judas

— Нам Хён сказал, что будет праздновать с друзьями, — Юн Хва, сидя на диване с ногами, ответил на заданный Зеньей вопрос о местоположении его брата. — А… мы? — Зенья стоял в проходе и вытирал волосы полотенцем после душа. Юн Хва старался не смотреть на его все еще полуголое тело. Парень вообще пялился в телевизор и одновременно с этим закидывал в рот орешки: — Не знаю, — он пожал плечом, на зубах у него хрустнула кокосовая скорлупка, — есть предложения? — Мы с тобой еще вчера решили, что пойдем гулять. — Ну, это попозже, — Юн Хва посмотрел на часы на стене, — время еще только четыре часа. Выйдем ближе к полуночи. — …ладно, — Зенья как-то нехотя прошел в гостиную и рухнул на диван рядом с Юн Хва. Он, почему-то, немного расстроился. Отчего-то он решил, что они будут гулять по городу весь день, но Юн Хва, очевидно, этого не хотел. — Ты из-за Нам Хёна так расстроился? — Юн Хва протянул юноше миску с орешками, предлагая ему угоститься, и тот взял несколько штучек. Теперь они смотрели в телевизор и хрустели вместе. — Да нет… Просто думаю, чем заняться до вечера, — Зенья пытался разобрать, что происходит на экране, но вникать в это не было никакого желания. Он посмотрел на Юн Хва и по его виду понял, что он тоже не очень внимательно смотрит. — Можем посмотреть что-нибудь, или поиграть. Или… ты хорошо поешь? — Не знаю. Не очень, наверное. — Как это «не знаешь»? Никогда не пел в душе или, там, у себя в комнате? Зенья стал выглядеть смущенным. Очевидно, ему не очень хотелось отвечать на такие вопросы, и понятно, почему. Все поют, когда остаются в одиночестве. Но не все поют в компании других людей. — Я вот лично вообще петь не умею, — Юн Хва засмеялся, — мы можем посоревноваться, кто наберет больше баллов за пение! — Хочешь, чтобы соседи вызвали полицию? — Зенья весело улыбался, все больше и больше разваливаясь на диване. Юн Хва, отдав ему миску с орешками, встал и ушел на кухню. Юноша молча дождался его возвращения, и тогда Юн Хва пришел с двумя бутылочками соджу в руках. Молча он протянул одну из них Зенье и снова сел рядом. Почти синхронно они открыли бутылки и сделали глоток. Зенья даже покосился на парня: — Я думал, ты его пьешь только разбавленным. — Ну… я же теперь взрослый. Могу пить и так, — они оба похихикали. Юн Хва тихо выдохнул. Так хорошо и комфортно он себя давно не чувствовал. Жаль, конечно, что Нам Хён не будет с ним в это Рождество, но братик, оставляя его, был уверен, что они с Зеньей не заскучают вместе. Нам Хён, конечно, не сказал, что надеется увидеть их парой к моменту возвращения. Нам Хён легко чувствовал настроения между этими двумя. Ловил их взгляды, когда те, наоборот, отворачивались и не замечали их. Он много думал о том, как можно попробовать побыстрее их свести, но решил, что лучше пусть все идет своим ходом. Спешка может только все испортить… — Я знаю, чем мы займемся! — Юн Хва даже вскочил на ноги, — Не знаю, как тебе это понравится… но лично я в честь праздника собираюсь нанести макияж! — Чего? Какой еще макияж? — Обычный. Нюдовый, — Юн Хва встал прямо перед Зеньей и подставил ладошку под подбородок, красуясь. Зенья засмеялся: — Ты шутишь? Я даже не ебу, что это значит. — Я тебе сейчас покажу, — Юн Хва отлучился в свою спальню. Через пару минут он вернулся с настольным зеркальцем и коробочкой-косметичкой. Все это время он не выпускал из рук еще и бутылку с соджу. Косметические принадлежности он разложил на журнальном столике, так что Зенье пришлось тоже сползти на пол и сесть рядом с этим низким столом. — Давным-давно я встречался с одним мужчиной, — Юн Хва, еще не приступив к подробностям, уже засмущался, — и ему очень нравилось мое накрашенное лицо. С тех пор я умею наносить макияж… — И сейчас ты собираешься его сделать? — Точно. А еще, я бы хотел сделать его и тебе, — Юн Хва сразу же увидел протест на лице Зеньи, что его насмешило, — ну пожалуйста. Я очень хочу посмотреть, как ты выглядишь накрашенным. — Ни за что! — Ну Зен, — парень канючил, — Ну пожалуйста. Проси взамен, что захочешь… Парень состроил очень милое и жалостливое лицо, из-за чего Зенье пришлось подумать над каким-нибудь желанием, стоящим такой жертвы. Решив, он с ухмылочкой посмотрел на Юн Хва: — Будешь две недели готовить для меня завтрак. — Ура! Я согласен, — Юн Хва тут же стал разбирать косметичку, ища то, что будет Зенье к лицу. Красить не себя, а другого человека, оказалось не так легко, как Юн Хва ожидал. Вдобавок они уже были немного выпившие, но все было под контролем. Юн Хва осторожно укладывал щеточкой с гелем брови Зеньи. Парень с удовольствием разглядывать каждый сантиметр лица юноши, каждый волосок на нем, каждую пору. Он уже выровнял и припудрил его лицо, оставалось сделать что-нибудь с глазами и, если Зенья позволит, с губами. — Еще долго? — Прошло только десять минут, Зен… — парень сосредоточенно приглаживал бровки, волосок к волоску. Зенья, хоть и сидел с не очень довольным лицом, скрывал свое истинное удовольствие от того, как близко Юн Хва находится. Ему нравились все его нежные прикосновения. — Закрой глаза, — скомандовал парень, беря в руки подводку. Юноша, напряженно глянув на кисточку, выдохнул и опустил веки. Юн Хва сразу увидел, как они дрожат. — Не бойся. Я же делаю это не в первый раз… — Но я-то в первый, — Зенья схватился пальцами за край стола и сосредоточился на своей ладони. Его глаза двигались под тонкой кожей век, Юн Хва завороженно наблюдал за этим, прикасаясь кончиком кисти к веку Зеньи. Он прочертил лишь тончайшие полосы, просто чтобы подчеркнуть яркость линии роста ресниц. Когда Юн Хва убрал руку, Зенья осторожно приоткрыл глаза. Его глаза теперь отсвечивали золотым, Юн Хва даже невольно сглотнул, глядя на него. Как же он все-таки красив… Зенья смотрел на парня в ответ, на его уже покрытое макияжем лицо. Ресницы Юн Хва стали пышнее и хлопали, как крылья бабочек. Зенья не мог и не хотел отводить взгляд. Губы парня блестели, как сладкая конфета. Зенья отчетливо ощущал желание облизнуть их и почувствовать вкус карамели. — Что насчет помады? Попробуешь? — Юн Хва невольно захихикал. Для Зеньи он выбрал не блеск, а обыкновенную помаду очень спокойного цвета. Даже если накрасить, сложно будет понять, что губы в помаде… — Хочу, как у тебя, — Зенья, нервно сообщив, тут же присосался к горлышку бутылки и сделал несколько больших глотков. Еле как проглотив, он шумно выдохнул и уверенно посмотрел на Юн Хва. — Как у меня? Хорошо… — Юн Хва взял в руки блеск, которым ранее накрасил свои губы. Он открутил крышечку и направил мягкую кисть на губы Зеньи. Тот сразу немного приоткрыл рот, позволяя Юн Хва коснуться кистью каждого миллиметра. Парень вел влажной кистью по мягкой коже, в которую она немного проваливалась и прилипала. Зенья под конец закрыл глаза. Его дыхание разгорячилось, это мог почувствовать даже Юн Хва, чья рука была рядом с его лицом. Юноша всеми силами старался себя контролировать, но это было просто невозможно. Он чувствовал, как при движении руки Юн Хва скользит по его губам эта мокрая кисточка. Ему казалось, что если это продолжится еще хоть несколько секунд, он просто сойдет с ума… — Готово, — Юн Хва закупорил помаду и положил на стол. Они сидели на полу друг напротив друга и рассматривали обновленные лица. Юн Хва удивлялся тому, как Зенье к лицу были эти небольшие изменения. Зенья же в этот момент ни о чем не думал, он просто пялился на парня необыкновенной красоты. Да он и без всей этой шелухи в виде косметики был красивым. И дело было не только во внешности. Юн Хва не мог отвести взгляд, его глаза бегали вверх и вниз по лицу юноши. Они оба слово чего-то ждали, какой-то божественной силы или случайности, которая оторвет их друг от друга. Но… на фоне так и болтал кто-то в телевизоре, и больше ничего с ними не происходило. Как будто никто и не был против. Юн Хва смущенно прикрыл глаза, и его губы почти неслышно зашевелились: — Я разрешаю… Между бровей Зеньи на секунду пролегла морщинка, но в следующий миг он все понял. Они оба потянулись друг к другу и их липкие губы соприкоснулись. Зенье показалось, что он потеряет сознание от такого напряжения. Юн Хва чувствовал лишь небольшое головокружение. Он крепко сомкнул глаза и не собирался открывать, только слушал, как блеск на губах постепенно съедается ими обоими. Еще миг, и Юн Хва почувствовал пол за своей спиной. Зенья по-прежнему прикасался к нему только губами. Ему и этого было достаточно. Он заправил волосы за уши и внезапно углубил поцелуй. Юн Хва почувствовал его горячий язык на своих губах. Зенья и впрямь касался их так, будто это был сладкий леденец. Для юноши они и были лучшим угощением, которое он только мог представить. Юн Хва неожиданно для себя дотянулся руками до лица Зеньи и положил ладони на его щеки. Он сильно покраснел, когда язык юноши стал ласкать его рот, и долго не мог осмелиться на то, чтобы протянуть свой язычок в ответ. Поцелуй продолжался до тех пор, пока из разгоряченного тела Юн Хва не раздался очень тонкий стон. Юн Хва, испугавшись самого себя, осторожно отстранил Зенью ладошками от своего лица. Юноша, которого оторвали от сладости, посмотрел на Юн Хва потупленным взглядом. Выпитое соджу успело на него хорошенько подействовать. Он попытался поцеловать Юн Хва снова, но парень держал его лицо крепко: — Мы еще должны… погулять по улице, — парень искал глупые отговорки, пытаясь прекратить это. Ему тяжело было признать, что он просто слишком сильно возбудился и хотел сбежать в ванную, чтобы остыть там. — Ты сказал, что мы пойдем гулять позже, — непослушный Зенья все же добился своим напором еще одного поцелуя. Теперь он сразу выпустил язык, страстно обводя им все, что только можно. Юн Хва шумно сглотнул слюну, которой они успели обменяться за все это время и которой стало слишком много. Зенью распирало изнутри. Он жаждал прикоснуться к телу Юн Хва, но ему было ужасно страшно. Почему-то он был уверен, что это напугает парня. Он пока не представлял, как перейти к следующему шагу, так что ему оставалось только наслаждаться поцелуем. Ладони Юн Хва тем временем безвольно скользили вниз, от щек юноши к шее, потом к плечам. Он впервые ощутил некоторую силу мышц и слегка выпирающие ключичные кости. У парня чуть не вырвался еще один стон. Он не знал, как ему остановить все это и боялся, что сейчас между ними может случиться что-то серьезнее поцелуя. Наконец, Зенья немного отстранился. Юн Хва выдохнул, обрадовавшись, но поспешил. Зенья немного опустил голову и поцеловал парня в шею сбоку. Юн Хва сразу же зажмурился и сильно закусил губу, сдерживая себя. Он мысленно умолял Зенью остановиться, но понимал, что если попытается сказать это вслух, из его рта могут посыпаться противоположные просьбы. Зенья гладил губами и языком мягкую кожу парня и ощущал, что уже задыхается от перевозбуждения. Как же ему хотелось, чтобы Юн Хва позволил ему зайти дальше… он должен спросить прямо, иначе они могут так сходить с ума до самой полуночи и пропустят фейерверк. — Юн Хва… — Зенья оторвался от шеи парня на сантиметр и зашептал, — скажи, что мне сделать. Что сделать дальше? Юн Хва, никогда ранее не слышавший такого томного голоса Зеньи, растерялся. Его тело говорило «возьми меня прямо сейчас», но разум не позволял изречь нечто подобное. Могут ли они вообще делать что-то такое? Насколько это правильно и здорово? Юн Хва не должен хотеть переспать с Зеньей. Это же совершенно ненормально… Хочет ли он этого на самом деле, или это лишь последствия того, что между ними уже произошло тогда? Может, Юн Хва так тянет к нему только потому, что он хочет исправления той ошибки? Будто бы новый опыт перечеркнет старый и заставит все позабыть, как сон. Пока Юн Хва думал над ответом, Зенья и сам задумался. Может, это ошибка, и им не стоит ничем таким заниматься друг с другом? Зенью все еще преследовал страх, что после секса он потеряет интерес к партнеру. Ему не хотелось пережить то же самое и с Юн Хва. Лучше пусть они никогда больше друг друга не коснутся, но он сможет любить его так же сильно, как сейчас. — Давай… — Юн Хва, наконец, заговорил, — допьем соджу и пойдем на улицу… — А ничего, что мы пойдем гулять уже выпившими? — Юн Хва округлил глаза, глядя на самого себя в зеркале в прихожей. Зенья только усмехнулся, поправляя на себе куртку: — Ты знаешь, сколько сейчас алкашей вылезет и будет шататься по городу? На их фоне мы будем совсем как трезвые, — Зенья заправил выбившиеся на лбу волосы под шапку и взглянул на Юн Хва. Тот пытался намотать шарф, но пьяные ручки его уже плохо слушались. Тогда юноша перехватил шарф и без труда обвязал им шею парня. Разница в росте только помогла. На секунду Зенья отчего-то вспомнил о своей сестренке Джун. Наверное, стоит позвонить и поздравить ее. И Иинг… — То, что мы будем гулять, мы решили. А где именно — так и не придумали, — Юн Хва выпустил юношу из квартиры в подъезд и запер дверь. — Да какая разница? Главное вернуться в центр к двенадцати. — Я взял немного денег на случай, если проголодаемся. — Я тоже взял немного. Слушай, Юн Хва… Извини за вопрос, мне просто любопытно. Откуда у вас деньги? — Мы с Нам Хёном все время работаем. Он занимается программированием и подрабатывает из дома. Я подрабатывал в кафе… и собираюсь снова найти работу после Нового года. А еще мы получаем пособие. — Это потому что у вас нет родителей? Юн Хва кивнул. Они уже спустились и вышли на улицу. Погода была отличной для зимней ночи. Ни снега, ни ветра. Они неспешно поплелись по улице в сторону района, славившегося торговым кварталом, чтобы посмотреть там на всякую ерунду. — Я еще не представляю, каково это — работать, — Зенья смотрел на парня, идущего рядом. Они оба курили. Юноша невольно вспомнил о поцелуях и начал улыбаться, глядя на остатки блеска на губах Юн Хва. — Ну, если работа нравится, что это не так уж и сложно. Ты уже думал о том, куда хочешь податься? — Исходя из моих способностей, я могу работать или на огороде, или в автомастерской, — они рассмеялись. Разброс был действительно интересный, но Юн Хва обратил внимание на второй пункт. — А что, и правда ведь. Ты можешь пойти в мастерскую. Ты ведь разбираешься в мотоциклах… — Не настолько хорошо. — Но тебе ведь нравится с ними возиться? — Юн Хва увидел кивок в ответ, и тогда Зенья задумался. Это и впрямь неплохая идея. Ребята вскоре дошли до торгового квартала. Там оказалось довольно людно, но это им не помешало втиснуться в толпу и посмотреть разную безделицу. Кто-то продавал свое рукоделие, кто-то сувениры, и так вскоре они дошли до линии, где торговали едой. Зенья втянул носом все это смешение ароматов, и у него вдруг заурчало в животе. Юноша стал передвигаться быстрее, чтобы поскорее выбрать что-нибудь вкусное. Пока он бегал глазами по палаткам, не заметил, что они с Юн Хва разминулись в толпе. — Бля, — Зенья стал осматриваться. Рост помогал ему лучше видеть лица людей, но Юн Хва он пока никак не мог заметить. Одновременно с этим Зенья понимал, что вряд ли Юн Хва сможет его легко увидеть, ведь он был таким же маленьким, как практически все остальные. Зенья почувствовал прикосновение к своей руке и обернулся. Юн Хва крепко за него схватился и большими глазками смотрел ему в глаза, что растрогало Зенью. Испугался… Юноша невольно притянул его ближе к себе и тоже сжал его ладонь в ответ. — Чуть не потерялись. Не отпускай меня, пожалуйста, — Юн Хва немного дрожащим голосом попросил юношу, после чего они подошли ближе к одной из палаток, в которой, как им казалось, можно было купить что-то вкусненькое. Когда они купили себе по лоточку с жаренной курочкой, пришлось отойти в менее людное место и спокойно поесть. Они нашли лавочку в аллее между улицами и присели. Юн Хва с наслаждением втянул носом аромат мяса и медово-горчичного соуса. Ему не верилось, что он получает такое удовольствие от еды. Давно уже он позабыл это чувство. — Ешь, пока не остыло, — Зенья его подначивал, — Ты взял горчичный? Дай попробовать. Зенья, вместо того, чтобы дотянуться и взять кусочек, просто открыл рот в ожидании. Парню самому пришлось положить кусок мяса ему в рот. Зенья тут же наслаждено промычал, и Юн Хва решил сделать так же. Зенья не пожалел угостить его куском побольше. Они, жуя, с улыбкой друг на друга смотрели. — Еда сближает людей, — Юн Хва хихикал. Он смотрел на окружающих и пропитывался от них новогодней атмосферой. Все куда-то торопились, смеялись. Неподалеку ребята пытались кинуть друг друга в снег. Юн Хва, глядя на них, даже рассмеялся. Зенья проследил по взгляду, на кого он смотрит. — Тоже хочешь в снегу поваляться? — Я не против. Только сначала поем, — Юн Хва с улыбкой глянул на Зенью. Он так увлекся курочкой, что немного испачкал лицо соусом. Юноша дотянулся рукой и стер с его щеки каплю большим пальцем, а затем облизнул его. Юн Хва, проследив за ним, сильно смутился. — Жаль, что снег рыхлый. Даже снеговика не слепить, — Юн Хва продолжал смотреть, как ребята резвятся в снегу. Их веселье его завораживало. Зенья тоже смотрел на них, но больше все-таки на Юн Хва. Они часто встречались взглядами и почти не чувствовали из-за этого смущения. — Ну, — Юн Хва, вскочив, отряхивал руки, — пойдем, я готов. Зенья тоже поднялся, пустые лотки от курочки отправились в мусор. Они выбрали местечко, где снег еще не был примят. Юн Хва поправлял всю одежду, чтобы под нее не попал снег. Шапку он спустил пониже на глаза и, выдохнув, выпрямился. Он посмотрел на Зенью и кивнул, и это стало сигналом готовности. Зенья с легкостью швырнул его в снег. Юн Хва тут же провалился в него, его даже сверху немного припорошило. Он неожиданно засмеялся: — Ну все, теперь помоги мне выбраться. — Не-а, — Зенья довольно улыбался, глядя на беспомощного Юн Хва, который все больше зарывался в снег из-за своих неловких движений. На лице Юн Хва возникло нескрываемое возмущение. Как это «нет»? Быстро вытащи меня отсюда! — кричало все его тело, пока он барахтался в снегу, а Зенья смеялся над ним. Вскоре он, конечно, пожалел парня и протянул ему руку. Но Зенья слишком расслабился, и это стало роковой ошибкой. Юн Хва легко дернул его на себя и заставил свалиться в снежок рядом. Теперь парень смеялся, глядя на недоумевающее заснеженное лицо блондина. — Вот негодник, — Зенья стал швыряться снегом на Юн Хва, тот запищал и стал отворачиваться, но понял, что это не спасет его. Придется атаковать в ответ, так что теперь они обоюдно забрасывались снегом. В какой-то момент Юн Хва не выдержал такого боя и попытался залезть на Зенью, но в мягком снегу ему это не удавалось. Нога куда-то провалилась, так что он просто упал на грудь юноши. — Нам надо вылезать, а то промокнем, — Зенья, шумно дыша, смотрел на парня, который, казалось, вообще не хочет вставать. Они пересеклись взглядами, и Юн Хва заулыбался. — Хорошо, я попробую слезть и вытащить тебя, — парень искал опору рукой в снегу, но она все время проваливалась, пока в итоге Юн Хва не упал на юношу вновь. Их лица оказались непозволительно близко друг к другу. Парень, неловко улыбнувшись, посмотрел в глаза Зеньи. Вместо веселья он внезапно увидел на его лице серьезное выражение. Юн Хва даже испугался, что сделал что-то не так, но скоро понял, что дело в другом. Зенья просто разглядывал лицо парня, а вернее его губы. Юн Хва понял, что то, что с ними происходит, неизбежно. Они ведь оба этого хотят. Какими будут последствия, Юн Хва уже стало все равно. Он наклонился и подарил юноше короткий поцелуй. Тут же он стал слезать с него, и на этот раз у него это получилось без проблем. Он протянул руки Зенье и помог ему тоже вылезти из снега. Они стали отряхиваться, начали с себя, а закончили друг другом. Они вернулись к главной площади. Народу стало еще больше, так что они не стали лезть в толпу, а решили остаться поодаль. Фейерверк все равно будет хорошо виден, так что какая разница. Они оба снова сидели на лавочке, но теперь чуть ближе, чем было положено друзьям. Время близилось к двенадцати. Зенья успел позвонить Джун и поговорить с ней немного, а также попросил ее передать трубку Иинг. — Здравствуйте, Зенья-кун… Как вы? — у нее заранее дрожал голос. Зенья очень бы не хотел услышать, как она плачет. — Все хорошо. Я с Юн Хва, — Зенья, говоря это, с улыбкой покосился на парня. Это так приятно звучало, что даже Юн Хва невольно заулыбался. — Я так рада, что вы в порядке. Мы с Джун очень по вам соскучились, — Иинг промокнула глаза платком, чего Зенья, к счастью, не мог увидеть. — Увидимся после Рождества. Я еще буду заходить домой за вещами. — Хорошо… Зенья-кун, вы там… вы же не живете на улице? — Нет, Иинг. Не беспокойся об этом, — Зенья даже улыбнулся. Его тронуло то, что она так переживает. — Ладно. Простите, но… вы же понимаете. Вы мне как сын, и моя душа болит за вас, — все-таки женщина заплакала, не в силах скрыть свои искренние чувства к юноше. — Знаю, Иинг… — Зенья немного нахмурился. Ему хотелось держать себя в руках и не выплеснуть все, что чувствует к ней, — Я знаю, что ты любишь меня больше, чем мать. И отец… — Мне так стыдно перед вашими родителями из-за этого, — Иинг стала говорить тише, и услышала в ответ тихий смех Зеньи. Он развеселил и ее, и она улыбнулась сквозь слезы. — Это им должно быть стыдно. С Рождеством тебя… мама, — у Зеньи по лицу скатилась слеза. Юн Хва, увидев это, дотянулся до свободной ладони юноши и взялся за нее. Они переглянулись, и Зенья мягко улыбнулся. Юн Хва показалось таким милым то, что юноша так обратился к женщине. Видимо, она и впрямь очень много внимания ему уделяла. Он завершил разговор. Они с Юн Хва сразу же обнялись, но всего лишь как-то по-дружески. Парень обрадовался тому, что у Зеньи выдалось такое хорошее Рождество в этом году, ведь ранее он ужасно отзывался об этом празднике. Юн Хва уже отзвонился Нам Хёну и поздравил его, так что теперь они остались только наедине друг с другом. Юн Хва забрался под «крыло» Зеньи и они сидели так, обнявшись, и ничего не говорили. Юн Хва, наконец, ощущал истинное спокойствие рядом с юношей. Он не чувствовал никакой опасности от него, а совсем наоборот — рядом с Зеньей он теперь был уверен, что с ним не случится ничего плохого. Он не подумал только о том, что Зенья перенимает на себя все удары, направленные на него, на Юн Хва. Он испытывал трудности с Тэ Ёном, и Зенья получил в нос за него. Слили фотографии — Зенья взял на себя вину и был отчислен. Что за беда ждет его в следующий раз? Юноше это было не важно. Он все, что угодно, возьмет на себя, только бы Юн Хва не пострадал. Они увидели первую вспышку на ночном небе. Все вокруг начали хлопать в ладоши и выкрикивать всякое, разглядывая фейерверк. Зенья чуть крепче прижал к себе парня и начал улыбаться, глядя на небо. Юн Хва тоже улыбался, с наслаждением глядя на сверкающие искры, окрашенные в разные цвета. Как же давно ему не было так хорошо и спокойно. Юн Хва размышлял о том, кем они теперь друг другу приходятся. Но рука Зеньи, сжимающая его ладонь, давала вполне очевидный ответ на этот вопрос. Тем не менее, Юн Хва думал, что нужно обговорить все вслух, иначе он может все не так понять. Вдруг для Зеньи это вообще ничего не значит?.. Фейерверк закончился, они тихо похлопали в ладоши. Повернувшись лицом к лицу, они снова обменялись улыбками. Зенья продолжал обнимать парня за плечи и не отпускал. Ему даже до конца не верилось, что все это происходит на самом деле, поэтому он прикрыл глаза: — Я боюсь, что стоит мне моргнуть, и ты исчезнешь. — Никуда я не денусь, — Юн Хва с улыбкой дотянулся рукой до лица Зеньи и положил ладонь на его щеку. Юноша ластился к его руке и заулыбался. Он наклонился и поцеловал парня в лоб несколько раз, после чего мягко прижал его к себе. Юн Хва уткнулся лицом в чужую шею и закрыл глаза. Им казалось, что они одни на всем свете, и никто не мог помешать им наслаждаться друг другом. Ребята вернулись домой, где первым делом Юн Хва призвал смыть макияж. Он самостоятельно стер его с лица Зеньи и отправил его спать. Сам парень остался стоять перед зеркалом в ванной, чтобы смыть подводку и прочее. Он немного переживал, боясь, что сейчас в спальне Зенья будет ждать его с очевидными намерениями. Он откровенно не хотел делать это сегодня, и подумал, что Зенья его поймет, если он откажется. Кивнув самому себе в зеркале, он вытер лицо полотенцем и пошел в комнату. В спальне Зенья лежал в своей кровати и лазил в телефоне. Увидев, что Юн Хва пришел, он почти не отвлекся на него. Парень стал раздеваться, натянул на полуголое тело футболку для сна и забрался в свою постель. Он лег на бок и посмотрел на Зенью, который тоже успел отвлечься от мобильного и глядел в сторону парня. — Что-то хочешь сказать? — Юн Хва смело заглянул в глаза юноши, но в ответ увидел некоторое смущение. Зенья, на секунду поджав губы, кивнул: — Если точнее, не сказать, а сделать, — Зенья вдруг выбрался из своей постели и залез под одеяло к Юн Хва. Парень вдруг напрягся, перепугавшись, и собирался уже сказать, что ничего не хочет сегодня, но юноша просто лег перед ним и стал смотреть в лицо Юн Хва. Парень нервно сглотнул, но вскоре понял, что Зенья просто хотел поспать с ним вместе. Юн Хва осторожно придвинулся ближе, утыкаясь носом в грудь юноши и закрывая глаза. Зенья обнял парня и прижался к нему, закрывая глаза тоже. Невольно он вспомнил ночь, когда Юн Хва уснул у него дома, и он тогда втайне к нему прикасался. Но теперь он мог, наконец, не скрывать свои чувства. Зенья уткнулся носом в макушку парня и целовал ее, не в силах остановиться. Юн Хва невольно улыбался, чувствуя поцелуи. Ему хотелось, чтобы этот чудесный момент длился вечно, а этот день остался в их памяти навсегда. К счастью они, уставшие, очень быстро уснули и обнимались во сне до самого утра.