Будешь курить со мной?

      Гермиона пробыла в Больничном крыле двое суток. Рука, благодаря костеросту, зажила, и о травме напоминал лишь небольшой шрамик там, где кость проткнула кожу.       Никто из друзей её не навестил. Не то, чтобы это сильно расстроило Гермиону, но ощущение было неприятным. Как бы она себя сейчас не ощущала, как бы не ненавидела эту послевоенную жизнь, было неприятно и больно осознавать, что друзья отдалились. (Серьёзно? Они отдалились? А может это ты их спугнула своей ненавистью?) Гермионе до боли, до скрежета в зубах хотелось, чтобы друзья наконец поняли её и приняли жестокую правду, чтобы перестали делать вид, что всё нормально. Ещё в августе, через несколько дней после дня рождения Гарри, тот предложил ей ходить вместе с ним к доктору Тревис. Гарри уверял, что она непременно поможет Гермионе наконец отпустить войну и зажить счастливой и спокойной жизнью. Рон стоял рядом и поддакивал, и Гермиона была уверена, что тот надеется на отношения с ней. О, наивный Рон Уизли полагал, что её отказ встречаться с ним всего лишь последствие шока, и если она походит к мозгоправу и попьёт волшебные пилюли, то через пару месяцев прибежит к нему с объятиями, поцелуями и клятвами в верности и любви. Но Гермиона отказалась. Ей не нужна помощь! Она здоровее и разумнее всех их вместе взятых.

***

      На следующее утро после травмы Грейнджер, Драко решил навестить её. Убедившись, что её дружки завтракают в Большом зале и даже не планируют навестить подругу, он поднялся по лестнице и тихо зашёл в лазарет. Сердце ёкнуло от неприятных воспоминаний, и он с трудом подавил желание убежать.       Гермиона выглядела бледной и больной. Больничная рубаха сползла на одно плечо, обнажая торчащую ключицу и бледный синяк. Она нервно теребила пальцами одеяло и смотрела тупым равнодушным взглядом на свои колени. Он ощутил… нет, не жалость. Скорее сочувствие. Девушка перед ним была сломлена и разбита, но сама этого понять была неспособна. Она не хотела принимать помощь, ненавидела заботу и нежность, которыми её окружили друзья и близкие. В каждом их действии она видела только угрозу, и чем дальше, тем сильнее затягивало её болото ненависти и боли. Странно, что никто, кроме него (А ведь Грейнджер всего лишь устроила перед тобой небольшую истерику…), не мог её понять. На месте бы Поттера и Уизли, Драко давно бы связал по рукам и ногам девчонку и притащил в Мунго к мозгоправам. Но Гермиона Грейнджер не была ему другом, а, значит, его совсем не должно волновать её эмоциональное состояние. (Ведь не должно?)       Грейнджер заметила его в последний момент, и Драко успел изобразить на лице скуку. Не хватало ещё, чтобы девчонка подумала, что он переживает. — Привет, Грейнджер, — засунув руки в карманы, он присел на кровать. — Малфой, — кивнула она в знак приветствия. И слегка согнула ноги в коленях, отодвигая стопы подальше от него. — Чего хочешь? — Сигарету стрельнуть, — спокойно ответил Драко. (Узнать как ты, дура психованная.) — О, — (Она что, расстроилась?) — понятно. На будущее, купи себе свою пачку. — Твои лучше, — нехотя признался Драко. — Маггловедение я не посещал, хотя сомневаюсь, что там рассказывали о том, какие сигареты хорошие, а какие дрянь помойная. — Не рассказывали, — согласилась Гермиона и достала из-под подушки помятую пачку. Открыв её, на миг нахмурилась, а потом протянула Драко и произнесла, — забирай всю. Всё равно до завтра меня не выпустят, а курить в Больничном крыле я не рискну. — А как дальше жить будешь? — поинтересовался Драко, убирая пачку в карман брюк. — У меня в чемодане несколько блоков лежит, — пожала плечами Гермиона. — На несколько недель хватит, а потом ещё куплю. — Что ж, я тебя навещу, — пообещал Драко. — Когда эти закончатся.       Гермиона кивнула и отвела взгляд. Пол в лазарете неожиданно стал очень занимательным зрелищем. (Ты серьёзно припёрся сюда только ради сигарет?) Гермиона сжала зубы, чтобы ненароком не высказать Малфою всё, что она о нём думает. Нет, она точно не хотела иметь с ним что-то общее! Просто он… спас её. Да, именно. Всё дело было в том, что он её спас. — В следующий раз возьму с тебя плату, — наконец, ответила она.       Драко неожиданно рассмеялся, и Гермиона, вздрогнув от этого резкого звука, уставилась на него. Смеющийся Малфой был… ошибкой. Он не должен был смеяться. Уж точно не над её недошуткой. И не рядом с ней. — Договорились, — успокоившись, проговорил Драко. (Надо же, Грейнджер шутит. Может, не всё безнадёжно, и она ещё сможет выкарабкаться?)       В этот момент с недовольным выражением лица подошла мадам Пофмри. В руках она держала поднос с тарелкой каши, и Гермиона поморщилась, как только аромат овсянки коснулся её носа. — Мистер Малфой, вам пора уходить, — проговорила мадам Помфри, не глядя на парня. — Сейчас не приёмные часы.       Делать было нечего. Уже на пороге Драко услышал, как Гермиону тошнит.

***

      Близился Хэллоуин. В коридорах витал аромат тыквы и имбирного печенья, ученики украшали школу, а в Большом зале под потолком летали огромные тыквы со свечами внутри. За столом гриффиндора царило веселье. Старшие курсы обсуждали грядущую вечеринку, которая должна была пройти в Выручай-комнате, а младшие предвкушали праздничный банкет и вечер возле каминов под страшные истории. — Гермиона, — Гарри вывел подругу из оцепенения, — ты же пойдёшь с нами? — Куда? — непонимающе уставилась на него Гермиона. Последние минут двадцать она совершенно не замечала, что происходит вокруг, и разговор друзей пропустила мимо ушей. — На вечеринку, — терпеливо произнёс Гарри. — Не поверишь, кто обещал прийти! — Кто же? — Гермионе было плевать на это, но она, натянув улыбку, попыталась изобразить любопытство. — Фред и Джордж!       Близнецы. Единственные, кто смог понять её. Те, на кого она надеялась в последнюю очередь. После победы (победы ли?) они возродили свой бизнес за считанные недели. И Гермиона, живущая на тот момент в Норе постоянно опасалась, что близнецы начнут над ней шутить и пытаться развеселить. Она тщательно избегала их и находила массу причин не идти в их магазин. Но в один июньский вечер, когда Гермиона, мучимая бессонницей, вышла на улицу, они присоединились к ней. Просто молча шли по бокам, не нарушая ночную тишину. В какой-то момент мимо них пронеслась птица, и Гермиона, напуганная ею, выхватила палочку и запульнула оглушающим заклятием в темноту. К счастью, ни в чём неповинная птица не пострадала, а Гермиона впервые за долгие недели разрыдалась. Ни Фред, ни Джордж не пытались ничего сказать. Они просто обняли её, сжав с обеих сторон. После она периодически приходила к ним: в магазин, в комнату, просто на улице, когда те проводили эксперименты на открытом воздухе. Они ничего не спрашивали, а просто сжимали в объятиях, пока она не ощущала, как истерика и паника не затихают. Самые весёлые и жизнерадостные люди из всех, что она знала, единственные с первой же секунды поняли, что ей необходимо. — Почему бы и не сходить? — пожала плечами Гермиона.       Рон поперхнулся соком, и брызги разлетелись во все стороны. Гермиону передёрнуло, когда она увидела, как несколько капель попали ей в тарелку. Джинни похлопала брата по спине и что-то прошептала ему на ухо. Потом улыбнулась Гермионе и произнесла тоном, не терпящим возражений: — Ты обязательно наденешь платье! И туфли. И это не обсуждается. Нельзя прийти на вечеринку в этих мешках из-под картошки, — Джинни недовольно поджала губы, глядя на одежду подруги. — Не думаю, что это хорошая идея, — медленно произнесла Гермиона. (Я тебя скоро возненавижу похлеще Лестрейндж!) — Это вечеринка, Гермиона, — закатила глаза Джинни. — Все будут в нарядах. Хотелось бы, чтобы ты наделала тематический костюм, но тебя ведь не заставишь! Но хотя бы платье… — Даже не думай, — перебив её, покачала головой Гермиона. — Я приду в том, в чём посчитаю нужным. А если продолжишь строить из себя мамашу, то… — Гермиона не договорила.       Джинни недовольно поджала губы, но спорить не стала. Гарри что-то зашептал ей на ухо, и, судя по покрасневшему лицу, Джинни это оценила.       Гермиона почувствовала непреодолимое желание сбежать как можно дальше. Оглядев зал, она наткнулась на Малфоя, который с интересом рассматривал её. Гермиона мотнула головой в сторону дверей и слегка вытянула губы вперёд, будто выдыхая сигаретный дым. Малфой в ответ кивнул и резко поднялся из-за стола. Через минуту, как он вышел, Гермиона сообщила друзьям, что хочет подышать свежим воздухом, и пошла прочь из Большого зала.       Малфой ждал её там же, где пару недель назад она сломала руку. С тех пор они встречались здесь раз пять днём между лекциями и не меньше десяти ночью. Гермионин запас сигарет таял на глазах, а вокруг них постоянно витал лёгкий аромат табака и вишни.       Обворожительно улыбнувшись, Малфой щёлкнул зажигалкой и поднёс огонёк к сигарете Гермионы. Та слабо улыбнулась и с наслаждением затянулась. — Что на этот раз? — участливо поинтересовался Малфой. — Вечеринка, — сухо ответила Гермиона. — Ты серьёзно планируешь пойти?       (Ты же ненавидишь это всё, Грейнджер. Что ты там забыла? Или кого?) — Да, — пожала плечами Гермиона. — Иначе мои дружки меня со свету сживут со своими уговорами и причитаниями. Особенно Джинни, — Гермиона поморщилась. (Когда ты стала такой сукой? Ты же считала её почти сестрой!) — Немного подранной одежды, и ты запросто сойдёшь за зомби, — сказал Драко. — Гад, — Гермиона стукнула его кулаком в грудь, но Драко отлично знал (Блять, с каких пор вы так близки?), что она не злится. — А ты пойдёшь? — Нет, — покачал головой Драко. — Меня никто не приглашал. — Я приглашаю, — выпалила Гермиона. — Не стоит. Я не горю желанием туда идти. Мне хватает рожи Уизли за трапезами и на занятиях, которые он соизволит посетить. Не хватало ещё видеть, как он, вдрызг пьяный, лижется со своей девицей. — А ведь я могла быть на её месте, — простонала Гермиона.       Она могла понять, почему ей так легко с Драко Малфоем. С ним не нужно было притворяться прежней собой. Её эмоциональное состояние было очень шатким и непостоянным, и Гермиона за считанные секунды от спокойствия и даже умиротворённости скатывалась до полнейшей апатии или истерики. Лекарство, которое дала ей мадам Помфри ещё в начале учебного года, так и лежало нетронутым в ящике её тумбочки, и Гермиона не планировала его пить. Зачем, если она здорова? Просто она раньше всех поняла истинную суть мира, первее всех разбила чёртовы розовые очки и приняла преисподнюю, окружающую её, в своё сердце. Ну и что, что за это приходится платить? — Я лучше ещё раз разозлю гриппогрифа, чем увижу подобную сцену, — брезгливо поморщился Драко и рассмеялся.       (Уизли никогда не заслуживал тебя, Грейнджер. Его потолок — шлюха Браун, набравшаяся опыта в объятиях трёх когтевранцев и двух слизеринцев. ) — А я пожалуй повторно выпью оборотное зелье с кошачьей шерстью, — поддакнула Гермиона и осеклась. — Выпьешь что? — Драко подавился сигаретным дымом и уставился на неё.       Практически никто не знал о том инциденте на втором курсе. Кроме Гарри, Рона, мадам Помфри и трёх профессоров (Дамблдор, Снейп и МакГонагалл), никто не догадывался, почему заучка Грейнджер пропустила целую неделю занятий. По школе ходили самые разнообразные слухи, вплоть до того, что Гермиона забеременела и, чтобы скрыть это, уехала в маггловский мир делать аборт. Сама же Гермиона отмалчивалась, и вскоре все потеряли интерес к ней и причинам её отсутствия. — На втором курсе, — неуверенно начала рассказывать Гермиона, — Гарри и Рон горели желанием узнать побольше о Тайной комнате и наследнике Слизерина. Поэтому они не придумали ничего лучше, чем проникнуть к вашу гостиную и допросить тебя, — Малфой выругался. — А для этого идеально подошло оборотное зелье, которое я варила в неработающем туалете. В изначальном плане вместе с мальчишками я должна была пойти в образе Милисенты, но волос, который я сняла с её мантии, оказался кошачьим.       Драко слабо улыбнулся, но смеяться не стал. Он как никто другой знал, как это неприятно не по своей воле оказаться в зверином обличье. — Так вот кто обкрадывал кладовку Снейпа, — только и произнёс он. — Он нам несколько вечеров подряд устраивал допрос на эту тему. — Ну а что было делать? — пожала плечами Гермиона. — Действительно, — Драко откинул окурок и тот, от движения его пальцев, на лету обратился в серый пепел. Гермиона протянула ему пачку, но Малфой покачал головой. — Итак, значит, идёшь на вечеринку? — Ну да. — Неужто там будет кто-то особенный? — прищурившись, Драко смерил её взглядом. (Что, Грейнджер, даже не покраснеешь?) — Возможно, — спокойно ответила Гермиона. — Но это не важно. В любом случае я бы пошла туда. Мои друзья с каждым днём становятся всё беспокойнее и назойливее. Может, если я хотя бы раз сделаю то, что хотят они, а не я, они отстанут? Мне надоел постоянный контроль и причитания о том, как я всё больше погружаюсь в депрессию и пестую свои психологические травмы. — А это так? — осторожно спросил Драко. (Ну же, ты должна понимать, что твоё состояние не оптимально…) — Нет, разумеется, — Гермиона напряглась. Пальцы смяли недокуренную сигарету, но она даже не обратила внимание на боль от ожога. — Я абсолютно здорова. Просто в отличие от всех, я осознаю, что совсем недавно закончилась война, и веселая, спокойная и праздная жизнь сейчас неуместна. Нельзя радоваться. Нельзя развлекаться. Нельзя любить. — Ты говоришь так, будто мы проиграли, — тихо ответил Драко. — А так и есть, — горько усмехнулась Гермиона. — Мы проиграли, только этого никто не понял. МакГонагалл говорила, что здесь мне будет спокойно и хорошо. Ощущение, что она забыла, что здесь происходило весной. Вон там, возле скамейки, — Гермиона махнула рукой, — с оторванными руками лежал первокурсник с Пуффендуя. Никто не знает, как он оказался здесь в разгар сражения. А вон там, — она указала рукой в сторону дерева, — Чжоу Чанг изнасиловал Сивый. Ему хватило нескольких секунд. Мерзость, правда? В Большом зале, там, где мы набиваем животы жратвой, лежали мёртвые люди. Братья Криви держались за руки, когда смертельное проклятье поразило их. Профессор Трелони заслонила собой Парвати от Круциатуса и скончалась от болевого шока. Парни и девушки, мужчины и женщины… А мы устроили пир на костях. — И что ты предлагаешь? — Сравнять с землёй этот чёртов замок, — жёстко ответила Гермиона, и глаза её стали безумными.       (А глаза у тебя красивые, Грейнджер. Хотя в таком состоянии ты и напоминаешь мне мою тётушку.) — Радикально. Но вряд ли это поможет. Пойми, Грейнджер, — Драко тяжело вздохнул, — людям не хочется горевать и плакать. Они прошли через ад, и сейчас хватаются за любую возможность жить нормально. В чём-то я с тобой согласен. В войне не может быть победителей. И это не изменят звания и ордена. И я тоже не понимаю, почему все настолько беззаботны и спокойны. Но мы не имеем права лишать детей нормального детства и отрочества. Этот замок — неотъемлемая часть жизни каждого волшебника Британии. И там, где ты видишь трупы, они видят красоту и чудо. И ты всегда можешь уехать… — Не могу, — перебила Гермиона. — Не спрашивай, всё равно не расскажу. Просто не могу.

***

      Гермиона стояла перед зеркалом и буравила своё отражение злобным взглядом. Джинни-таки заставила её надеть платье, и теперь на Гермионе было чёрное (хоть что-то удалось отстоять) платье с длинными рукавами, облегающим лифом и юбкой в пол. Слишком чопорное и строгое. Буйные кудри Джинни собрала в некое подобие пучка, сломав в процессе гребень и несколько заколок. — Ты будто на похороны идёшь, — недовольно покачала головой Джинни. — Дай мне косу, и будет костюм смерти, — огрызнулась Гермиона.       Джинни рассмеялась, будто услышала самую удачную шутку в мире. Гермиона слегка закатила глаза и осторожно переступила с ноги на ногу, привыкая к туфлям, которые всучила ей Джинни. — Позволь мне добавить пару деталей, прошу! — умоляюще произнесла Джинни, и Гермиона сдалась.       (Делай, блять, что угодно. Мне уже плевать. Поскорее бы уже оказаться на вечеринке и напиться, может, хоть тогда всё это перестанет быть настолько раздражающим?)       Джинни довольно улыбнулась и провела по платью волшебной палочкой. С правой стороны юбки появился разрез, открывающий почти всю ногу, а сама юбка сузилась в бёдрах. Ткань стала тоньше и мягче, а вместо рукавов предплечья обхватили митенки, скрывающие шрамы.       Гермиона снова окинула себя взглядом. Слишком тощая и бледная, она не подходила этому платью. В нём куда лучше смотерлась пышногрудая красавица со здоровым цветом кожи, нормальным весом и не осунувшимся лицом. — Ты отлично выглядишь! — Джинни довольно оглядела подругу.       Гермиона только кивнула, не желая вступать в спор.       Сама Джинни была одета в очень короткое зелёное платье, настолько узкое, что казалось, ткань сейчас треснет на ней. Но ей шло. После войны Джинни стала только краше, а парочка «лишних» килограмм добавили ей мягкости. Истинная дочь своей матери.       Когда они пришли в Выручай-комнату, веселье уже началось. В помещении стоял полумрак, и источником света были летающие тыквы, обмотанные гирляндами. Вдоль стен стояли столы и кресла, а в центре уже вовсю танцевали и резвились ученики. Джинни извинилась и отправилась на поиски Гарри. Гермиона облегчённо выдохнула, и двинулась к ближайшему столу. Щедро плеснула в стакан огневиски и сделала глоток. Жидкость обожгла горло и обкусанные губы, а желудок неприятно сжался. Поморщившись, она опустошила стакан и, прижав к себе бутылку, пошла вдоль столов, высматривая Фреда и Джорджа.       Близнецы сидели в дальнем углу и, наблюдая за танцующими учениками, что-то бурно обсуждали. Прежняя Гермиона бы насторожилась, но сейчас ей было абсолютно всё равно, что затевают Фред и Джордж. Стараясь не выронить из рук бутылку и не свалиться (чёрт, каблуки и алкоголь — несовместимые вещи), она подошла к ним и бесцеременно вклинилась между ними. Алкоголь уже ударил ей в голову (слишком быстро, это не хорошо), и Гермиона не особо задумывалась о том, как выглядит со стороны. — Отлично выглядишь, Гермиона, — хором произнесли близнецы вместо приветствия. — Лгуны, — беззлобно огрызнулась Гермиона и налила себе ещё огневиски. — Не думали тебя здесь увидеть, — прокричал Фред ей на ухо, стараясь перекричать музыку.       Гермиона поморщилась. — Так получилось, — пожала плечами. — Ваша сестра мёртвого достанет. — О да, — прокричал с другой стороны Джордж, — Джинни теперь отрывается на всю катушку. Её можно понять.       Гермиона прикусила внутреннюю стороны щеки. (Молчи, молчи, молчи, молчи!)       Отпив ещё виски, она уже искренне улыбнулась близнецам, и через минуту они вовсю обсуждали их новую серию батончиков, позволяющих на короткое время менять причёску. Причём, результат всегда неизвестен, и покупатель не будет знать, окрасятся ли его волосы в лиловый или же неожиданно заплетутся в дреды и вырастут до задницы. Последние испытания прошли более, чем успешно, и близнецы были в предвкушении. Уже были заготовлены рекламные буклеты и вывески, а также отправлены объявления в несколько газет и журналов. Между фразами близнецы обмолвились, что были бы рады, если Гермиона после окончания школы присоединится к ним. — Вы шутите? — Гермиона поперхнулась, и часть алкоголя пролилась на платье. — Я же самый неподходящий человек на эту должность. — Почему? — близнецы с изумлением уставились на неё. — Вы же знаете, — Гермиона неожиданно ощутила стыд, — я не особо расположена к веселью. Нет, я рада за вас! И то, что вы делаете — грандиозно! Но… — Гермиона, — мягко перебил её Джордж, — мы всё понимаем. И видим, что тебе тяжело даётся мирная жизнь. И мы хотим помочь тебе.       (Блять, а ведь я думала, что вы-то как раз понимаете, что мне не нужна помощь…) — Он имеет ввиду, — вмешался Фред, — что мы хотим тебя оградить от лишнего внимания и докучливых советов о том, как тебе жить. Тебе необязательно веселиться, Гермиона. Поверь, наша работа далеко не всегда состоит из шуток и розыгрышей. У тебя будет много экспериментов, работы с теорией, исследований и бумажной волокиты. Ты подумай об этом. — Мы давить не будем, — пообещал Джордж. — И ты в любой момент сможешь уйти, — заверил её Фред.       Гермиона неуверенно кивнула. Думать уже было тяжело, а такие решения необходимо принимать на трезвую голову.       Фред и Джордж же действительно хотели помочь Гермионе. Только они отлично понимали, что все остальные выбрали неправильную тактику. Они обращаются с Гермионой, как с больной, как с ребёнком, который не в состоянии сам о себе позаботиться. А с ней нельзя нянчиться, нельзя заставлять есть и посещать вечеринки, нельзя заставлять испытывать положительные эмоции, если она на данный момент их отвергает. Они не верили в зелья и таблетки. Зачем Гермионе искуственная радость, если после приёма лекарств всё вернётся к прежнему состоянию? Она должна сама выбраться из этого омута. А они будут рядом. — Знаете, мальчики, — Гермиона хрипло рассмеялась, — а я хочу кое-что сделать. Кое-что не очень приличное. Поможете мне отсюда выйти? — Гермиона, неужто ты решила сбежать из школы к тайному любовнику? — с лёгкой насмешкой поинтересовался Фред. — Не спрашивай, — помотала головой Гермиона и, схватив руку Джорджа, с трудом поднялась на ноги.       Близнецы, поддерживая её, помогли ей выйти из Выручай-комнаты. Никто не обратил на них внимания. Мало ли зачем посреди вечеринки кто-то решил удалиться?       В коридоре Гермиона обняла Фреда и Джорджа и, заплетающимся языком, поблагодарили их за эти прекрасные два часа и пообещала написать завтра. Отклонив их предложение проводить её, она втолкнула их обратно в Выручай-комнату. Очень медленно, постоянно останавливаясь, она побрела по пустынному коридору. Бутылка в её руке почти опустела, и когда она дошла до цели, в ней осталось несколько капель.       Она стояла в коридоре, где расположились спальни старост. Ещё одно новвоведение МакГонагалл. Подойдя к двери с табличкой «Драко Малфой», она постучала.