Violets in our hearts

      Последние пару месяцев в воспоминаниях мелькают размытым пятном: подготовка к экзаменам, куча стресса, выпуск из художественной школы, подача документов в университет. Всё это выжимает из тебя силы, будто ты апельсин для свежего фрэша в чьём-то завтраке и нужно получить из тебя весь возможный сок.       Чонгук и Тэхён виделись значительно реже, в основном, стараясь поддерживать друг друга во время сдачи экзаменов и успокаивать внезапные падения в оценивании собственных возможностей. Если пара и встречалась, то чаще это были обычные свидания дома, вместо привычных походов в кино или музеи. Они лежали в кровати, смотрели какой-нибудь сериал и спустя полчаса отвлекались, заводя разговоры и прерываясь на ленивые поцелуи, в конце концов засыпая от усталости.       В квартире у Тэхёна всегда многолюдно и шумно: семья была весьма активной и большой, из-за чего обычно заведённому, словно игрушка на пружинке, Тэхёну довольно редко удавалось отдохнуть в привычной среде обитания. Хотелось тишины и спокойствия, в идеале: вообще ни с кем не говорить несколько часов и тихонечко поспать. Именно в такие моменты он отсыпался вечерами на кровати у старшего, пока тот —весьма предсказуемо и скучно — сидел за подготовкой к экзаменам.       Чонгуку нравилось закрывать вкладку с учебой на ноутбуке, снимать наушники после звонка с репетитором, во время которого он старался говорить как можно тише и видеть на своей кровати мирно спящего в его футболке Тэхёна, свернувшегося в позе эмбриона. Младший приходил после занятий, немного ластился, получал свою дозу любви и квёлый заваливался спать, впадая в небытие до глубокого вечера. Бывало несколько раз и такое, что Тэхёна просто не будили — он спал до самого утра. Чонгук в таких случаях сам звонил миссис Ким и предупреждал, что их любимый сын останется у него, дабы не сеять панику в сердце доброй женщины и не прерывать сон любимого.       Тэхёну и правда было тяжелее перенести этот высокострессовый период, чем Чонгуку. Чон реагировал спокойнее, не так сильно загонялся, в то время как Тэхён внезапно начал изводить себя внутренними терзаниями и порой заходился горькими слезами, сквозь всхлипы выдавая, что он «ни на что не годен и обязательно всё завалит». Его эмоциональность обратилась не в лучшую сторону, захлестывая его в русло негатива: он чаще плакал, стал более раним и вспыльчив. По советам мамы даже начал пить ромашковый чай, но тот не особо помогал.       — Развод какой-то, — Ким морщится от неприятного травяного вкуса, сидя в кафе, где они решили пообедать с Чонгуком в выходной день, — что дома лабуда эта, что здесь. Никакого эффекта, ещё и невкусно, — он вздыхает, подпирая кулаком щечку.       — Эффект должен быть накопительный, — Чонгук говорит с легкой улыбкой, когда Ким отодвигает свой травяной чайничек и лезет к его ягодному, наливая чай в свою кружку.       Выпускники дружно выдохнули, когда давление со всех сторон закончилось. Экзамены были сданы, результаты получены, с репетиторами покончено. Теперь со спокойной душой можно было недельку просто позалипать в потолок, ничего не делая и отпуская весь накопившийся стресс за не очень приятное время.       — Я собираюсь к бабуле с дедулей на десять дней, — Чонгук лежит на полу, потому что этот июньский день выдался слишком уж жарким, — поедешь со мной?       — Правда зовёшь с собой? — Тэхён сидит у холодного зеркала, прижимаясь к нему затылком. В одной руке он держит мини- вентилятор, обдувая лицо, а во второй телефон, — я с радостью, — поднимая уголки губ в улыбке. — В деревне всегда спокойнее, чем в городе.       — Да и бабуля очень хочет с тобой познакомиться, — он ухмыляется, начиная водить ладонью по оголённому бедру Кима, который пришёл к нему в шортах, — мой лучший друг, с которым я собрался жить в городе.       — Ещё раз так меня назовёшь и я откушу тебе нос, — Тэхён усмехается, опуская руку с телефоном и прикрывая глаза, — хочу сходить с Чимином в боулинг перед отъездом. Мне так будет не хватать его и наших ребят…       — Мне тоже, — Чонгук подкладывает согнутую в локте руку под голову и поджимает губы, — если бы я ехал в город один, мне точно было бы в разы тяжелее.       — А так, я буду надоедать куда чаще и вам, мистер, даже не к кому будет сбежать от меня первое время, — Тэхён звонко чмокает парня в лоб, улыбаясь, — ты безумно интересный и классный, у тебя обязательно появится много друзей.       Чон в ответ на это благодарно кивает, а Ким отстраняется, как-то неспокойно выдыхая, сменяя эмоции за секунду.       Чонгук может понять эмоции Тэхёна лишь по одному его вздоху. Он поднимает взгляд и восхищается аккуратными родинками на щеках, на которых запечатлён не один десяток поцелуев.       Ждёт, пока младший сам начнёт говорить, устремляя взор на лисьи глаза.       — А вдруг я не поступлю? — Тэхён выдаёт, опуская взгляд с потолка на Чонгука.       Так вот оно что. Теперь понятно, почему Ким начал часто просматривать свои работы, неудовлетворительно хмурясь и вздыхая.       — Конечно поступишь. Откуда вообще такие мысли? — Старший хмурится, сердито поглядывая на него снизу вверх.              Чонгук не любит, когда Тэхён начинает сомневаться в себе. Совершенно беспочвенное явление, от которого нужно избавляться.       — Тебе уже пришло несколько предложений от крупных вузов, пальцем тыкни и тебя возьмут, потому что у тебя огромный потенциал, — Тэхён снисходительно улыбается, считая, что Чонгуку тяжело его понять, — я рисую хорошо, но не шикарно.       — Но ты лучше остальных, помни об этом, — тон Чонгука довольно серьёзный, — как раз через неделю тебе начнут приходить результаты с вузов. И я уверен, что они не упустят такого выдающегося графического дизайнера, как ты. Мы поступаем на разные творческие направления, солнце. Ты специализируешься в одном направлении, я совершенно в другом, — он смягчается, нежно сжимая руку Тэхёна в своей. — Не сравнивай это, пожалуйста. Ты станешь лучшим в своём деле, я уже вижу твой успех.       Тэхён наклоняется, чтобы оставить ещё один благодарный чмок на солоноватом лбу и прикрывает глаза. В груди сидит небольшой комочек неуверенности в себе, который даёт о себе знать временами. За последний месяц он сильнее разросся, пульсирует, колет лёгкие и сдавливает грудь, забирая себе как можно больше места, а все светлые мысли вытесняет.       — Тебя обязательно возьмут, слышишь? — Чонгук укладывает руку на затылок Тэхёна и говорит уверенно, почти у самого уха, — я это знаю.       — Слышу, — тихий бубнёж раздаётся в ответ.       Тэхён немного успокаивается, расслабляется в плечах и сползает вниз, на пол, чтобы лечь под бок старшего и громко, с облегчением, вздохнуть. Чонгук прижимает его за спину к себе, гладит по затылку, чувствуя, как руки младшего оплетают его талию.       — Ты всегда говоришь мне не сдаваться и идти вперёд, чуть ли не с бубнами танцуешь, но позволяешь твоему сердцу сомневаться в самом себе, — Чонгук говорит спокойно.       — Такое бывает редко, обычно я в себе уверен, — продолжает мямлить в плечо младший, — просто… Не знаю, иногда наплывает и я кажусь себе полным лузером.       — Тогда я тоже лузер.       — Ты не лузер.       — Но ты ведь тоже. Если ты лузер, то и я вместе с тобой.       — Невозможный, — Тэхён усмехается, прикрывая глаза.       Он запоминает эти слова, с неким удовольствием делая пометку, что у него есть с кем быть тем самым лузером. Вдвоём не так грустно и обидно, как в одиночку. Порой, отметка по шкале любви к Чонгуку становится всё выше, а предела ей просто нет — она бесконечна.       Тэхён мнёт светлую футболку Чонгука в своих руках, слушает стук сердца в его груди и тает, тает рядом с ним, горит изнутри от этих чувств. Не в силах совладать с ними, он крепче сжимает руки на горячем теле и тянется за поцелуем, растворяясь в старшем здесь и сейчас.       Какое к черту «не поступлю» и «не шикарно рисую», когда рядом с Тэхёном есть человек, который всегда будет на его стороне. Который готов не только взлетать, но и падать вместе с ним, не отпуская руку просто потому что любит.       — Ты моя драгоценность, — Тэхён отстраняется от мягких губ, заглядывая в графитовые глаза, и нежно убирает прядки со лба на чоновом лице длинными пальцами, тепло улыбаясь, — никакие бриллианты и слитки золота не идут в сравнении с ценностью тебя. Ты для меня дороже в миллионы раз, Чонгук-и.       Чонгук от таких слов смущается, давит улыбку и молча отвечает поцелуем, обхватывает губами нижнюю, сладостно посасывая, и взъерошивает волосы Тэхёна на затылке.       Киму совсем не обязательно знать, что он для Чона дороже жизни.

~•~•~•~•~

      Десять дней в тихой глуши проходят с ощутимой пользой для душевного состояния Тэхёна. Он очень понравился бабушке и дедушке Чонгука, те уже вечером первого дня начали обращаться к нему ласковым «внучок» и лелеять не меньше самого Чона. Кровному внуку такое отношение к своему возлюбленному грело сердце, заставляя любовь в его груди трепетать. Они валялись в саду под яблоней, пока Чонгук рисовал своего парня в окружении ещё зелёных плодов на массивных ветках, лазили по грядкам с клубникой, собирая спелые ягоды, и купались в прохладной речке. За вечерним чаепитием третьего дня на веранде, бабуля Чонгука вспоминает про два велосипеда, давно лежащих на чердаке, и предлагает их вытащить, — «пока у нас дома дети».       — Я не умею кататься на велосипеде, — как гром среди ясного неба звучит от Тэхёна, спокойно отпивающего чай, и закусывая домашним печеньем с цукатами.       — Ты серьёзно? — Чонгук удивлённо поднимает брови.       — Ага, — Ким пожимает плечами, — мне как-то не хотелось. Я всё детство катался на роликах или самокате.       — Это что за детство без велосипеда-то, — дедушка Чонгука недовольно бурчит, почёсывая седую кучерявую бороду и задумчиво смотрит в сад. — Значит, будем учить.       Следующим утром Тэхён просыпается от россыпи поцелуев по лицу, нежно оставленных Чонгуком, склонившемся над ним, и морщится от утренних лучей солнца, когда массивная фигура парня перестаёт заслонять окно. Он сонно потягивается на чистых простынях и непонятливым взглядом окидывает лицо старшего рядом, ещё не до конца проснувшись. Край разложенного дивана прогибается под весом Чонгука.       — Который час? — голос Тэхёна ещё хрипит, он кидает взгляд за плечо Чонгука и видит закрытую дверь в комнату, так что без доли страха переплетает пальцы с любимым, не боясь, что их трепетные жесты заметят.       — Половина десятого, — по-доброму усмехаясь, — дедуля сказал будить тебя, — наклоняясь к сонной моське, он лукаво тянет, — это я ещё выиграл тебе полчаса сна.       — Теперь выпрашиваешь награду? — Ким мурчит прямо в губы, с легкой улыбкой оплетая руками шею Чонгука.       — Считай, что нагло требую.       Чонгук получает свои поцелуи, ластится ещё несколько минут и после предательски вытягивает младшего с постели, под умоляющие стоны оставить его в объятиях подушки и мягкого пледа до обеда.       Старший Чон вытаскивает из гаража потёртые наколенники и налокотники, которые спасали конечности Чонгука в его детстве и по-родительски причитает, когда Тэхён отказывается от экипировки. В конце концов, удаётся заставить Тэхёна надеть защиту даже на ладони, подкрепляя свои аргументы о нужности защиты рассказами Чонгука о маленьких камушках, застревающих в стёртых ссадинах на коже. Бабуля Чон не раз доставала их пинцетом, вытирая слёзы любимого внука с пухлых щёк.       Чтобы обучить Тэхёна езде на велосипеде уходит часа два. Сначала он даже не может ровно стоять на велике и валится на бок. Спустя минут сорок процесс становится лучше, у него получается ехать несколько метров с поддержкой парня сбоку, но всё равно продолжая заваливаться в разные стороны. И вот, в момент, когда у него уверенно получается ехать, Тэхён кричит — «Ты только не отпускай!» Чонгуку, который стоит за пятнадцать метров от него, принимая похвалу дедушки своим преподавательским способностям с улыбкой.       Яблоня терпит столкновение с запаниковавшим от подозрительной лёгкости и тишины Тэхёном. Бабушка Чонгука, под ворчание на своих мужчин о грубом обращении с цветочным внучком, обрабатывает ему разбитый висок и ссадину на скуле, дуя на красные ранки. Чонгук же целует ушибы вечером, извиняясь за необходимое предательство, и предлагает поехать купаться на речку ранним утром, захватив с собой завтрак в корзинке.       — Только повезу её я, что-то не особо вызывают доверие твои водительские способности.       — Больно хотелось, — Тэхён показывает язык, — поедем медленно. И будь рядом! Я уже не заваливаюсь в разные стороны, но всё равно…       Купаться в речке, когда на улице ещё совсем раннее утро, все люди спят, а над водой лёгкая поволока тумана — приятно до мурашек. Прижиматься поближе к чужой коже, чтобы почувствовать желанное тепло в контрасте с холодной водой, лениво целоваться и взъерошивать друг другу волосы теперь будет одним из любимых воспоминаний молодой пары. Близость вне дома тоже впервые случится здесь, а Чонгук ещё с несколько минут будет вылавливать уплывающие плавки паникующего и заледеневшего Тэхёна, которому не по своей воле приходится и дальше морозиться в холодной воде с бледными губами.       Ещё и нагому…

•~•~•~•~•

      — Дедуль, — Чонгук заходит в гостиную, обращаясь к сидящему на диване старшему, пока Тэхён с его бабушкой пьют чай со свежей выпечкой в соседней комнате, — мама мне не скинула билеты на поезд, когда мы уезжаем?       — Конечно не скинула, их же не брали, — дедушка тянет это со странно довольным тоном и встаёт с дивана, показывая внуку идти за собой. — Ты на права просто так сдавал? Сам свою задницу и будешь возить теперь.       Ошарашенный взгляд застывает на лице Чонгука, когда он видит в гараже рядом с машиной предков ещё и другую, незнакомую. Чёрная Kia-Rio, видно, что только из автомойки стоит, отливая блеском на капоте от светильников, в гараже и, кажется, даже отражает свет исходящий от самого Чонгука.       Бабушка скромно говорит про то, что авто с пробегом, потому что новые машины им не по карману и мнёт домашнее платье, досадно вздыхая. Но спустя несколько секунд она начинает заливисто смеяться, когда внук подбегает, звонко целуя ту в щеки, сжимает в своих объятиях и благодарит вторую сотню раз за последние три минуты. Ему вручают ключи и Чонгук, буквально вереща от восторга, залезает в салон на водительское сидение, проводя руками по кожаному бежевому рулю.       Его сердце гулко стучит от восторга, Чонгук даже укладывает руку на грудь, чувствуя учащённое сердцебиение, и старается успокоиться. Яркая улыбка не слезает с лица, а глаза горят настоящим счастьем от такого неожиданного подарка. Тэхён стоит рядом с другими членами семейства, ни капли не удивлённый, и гордо улыбается, пока Чонгук нарезает круги вокруг автомобиля.       — Ты знал?! — он ловит взгляд любимого, сразу всё понимая.       — Мне приказали молчать и я был нем, как рыба, — поднимая руки вверх в сдающемся жесте.       — Твою ж мать… — Чонгук проводит рукой по волосам, — залезай в машину, поехали прокатимся!       Первая поездка на авто проходит под счастливые визги Чонгука первые несколько минут и приятные тягучие поцелуи где-то на обочине шоссе, пока солнце рисует оранжевый закат на темнеющем небе. На обратном пути принимается решение обязательно переспать на задних сидениях в машине, когда они поедут в свой город.       Прощание на следующий день даётся тяжело, без слёз совсем не обходится. Десять дней пролетели так быстро, словно их и не было — вот же, Тэхён неловко расспрашивал у парня о предках перед тем, как сойти с поезда на нужной станции! А теперь приходится прощаться.       Чонгук укладывает две дорожные сумки в багажник, следом умещая закрутки бабушки, ягоды с огорода и три контейнера с кимчи. Дедушка в это время закуривает сигарету, наблюдая за так быстро повзрослевшим внуком, который совсем недавно разбивал колени по дороге со школы и рвал брюки, лазая через забор, а теперь вырос в высокого широкоплечего юношу, который уходит из-под родительского крыла во взрослую жизнь и уже водит машину.       — Ты нам звони почаще, ладно? — Бабуля плачет, сжимая руки внука в своих сморщенных от старости ладонях, — будь осторожнее, если какие-то проблемы будут и нужна помощь — сразу нам говори, ты же знаешь, что мы поможем, родной, — она нервно поджимает губы, отводя взгляд, — ты так быстро вырос, я надеялась, что время пройдёт медленнее…       Чонгук и сам держится из последних сил, поднимает взгляд вверх, чтобы не дать влаге на глазах скатиться по щекам на землю. Он обнимает её, наклоняется, укладывая подбородок на плечо, и улыбается тому, какая же его бабуля миниатюрная и сердечная женщина.       — Конечно буду, всё хорошо, не переживайте за меня так сильно, — он поглаживает её по спине, — я люблю вас.       Сбоку раздаётся ещё один громкий всхлип и все устремляют взгляд на Тэхёна, всё это время неловко стоящего в стороне. Он отворачивается, шмыгая носом, и сдерживает дрожащие от грустной картины плечи.       — И ты иди сюда! — бабуля Чон начинает смеяться, подходя к нему ближе, и тоже обнимает, покачиваясь из стороны в сторону, словно с ребёнком, — тоже мне пиши и звони, Тэхён, я буду ждать, ясно? К осени варенья вишнёвого и яблочного передам, твоего любимого, — успокаивает она его.       — Спасибо вам большое, — он улыбается, вытирая глаза.       Старший Чон крепко жмёт им руки, говоря, что Тэхён и Чонгук «умные парни и точно не пропадут» и похлопывает по плечам, отправляя в машину.       Парни машут на прощание в окошко, когда машина трогается с места, бабуля шлёт им воздушные поцелуи, улыбаясь Тэхёну, который высовывается в окно и шлёт их в ответ. Машина отъезжает всё дальше, делая силуэты родных Чонгуку людей всё меньше и меньше, оставляя их там, позади, словно напоминание о быстроте времени и уходящем детстве.       — Они у тебя такие замечательные, — Тэхён выпячивает нижнюю губу и глубоко дышит через нос, стараясь восстановить дыхание и успокоиться.       — Очень, — Чонгук улыбается, чувствуя, как стягивает щёки от солёных слёз, и укладывает руку на бедро Тэхёна, — я поеду к ним на зимних каникулах и ты поедешь со мной, хорошо?       — Хорошо, — переплетая пальцы с ладонью старшего, Тэхён отворачивается, смотря в окно, и даёт себе вольность немного поплакать.       Деревушка спустя десять минут сменяется загородным шоссе. За окном мелькают зелёные деревья, сменяясь вспаханными полями и широкой рекой, через которую они проезжают по мосту. Машина едет быстро, Тэхён подключает их плейлист, и пара громко подпевает любимые песни, запасаясь мармеладом и кофе на заправке.       Впереди вступление во взрослую жизнь, набор жизненного опыта, который может быть не самым приятным и широкая, длинная дорога в будущее, нагретая июньским солнцем.