След небес

ДРЕВНЯЯ ЗЕМЛЯ 225 год эпохи открытий. Май. 16. Эрис и Альгол с каждым днем все дальше и дальше уходили от тропы первопроходца Дорма. От последнего оплота цивилизации их отделяли километры и километры тенистых лощин, болот, и оврагов, затянутых густым пологом лепидодендроновых зарослей, вперемешку с древовидным папоротником и кордаитом, даже солнце не всегда могло пробиться сквозь такую преграду, в некоторых местах царил вечный сумрак. Пока им везло, опасности обходили их стороной. Вернее, это они благодаря бдительности и быстрым ногам разминулись с большинством из них. Довольно часто приходилось спешно покидать место стоянки, уступая ее очередному хищнику Агринии, а также обходить стороной те участки леса, где обитало что-то, не имеющее никакого отношения ни к людям, ни к зверям. Такое случалось не очень часто, но впечатления оставались надолго. Как-то раз, кажется, это был седьмой день пути, путники заприметили между деревьями сияющий солнечными бликами пруд. Обрадованные, они поспешили к водоему, но Эрис вдруг схватил инженера за плечо, жестом велел не шуметь, и утащил за кусты. В суматохе Альгол сперва ничего не понял, пруд и окрестности выглядели довольно спокойно. Он пригляделся. Посреди водоема собралось множество высоких неподвижных фигур, похожих очертаниями на людей. Непропорционально большие лысые головы были задраны к небу под нереально прямым углом, из-за чего рассмотреть лица созданий не получалось, а их темная кожа сливалась цветом с водой. — Давай потихоньку назад, — прошептал Эрис, готовясь отступить в чащу, — не нравятся они мне что-то. — Да, да, конечно, — немного рассеяно ответил Альгол, не отрывая глаз от обитателей пруда, — но мне хотелось бы немного за ними понаблюдать и сделать пару заметок если ты не против, много времени это не займет. — Ладно, — неохотно согласился Эрис, — но не слишком долго, скоро начнет смеркаться. — Возможно, это какое-то потерянное ответвление от людей, — Альгол его уже не слушал, рассуждая себе под нос, — нет, нет, скорее мутация, а может это вообще не люди… Потянулись минуты. Минуты сменились часом, купальщики по-прежнему не проявляли никакой активности. Эрис лежал, подложив скрещенные руки под голову, сквозь раскачивающиеся ветви деревьев он наблюдал небом, на синеве уже начал проступать красный румянец заката. — Все, пошли отсюда, — наконец сказал Альгол, убирая записную книжку обратно в рюкзак, — мне надоело, они ничего не делают, может это вообще всего лишь статуи. — Не думаю, но нам действительно пора, темнеет. Они уже собирались по-тихому уйти, как неподалеку зашуршали заросли. Среди чешуйчатых стволов кордаита мелькнула высокая фигура. Непропорционально большая голова покачивалась словно маятник. Существо тенью скользнуло к кустам, под которыми затаились путники и остановилось. Сделало оно это весьма тихо, даже скрытно, словно знало, что там кто-то есть. — Не шевелись, — напряженно прошептал Эрис, вжимаясь в землю, — оно прямо над нами. Альгол немного отогнул ветку, выглянув в образовавшийся просвет. Монстр стоял чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. С открывшегося ракурса можно было рассмотреть худую грудь и вытянутый клинообразный подбородок. Сомнений быть не могло — точно такие же создания собрались посреди пруда. И тут чудовище резко повернуло лицо в сторону инженера. Камио едва не вскрикнул от неожиданности, зрелище впечатлило бы любого. Лица по сути не было, на его месте зияла широкая неравномерная дыра, полная острых шевелящихся зубов. Длинные хилые руки, легко достающие до земли, мгновенно поднялись, готовые хватать добычу, а из-за массивного затылка выползли извивающиеся стебельки, увенчанные черными жемчужинами глаз. Путники затаили дыхание, боясь шевельнутся. Тварь еще немного постояла, очевидно прислушиваясь к окружению. Отростки с глазами вращались по сторонам. Наконец она успокоилось, разом обмякнув, и направилась в сторону водоема, напоследок открыв путникам еще одну свою отвратительную черту — клубок усеянных крючьями щупалец вместо ног. Путники дождались пока монстр опустится в воду и тихонько поползли прочь, продираясь сквозь траву. Решив, что отошли на достаточную дистанцию от пруда, они встали и перешли на быстрый шаг, искренне надеясь оказаться как можно дальше от водоема до того, как ночь окончательно поглотит джунгли. Гораздо позже, почти неделю спустя, Эрис и Альгол вышли к долине кислотных болот, окруженных на многие мили безжизненной пустотой. Окаменевшая земля сочилась ядовитыми испарениями, в канавах и ямах булькала разноцветная гнилая жижа. Ковер из иссушенных солнцем и ветром костей устилал местность. Среди звериных останков виднелись человеческие кости, рядом валялись примитивные орудия дикарей, а кое-где даже ржавели доспехи и мечи с Материка. Неподалеку Альгол заметил труп карната. Массивная кошка наполовину провалилась в кислотную яму, скрытую под тонкой пленкой грязи, почти неотличимой от твердой поверхности. Нижняя часть туловища животного буквально испарилась, не осталось даже костей. Ничто живое в принципе не могло выжить в этом гиблом месте, только безумец рискнул бы попробовать пройти смертоносные болота насквозь. — Здесь исчезает последняя надежда, и умирает всякий смысл, только мертвые, ровно свободные как от первого, так и от второго, восхвалят этот абсурд, — задумчиво продекламировал Альгол, вглядываясь в подернутую едкими испарениями даль. — Откуда это? — Слегка удивился Эрис. — Из сборника мыслей и стихов «Элегия бесконечности» Вэгнера Ласта, он написал эти строки после того, как побывал на мрачных, продуваемых всеми ветрами равнинах Терра Макабр — одном из величайших полей сражений Кругового Материка, где на закате эпохи восхода сошлись в грандиозной битве все пять великих корпораций, дабы раз и навсегда разрешить свои споры. Пойдем отсюда, — передернул плечами Альгол, — слишком уж тут уныло и опасно, земля в любой момент может осыпаться, и тогда кислота оставит от нас одни кости. Друзьям пришлось потратить шестнадцать часов на то, чтобы обогнуть отравленные земли стороной. Все это время ветер нес со стороны болот отвратный удушающий воздух, от которого сушило и жгло горло. На третий день после этого события лес начал постепенно меняться, стена зелени заметно поредела, стало просторнее и светлее. Местность, усеянная высокими гладкоствольными деревьями с пышными прозрачными шапками листвы, все больше поднималась вверх. В какой-то момент Эрис обернулся назад, легко разглядев те места, которые они с инженером не так давно миновали. Альгол ради любопытства сверился с сеткой координат, после чего сообщил, что до проходящего сквозь Вал’ис тракта осталось не долго. Но сперва они совершили нудный подъем по каменистому склону. Тут и там на глаза начали попадаться вытянутые глыбы базальта. Вершины некоторых менгиров уходили ввысь, скрываясь за древесными кронами, выглядели они так, будто были поставлены здесь специально. Некоторые несли на себе следы механической обработки. Альгол высказал предположение, что монолиты являлись заготовками для колонн или статуй. Скорее всего, он был прав. Из земли вынырнула огромная рука, выточенная из цельного серого камня. Пятерня тянулась в жесте попрошайки, но все, что она получила, это лужу затхлой воды, да мох с лианами. Удивленные Эрис и Альгол некоторое время разглядывали находку. — А… где остальное? — Эрис сам удивился, насколько глупо прозвучал вопрос. — Хм, наверное, где-то там, дальше. Если вообще что-то осталось. — Интересно, чем ее так? Кому не угодила статуя? — Да мало ли. Всякое бывает… — Неуверенно ответил Альгол. Походя такую штуку на раз не завалишь. Наверное, сильно она кому-то досадила. Чем выше они взбирались по склону, тем просторнее и светлее становилось вокруг. Меньше чем через сотню шагов каламиты резко расступились, и по глазам резанула небесная синь. Эрис обогнал друга и замер на уступе, восхищенный открывшимся зрелищем. Путники оказались на краю глубокой долины, простирающейся на многие сотни километров. Столько простора за раз они не видели уже давно. Со дна долины к небу тянулись увенчанные зелеными шапками останцы. Некоторые из них были чудовищно огромны, с вершин грохоча срывались бурные водопады. Вокруг останцев кружили стаи птиц, в том числе такие, что взмахом крыльев закрывали солнце. Белоснежное оперение этих гигантов соседствовало с ярко красной чешуей и хвостами ящеров. Долину пересекали многочисленные ручьи и речки, блестели водной гладью озера. Над водоемами склонились пальмы и иные неведомые деревья, у которых и названия-то пока не имелось. Отсюда южная горная гряда казалось невероятно близкой, буквально рукой подать. Это воодушевляло, пусть и было не более чем визуальной иллюзией. — Ты когда-нибудь видел подобное, Эрис? — Выдохнул зачарованный открывшимся зрелищем Альгол. — В Мистераи. Но там все совсем иначе, сдержанней…. А где тракт? — До него еще несколько километров, он где-то там, — Камио указал на долину, — главное оказаться внизу, мы быстро его найдем. Помогая друг другу, друзья начали спуск. Земля сыпалась под ногами предательскими оползнями, грозя утянуть путников с собой за компанию. Иногда приходилось преодолевать чуть ли не отвесные участки склона, цепляясь за все, что под руку попадется. Эрис посетовал, что с помощью дешифратора нельзя летать. На кой ляд он нужен, если нельзя сотворить простейшую вещь? Камио, раскорячившись рядом на стене словно паук, ответил, что теоретически летать можно, но прямо сейчас проверять это ему как-то не хочется. Он надеялся, что Грэй не заметит, как у него дрожат колени. Альгол с легкой завистью поглядывал на ловкого искателя приключений, Эрис запросто перемещался с одного места на другое, помогая себе в процессе когтями перчатки, цепляясь ими за малейшие трещины и выступы. Спустя час ноги наконец коснулись ровной поверхности, Альгол молча вознес хвалу Богине. Эрис же остался невозмутим. Как и в большинстве случаев. Среди обильно разросшихся риниофитов обнаружилась окруженная массой мелких камней голова статуи, в обломках легко угадывались остальные ее части. Посередине совершенно гладкого, без каких-либо черт лица, зияла сквозная дыра, от нее во все стороны ветвились широкие трещины. Альгол здраво предположил, что во времена Саго’Вала статуя возвышалась над долиной и была видна всем, кто следовал по тракту. Скорее всего монумент изображал тогдашнего правителя страны. Видимо, некто очень недовольный владыкой Саго’Вала излил свой гнев на каменное изваяние. Снизу останцы выглядели еще более гигантскими, в их тени легко было почувствовать себя муравьями. Прыткие ящероподобные зверушки фиолетового цвета шуршали в кронах разношерстных деревьев. Уминая фруктовую мякоть, они с любопытством провожали путников блестящими глазками. Людей зверьки совсем не боялись, скорее всего вообще видели впервые и убегать не торопились. Журчание воды неслось отовсюду. Влажный воздух звенел от гнуса и многочисленных насекомых. Разумеется, они тут же кинулись пробовать незваных гостей на вкус. Эрис реагировал на укусы стойко, молча. Лишь раз за разом звонко прихлопывал очередного кровопийцу, размазывая по бледной коже алые пятна. Зато Альгол в выражениях не стеснялся, из-за открытой одежды гнусы и вся остальная кровососущая братия доставали его особенно. — И откуда вас тут столько взялось?! Кого вы жрете, когда нас нет, а?! Эри-и-и-ис, я их ненавижу! — Ненавистью их точно не отпугнешь. Ты же инженер, придумай что-нибудь. — Могу тебе в ухо дать, как тебе такая придумка? — буркнул Альгол, — не знаю, поможет против гаденышей или нет, но мне точно полегчает. В итоге он сорвал несколько листьев с подвернувшегося папоротника и остервенело размахивал ими во все стороны как заводной. Зато путников перестала донимать жара. Сказывалась близость водоемов и речушек, источающих милосердную прохладу. Вышедшая из берегов вода укрыла землю тончайшим слоем, глубиной в несколько дюймов. Неподвижная зеркальная гладь четко отражала прекрасные окрестные пейзажи. Древовидный хвощ и плауны чувствовали себя просто превосходно в подобной среде. Пробираясь сквозь образованный ими лес, друзья наткнулись на родниковый ручей. Кристально чистая вода миниатюрным водопадом срывалась с каменного холмика в заполненный лотосами кратер с высокими оплывшими краями. Воспользовавшись случаем путники наполнили фляги и меха. Альгол, памятуя случай с Шайном, дотошно просканировал воду, и только после этого решился пить. — До Вал’иса воды нам точно хватит, — уверенно заявил инженер, убирая фляжку за пазуху, — гибель от жажды нам не грозит. К тому же, у меня еще вират остался, пусть и не слишком много. — Приятно это слышать, поскольку остается еще примерно тысяча способов умереть иначе. Но жажду можно вычеркнуть. Мне нравится. — Слушай, Эрис, ты вообще чего-нибудь боишься в этой жизни? — Конечно. Только дураки и сумасшедшие ничего не боятся. — Например? — К чему эти вопросы? — Эрис зачерпнул пригоршню воды из пруда, умыться. — Просто хочу понять тебя немного лучше. У меня все еще не идет из головы, что ты полез в драку с кель’циме. О чем ты вообще думал в тот момент? — О том, что хочу жить. — И поэтому вместо того, чтобы сбежать, ты решил «дайка я сейчас навешаю этому здоровенному-больше-чем-я-в-несколько-раз бессмертному уроду»? — Во-первых, я не знал, что он бессмертный, то есть, я быстро об этом догадался, но к тому моменту было вроде как поздно. Во-вторых, бежать он мне не позволил бы, ты видел, как быстро перемещаются кель’циме? А вот вблизи эти живые трупы не столь поворотливы. Шанс на победу был. Иногда лучше сойтись с противником лицом к лицу, сколь бы силен он не был. Чем враг сильнее, тем он самоувереннее, а значит однажды совершит ошибку. И когда он эту ошибку совершит — я буду рядом. — Это… звучит жутковато. — Это обычно работает. Путевую плиту путники обнаружили совершенно случайно, приняв сперва за обычный булыжник. Камень едва заметно торчал среди высоких растений с длинными, стелющимися по земле листьями. Сохранилась плита весьма неплохо, хоть и переломилась пополам. Поросшая мхом верхняя половина валялась подле. Выглядело все так, словно серый камень разрезали напополам подобно листку бумаги. Эрис с любопытством провел пальцем по срезу, поразившись его гладкости: — Либо у кого-то был о-о-очень острый меч, либо он не поленился притащить в лес автошлейф, — заявил он. — Бартандар, наверное, смог бы так сделать, — Альгол присел перед плитой, изучая уцелевшие надписи, выбитые на каменной поверхности. В кронах деревьев, шумел ветер, вокруг метались тени, вперемешку с золотыми бликами заходящего солнца. — Тоже заметил «небесное рассечение»? — Конечно. Наш друг-наемник оказался куда более непростым, чем думалось. Интересно, что еще он придержал в рукаве? — Мне тоже было бы интересно это узнать. Я только сейчас задумался о том, что скорее всего мы видели его в последний раз. Он и остальные наверняка давно уже в Дорме, оттуда отправятся в Найн-Найн и сядут на корабль до Материка. — Ага. В Бладморе с ними рассчитаются и каждый отправится своей дорогой. В мире много мест, где льется кровь и наемникам всегда рады. Альгол кряхтя поднялся, оправляя полы плаща. — До Вал’иса отсюда пять часов пути. В переводе на современные стандарты качества дороги, все десять. — Заночуем тогда прямо здесь, скоро все равно стемнеет, — решил Эрис. — Я подумал о том же, — Камио с готовностью скинул рюкзак и потянулся. Как же приятно было избавиться от тяжелого мешка! Лямки все плечи уже оттянули. Он давно думал о привале, но было неудобно перед Эрисом. Мечник, казалось, усталости не замечал вовсе. Двужильный он что ли? Ночь пришла в джунгли мягкими, бархатными шагами. Эрис разжег из сушняка небольшой костер и сидел подле огня, лениво грызя вяленое мясо. Альгол устроился у плиты, подложив под спину рюкзак. Он читал дневник Рао’Ди, подсвечивая страницы компактной дневной сферой. Альгол не торопился делиться вычитанной информацией, хотя Эрис какой уже день сгорал от любопытства. Оба молчали, погруженные в свои мысли. Первым заснул Камио, как был, с дневником в опавшей руке. Окружающая тьма разглядывала незваных гостей сотнями глаз. Красные зрачки вспыхивали среди кустов и деревьев. Что-то шуршало, шипело, рычало, трещало ветками. Но подойти никто не решался, свет надежно держал существ ночи на расстоянии. Эрис поежился и подкинул дров, взметнулся фонтан искр. Огонь горел пока небо не заалело рассветом и Альгол не сменил клюющего носом мечника на посту. Осмотрев утром землю вокруг стоянки, они обнаружили множество следов. Не все из них походили на звериные, с человеческими тоже имели мало общего. За одним таким, исчезающим в овраге, тянулась дорожка из вязкой слизи. Пахло от нее чем-то сладким, напоминающим ваниль. Ломать голову кто это был и тем более идти по следу не стали, хотя Камио так и подмывало это сделать. Но забот и без того хватало. — Интересно, вокруг нас каждую ночь теперь такой шабаш водить будут? — Неприятно удивился Альгол. Мысль о том, что в темноте кружится куча голодных ртов, зарящихся на его, как выразился инженер, «бочок», ему совсем не понравилась. Ближе к Тропе было как-то поспокойнее. Конечно, совсем без таинственных ночных наблюдателей не обходилось, но там их было не так много. — Ничего. Ты главное будь наготове, в случае чего отобьемся. — Это ты опять рассчитал, как в прошлый раз? — Мы все же люди, а опаснее человека, особенно когда он бьется насмерть, нет практически никого, — сказал Эрис с интонацией, которой обычно объясняют очевидные вещи. — М-м-м, а ты только кажешься наивным. — Этот урок я выучил весьма быстро, одним из первых. — Когда на Равал напали ниташианцы, верно? Скольких ты убил? — Не знаю, я не считал. Но я помню, что убивать было… легко. Может в прошлой жизни я был не столь уж хорошим человеком. Потому что, так быть не должно. — Либо ты, либо они. Не стоит жалеть тех, кто этого вовсе не заслуживает. — Я не говорю, что мне их жалко, вовсе нет. В отличии от меня они наслаждались убийствами, упивались своей силой, ведь это важная часть философии ниташианцев. Так что, как и в случае с тотемом дикарей, я бы не отступил и сделал то же самое. Но где-то должна быть грань, которая отделяет меня от них. И эту грань я тогда не почувствовал. — На твоей стороне была правда. Справедливость. — Ты, конечно, прав, — Эрис нахмурился, — жаль только, что такое же оправдание часто используют чтобы начать войны и погромы неугодных. Слишком много правд развелось вокруг. И часто они идут вразрез со справедливостью. — Ничего не поделать. Так все устроено в этом мире. — Камио развел руками. — Банально. Но неужели это единственный путь? — Поверь, нет. Но не нам с нашими рылами пытаться что-то менять, тут и поумнее нас были. И где они теперь? — Но мы-то не умнее. — Хочешь сказать дуракам везет? — Ну а то! Даром что ли так говорят? Эрис закинул за плечи заметно отощавший рюкзак. Количество припасов его не сильно волновало, в случае чего еду всегда можно добыть охотой, он через это проходил уже не раз. От тракта не осталось и следа, тем не менее, нужное направление определить было не сложно. Для строительства дороги использовали толстые гранитные блоки, ни одно дерево так и не смогло прорасти сквозь подобную преграду, поэтому лес выстроился вдоль обочины угрюмой стеной. К тому же, у Альгола наготове всегда имелась координатная проекция. На всякий случай. Заблудиться им не грозило. Иногда дорогу преграждали ленивые речки, глубиной не больше чем по колено. Раньше через них были перекинуты мосты, от которых ныне остались лишь жалкие остовы. Речушки брали свое начало у подножья останцев, неся в себе эссенцию буйных водопадов. В прозрачной воде резвились пестрые тропические рыбешки и земноводные ящеры. Вдоль берегов паслись травоядные животные, представляющие из себя причудливый гибрид насекомого и растения. Едва завидев людей, они тут же кидались прочь, расплескивая искры брызг и вспугивая всех на своем пути. Находясь посреди столь умиротворяющего пейзажа, в ночные ужасы даже не верилось. Заходящее солнце уже успело подернуть облака золотистой вуалью, когда перед путниками наконец предстал Вал’ис. Как они и предполагали, от древнего города мало что осталось. Среди теней и молчаливой зелени белыми клыками вздымались останки зданий. К основаниям домов жались поникшие красные цветы, родственники обычных колокольчиков. Сквозь слепые окна просматривался окрестный пейзаж. Корни деревьев вспучили землю, вывернув наружу куски мостовой. Тут и там валялись останки разной нехитрой утвари, словно вещи бросали в панике или спешке, а может, и том и другом разом. От руин веяло тоской и потерянностью. В них не ощущалось затаенной угрозы как в Н’игсе, от которого хотелось отгородиться как можно надежнее. В отличии от своего собрата, Вал’ис давно смирился с тем, что мертв. Альгол и Эрис молча ступали среди печальных, безмолвных развалин. Небо потихоньку темнело, от разрушенных домов потянулись долгие тени. Пропетляв еще немного по мертвым улицам, друзья вышли на площадь с квадратным фонтаном. Прошло ужасно много времени с тех пор, как он в последний раз работал. Дожди залили его полностью, в прозрачной воде плавали гнилые листья и ряска, каменное дно почернело от ила. Посреди фонтана поднималась многоугольная стела. Белый камень посерел и местами раскрошился, однако, тисненые железом надписи, обильно покрывающие каждую грань монумента, все еще читались. Солнце окружало его золотистым ореолом, из-за чего он заметно выделялся на темном фоне леса. — Это имена, — Камио внимательно осмотрел барельефы, — тех, кто погиб в войне со «спящими под землей». Последние выжившие отдали дань уважения павшим. К-удивлению Альгола Эрис молча нарвал букет цветов и опустил на воду возле монумента. Красные соцветия казались кровавым пятном на белом граните. — Зачем ты это сделал? Вид у Грэя был серьезный: — Им было бы приятно знать, что их по-прежнему помнят. — Пожалуй, ты прав, — помедлив согласился Альгол, — однажды и мы окажемся среди звезд. Кто тогда будет помнить о нас? — Кто-нибудь обязательно найдется. — Эрис прозвучал уверенно. — Всегда найдется тот, кто однажды вспомнит. Хотя бы мимолетно. Альгол опустил взгляд на воду и ничего не сказал. В такие моменты он испытывал стыдливую неловкость. Он редко выворачивал душу перед людьми, для такого, ему требовался серьезный повод, а Эрис часто говорил открыто о том, что думает и чувствует без всякого стеснения. Может при этом он порой звучали наивно, но в голосе обычно слышалась убежденность. Но кем-кем, а уж наивным искатель приключений точно не был. Когда надо Грэй демонстрировал здравую жесткость, становясь чуть-ли другим человеком. Камио хотелось бы послушать побольше о прошлых приключениях Эриса, может тогда он смог бы понять его лучше. — Сколько отсюда до Центральных врат? — Спросил Эрис, задрав голову к угасающему солнцу. — Надо подумать. Альгол сел на край фонтана, поставил сумку в ноги и достал пласто-футляр с картой. Над ладонью инженера появилась проекция, замелькали цифры, сам он в это время изучал маршрут. Закончив расчёты, Камио почесал висок и наконец сказал: — При отсутствии проблем дней за пятнадцать доберемся. — Куча времени и ходьбы. Эрис оперся на парапет и выдохнул. Сумрачная вода отражала серые клочья облаков и его самого. Он встретился взглядом со своим отражением. Белок глаз пронзали лопнувшие капилляры, серые волосы слиплись (интересно, когда он их последний раз мыл?), губы потрескались. Альгол выглядел не лучше. Эрис помедлил, потом задержал дыхание и опустил голову в прохладную воду, погрузившись по плечи. Зудящая от влажной жары и грязи кожа мгновенно успокоилась. Стало легче. По ушам ударил приглушенный всплеск. Альгол сделал то же самое. Вынырнули. Струи воды текли по одежде, заливались прохладными змеями за шиворот. — Я уж было подумал, ты с горя топиться полез, — усмехнулся Камио, смахивая с лица сырые пряди. — А ты-то зачем тогда за мной повторить решил? — Из солидарности, ради моральной поддержки. — А вдруг к нам сзади в это время кто-нибудь подобрался бы? — Тогда и топиться бы не пришлось. На ночевку друзья устроились среди остова здания, выходящего фасадом на площадь. Обломки стен надежно прикрывали со всех сторон, а густой хвощ идеально спрятал путников от нежелательных глаз. Костер на этот раз решили не разжигать. С наступлением темноты Эриса мучила смутная тревога, лишний раз обозначать свое присутствие не хотелось. Альгол доверился интуиции друга и не стал настаивать. Однако, сушняка на случай если придется отпугивать ночных тварей все же подготовили. Путники поужинали холодным мясом дичи, недавно добытой Эрисом, закусили хлебом и запили родниковой водой. Пока они ели, на черном небе вспыхнули мириады звезд. Крупные, холодные, словно бриллианты из целесианских шахт, они безучастно блестели среди вековой тьмы. Мертвенно желтая луна зависла над горами. Первым, как всегда, дежурил Грэй. Альгол заснул быстро. Инженер тихо сопел, уткнувшись носом в мешок. Тревога Эриса становилась все сильнее. Наконец он не выдержал, взял меч, и выбрался из укрытия. Ночь была светлая, застывшие в лунном блеске окрестности просматривались как на ладони. Эрис прислушался к окрестностям — ничего, тишина. И все же, призрачное чувство тревоги не отпускало. И тут Грэя с головой накрыла размытая тень. Он мгновенно развернулся с мечом наголо и увидел крылатую человекоподобную фигуру, опускающуюся на верхушку мемориальной стелы. Десяток раскосых красных глаз вспыхнули на лице существа, каждый смотрел на Эриса. Сомнений быть не могло — такие глаза он видел той ночью возле путевого камня среди прочих голодных буркал. — Человек — прохрипело создание, расправляя на фоне луны растущие из спины кожистые крылья, похожие на листья неведомого растения, — тебя сюда не звали. Тебя, и твоего спутника меняющего. Грэй от изумления распахнул глаза — монстр говорил на чистейшем всеобщем языке, хоть и с заметным трудом, каждое слово он словно тянул из себя канатами. — Мы скоро уйдем, — Эрис быстро пришел в себя и без малейшего страха смотрел прямо в глаза существа, однако меч держал наготове, — с первыми лучами солнца. Крылатая фигура угрожающе выпрямилась в полный рост. Крупное тело бугрилось канатами мускулов, источая осязаемую мощь. Обсидиановой черноты кожа переливалась под лунным светом глубоким стеклянным блеском. Покрывающие ее бесконечные сколы, неровности и острые ребристые выступы создавали впечатление, будто существо действительно вытесали из вулканического камня или сожженного до углей дерева. По рукам наслаиваясь друг на дружку взбирались сегментные лезвия, растущие прямо из тела. — Ты возложил цветы памяти забытым мертвецам, почему? — Монстр сощурил глаза. — Так было правильно. Их мир обратился прахом, но это не значит, что они перестали быть частью этого мира. Ночной летун задумчиво подвигал крыльями, обдумывая ответ Эриса, наконец он сказал: — Хорошо, я принимаю твои слова, новая кровь. Слушай же теперь мои слова и мой совет. Возвращайтесь к себе и забудьте о Саго’Вале навсегда. Забудьте обо всем, что узнали. Живая Геометрия не должна вернутся, не должна узнать, что континент снова жив. — Постой, о чем ты говоришь? — Так ты ничего не знаешь? На твоем друге древний след того, кто был забыт, он ничего тебе не рассказывал? — Нет. Он и сам почти ничего не знает. — Зачем тогда идете в Монвал? — Мы ищем ответы, мы хотим знать, что произошло. — Вы умрете, — просто сказало создание, заворачиваясь в крылья. В голосе сквозило равнодушие, — как умер мой народ. Эрис пораженно уставился на крылатую фигуру. Неужели перед ним потомок древней империи? Но ведь прошло две тысячи лет, возможно ли это?! — Кто ты? — Грэй подался вперед. — В мое время все знали меня! — Монстр распахнул крылья. — Я менял землю, проходил там, где смертному не пройти, творил великое из малого. Боги даровали мне и моим братьям часть своего могущества. Рао’Ди… Я — Рао’Ди. Так меня звали тогда, в иной жизни. Ныне я наблюдатель и страж, проклятый нести на себе бремя мертвых. Тот самый Рао’Ди, чьи ловушки едва не погубили их в Н’игсе? Это жуткое создание перед ним один из энергомантов Саго’Вала? Как жаль, что Альгол сейчас спит и не слышит всего этого! Рао’Ди тем временем продолжал: — Дар богов — лакритэр — преобразил меня, я стал вечен, ради исполнения предназначения. — Что произошло с твоей цивилизацией? Как она погибла? — Эрис от волнения сжал кулаки. — Живая Геометрия забрала всех! — Красные глаза вспыхнули злыми звездами, — она сплотила людей воедино, мой народ начал меняться, а затем она обратила их и Саго’Вал в прах, по которому ты ходишь. Ты, новая кровь, проявил уважение к старой, поэтому я повторю еще раз — уходите. Беда идет за вами по пятам, от нее не укроют ветхие стены Вал’иса. А то, что впереди, еще хуже! Я даю вам шанс, который до сего момента не выпадал никому. Воспользуйтесь им с умом. Существо, некогда бывшее энергомантом, приготовилось взлететь. — Постой! — воскликнул Эрис, протягивая руку, — что такое Живая Геометрия? У меня еще столько вопросов! — Она — абсолютная погибель. Уходите. Взметнулись черные крылья, обдав Эриса потоком теплого воздуха, энергомант взмыл вверх, и растворился в ночи. Грэй мгновенно потерял его из поля зрения. Эрис спешно растолкал Альгола. Тот спросонья решил, что на него напали, татуировки загорелись опасным красным светом. Наконец инженер признал друга. — Ты что ли, Эрис? Я уж хотел было шибануть как следует, только клочки бы полетели. Деликатнее надо в следующий раз, а то мало ли… Что случилось? Эрис кратко, но емко пересказал инженеру свой разговор с энергомантом. Камио отнесся к истории Эриса на удивление скептически. — А ты уверен, что тебе все это не приснилось? — Сон от реальности я пока отличить могу. Скажу тебе больше, Рао давно следовал за нами по пятам, еще со дня, когда мы вышли из Н’игса. Я часто видел парящую в небе крылатую тень, но значения не придавал, думал, может просто какая тварь ночная кружит. — Ладно, допустим. — Он бессмертен Альгол, и это не то чтобы обычное дело. — «Дар богов преобразил меня», — задумчиво произнес Камио, — я на сто процентов уверен, что под даром богов подразумевался дешифратор, именно так Рао’Ди называл устройство в своем дневнике. Это многое объясняет. — Про мутацию я и сам догадался, неужели бессмертие тоже возможно? — Теоретически да. Дешифраторная мутация непредсказуема, ее механизмы сложны, они исходят из неведомых сфер кода реальности. Там есть что-то… что-то, обладающее властью менять нас, солнечный эликсир всего лишь сигнал, указывающий путь. Мысль об этом порой пугает. На какой-то момент глаза Альгола показались Эрису остекленевшими, однако инженер быстро взял себя в руки, тонкие пальцы раздраженно пробежались по виску, выбивая дробь, затем нервно отстранились. — А раньше случалось такое, чтобы кто-то обретал бессмертие? — прямо спросил Грэй. — Случалось, — неохотно ответил Альгол. — Дважды. — И? — Оба раза добром не кончились. Первый бессмертный ходил по Круговому Материку пятьсот с лишним лет назад. Его существование привело к расколу внутри Технических Анклавов, погибло много людей. В итоге, Вечного, как он себя называл, и его последователей оттеснили в Скрытую широту за Небьюлу, там бунтовщики сгинули без следа. Второй бессмертный тоже долго не прожил. Опасаясь повторения истории, совет анклавов мгновенно подписал ему смертный приговор. Эрису много раз доводилось слышать о Небьюле, загадочной аномалии, разделившей Круговой Материк на Внешнюю и Скрытую широты. Она плотным фронтом окружала центра Материка, и, что именно находится по другую ее сторону, сказать не мог никто. Ни одна исследовательская экспедиция так и не вернулась из Скрытой широты. Попытки проникнуть за туманность быстро прекратились, не успев толком начаться. Формально, называть Небьюлу «туманностью» было не совсем правильно. Любой, кому довелось ее повидать, описывал аномалию как клубящуюся стену хаотичной материи насыщенного фиолетового цвета, внутри которой кипели плазменные разряды. Земли вдоль Небьюлы пустовали, все живое старалось держаться от нее как можно дальше. — Полагаю, вспоминать об этом как всегда не любят? — Уточнил Эрис. — В точку. Информации о «Неизвестной войне» очень мало. Эта часть архивов доступна лишь высшей иерархии анклавов. — Не удивительно, название весьма красноречивое. — Это потому что анклавы вели ее своими силами, — пояснил Альгол, — не привлекая союзников со стороны. В те стародавние времена они очень не любили, когда лезли в их дела. Это сейчас они всего лишь одна из фракций, причем не самых сильных, а когда-то давно они своим влиянием формировали мир. Для простого ученого увлекающегося древностями, Камио знал слишком уж много труднодоступных сведений. В такие минуты Эрис готов был поклясться, что инженер не тот, за кого себя выдает, он в шутку назвал его малефактором, но, что если это не так уж далеко от истины? В какой-то момент он даже убедил себя, что путешествует не с кем иным, как с самим Адагио Ларейном! Сейчас его подозрения получили новую подпитку, но он понимал, что лучше держать их при себе. Эрис доверял новому другу, и, если у того есть какие-то секреты, это не его дело. Наоборот, стоит воспользоваться возможностью узнать немного больше, чем все остальные. Разговор оборвал вклинившийся в серебристую тьму ночи знакомый громогласный рев. Он донесся с севера, из заболоченных низин. Путники подскочили как ужаленные. — Ваалгот! — Воскликнул Эрис, вспомнив злополучный день на заставе, — неужели и он за нами? Растревожили мы осиное гнездо, ничего не скажешь… — Оставим остальные вопросы на потом, все эти живые геометрии и прочее, — Альгол быстро подхватил мешок, — а пока — Богиня в ноги. Видимо, это та самая беда, о которой тебя предупреждали. Свиделись всё-таки! Как только и нашел-то! Поступь великана сотрясала землю и с каждым толчком чудовищное создание становилось все ближе и ближе. Эрис и Альгол помчались прочь что есть сил, петляя по улочкам Вал’иса будто испуганные сонэку. Взятый с лету безумный темп заполнил горло болезненным комком, по мокрой от пота спине в добавок ко всему нещадно долбили рюкзаки. Задыхаясь от бега, друзья перемахивали через обломки стен, канавы, иногда не рассчитав спотыкались, падали, но тут же подхватывали друг друга. Белые осколки Вал’иса остались позади, поступь ваалгота напротив приближалась. Для своих габаритов чудовище передвигалось на удивление споро. Вот только топот… он показался Эрису нарочито заметным, словно ваалгот специально давал понять намеченным жертвам, что он идет за ними. Искатель приключений не исключал, что у него просто разыгралось воображение от волнения. Друзья обернулись, и увидели, как над руинами города возникает исполинская фигура монстра. Подобные валунам мышцы перекатывались под блестящей в лунном свете шкурой. Морда действительно выглядела как череп — белая, неподвижная, человеческие зубы без губ и десен сжаты. Громадная голова с прямыми горизонтальными рогами и черной гривой волос крутилась по сторонам, высматривая добычу, страшно горели белые огни в прямоугольных раскосых глазницах. Ваалгот поводил мордой в разные стороны, будто принюхиваясь. — Чует нас, скотина! — Прохрипел Альгол, обняв ствол хвоща в попытках отдышаться, — так просто не убежим, надо где-то спрятаться! — Да где-же тут спрячешься? — досадливо отозвался Эрис оглядываясь, бег он переносил лучше инженера, — одни кусты кругом! — Могли бы попробовать отбиться, только вот попытка одна всего будет, он слишком большой. Если в полную силу вдарю, быстро не оклемаюсь, промахнусь — все, пропали. А по мелочи колоть, разозлим только. Сверху раздался бой кожистых крыльев, и перед беглецами опустился Рао’Ди. Эрис и Камио от неожиданности отшатнулись назад, чуть не упав. Тяжело дыша, они настороженно смотрели на мутанта. Сзади раздался вопль ваалгота. — Новая кровь, — равнодушным голосом произнес энергомант, — вижу, наш Гигас нашел вас. — Ты! Так это твоих рук дело! Ты навел его на нас! — Письмена Альгола вспыхнули красным, он едва сдержался, чтобы не атаковать мутанта. Злость не позволила ему даже толком удивиться внезапному гостю, и тому, что история Эриса действительно оказалась правдой. — Отмеченный даром богов, — Рао’Ди с легким любопытством и без малейшего следа тревоги посмотрел на злобно сопящего Камио, — наше наследие продолжает жить даже спустя века. Добро. — Я не имею никакого отношения к вашему наследию, традиции инженеров куда более древние! — Горячо отрезал Альгол. Энергомант едва заметно пожал плечами. Кажется, ему было все равно. — Отзови своего зверя, — вмешался Эрис, — мы никому не причинили вреда! — Вы идете в Монвал. Вы снова попытаетесь пробудить Живую Геометрию, как те, что были здесь до вас не так давно, год не успел миновать с тех пор. Они хотели унести ее с собой, пришлось истребить всех до единого. — Мы понятия не имеем, о чем ты говоришь! — взвился Альгол, — живая геометрия, какие-то воры — мы тут сами по себе! — Да какая сейчас разница?! — С досадой воскликнул Эрис, — когда ваалгот нагонит нас, будет не до выяснения отношений! — Даже если я хотел бы его отозвать, у меня не вышло бы, — все так же равнодушно произнес Рао’Ди, хотя выражение деформированного лица неуловимо изменилось, — Гигасы больше не слушаются меня. Они следуют старым приказам и больше ничему. — И что нам делать? — Камио не отрываясь буравил крылатую фигуру неприязненным взглядом. В другое время инженер потерял бы голову от возможности пообщаться с созданием, которое своими глазами видело взлет и падение Саго’Вала, но сейчас настроение его переменилось совсем не в лучшую сторону. — Бегите, — дал простой совет энергомант, — дальше лежит мон’ли, по-вашему — поле камня. Под ним проходит сеть подземных пещер, если найдете вход, может спасетесь. Вашу судьбу в этом случае я решу позже. С этими словами мутант улетел. — Вот гад, — только и произнес Альгол, срываясь с места. Рао’Ди не обманул. Они прорвались сквозь подлесок и очутились на каменном плато, изрезанном сетью расселин и покрытом россыпью чахлых деревец. Одинокая скалистая проплешина, окруженная лесом, не более. Беглецы не преодолели и сотни метров, как за спиной раздался треск рвущихся корней, вперемешку с оглушительным хрустом растоптанной древесины. На плато шагнул ваалгот. Посреди открытой местности от взгляда чудовища скрыться было негде. Великан предстал перед путниками во всей красе. Меча у него не оказалось, но про доспехи Дорак не соврал. Лапы ваалгота, широкие как вековые сосны, были защищены богато украшенными бронзовыми пластинами, броня крепилась пудовыми цепями, лязгающими при каждом движении. Неохватные грудь и спину покрывал резной нагрудник, тяжелый на вид, как грехи. На многочисленных цепях поменьше болтались какие-то белые предметы. Эрис пригляделся и побледнел — то были черепа и кости, в основном людские. Камио тоже разглядел варварские украшения: — Наверное и для наших голов место подготовил… интересно, как он с такими лапищами их подвесил? — выдал он на одном дыхании. Ваалгот зашагал неумолимо, подобно штормовой волне, вздымающейся над кораблем. С каждым шагом монстр набирал скорость, звенел метал, громыхали цепи, под напором когтей трещал камень. В движениях сквозила неудержимая, первобытная мощь, способная свернуть горы. — Все… не могу больше… — всхлипнул Альгол. Он попытался было остановиться, но Эрис подхватил друга под руку: — Сдурел что ли? — В голосе Грэя проскользнули злые ноты, — ни за что пропасть решил?! Давай, пошел! Ваалгот настигал беглецов подобно лавине, а деваться некуда, кругом сплошная каменная гладь, да узкие расселины, мышь не пролезет. Соврал, выходит, крылатый, а они дураки купились. Но, что это там впереди, вроде темнеет что-то? Эрис поднажал, буквально волоча за собой изнеможенного Камио, проклинающего все на свете, себя в том числе. Так и есть, обещанный разлом! — Крепись, инженер, ниташианцем будешь! — С дикой радостью выкрикнул Эрис, но Альгол его не расслышал, поступь ваалгота размывала все звуки. До спасения оставались какие-то жалкие несколько метров, Эрис схватил друга за шиворот швырнул вперед себя, для скорости пихнув ногой в спину. Тот огрызнулся, но без души, из последних сил поднажал. Эрис и сам стал изнемогать от бешенного темпа, пот заливал горящее лицо, сердце бухало как молот по наковальне. Над головой потемнело, черная тень накрыла беглецов с головой, от торжествующего рева ваалгота заложило в ушах. Грэй и Камио кубарем скатились в расщелину, и в тот же миг сверху громыхнуло так, что у обоих клацнули зубы. Ваалгот опоздал всего на каких-то жалких пару секунд, нога приземлилась на пустое место. Короткое падение во тьме закончилось ударом о камень. Дух вышибло, но сломать ничего не сломали. На поверхности ярился упустивший добычу монстр, по стенам шурша осыпались камни и песок. Беглецы быстро отползли подальше от зияющего над головой пролома и затаились в густой темноте. Друг на друга поглядывали многозначительно, как сычи. Эрис очень надеялся, что стены и потолок выдержат неистовые удары великана, быть погребенным заживо очень не хотелось. Ваалгот наконец оставил силовые попытки пробиться к скрывшейся в норе мелюзге. Наступила оглушающая тишина, в которой слышался лишь ветер дыхания чудовища и непонятный стук. Грэй не сразу сообразил, что стучит его сердце, да так громко, что, наверное, Дорак на своей заставе слышит. Ваалгот выдал громогласный вздох, некоторое время ничего не происходило. Беглецы напряженно переглянулись, уж не затевает ли гигант какую пакость? Сверху раздался скрежет метала по земле, в следующий миг в щель заглянуло ужасное, белоогненное око ваалгота, большое как луна. От этого взгляда хотелось скрыться любой ценой, находится под его эманацией было невыносимо. Эрис и Альгол что есть сил вжались в стену, чувствуя, как холодные неровности камня впиваются в спину. Глаз в бездонной глазнице неспешно гулял туда-сюда, вглядываясь в каждую доступную щелочку, а затем медленно, словно плохо смазанное колесо, остановился на каждом поочередно. Темнота для монстра помехи не представляла. Наверху опять грохнуло, да так, что стены задрожали, глаз пропал. От гневного рева ваалгота содрогнулась сама земля. Добыча оказалась в недосягаемости. Гигант поднялся и двинулся прочь, шаги стали удаляться, пока не превратились в отдаленный набат. Некоторое время Эрис и Альгол сидели, приходя в себя, не в силах выдавить ни слова. — Ты зачем меня в спину пнул? — наконец с тихим негодованием поинтересовался Альгол. — Иначе не успели бы, уж прости. А так спаслись, хоть и чудом. Слаб ты в беге, но мы это поправим. — Надеюсь, что так носиться больше не придется. Еще раз мне такое не выдержать. — Судя по унылой интонации, надежда инженера была весьма сильна. — Я бы особо не мечтал. На Агринии только и делаешь, что постоянно от кого-то или чего-то убегаешь. То от монстров, то от ловушек, то еще от какой дряни. Придется над тобой поработать. Со стороны Эриса послышалось шуршание, звякнули застежки рюкзака, затем брызнул ослепляющий свет дневной сферы, мгновенно разогнавший темноту. Пещера, в которую свалились путники, на самом деле оказалась частью тоннеля, в обе стороны вели ходы, уводящие в чернильный мрак. — Хотел бы я встретится с этим крылатым экспонатом, — тем временем говорил Камио, — да высказать ему все, что я думаю. Хоть ему тысячи лет, а все равно — гад он. Но да такое состояние разума годами не измеряется, оно вечно. — Никак не пойму, чего ему от нас нужно, — Эрис щурясь загородился от сферы предплечьем, немного отвернувшись в сторону, пока глаза привыкали к яркому свету, — у него имелась масса возможностей прикончить нас, он уже давно следит за нами. А он все вокруг да около ходит, будто изучает, приглядывается. Сперва угрожает, потом спасает… — Дурному инженеру чего только в голову не придет. Гиблое дело разбираться в мотивах Рао, — махнул рукой Камио, — с мудростью всегда так, особенно великой, не замечаешь, как она тебя с ума сводит. А в его годы особенно. — Мне он сумасшедшим не показался, скорее отстраненным, но с крохами любопытства. Представляешь, провести столько лет в одиночестве? Мы и колонисты для него первые люди за столько эпох! — Не забывай еще о парочке, которых он, по его словам, прибил с год назад. — Надо при новой встрече расспросить его об этом поподробнее. — Простодушно сказал Эрис и приложился к фляге, жадно хлебая воду, из-за дрожащей руки та по большей части текла подбородку. — Ага. Так он тебе все и скажет. Слышал, они хотели украсть в Монвале какую-то геометрию, а он им за это головы оторвал и сказал, что так и было. Я с одной стороны восхищен Рао’Ди, он живая реликвия сгинувших времен, сколько всего узнать от него можно, а с другой стороны, я был бы начеку и в случае чего ударил первым, не дожидаясь, пока он и мне шею свернет. Поделившись этими нехитрыми мыслями, Альгол запечатал все входы в пещерку защитными полями, наподобие того, что было в хранилище с ловушками в Н’игсе, улегся на мешок и закрыл глаза. — Я все же попробую поспать, а ты как хочешь. Кантоваться больше нет сил. Ваалгот, древние инженеры, каннибалы, хищники — хоть что. Пусть жрут, я максимум приятного аппетита только пожелать смогу. Туши свет. Эрис погасил сферу, камень вновь погрузился во тьму, слегка оттеняемую розовым неоном барьеров. Некоторое время он лежал, раздумывая, что же такое жутко знакомое послышалось ему в речах Рао’Ди, ведь где-то до этого ему уже попадалась эта злосчастная геометрия. В голове щелкнуло. Ну конечно! Те корявые надписи на стене мортуария в Н’игсе, перевод которых зачитал ему тогда Альгол — «геометрия, заточенная в камне». Вряд ли это простое совпадение. Сон пришел к нему быстро, но был резкий, дерганный. Грэю мерещился отдаленный рев ваалгота, хлопанье размашистых крыльев, неясные голоса и шум дождя, а под землей что-то огромное ворочалось, неустанно прогрызая себе путь. Если бы только Эрис знал, что в этот момент возле запечатанного разлома неподвижно стоит черная мускулистая фигура, разглядывая возведенную Альголом преграду. Ни одна эмоция не отразилась на измененном лице Рао’Ди. Затем энергомант расправил крылья и взмыл в небо, взяв курс на юг, растворившись в бездонном полотне среди капель звезд.