихикнув, ответила Гермиона. — Впустишь?       Не долго думая, Драко кивнул и позволил ей зайти в комнату. Запер дверь и наложил дополнительные защитные заклинания. — Миленько тут у тебя, — вынесла вердикт Гермиона, оглядев комнату. — Я почти жалею, что отказалась от должности старосты.       Комната действительно была уютной. Под большим окном расположилась ниша, на которой лежал матрас и были брошены подушки, перед камином диван с зелёной обивкой, на полу ковёр с длинным ворсом, в дальнем углу письменный стол из красного дерева и стул с высокой спинкой. Напротив входа расположилась ещё одна дверь, ведущая, как предположила Гермиона, в спальню. (Интересно, постельное бельё у него тоже зелёного цвета?) — Да ты нахал, Малфой, — резко сообщила Гермиона. — Что, прости? — опешил Драко, уставившись на пьяную девицу. — Куришь прямо в комнате, — пояснила Гермиона.       Сбросив туфли, она подошла к столу, где стояла пепельница, и, взяв недокуренную сигарету Драко, затянулась, прикрыв глаза. Драко молча наблюдал за ней, старательно отгоняя мысли, что в жизни не видел ничего… соблазнительнее. — Может, у тебя ещё и алкоголь есть? — с надеждой произнесла Гермиона. — По-моему, тебе уже достаточно, — осторожно ответил Драко. — Не будь занудой, это моя прерогатива, — Гермиона с трудом дошла до дивана и с облегчением упала на него. — Ты всегда такая наглая? — пробурчал Драко, подходя к шкафу и доставая с нижней полки бутылку. — Увы, нет, — отозвалась Гермиона.       Они сидели перед камином и пили. Пепельница, которую Драко поставил между ними прямо на диван, быстро наполнялась окурками, и к полуночи пепел падал уже на обивку. Но они этого не замечали. — Скажи, Малфой, — Гермиона повернулась корпусом, чтобы лучше видеть лицо собеседника, — почему ты помогал нам? — Нам? — Тогда, в мэноре, в школе ученикам, во время финальной битвы. — Я знал, что Тёмный лорд будет повержен, и тогда меня бросят в Азкабан. Ну а несколько «подвигов» могли бы мне помочь, — помедлив, ответил Драко. — Просто это было выгодно. — Врёшь, — покачала головой Гермиона. — Ты слишком благороден для подобного. — О, ты так в этом уверена? — усмехнулся Драко, не глядя на неё. — На протяжении шести лет я всячески оскорблял и унижал тебя и твоих дружков по любому поводу и без, и после этого ты говоришь о благородстве? На пятом курсе я вступил в Инспекционную дружину Амбридж только потому, что это позволило бы доставить вашей троице неприятностей. А ещё я был одним из тех, кто писал тебе гневные письма на четвёртом курсе, — Гермиона поперхнулась. — Только не говори, что ты… — Нет, это не я послал тебе письмо с гноем бубонтюбера, — покачал головой Драко. — До такого даже я не опустился бы. Это было три или четыре письма. — Зачем? — тоскливо произнесла Гермиона. — Не знаю. Я был подростком — глупым и жестоким. К тому же, я болезненно воспринял ту историю с хорьком, — Драко поморщился. — Это было… отвратительно. И мало того, что это было довольно болезненно, так ещё и половина школы над этим смеялась. А ты… Ты смеялась громче всех. И я был зол на тебя. — Прости, — пробормотала Гермиона. — Не извиняйся, — помотал головой Драко. — Я сам был виноват, и сейчас бы я надавал самому себе по шее. К тому же, Крауч потом ответил мне за унижение и боль… — Что ты с ним сделал? — Он сильно провинился перед Тёмным лордом, — отстранённо ответил Драко. — А я как раз получил метку. Тёмный лорд, наслышанный о том инциденте, приказал мне отработать на нём заклятие Круциатус. У меня было достаточно причин ненавидеть Крауча, не только из-за хорька. К слову, сами по себе эти зверьки мне очень даже нравятся, — слабо улыбнулся Малфой. — Я ненавидел его и за то, что он поспособствовал возрождению лорда. Ты не представляешь, какого это, когда тебе пятнадцать, а твой дом становится убежищем для змееподобной гадины, которая пытает твоего отца по любому поводу. Знаешь, Грейнджер, мне никогда не хотелось воевать. Я мечтал о том, как закончу школу, отец начал бы вводить меня в курс семейного бизнеса, а лет в двадцать пять я бы женился на какой-нибудь красавице, которая родила бы мне сына. В моё шестнадцатилетие Тёмный лорд сделал мне аж два подарка: заклеймил и приказал убить Дамблдора. Я практически потерял себя, и единственным, что удерживало меня от падения в пропасть, была помощь врагам Тёмного лорда. И будь на твоём месте тогда кто-то другой, я бы так же сделал всё, чтобы помочь. — Что тебе было за наше спасение? — тихо спросила Гермиона. — Не спрашивай, — покачал головой Драко и наконец посмотрел на неё. — Тебе не нужно этого знать. (Оно того стоило, Грейнджер. А это главное.)       Гермиона очень медленно, отслеживая реакцию Малфоя, положила голову ему на плечо и осторожно сжала ладонь. Тот на миг замер, а затем, подняв левую руку так, чтобы она смогла удобнее устроиться, обнял её. Кончики пальцев медленно и очень нежно гладили обнажённую кожу плеча, не скрытую тканью. — Знаешь, я как-то думала, что ты в меня влюблён, — минту через пятнадцать нарушила тишину Гермиона. — Чего? — Драко вздрогнул. — Грейнджер, тебе точно пора завязывать на сегодня с алкоголем. — Эй, — Гермиона боднула его головой. — Я серьёзно! Ты меня постоянно задирал, чуть ли за косички не дёргал. Вот я и предположила… — Мне, конечно, нравится, что твоя самооценка на нормальном уровне, но это уже слишком, — проговорил Малфой, еле сдерживая улыбку. — А что, скажешь, что в меня нельзя влюбиться? — Гермиона резко освободилась из его объятий и уставилась злобным взглядом на Драко. — Тише, ты чего? — Драко нахмурился. — Я же пошутил…       Чёрт, Грейнджер, прости. Как можно быть таким идиотом? — Плохая шутка, — процедила Гермиона. — Прости! — (надо же, это не так сложно — искренне извиняться), — как мне загладить свою вину? — Давай займёмся сексом, — спокойно произнесла Гермиона. — Ты пьяна, Грейнджер, — (Блять, ты серьёзно?). — Ты тоже. И что? — Тебе не кажется, что у нас немного не те отношения для подобного?       Драко изо всех сил сохранял спокойствие. Не то, чтобы Грейнджер его не привлекала. Даже в нынешнем состоянии, исхудавшая и пьяная, она казалась ему привлекательной и даже желанной. Она была чертовски умна, а под строгостью и надменностью скрывалась ранимая и отважная девушка, сломленная пытками и ужасом войны. (Блять, ей же всего девятнадцать! А её уже искалечили и сломали на этой чёртовой войне). Секс по-пьяни с кем-то вроде него никак бы не помог её исцелению.       Вопреки сплетням и слухам, Драко Малфой не был бабником. Весь его опыт взаимоотношений с противоположным полом состоял из нескольких поцелуев с Пэнси да одной ночи с элитной проституткой, которую в качестве подарка на совершенолетие заказал ему отец. Оригинальный подарок, ничего не скажешь. А Гермиона, очевидно, вообще не имела никакого опыта (хотя кто знает, что её связывает с Уизли. И провели они вместе слишком много времени, пока были в бегах.), поэтому ночь с ним была худшей идеей, которая могла прийти ей в голову. — И что тебя не устраивает в наших отношениях? — с обидой спросила Гермиона.       Она уже чувствовала, как всё летит в тартарары. Мысли путались в голове, а эмоции смешивались друг с другом, превращаясь в один тошнотворный ком в груди, от которого хотелось кричать, плакать и смеяться. Она уже не знала, что действительно чувствует, и была уверена лишь в том, что хочет с кем-то переспать, лишь бы… Гермиона не знала, что следует за этим «лишь бы», но эта навязчивая мысль била её изнутри, подбрасывала смутные образы и картинки, а тело то бросало в холод, то в жар. Драко Малфой казался ей идеальной кандидатурой. Он не причинит лишней боли, но и не будет слишком нежен и приторно мил. Никого, кроме него, она не подпустила бы к своему телу. И почему-то она надеялась, что это взаимно… — Дело не в этом, Грейнджер, — покачал головой Драко и осторожно взял её руки в свои. Он внимательно смотрел на неё, и она впервые в жизни подумала о том, что серые глаза — самые прекрасные из всех, что могут только существовать. (Как пошло, Грейнджер. Ты это у Браун подцепила?). — В чём же? — Глупо отрицать, что ты мне… небезразлична. С того момента, как я увидел тебя в коридоре, где вот-вот должны были оказаться Пожиратели. А потом, когда вас схватили егеря, — он мотнул головой и судорожно сглотнул. — И тогда, ночью, возле озера. Я не знаю, как правильно объяснить, и даже трезвый я вряд ли смогу сформулировать мысли. Это не любовь, нет, — он резко замолк, будто кто-то невидимый зажал ему рот рукой. — Не любовь, — эхом повторила Гермиона. — Но я не хочу тебя терять. И если сейчас что-то пойдёт не так, мы можем и не вернуть то хрупкое и важное, что сейчас между нами. — Всё будет хорошо, Малфой, — прошептала Гермиона, наклоняясь к нему так, что между их губами осталось несколько сантиметров. — Жалеть не будешь? — печально спросил Драко, внимательно смотря ей в глаза.       Гермиона почувствовала, как сжалось сердце. (Дьявол, он действительно беспокоится!) — Не буду, — прошептала она и подалась вперёд, впиваясь в его губы жёстким поцелуем.       До этого она целовалась несколько раз, в основном по пьяни в маггловских барах, после чего, посылая парня, сбегала. Всё было не то. Сейчас же, чувствуя на губах привкус сигарет и огневиски, ощущая, как руки Драко обхватывают её спину и подтягивают к себе, Гермиона забывалась. Всё исчезло, кроме этого дивана со стереотипной зелёной обивкой и парня, который отвечал на её поцелуи именно так, как ей хотелось, слегка прикусывая губы и проводя кончиком языка по верхнему нёбу.       Драко вздрогнул, когда Гермиона начала расстегивать его рубашку. Эйфория от чертовски прекрасного поцелуя с Грейнджер (с кем ты этому научилась, а?), мигом схлынула. — Стой, — прохрипел он, отрываясь от её губ. — Что? — Гермиона моментально нахмурилась и отдёрнула пальцы. — Я сделала тебе больно? — Нет, не в этом дело, — помотал головой Драко. — У меня слишком много шрамов. И я не хочу, чтобы их кто-то видел. Понимаешь?       Гермиона кивнула, но хмуриться не перестала. — Ты не хочешь, чтобы я жалела тебя? — осторожно произнесла она. — Или считаешь, что они могут меня оттолкнуть? Или эти шрамы нанесены не другими людьми, а тобой? — уже чуть тише добавила она.       (Ты офигенная девушка, Грейнджер. Ты знаешь это?) — Три из трёх. — Я не буду тебя жалеть, ведь я прекрасно знаю, как жалость отвратительна. И моя жалость уже никак не поможет тебе, не вернёт время вспять и не защитит от тех заклятий, что оставили шрамы. Меня никогда не оттолкнут шрамы, как бы ужасны и страшны они не были. Я знаю твою историю и не строю иллюзий о том, что ты безболезненно пережил войну. А ещё я знаю, — Гермиона запнулась, — что порой боль помогает куда лучше слов поддержки и фраз о том, что всё будет хорошо. Я не пытаюсь заставить снять тебя рубашку. Если ты не готов к такому, то это нормально. Уверена, наличие одежды никак не помешает нам. Я просто хочу, чтобы ты знал: я хочу тебя не потому, что у тебя офигенное тело, а потому что ты — это ты. И не потому, что хочу отблагодарить за спасение таким образом. Нет. Рядом с тобой я ощущаю себя… живой и необязанной надевать какие-то маски и выдавливать эмоции. — Спасибо тебе, — Драко осторожно взял её ладони и поднёс к губам.       Дорожка поцелуев, почти невесомых, пролегла от кисти правой руки до шеи, а после завершилась на её губах. Они оба тяжело дышали, еле сдерживая эмоции, теснившиеся в груди. Ткань платья затрещала, когда Гермиона села к Драко на колени, чтобы быть ещё ближе. Внутренней стороной бедра она почувствовала, что тот возбудился, и живот свело неизвестной до этой секунды сладостной болью.       Медленно, давая Гермионе время на то, чтобы его остановить, Драко расстегнул молнию на спине и спустил верх платья, обнажая небольшую грудь, выпирающие рёбра и впалый живот. Шрамов на Гермионе было много: тонкими бледными змеями они извивались на коже. Казалось, что кто-то кончиком острого ножа водил по телу Гермионы с целью лишь причинить боль, но не вред.       Решив, что Гермиона сама ему расскажет, когда сочтёт нужным, он прикоснулся губами к её ключице и слегка прикусил кожу. Гермиона тихо вскрикнула (о, какой же приятный звук…)и прижала его голову к себе, зарывшись пальцами правой руки в его волосы. По его спине пробежали мурашки, когда она провела кончиками пальцев по шее и позвоночнику. Он опустился чуть ниже и провёл кончиком языка по коже груди. Гермиона дрожала в его руках, и он довольно ухмыльнулся. Провёл рукой по ноге, не скрытой тканью, и почувствовал, как та моментально покрылась мурашками. Очень медленно, поддразнивающими движениями, он поднимался всё выше, не забывая параллельно изучать губами и зубами тело Гермионы. Она недовольно рыкнула, когда он попытался прикусить мочку её уха, и Драко, запомнив на будущее (ты так уверен, что будет это «будущее»?), перешёл на шею, отчего Гермиона довольно улыбнулась и выгнулась, будто довольная кошка.       Он осторожно провёл пальцами по самому низу её живота и, оттянув ткань трусов, прикоснулся к абсолютно сухой коже. Вздрогнув, отдёрнул руку и резко произнёс: — Нет.       Гермиона недоумённо уставилась на него. — Что на этот раз? — хрипло спросила она, напрягаясь всем телом. — Я так не могу, — помотал головой Драко. — Ты явно не готова к физической близости, а насиловать тебя я не хочу. — Чёрт, Малфой, — Гермиона закатила глаза, — ты можешь не обращать внимания на такие мелочи? — Это не мелочи, — отрезал Драко. (Чёрт, Грейнджер, да что с тобой не так?) — Я хочу тебя, — прошептала Гермиона, глядя ему в глаза. — Понимаешь? Мне это необходимо. — Твоё тело говорит об обратном, Грейнджер. Послушай, — Драко чуть повысил голос и схватил её за плечи, когда Гермиона попыталась слезть с его колен, — я не отказываюсь от близости с тобой. И когда ты по-настоящему будешь готова, я буду счастлив быть с тобой. Но только тогда, когда ты не только эмоционально, но и физически меня захочешь. — А если на это уйдут годы? — прикрыв глаза, дрожащим голосом спросила Гермиона. — Я буду ждать столько, сколько нужно. Обещаю. — Не будешь, — помотала головой она. — Ты же парень, вам секс необходим как можно чаще… Я потерплю, правда. Это нормально, особенно в первые разы, что девушка терпит. — Кто тебе сказал эту ересь? — очень мягко спросил Драко, обхватывая лицо Гермионы ладонями и заставляя посмотреть на него. (Скажи мне, кто тебя заставил тебя думать, что желание парня важнее твоего комфорта? Скажи мне, и уже завтра я кастрирую его наживую и засуну его хуй ему же в задницу.) — Рон, — еле слышно ответила Гермиона. По щекам побежали слёзы, но она уже не пыталась их остановить.       Чёртов Рональд Уизли бросил меня через две недели после финальной битвы, когда я отказалась с ним переспать! Грёбанный Рональд Уизли слишком хотел секса, и на моё состояние ему было плевать. Его главным аргументом был тот факт, что он же меня «порвёт» (необразованный мужлан!), поэтому боль — это нормально. — Я убью его, — пробормотал Драко. — Он не стоит того, — помотала головой Гермиона.       Осторожно Драко пересадил Гермиону на диван рядом с собой, вернул на место лиф платья и застегнул молнию, а после, встав на ноги, взял её на руки и пошёл в спальню. В небольшой комнате из мебели была только просторная кровать с балдахином да небольшая тумбочка, на которой стояла пепельница и валялась помятая пачка сигарет. Узкая дверь напротив кровати была приоткрыта, и Гермиона смогла разглядеть белоснежную раковину, усталвенную баночками и склянками.       Уложив Гермиону в кровать, Драко укутал её одеялом и, поцеловав в лоб, прошептал: — Спи, Грейнджер. Спокойной ночи. — Не уходи, — Гермиона схватила его за руку. — Я сейчас вернусь, — пообещал Драко и скрылся в ванной.       Приняв холодный душ (м-да, ледяная вода — худший способ избавиться от возбуждения), он переоделся в пижаму и вернулся в спальню.       Гермиона ждала его. Он лёг рядом с ней и обнял за талию. Через несколько минут оба заснули.