judas

Накануне их похода в торговый центр, Зенье плохо спалось. Лежа в кровати, он сначала долго ворочался, будучи не в силах избавиться от навязчивых мыслей в голове. Когда ему уже стало невыносимо терпеть их внутри своей черепной коробки, он встал. Растрепанные волосы он наспех собрал в косу, которую даже не завязал на конце, но благодаря длине она все равно держалась. Он включил лампу над письменным столом и начал копаться в выдвижном ящике. Там у него лежала небольшая записная книжка, куда он записывал всякие важные вещи и планы, чтобы не забыть про них. Вместе с ней и карандашом в руке он вернулся к кровати и уселся на нее. Теплый свет слабо распространялся по комнате, но этого было достаточно, чтобы видеть, что пишешь. «Мы с Юн Хва случайно вступили в один и тот же кружок в универе. Из-за этого мы начали чаще видеться, но мы все равно почти не разговариваем друг с другом. Я вижу, что он боится меня. И я понимаю, почему. Наверное, зря я продолжил общаться с Тэ Ёном после того дня. Тэ Ён постоянно издевается над ним, а мне это уже надоело. Похер, если Тэ Ён перестанет из-за этого со мной общаться, но я больше не хочу участвовать в его развлечениях. Иначе я никогда не смогу опять подружиться с Юн Хва. Он меня боится, и я знаю, почему. Мне очень жаль, что я сделал это с ним тогда. Каждый раз, когда я на него смотрю, я думаю про это и хочу это сказать. Но не могу. Он ведь не поверит. Я полный идиот. Просто кусок дерьма.» Зенья выдохнул и закрыл записную книжку. Ему не стало легче, но он хотя бы смог собрать мысли в кучу и оставить их на бумаге. После этого Зенья спрятал книжку обратно в ящик, выключил свет и улегся под одеяло. В голове у него стало потише, и где-то минут через двадцать он все-таки смог уснуть. Наутро ему было тяжело встать, из-за чего он два раза откладывал будильник, а на третий просто выключил его и завалился дальше. В доме, видимо, заметили, что он никак не выйдет из своей комнаты, но родители к нему никогда не заходили. Так что на разведку пришла Джун. Зенья не услышал, что дверь открылась и кто-то вошел. Разбудила его непривычная тяжесть на груди, немного мешающая дышать. — Они-сан, вставай, — Джун начала смахивать волоски с лица брата, а после уже просто гладить его ладонями по щекам. Зенья нахмурился и нехотя открыл один глаз. На него с интересом смотрела сестренка, ожидая, что он что-нибудь скажет. Но Зенья тут же начал снова проваливаться в сон. — Ну они-сан, ты же опоздаешь… Пойдем умываться и чистить зубки. Завтрак уже остывает! — Джун начала тянуть юношу за руку, отчего он недовольно замычал. Выбора у него не было, пришлось проснуться, иначе Джун все равно нашла бы способ его разбудить, и он мог оказаться не самым гуманным. — Встаю, встаю, — Зенья, наконец, разлепил оба глаза. Джун, хихикая, усадила его на кровати и тут же забралась на нее, располагаясь за спиной брата. Она, напевая под нос, начала заплетать его волосы в две косички. У нее у самой тоже были длинные волосы, но не такие светлые, как у Зеньи. Джун при каждом удобном случае прикасалась к его прическе. Его волосы очень ей нравились и она всегда контролировала, как Зенья за ними ухаживает. — Сегодня перед сном обязательно сделай маску для волос! Я заметила, что ты уже давно не делал ее, — она завязала косы своими розовыми резиночками и только после спрыгнула с чужой кровати, — Я еще не поела, все тебя жду. Пойдем быстрее! Зенья спустился со второго этажа. В доме не было разделения между столовой зоной и гостиной, так что утром здесь собирались все и, по обыкновению, портили друг другу настроение. Сегодня тоже ничего не изменилось. — Нет, ну вы посмотрите на него, — мать, смотрящаяся в большое зеркало на стене, увидела в нем же появление сына, — тебя все ждут, вообще-то. Зенья тут же поджал губы, будто бы говоря «да неужели», и, стащив со стола свою тарелку, уселся перед телевизором на диван. Джун села рядышком с ним со своей тарелочкой и начала торопливо есть. — Опять спишь до последнего? Зен, с таким отношением к окружающим, ты в жизни ничего хорошего не добьешься, — отец присоединился к лекции. Именно поэтому Зенья не любил есть в одном помещении с родителями. Он вообще старался не пересекаться с ними в лишний раз. — Действительно. Никому не нужен сотрудник, который просыпает. — Он еще и молчит, как будто не виноват ни в чем. Если тебе на всех наплевать, не жди, что к тебе будут хорошо относиться. — Собрался прогулять обучение, за которое заранее оплачено. Ну и наглость. — А что еще ожидать от этого бездельника, дорогая? Ему ничего в жизни не нужно. Кроме железяк. Так всю жизнь и проведет в пыли и машинном масле… — Все лучше, чем стать таким, как вы, — Зенья совершенно спокойным тоном произнес не слишком приятные слова, но он в действительности так считал. Он тут же увидел взгляды обоих родителей на себе, а сам покосился на сестру. Зенья легко дал им понять, что при девочке не стоит закатывать скандал. Невольно он вспомнил похожую ситуацию, произошедшую с ним лет десять назад. Зенья так же сидел за завтраком. Мама с папой тоже еще принимали пищу и сидели рядом с ним. — Ты вообще умывался, Зен? Весь чумазый какой-то… — отец мельком смотрел на сына, говоря это. Зенья был уверен, что отлично умылся этим утром. Он сто раз посмотрел в зеркало перед тем, как выйти из ванной и спуститься сюда. — И прадва. Посмотри, какой папа чистенький и красивый. Ты разве не хочешь быть, как папа? — Нет! — в глазах у мальчика вспыхнул страх, — Не хочу я!.. — Что? Ты что, дурак? — мама возмущенно посмотрела на него, растянулась через стол и отвесила Зенье подзатыльник. Достаточно болезненный, между прочим. Зенья, свободной рукой схватившись за затылок, уткнулся в тарелку взглядом. — Не надо так говорить, мальчик. Ты, видимо, еще ничего не понимаешь… — Я уже не маленький! Я все понимаю. Не хочу я, как папа, работать в офисе! Это скучно и… — Но твой папа не просто работает в офисе, он — начальник целого отдела. — Мне такое неинтересно! — А что тебе интересно? — чуть ли не хором заговорили родители, смеясь, но мама продолжила, — Цветочки свои в горшках выращивать? Не сдохли они еще у тебя там? В пылище… Зенье такое высказывание не понравилось, он быстро разозлился. А его злость повлекла за собой то, что он громко положил вилку на стол и прижал ее же ладонью к столешнице. Напряженный взгляд краснеющих глаз был направлен на мать, сидящую напротив. Если бы он разозлился еще чуть сильнее, то мог бы и ткнуть этой вилкой во что-нибудь мягкое. У родителей был только один способ бороться с его агрессией. Такой способ и применил отец в этот раз тоже. Он крепко схватил Зенью за волосы на затылке и дернул его вниз. Зенья ударился лицом о свою тарелку с кашей, здорово испачкав ею лицо и разбив губу. — Я же говорю, Зен, ты плохо умылся. Марш в ванную, — совершенно наплевательским тоном приказав, отец продолжил есть, как ни в чем не бывало. Зенья же, глотая слезы и кровь, поплелся обратно в ванную комнату. — Они-сан, — Зенья вдруг услышал голос сестры, и воспоминания развеялись. Он увидел, что родителей уже нет в доме, а их с сестрой завтраки съедены. Видимо, в размышлениях он не заметил, что все умял. — Они-сан, — Джун продолжила, заметив, что брат очнулся, — вот если бы я была начальником, я бы тебя обязательно взяла к себе на работу. Только на мотоцикле я боюсь ездить, поэтому тебе нечего было бы чинить… значит, ты бы ничего не делал, а я тебе просто платила денежки. Зенья усмехнулся. Его сестра, возможно, была даже слишком добра к нему. Да, она многого еще не понимала, но почему-то с самого маленького возраста выбрала сторону брата в этом внутрисемейном конфликте. Она не лезла в ссоры, но после часто его пыталась подбодрить. Раньше просто приходила и болтала с ним, а теперь, став немного старше, пыталась выразить слова поддержки. — Нельзя платить деньги сотруднику за то, что он ничего не делает. — Ну, сотруднику нельзя, а тебе — можно, — Джун съела последний кусочек и вместе с пустой тарелкой подошла к раковине. Она сама мыла за собой посуду всегда, просто потому что нравилось. Домработница Иинг не запрещала ей этого. Иинг стала свидетелем разговора, произошедшего сейчас между Зеньей и его родителями. Она никогда не могла сказать, что думает обо всем этом. Боялась, что Зенья скажет, что это не ее дело. Она все еще ждала, когда он сам пожалуется ей на жизнь. Только тогда она бы могла дать ему совет. Джун ушла в свою комнату, чтобы переодеться в школьную форму. Зенья продолжал сидеть над пустой тарелкой и смотрел на нее. В ней он отчетливо видел отражение своей собственной души. Остатки риса были размазаны по краям тарелки, и больше ничего. Пустота. — Не наелись, молодой господин? — Иинг подошла к нему и уверенно доложила еще риса на тарелку. Сверху она полила его соусом собственного приготовления и посмотрела на лицо Зеньи, которое быстро переменилось. Он повернул голову и посмотрел на нее с небольшим удивлением: — Как ты это поняла? — Зенья увидел, что Иинг улыбается. Она почти всегда улыбалась, разговаривая с ним. Он не понимал, что для Иинг любой разговор с ним был своего рода терапией для ее раненного сердца. — Я же знаю вас не первый год, молодой господин… — Называй меня по имени. Хотя бы когда родителей рядом нет, — Зенья почувствовал некоторое смущение, говоря это, но обращение «молодой господин» смущало его куда сильнее. Иинг несколько раз кивнула и вдруг села в пустое кресло рядом с ним. Он приступил к еде снова. — Хорошо, Зенья-кун, — Иинг подперла голову рукой и стала ненавязчиво наблюдать за тем, как он ест, — не опоздаете на учебу? — Да мне как-то все равно, — нехотя ответил он, поднимая взгляд на женщину. На миг он поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы его мама была такой, как Иинг. Тут же он шумно выдохнул носом и опустил голову. Иинг будто заметила его небольшое расстройство, и подумала, что это из-за заданного ею вопроса. — Даже если опаздываете… пожалуйста, не едьте слишком быстро… Все-таки это опасно… — Иинг тихо выдохнула, глядя куда-то в сторону, — Моему сыну было двадцать, когда он разбился на машине… Растерянно Зенья посмотрел на нее, а она в ответ лишь с улыбкой пожала плечом. Раньше она ему никогда ничего не говорила о том, что у нее был ребенок. Через пару секунд она, так и продолжая смотреть в стену, почувствовала прикосновение к лежащей на подлокотнике кресла ладони. Зенья дотронулся до ее руки пальцами и немного сжал. Он не стал ничего говорить, все равно он не умел выражать сочувствие вслух. Но Иинг и так поняла, что Зенье хотелось бы сказать что-то, что поддержало бы ее. — Это случилось давно. Так что теперь я переживаю только за вас с Джун, — Иинг, поднявшись, забрала снова опустошенную тарелку из-под носа Зеньи и ушла мыть ее. А Зенья, еще с минуту глядя на ее уставшую, но почему-то очень родную спину, тоже поспешил скрыться в своей комнате, чтобы переодеться. — Кажется, это все, — Юн Хва остановился посреди канцелярского магазина со списком покупок в руках. Зенье тоже пришлось затормозить, и он перестал толкать тележку с товарами перед собой. Они немного постояли, пока Юн Хва убеждался, что они взяли все, что нужно. Когда парень кивнул, они направились к кассе. — Так не хочу сегодня опять ехать в универ, — Зенья даже лениво потянулся, из-за чего Юн Хва взялся одной рукой за тележку и помог ему двигать ее вперед. На кассе они выложили все товары на ленту. Зенья взял из тележки свою куртку, которую снял, потому что они ходили довольно долго и ему стало жарко. Из кармана куртки он вытащил свою банковскую карту. Юн Хва все товары скинул обратно в тележку, когда их пробили. Зенья спокойно расплатился за покупки, взял чек, и они ушли. Юн Хва, глядя на все это, подумал, что Зенья выглядит в обществе вполне обычным человеком, не скандалит и не привлекает никакого внимания окружающих. Юн Хва удивлялся, ведь он видел Зенью совсем другим. Бывало, злобным, недовольным, наглым и таким противным, что невозможно было терпеть. Юн Хва теперь совсем запутался и перестал понимать, какой же Зенья все-таки на самом деле. На столе рядом с кассой, они принялись складывать покупки в пакеты. Отчего-то Юн Хва подумал о том, что уже давно ничего не ел и стоило бы подкрепиться, да и с фудкорта неподалеку потянули запахи всякого фаст-фуда. Он уже успел огорчиться, что у него нет с собой денег, как почувствовал спазм в животе в районе желудка, сопровождающийся громким урчанием. Не стоило ему думать о еде… — Проголодался? — Зенья не смог удержаться от улыбки. Юн Хва тут же ощутил, как лицо начинает гореть и попытался отвернуться. Сказать ему было нечего — желудок уже все рассказал за него. Зенья, подхватив пакет, в который все сложил, начал уходить. Юн Хва ничего не оставалось, как поспешить за ним со своим пакетом. Он быстро догнал блондина, и только тогда понял, что они прошли мимо эскалатора, ведущего на первый этаж торгового центра. — А ты… куда? — Юн Хва поравнялся с ним и стал смотреть на его расслабленное лицо. — Я тоже хочу поесть. Юн Хва снова ощутил, что его лицо краснеет. Но тут же он распахнул глаза: — Но я не!.. Вернее, я не буду сейчас… просто я… — Юн Хва так и не нашел, что сказать. Он не мог признаться в том, что его кошелек совершенно пуст. — Успокойся, ну, — Зенья довольно строго посмотрел на Юн Хва, так что тот даже испугался. Видимо, Зенья не очень любил, когда люди мямлят. Юн Хва пришлось замолчать. Они дошли до свободного столика, и Зенья поставил свой пакет на один из четырех стульев. — Жди здесь, — Зенья быстро ушел, не дав Юн Хва ничего ответить. Тому пришлось рухнуть на один из свободных стульев и уткнуться лицом в ладони. Как же ему было неловко… Зато Зенья чувствовал себя просто потрясающе. Ему прямо нетерпелось накормить Юн Хва. Так он думал, что Юн Хва станет чувствовать себя лучше и спокойнее рядом с ним, а это было бы хорошим подспорьем для улучшения их отношений. Сегодня почти весь день Зенья чувствовал, что все налаживается. Возможно, уже скоро Юн Хва даже позволит ему довезти себя до дома. Это было бы просто замечательно… Зенья занял очередь в одном из заведений с бургерами, одновременно с этим изучая меню на экранах телевизоров над кассой. Юн Хва не видел Зенью из-за высоких перегородок, которые в добавок были заставлены горшками с зелеными цветочками. Парень начал немного нервничать. В случае чего, он ведь даже не знает номер телефона Зеньи… Что, если он кинул его здесь с двумя пакетами и просто уехал домой? Решил подшутить. Это ведь запросто. Потом расскажет своим друзьям и они все вместе над ним посмеются… — Привет, — Юн Хва резко поднял голову, услышав чей-то голос очень близко к своему лицу. Все это время он так и сидел, закрыв пол-лица ладонью. Ему пришлось опустить руку и взглянуть на обладателя голоса, но ему этого сразу сделать не удалось. Рядом стояли двое парней, один из который был наклонен к лицу Юн Хва. Он не знал, кто из них говорил с ним. Растерянно он оглядел обоих — один очень коротко стрижен, второй в кепке, оба одеты в спортивном стиле. Юн Хва даже сглотнул. Первым делом он подумал, что они с Зеньей случайно заняли их стол. — Классное у тебя пальто, где купил? — парень в кепке оказался обладателем голоса, поздоровавшегося с ним. Юн Хва по-прежнему был растерян и глотал воздух, пытаясь ответить. — Я… вы… — пока парень заикался, эти двое не теряли времени. Один сел напротив Юн Хва, второй, аж убрав пакет на пол со стула, сел рядом. Юн Хва шумно сглотнул. Он чувствовал открытое давление со стороны этих незнакомцев, хотя они еще ничего такого не сказали и не сделали. — Скучаешь тут в одиночестве, да? — второй, что сел рядом с Юн Хва, тоже подключился к разговору. Его рука легла на спинку стула парня, и он приблизился к нему на неприличное расстояние. Ситуация накалялась. — Не жмись, мальчик. По тебе сразу видно, что ты из «этих», — незнакомец в кепке поводил языком по щеке с внутренней стороны, и они оба вдруг рассмеялись. Юн Хва был в замешательстве. Они хотели познакомиться или поиздеваться над ним?! — Что-то он какой-то молчаливый. Ты немой, что ли? — Н-нет… что вам нужно? У меня ничего нет, — Юн Хва чувствовал себя так, будто весь он сжался в один маленький клубочек где-то внизу живота и мысленно молился о том, чтобы они ушли. Он смотрел на хищные лица незнакомцев. Из-за сильного страха он начал немного дрожать, а в голове возникла мысль, в которую он не поверил бы еще даже месяц назад. «Пожалуйста, вернись… мне так страшно, я умоляю, вернись ко мне, Зенья… помоги мне». — У тебя есть все, что нам нужно, сладенький, — мольбы в голове перебил голос рядом сидящего парня. Его рука тут же легла на бедро Юн Хва и начала грубо поглаживать. Юн Хва почувствовал, как резко его бросило в холод и оцепенение. Больше он ничего не мог сделать и сказать, он абстрагировался и словно начал смотреть на себя со стороны. Ему нужна была помощь, а Зенья ушел. Оставил его одного здесь, среди кучи незнакомых людей, которым плевать на него. Зенья не изменился. Юн Хва начал уходить в себя и думать только об этом. Его голову заполонила мысль, что Зенья — плохой. Он по-прежнему такой же злобный и… Перед ним на столе медленно появился поднос, заполненный различной едой. Юн Хва уже не мог думать о чем-то хорошем и решил, что эти два приятеля хотят перекусить здесь, а потом потащат его в какой-нибудь подвал и надругаются над ним. — Ты кто такой? Тут занято, — парень в кепке смотрел на кого-то, не входящего в поле зрение Юн Хва. Юн Хва не мог проигнорировать это. Он тоже посмотрел на человека, поставившего поднос. Конечно же, это был Зенья. Но Юн Хва сразу заметил, что у него не такое улыбчивое и довольное лицо, каким оно было весь день. Он был так напряжен, что линия его нижней челюсти стала отчетливо видна, а глаза сверлили двух незнакомцев суровым взглядом. — Это я у вас хотел спросить, какого хуя вы сидите за нашим столом. — Ты что, не в себе? Каким «нашим»? Ты же один подошел, — парни отвечали ему развязно и смеялись, один из них продолжал мять рукой бедро Юн Хва. Тот так и не мог ничего сказать, а просто глядел отсутствующим взглядом за Зенью. Зенья, увидев, как Юн Хва на него смотрит, а затем и то, что этот левый парень его трогает, быстро нахмурился. — Ты это… руку убери, — Зенья уперся взглядом в ладонь незнакомца, но тот не отреагировал. — С хрена ли? Гуляй дальше, не трепи нам нервы, — такой ответ Зенью не устроил, и он, подойдя к бритоголовому, схватил его за шкирку, как котенка, — Э, ты че, охренел?! — Нет, это ты, по-моему, охренел, — Зенья нещадно вытащил парня из-за стола, так что стул со скрипом отодвинулся, а незнакомец уже скоро стоял на ногах перед Зеньей. Они оба схватили друг друга за грудки и стали скалиться, как бешеные псы. Юн Хва, наконец, смог двигаться и обернулся на них. Ему хотелось остановить Зенью, но он понимал, что лучше ему совсем не лезть в это. — Вы че, вместе что ли? — парень в кепке обратился к Юн Хва, и тот кротко кивнул. Он не видел, что Зенья заметил это. Этот факт зарядил Зенью какими-то новыми силами, и он вдруг тряхнул парня, а затем заглянул глубоко в его глаза: — Взял своего дружка и быстро ушли отсюда нахуй, иначе я вас обоих с лестницы спущу, — Зенья, еще несколько секунд посмотрев на парня и передав ему таким образом посыл о своей уверенности и безумии, резко его отпустил. Тот, сделав шаг назад, бросил растерянный взгляд на друга, и через секунду они быстрым шагом начали уходить прочь с фудкорта. Юн Хва, наконец, вспомнил, как дышать. Он схватился руками за край стола и стал наполнять легкие воздухом, которого ему не хватало все это время. Зенья тут же сел рядом с ним и стал заглядывать в его лицо. Если бы он только знал, как Юн Хва обрадовался, увидев его. Хотя, даже если бы узнал, он бы все равно в это не поверил. — Попей, — Зенья подал Юн Хва один из стаканов с подноса, тот жадно схватил его и начал тянуть холодный чай через трубочку. Уже через несколько секунд давление в его висках начало снижаться, а через минуту он смог расслабиться и тихо выдохнуть. Одна его рука так и продолжала сжимать край стола, так сильно, что аж костяшки побелели. — Ты же не знаешь их? — Зенья увидел, что Юн Хва в ответ мотает головой. Значит, он все правильно понял. Какие-то ублюдки решили поприставать к красивому мальчику, заметив его беспомощность. Расстроенные люди и впрямь сами умели какой-то невидимой аурой привлекать к себе внимание ненормальных людей. — Поешь, — снова приказным, но все же не злым тоном произнес Зенья. Юн Хва нехотя дотянулся до одной из коробочек и приоткрыл ее. Внутри лежал бургер. Как же давно он их не ел… — У меня нет денег, Зен… — печально и виновато сообщил Юн Хва. Зенья будто бы полностью проигнорировал его слова, но зацепился за то, как звучал сокращенный вариант имени из этих уст. Это было совсем не то, как его называли родители. Не как укол или удар чем-то железным по голове, а будто тихо зазвенел колокольчик. — Я про деньги ничего и не говорю. Ешь, — Зенья пододвинул поднос ближе к Юн Хва, подталкивая его к началу трапезы. Чтобы сильно его не смущать, он тоже взял один из бургеров и стал неторопливо его поедать. Наконец, после этого Юн Хва тоже решился на то, чтобы начать есть. — Прости, что втянул тебя в передрягу, — Юн Хва сказал это очень тихо, но Зенья все равно услышал. Зенья не стал ничего говорить, хотя в душе был доволен, как сытый кот. Юн Хва извиняется перед ним. Значит, ему важно, что Зенья о нем думает… А еще он сказал тому гопарю, что они вместе. Пусть это и не значит то, что могло, но звучит все равно приятно. — Давай не поедем с этим хламом в универ? Я подумал, можно вызвать такси и ты поедешь на нем домой с пакетами. А то мне на мотоцикле их везти не вариант, — они сидели рядом, как друзья, и неспешно принимали пищу. Зенья посмотрел на Юн Хва, на его удивленное лицо и то, как быстро тот начинает вертеть головой: — С ума сошел? Опять будешь свои деньги тратить на меня? Ну уж нет, — Юн Хва напрягся и стал смотреть в упор на Зенью, так, как не смотрел никогда. Даже независимо от разницы в росте, их лица оказались довольно близко друг к другу, так что Юн Хва, сглотнув, медленно отвернулся обратно к столу. Он чувствовал, будто если сделает резкое движение, то его тут же схватят. — Подумай сам, как я повезу два пакета. — Надо было думать об этом раньше… — Придется думать сейчас. Я других вариантов не вижу… Да и что тебе стоит доехать до дома в комфорте? Я не прошу, чтобы ты потом мне все возвращал. — Вот это меня и пугает больше всего, — Юн Хва выдохнул. Он доедал свой бургер и постепенно переходил к картошке фри. Его желудок ликовал — давно он не набивал его вкусненькой едой. Но постепенно из-за расстройства у Юн Хва начинал пропадать аппетит. Юн Хва невольно заметил, что Зенья ест быстро и много. В принципе, он замечал это за ним всегда. И в столовой, и в аудитории, когда тот приносил еду с собой. При всем при этом у него была на зависть хорошая фигура. Не значит ли это, что у Зеньи какое-нибудь расстройство пищевого поведения? Спрашивать об этом было бы странно. Вопрос слишком личный, а они не так близки. Зенья тоже, в свою очередь, замечал, как мало Юн Хва всегда ест. И у него возникали похожие вопросы к нему, но задавать их было бы некорректно. — Ты один живешь? — Юн Хва решил подойти к желанному вопросу издалека, прощупать почву. Юн Хва не помнил, чтобы раньше они разговаривали о своих семьях друг с другом, даже до того, что с ними произошло. — Нет. С предками, — Зенья даже не любил слово «родители», потому как никакого родства к ним не испытывал, — и с сестрой. — Большая семья. Наверное, у тебя дома никогда не бывает скучно, — Юн Хва хотел выразить искреннюю радость, но быстро заметил, что Зенья не очень счастливо выглядит. Зенья пожал плечом и стал медленнее жевать: — Ага, у нас весело. Очень. — Извини, если я что-то не так ск… — Да не, — Зенья мотнул головой, — Просто я с предками не в ладах. Мы не общаемся, если не считать того, что они ебут мне мозг… Они оба замолчали. Юн Хва был смущен. Он не хотел затрагивать такую личную тему. Просто ведь хотел спросить, что он обычно ест дома… — Твоя мама тоже работает? Ты, наверное, домашнюю еду совсем не ешь? — У нас есть домработница, она готовит. Кстати, очень вкусно, — Зенья быстро приободрился, говоря о ней, — У нее есть фирменное блюдо, какая-то свинина по-китайски или типа того. Тебе обязательно надо как-нибудь его попробовать… — к концу предложения Зенья понял, что совсем заговорился. Как же Юн Хва его попробует? В гости придет? Да он никогда не согласится… — Спроси у нее рецепт для меня, — Юн Хва поддерживал разговор, боясь, что Зенья опять может расстроиться. Очень внезапно для себя, после этой фразы он увидел, что Зенья улыбнулся. У Юн Хва аж загорелись глаза. Зенья, конечно, умел и улыбаться, и смеяться, но такую улыбку он впервые смог лицезреть. — И, так и быть, я согласен на такси.