Будешь курить со мной?

      Гермиона живёт с этим осознанием. Воет, хрипит, бьётся о стены, но теперь отчётливо помнит всё, что происходило в последние несколько месяцев. Она потеряла себя и уже не знает, чего на самом деле хочет. Доктор Харроу за всё это время зашёл лишь однажды, почти сразу после «прозрения» и сообщил, что теперь наступает стадия «осознания и принятия». После он не приходил. Зато санитары стали частыми гостями в её палате. Они явно получали удовольствие от избиения беззащитной девушки. Пару раз её пришлось поить костеростом, и тогда у Гермионы выдавались сутки отдыха.       Вновь и вновь она прокручивала свои воспоминания. Пыталась понять, в какой момент всё стало совсем плохо. И как сильно на её ментальное здоровье повлияла Беллатриса Лестрейндж. Ответов не было.       Однажды дверь её палаты отворилась, и Гермиона увидела незнакомую женщину в сопровождении нескольких людей в лимонных халатах. Сердце учащённо забилось. Незнакомка судорожно всхлипнула и подбежала к Гермионе. — Милая, — прошептала она, склонившись над Гермионой. — Боже, ты совсем ледяная. Срочно дайте одежду! — приказала она, и миловидная пожилая женщина тут же подошла со свёртком.       В четыре руки Гермиону переодели в тёплый спортивный костюм, на босые ступни натянули шерстяные носки, а шею замотали шарфом. Гермиона с трудом понимала, что происходит, но даже не думала сопротивляться. Ей хотелось тепла и покоя, а ещё увидеть свежий воздух и… То, о чём она уже не смела мечтать. Друзья и Драко. — Меня зовут доктор Тревис, — проговорила женщина. — Теперь всё будет хорошо. Доктор Харроу пользовался большим доверием и заявлял, что у него закрытый проект. Но одна из пациенток смогла сбежать и рассказать о том, что здесь происходит. Боже, если б мы только знали…       Она ещё что-то говорит, но Гермиона не обращает на это внимания. Ей страшно и жутко от грядущей неизвестности. (Что теперь?) — Что теперь будет? — прохрипела Гермиона, пытаясь сесть. Руки пожилой медсестры тут же мягко удерживают её, не позволяя подняться. — Сейчас мы переведём тебя в моё отделение. Проверим состояние твоего организма. Покормим, — Гермиона скривилась, и доктор Тревис добавила, — хорошо, обсудим это позже. А дальше… Зависит от тебя. Чего ты хочешь? — Хочу увидеть друзей, — прошептала Гермиона. — И Драко. — Хорошо, — кивнула доктор Тревис, — это можно обеспечить. — Ещё хочу курить, — совсем тихо произнесла Гермиона. — Я не одобряю подобные привычки, — слегка поджала губы доктор Тревис, — но в этом случае дам послабление. Тебе и так досталось, не хватало ещё, чтобы ты мучилась от ломок.       Она положила на кровать рядом с Гермионой начатую ещё в январе пачку сигарет.

***

— Сколько я тут пролежала? — спросила Гермиона, когда её перенесли в отделение доктора Тревис.       Её новая палата была светлой и тёплой. Из окна виднелся зеленеющий парк, а в форточку врывался тёплый ветер. Мягкая кровать казалась восьмым чудом света, и Гермиона не переставала проводить рукой по тёплому одеяло и мягкому матрасу. — Почти четыре месяца, — ответила доктор Тревис. Она сидела на стуле возле кровати Гермионы и держала в руках тарелку с бульоном. Медленно, по ложке в несколько минут, Гермиона его ела, медленно пережёвывая кусочки картошки и морковки. — Сегодня третье мая.       Гермиона медленно кивнула. — Когда я смогу увидеть друзей? — Когда хочешь, — пожала плечами жоктор Тревис. — Хоть сегодня. Сначала доешь суп, а потом кто-то из санитаров доставит тебя в Хогвартс. Или же я вызову твоих друзей сюда… — Нет! — вскрикнула Гермиона. — Не надо. Мне надо самой…       Доктор Тревис кивнула. Состояние Гермионы было плачевным, но шансы на выздоровление были достаточно высокими. Санитар проследит, чтобы встреча с друзьями не вышла из-под контроля, а после доктор Тревис лично займётся Гермионой. Исправит то, что натворила с Гермионой война, а также попытается минимизировать раны, нанесённые Харроу.       Гермиона согласилась на лечение. Без раздумий подписала все документы, полностью доверившись доктору Тревис. Теперь она отчётливо помнила, что рассказывал про неё Гарри, и, вспоминая живого и наслаждающегося жизнью Гарри, Гермиона надеялась, что и она сама когда-нибудь сможет избавиться от последствий войны.

***

      Видеть Хогвартс было и радостно, и больно. Близилось время большого перерыва, и ученики вот-вот должны были выйти на улицу. Гермиона стояла возле их с Драко колонны и напряжённо смотрела на двери. В дрожащих пальцах была сигарета, и Гермиона с наслаждением вдыхала дым с привкусом вишни. Она не знала, что скажет друзьям. Боялась и стыдилась, и даже малодушно подумала о побеге. Но надо было исправлять всё, что она натворила.       Она увидела Забини, Нотта и… Драко. Сердце учащённо забилось, и Гермиона ощутила боль в грудной клетке. Выдержит ли она? Она бросила недокуренную сигарету на землю и вышла из тени.       Драко заметил её и остановился. Гермиона отметила, что под глазами у него залегли тени, а в уголках рта появились тонкие морщинки. Он явно потерял несколько фунтов, а взгляд был рассеянным. — Гермиона…       Медленно Драко подошёл к ней, будто не веря своим глазам. Боги… Что они с тобой сделали?       Он смотрел на свою Гермиону, и ему хотелось выть от отчаяния и рыдать от счастья. Тогда, в январе, вернувшись в школу, он обнаружил разбитое зеркало, раковину в кровавых разводах, а Забини с Ноттом рассказали, что Гермиону забрали санитары. — Драко, — голос Гермионы дрожал, а в глазах стояли слёзы. — Драко…       Он сделал ещё один шаг к ней и… рухнул на колени. Схватив её ладони, он уткнулся лбом в её живот и, задыхаясь, заговорил: — Прости меня! Прости! Я должен был спасти тебя, вытащить из лап Харроу. Я приезжал в Мунго несколько раз, угрожал, предлагал деньги, но Харроу пригрозил, что засадит меня в Азкабан. Я… Я знаю, что трус… Ты можешь ненавидеть меня, я пойму…       Гермиона резко упала на колени рядом с ним и обхватила его шею руками. По её щекам уже бежали слёзы, но она чувтововала себя живой. И как она может ненавидеть Драко? — Всё хорошо, Драко, — прошептала она. — Всё хорошо. Ты сделал всё правильно. Если бы ты из-за меня попал в Азкабан, я никогда бы себе этого не простила. Теперь всё будет так, как надо. Я начну лечение. Доктор Тревис — она хорошая, и я стану нормальной. И, если захочешь, — совсем тихо прошептала она, — мы опять будем курить с тобой возле камина… — Ты… — Драко запнулся и ещё крепче прижал к себе Гермиону левой рукой. Правой он безостановочно гладил её остриженные волосы, кудрявой шапкой покрывающие голову. — Я так тосковал по тебе… Я больше тебя никогда не отпущу, клянусь! Если ты захочешь, мы всегда будем вместе… — Я очень этого хочу, — пробормотала Гермиона, кончиками пальцев очерчивая его лицо. Она слегка отстранилась, чтобы поймать его взгляд. — Но сначала мне нужно кое-что сделать. Я осознала, что совершила ужасные ошибки… И Их надо исправить.       Драко кивнул. Поднявшись на ноги, он помог Гермионе подняться. И в этот миг Гермиона увидела друзей. Гарри и Джинни, Рон и Лаванда стояли возле дверей и наблюдали за ней. В их глазах она читала и неверие, и радость, и непонимание, и боль… Шатаясь, Гермиона двинулась к ним. Подошла и попыталась рухнуть на колени, как её тут же обступили со всех сторон и сжали в объятиях. Они плакали, шептали сбивчивые фразы, а Гермиона вновь и вновь просила прощение, обещала, что теперь будет слушаться их, лечиться, постарается вернуться к своему нормальному состоянию.       И впервые за долгое время, за столько недель ада и тьмы, что обеспечил ей Харроу, Гермиона чувствовала себя собой.