judas

Блондин сидел дома в кабинете отца, на своем излюбленном кресле. Сидя на нем, Зенья выслушал больше всего лекций и поучений за свою жизнь. Отец тоже сидел, но за своим тяжелым столом. Руки его были сложены, пальцы сплетены под самым подбородком. Он молча смотрел на сына, думая о том, что вообще можно сказать. В университете ему и матери Зеньи рассказали, что произошло. Отец был в шоке, мать даже немного всплакнула. Зенья еще усмехнулся ее прекрасной актерской игре при виде пустых слез. Вердикт был однозначный — отчисление без права на восстановление. Даже отец поразился такой жестокости решения декана. Если бы он захотел, то мог бы как-то выгородить юношу. Мол, это мальчишки, еще совсем дети, и делают первые ошибки в своей жизни… но отец Зеньи вообще не пытался хоть как-то его защитить. Но это не потому, что он его не особо любил. Не в этот раз. Мужчина прекрасно понимал, что его сын ничего не делал и просто взял чужую вину на себя. А вот это уже было не совсем для него понятно. — Этот парень, чьи фото были слиты… это тот твой приятель? Зенья поднял глаза на отца. Поморгав, он уверенно кивнул. Теперь можно говорить правду. Самое ужасное, что мог натворить Зенья, он уже натворил. Отец, увидев ответ, тихо выдохнул. Он не ругался и, на удивление, не особо злился на сына. Но он был сильно расстроен, разочарован. — Я надеялся, что ты вырастешь достойным приемником всего того, что я успел сделать… — отец опустил руки на стол и посмотрел прямо Зенье в лицо, — но увы. Я уверен, что ты не в силах принять мое наследство. И никогда не будешь в силах. Зенья с некоторым непониманием смотрел на мужчину. По взгляду отца можно было понять, что он хочет сказать что-то важное. — Еще год назад я мог сказать «да, мой сын продолжит мое дело с достоинством», но, Зен… В тебе не хватает жесткости. Этот парень, твой новый друг… он тебя сильно смягчил. — О чем ты говоришь? Я не понимаю… — Ты не такой, как я, и не такой, как твоя мать. Ты же понимаешь, что для того, чтобы управлять людьми, нужно иметь хватку. Но ты… совсем не такой. Даже взять твои цветочки, — мужчина вдруг встал и начал медленно обходить свой стол, — они требуют любви и нежного отношения к себе. И, я уверен, этого у тебя в достатке. Как раз поэтому ты и выгородил своего друга в этой ситуации. Ты не хотел, чтоб его наказали, и подставил себя сам. Ты не пойдешь по головам, чтобы добиться своего… — Зачем ты мне все это рассказываешь? — Зенья успел подустать от этой бессмыслицы, которую нес отец. Они пересеклись взглядами, и юноша вдруг увидел в глазах отца какую-то щемящую нежность. Может, ему всего лишь показалось… — Он же не просто твой друг. Правильно? — слова отца резко напрягли Зенью. Невольно он немного сжал плечи и наклонил голову, чтобы отвести глаза, — Он твой очередной цветок. И ты оберегаешь его и заботишься о нем. Ждешь, когда он расцветет. Зенья, не шевелясь, приподнял взгляд. Слова, сказанные отцом, определенно ему понравились. Да, Юн Хва был прекрасным цветком, ласковой и нежной жакарандой с полусладким ароматом, разносящимся по ветру. — Ты его любишь? — вопрос отца заставил Зенью почувствовать мелкую дрожь во всем теле. Его руки похолодели, а лицо наоборот пылало огнем. Наверняка все было очевидно и без ответа на вопрос. Но все же, Зенья еле заметно кивнул, и тут же услышал усмешку от мужчины. — Я бы сказал тебе «выбирай, он или мы», но я знаю, что ты ответишь. Поэтому… поднимись в свою комнату и начинай собирать вещи. Можешь не торопиться, и взять все, что тебе будет нужно в новой жизни. — ...но почему именно сейчас? — Зенье не верилось, что его выставляют за порог вот таким совершенно спокойным тоном. Он смотрел на отца и все еще не видел на его лице ни тени злости. Возможно, тот испытывал одно лишь облегчение от того, что Зенья больше не будет появляться в этом доме. — Сегодня ты разрушил все мои надежды. Я хотел, чтобы у тебя было достойное образование — ты сделал так, чтобы тебя вышвырнули. Хотел, чтобы ты стал в будущем моей заменой, но ты не справишься с такой грубой ролью. Ну и в крайнем случае я ждал, что ты обзаведешься семьей, наделаешь детей и будешь привозить внуков на каждые выходные. Но вместо этого ты влюбился в мальчишку… Отец тихо вздохнул. Рукой он плавно махнул в сторону выхода, указывая сыну, чтобы он уходил. Зенья поднялся на ноги, несколько секунд посмотрел на профиль отца, который уже размышлял о чем-то своем, и тихо ушел. При выходе из кабинета юноша почти столкнулся с матерью. Она, видимо, послушала их разговор. — Позор… все, что ты принес в нашу семью, это только позор, — бубнила мать, глядя куда-то себе под ноги. Зенья поморщился: — Я всегда знал, что ты любишь меня даже меньше, чем отец, — усмехнувшись, Зенья прошел мимо нее. Да, действительно, к матери у него была большая обида, чем к отцу. Ведь мама — первый человек, с которым ты знакомишься после рождения. И она должна защищать тебя и любить безоговорочно. Но вышло совсем иначе… В спальне Зенья опустился на колени прямо посреди комнаты. Ему было невыносимо смотреть на все свои цветы, которые ему не представится возможности забрать. Без него они погибнут здесь… Он поднялся и подошел к одному из самых больших цветов, к монстере. Юноша нежно погладил зеленый лист пальцами и закрыл глаза. Он понял, что не знает, куда ему идти. Видимо, настал момент позвонить Юн Хва… На следующий день Зенья стоял на пороге квартиры Юн Хва с коробкой в руках. Он взял лишь все самое необходимое. Тем более, что отец не запретил ему возвращаться, пока он не вывезет все свои нужные вещи. Так что Зенья мог и впрямь не спешить. У него будет время и возможность спокойно поискать квартиру для съема. Юн Хва, чувствующий свою обязанность перед Зеньей, сразу же предложил помощь, когда узнал, что его выставили из дома. Сейчас Юн Хва впустил юношу в квартиру. Зенья был с коробкой, но за собой еще вез чемодан на колесиках. Естественно, одной коробочкой он не мог бы обойтись даже первое время, но и везти весь свой хлам в чужой дом ему не хотелось. — Пойдем. Покажу тебе комнату, в которой будешь… жить, — Юн Хва не нашел другого слова для описания того, что будет происходить в их квартире в ближайшее время. С Нам Хёном они сошлись на том, что он вернется в свою комнату, а Юн Хва разделит свою с Зеньей. Нам Хён был не в восторге от происходящего, поэтому согласился только на такой вариант. — Пиздец, мне так неловко, — Зенья поставил коробку на небольшой свободный столик в спальне. Невольно он оглядывался вокруг. Атмосфера была очень уютной. Повсюду были следы жизни: рядом с дверью оторвался маленький кусочек обоев и был приклеен обратно на скотч, дверца шкафа чуть покосилась на петлях, компьютерное кресло было уже потертым. Зенья понимал, что у ребят нет возможности делать ремонт, когда захочется. Он до сих пор толком не знал, на что они живут. — Не бери в голову. Чувствуй себя, как дома. Если что-то будет нужно — спрашивай, не стесняясь, — Юн Хва смотрел на парня с улыбкой, и, возможно, он чувствовал себя еще более неловко, чем юноша. Побывав дома у Зеньи, он знал, к какой жизни тот привык, и наверняка теперь он жутко расстроен тем, что ему пришлось уехать. Юн Хва почему-то решил, что Зенье нужно побыть одному. Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и ненадолго прижался к ней же спиной. Только что он подумал о том, что теперь они как бы вместе живут, да еще и спать будут на соседних кроватях. А Юн Хва теперь свободен от отношений… Все равно, нет. Парень отошел от двери и направился в гостиную, где можно было выйти на балкон. Просто он подумал, что Зенье теперь будет явно не до построения всяких отношений. Ему нужно жилье, а значит хоть какая-то работа. И то снимать квартиру в одиночку не всегда довольно просто… Зенья немного разгрузил коробку. Все-таки он умудрился принести с собой один маленький цветочный горшок с небольшим кактусом. Надо же с чего-то начинать. Зенья поставил его на стол и невольно улыбнулся. Сколько же всего произошло за эти несколько дней. Он даже позабыл в этой суматохе, что буквально послезавтра — Рождество. — Как экзамен, кстати? — спросил блондин, когда Юн Хва вернулся в комнату. Парень пожал плечами. Тест он написал без затруднений, и устно его не спросили, о чем он и сообщил юноше. Зенья цокнул: — Обидно, что я зря все учил. — И правда, жаль, — Юн Хва тихо вздохнул, присаживаясь на кровать. Получилось так, что они сидели друг напротив друга на краях своих постелей, — А что будет с остальными твоими цветами? — Я пока попросил Иинг поливать их. Заберу, когда сниму квартиру, — Зенья заметно погрустнел. Было видно, что он скучает. Но Юн Хва подумал, что скорее всего его душа болит из-за Иинг и маленькой сестры. Но парень не помнил, чтобы Зенье запретили с ними видеться, так что, наверное, все не так уж и плохо. — Экзамен-то я нормально сдал, но вот… в группе все надо мной насмехаются. А завтра вовсе будет кружок, где мне придется пересечься с Джон Хваном и делать вид, что все в порядке… — Если кто-то будет тебя доставать — скажи мне. — Но… — Юн Хва уверенно мотнул головой, — это же неправильно. Думаю, я сам должен научиться справляться с такими вещами. — …ладно. Но если что, имей в виду. Я помогу, — Зенья разглядывал свои ладони, не зная, что должен на них увидеть. Просто говорить с Юн Хва вот так о том, что он хочет защитить его, было даже неловко. — Спасибо. Я больше всего боюсь, что Тэ Ён опять будет доставать меня. Он больше всех радуется тому, что произошло. Постоянно шутит… будто думает, что я не слышу его. Зенья невольно сжал ладони в кулаки. Этот Тэ Ён еще не поплатился за содеянное. Зенья обещал себе, что обязательно сделает что-нибудь, что он больше никогда не посмеет даже косо посмотреть в сторону Юн Хва… — И что ты… планируешь теперь делать? — Юн Хва было неловко спрашивать, будто он хотел побыстрее сплавить Зенью из своего дома. Но Зенья даже и не думал ни о чем таком. — Найду работу сначала… — Зенья громко выдохнул, — Потом съеду. И буду жить дальше. Юн Хва погрустнел. Он подумал, что теперь Зенья не сможет жить так же, как раньше. Не будет у него больше того большого запаса денег, который ему предоставлял отец. Наверное, теперь его отношение к деньгам изменится. Когда начинаешь зарабатывать деньги сам, весь мир тут же меняется, и начинаешь беспокоиться о вещах, которые тебя совсем не волновали раньше. — Слушай, Юн Хва… ты помнишь мое предложение насчет Рождества? Юн Хва немного напрягся, вспоминая, что конкретно юноша имеет в виду, и кивнул. Конечно же он все помнил. Более того, он даже ждал этого момента. Провести Рождество с Зеньей было лучшей перспективой из всех, которые он мог себе представить. Зенья стоял у высокого забора, отделяющего территорию университета от остального города. Он находился немного поодаль от главных ворот и, потягивая сигарету, смотрел в их сторону. У него появилась идея, но он почему-то был практически уверен, что дело прогорит. Но попробовать все же хотелось… Юноша, наконец, заметил среди выходящих нужного человека. Джон Хван вышел один. Он как раз повернул в сторону Зеньи и пошел вперед, видимо, на остановку. Зенья дождался, когда тот будет проходить мимо него и схватил его за шкирку. Джон Хван дернулся от неожиданности, а когда увидел, что это Зенья, чуть не закричал от страха. — Тихо, тихо. Я просто побазарить хочу, — Зенья его отпустил, а парень сразу отшатнулся. Тем не менее, по виду блондина он понял, что тот не обманывает и бить его не собирается. Зенья кивнул ему головой в сторону, и они стали идти по тротуару. Разговаривать у входа, где их могли увидеть — не лучшая идея. — Не хочешь рассказать всем правду? — предложил Зенья. — Да ты с ума сошел. Если все узнают, что это я — меня вышвырнут вместо тебя. — Но ты это сделал только из-за угроз Тэ Ёна. — Ага! Если я еще и про него расскажу, мне вообще крышка, — было видно, что Джон Хван действительно напуган. Зенья лишь покачал головой: — Да че ты его так сильно боишься? Чем он тебя запугал? — Он просто сказал, что натравит на меня своих друзей и они доведут меня до больницы… — …и из-за этого ты вот так поступил с Юн Хва? Побоявшись расправы? — Зенья остановился. Они отошли уже достаточно далеко. Джон Хван уже и не знал, что ответить. Очевидно, юноша пристыжал его за его действия, но Джон Хван не думал, что они были неправильными. — Да я никогда даже не дрался. А если бы они оставили меня калекой на всю жизнь?.. — То есть ты не хочешь, чтоб Тэ Ёна наказали? — Может, и хочу, — Джон Хван спрятал руки в карманы, глядя на то, как Зенья кидает окурок в снег, — но я не хочу потом получить от него. К такому я не готов. — А-ах, Джон Хван, — Зенья зло процедил его имя сквозь зубы, — ты не тем местом думаешь. Зачем вообще эту кашу заварил? Всего этого могло просто не случиться!.. — Да что ты говоришь? И что я должен был бы сделать? — Джон Хван немного повысил голос. Этот разговор не нравился ему все больше и больше. — Можно было просто… — Зенья вдруг приблизился к нему и посмотрел четко в глаза, — рассказать все Юн Хва. Это самое первое, что я бы сделал, окажись в такой ситуации. — А что Юн Хва? Он бы смог что-то сделать с этим психом, по-твоему?! — Не знаю, что он сделал бы с Тэ Ёном, но одно я знаю точно. Юн Хва бы никогда не поступил так с тобой, даже если бы ему грозила смерть. У него яйца побольше, чем твои. И то, что ты сейчас отказываешься сдать Тэ Ёна, только доказывает это, — Зенья, осуждающе глянув на парня и покачав головой, стал уходить прочь. Он понял, что говорить им больше не о чем. — Так возьми и сдай его сам, раз такой умный! Ты думаешь, я забыл, как этот Тэ Ён разбил тебе нос? Зенья остановился и нехотя обернулся на парня, усмехаясь: — Да уж! Если он мне умудрился разбить нос, то тебя уж точно раскатал бы по асфальту. — Жаль, что на тебя сил не хватило! — Ты че, блять, — юноша за несколько шагов преодолел расстояние между ними и схватил Джон Хвана за грудки одной рукой, — думаешь, у тебя на меня сил хватит? — Ты хочешь проверить?! — Джон Хван отчего-то не унимался, схватил Зенью за руку на своей груди и пытался убрать ее, — Я ведь тебе еще не треснул за то, что ты ударил меня в универе. — Блять, какой же ты все-таки конченый, — Зенья резко выпустил одежду парня из рук, — радуйся, что я пообещал, что буду только разговаривать с тобой. Если б не Юн Хва, я бы тебя прибыл вообще. И, кстати, вот. Зенья вытащил из кармана зажигалку, подарок Джон Хвана на день рождения Юн Хва, и кинул ее под ноги парню: — Он хотел ее выбросить, но я не позволил. Сказал, что верну тебе. И пообещал, что не ударю. Теперь Зенья ушел окончательно. Джон Хван не стал больше ничего говорить — его внимание полностью захватила зажигалка, которую он подобрал. Он протер ее от снега и стал расстроенно разглядывать ее. Юн Хва отверг даже его подарок… это точно означало, что Джон Хван может даже не надеяться на прощение. Вечером накануне Рождества Юн Хва и Зенья решились пройтись по городу, посмотреть заранее, чем можно будет заняться завтра. Они побывали и на главной площади, где у Юн Хва и Джон Хвана было первое свидание. Юн Хва невольно вспомнил то, что парень ему предлагал покататься на коньках, и Юн Хва отказался. Он ведь тогда сделал это не просто так… — Я хочу покататься на коньках, Зен. Но только не на этом катке… Зенья, потягивающий газировку через трубочку из стакана, оторвал губы от нее и шумно проглотил: — Почему не здесь? Слишком маленький? Юн Хва мотнул головой, кладя ладони на бортик катка и стал разглядывать лед: — Нет, просто… я не умею. — О, — Зенья вдруг улыбнулся, — я и не знал. Давай поищем, где поменьше народу. Они двинулись гулять по городу дальше. Юн Хва, наконец, был избавлен от участи пить горький кофе, и из напитков взяли просто бутылку воды, которую Зенья носил в рюкзаке, а для вкуса они купили лишь этот стакан с газировкой. Даже если бы они не нашли еще каток, Юн Хва уже был доволен вечером. Зенья не вытягивал из него бесполезную информацию о детстве, не рассказывал какую-то ерунду, совершенно неинтересную для Юн Хва. Они могли подолгу идти рядом молча, и это уже было прекрасное времяпровождение. Минут через десять ходьбы они вышли на очередную площадку с развлечениями. Каток здесь тоже был, довольно небольшой и не так чудесно украшенный, как на главной площади. Он находился среди деревьев, завешанных гирляндами, и это создавало иную атмосферу, более интимную, в отличие от той, что ощущалась в центре. Зенья помог Юн Хва затянуть шнурки на коньках. Парень смущенно смотрел на макушку Зеньи, который завязывал шнурок на его правой ноге. Юн Хва отчего-то чувствовал себя таким глупеньким неумехой. Он даже не представлял, как сейчас встанет на лед. Ему заранее было стыдно за себя. — Не туго? — спросил Зенья, и Юн Хва осторожно повертел стопой. В ответ на вопрос он помотал головой, — Окей. Перчатки надень. Юн Хва послушался. Зенья за руку помог ему встать на ноги и так же, не отпуская ладонь, подошел ко льду. Сам он уже был в коньках. Первым на лед вышел юноша. Юн Хва схватился намертво за бортик и осторожно переставил ноги на лед. У него все тело немного дрожало от волнения. Он понял, что вообще не может контролировать ноги, и коньки тут же уперлись носами в борт. — Обвыкнись пока, я пару кругов проеду. Сам уже давно не катался, — Зенья ненадолго оставил его одного, но Юн Хва вместо того, чтобы заняться своими навыками, не мог оторвать глаз от Зеньи. Юноша казался легким, как перышко, скользя по льду. Было видно, что он даже не задумывается о своих действиях — катился на этих двух лезвиях, огибая людей, будто родился с ними. В какой-то момент он, выехав на полупустой участок, сложил руки за спиной и согнул ноги в коленях, ускоряясь. Его волосы из-под шапки развевались по ветру, оставляя за ним золотистый шлейф пшеницы. Юн Хва не смог сдержать улыбки. Зенья, видимо, во всем любил скорость. Приноровившись, он и на машине ездил на скорости выше среднего, но позволительной в черте города. Юн Хва продолжал смотреть на него и ждать, когда он вернется к нему. Юноша, как и сказал, проехал несколько кругов и подъехал к Юн Хва. — Ты как, готов? — Зенья остановился в метре от парня, и тот лишь пожал плечами в ответ. Юн Хва осторожно оттолкнулся от бортика и поехал навстречу к Зенье. Блондину ничего не оставалось, кроме как придерживать парня за локоть, чтобы просто не позволить ему упасть. — Расслабься, — Зенья осторожно вел парня рядом с собой, — смотри, как я делаю, и пробуй повторить. Если будешь падать, то лучше падай вперед, на руки… А то можно почки отбить. Юн Хва прислушался к каждому слову и старался принять к сведению. Он понимал, что, скорее всего, хотя бы раз он упадет сегодня. Через какое-то время Зенья осторожно отпустил руку парня и стал ехать рядом с ним, то справа, то слева. Юн Хва все это время только пытался сохранить равновесие. — Это просто ужасно!.. — Для первого раза все супер, — Зенья подбадривал парня, хотя на самом деле думал, что он, похоже, безнадежен. Зенья ненадолго от него отвлекся, решив прокатиться самостоятельно еще немного. Ему нравились коньки. Все эти движения и звук режущегося лезвием льда его завораживал… Через пару минут он увидел, что Юн Хва уже возится рядом с бортиком, опирается о него ладонью и еле переставляет ноги. Незадачливо покачав головой, Зенья осторожно подъехал к нему сзади. Его ладони скользнули подмышками Юн Хва и обхватили его за туловище. Парень охнул от неожиданности. Он на миг обернулся, испуганный, но увидев, что это блондин, тут же захихикал. Чужие руки крепко держали его и приподнимали над полотном льда. Юн Хва выпрямился и полностью поддался действиям Зеньи. Было страшно, но он был уверен, что пока он вместе с юношей, ничего страшного с ним не случится. Он вновь почувствовал шуршание льда под ногами и заулыбался, когда Зенья стал так его катать по кругу. — А вот это мне нравится, — Юн Хва хитро улыбался. Так он даже не уставал, лишь наслаждался. Зенья, конечно, не мог делать так все время, но постарался покатать его как можно дольше, пока не выдохнется. Лишь бы только Юн Хва улыбался. Когда они уходили с катка, взгляд Юн Хва зацепился за одну из палаточек на площади. — Смотри, там тир, — Юн Хва указал пальцем на ребят, стреляющих из пистолетиков по воздушным шарам, — можно выиграть игрушку. — Хочешь попробовать? Юн Хва закивал и уже торопливо шел в сторону тира. Зенья еле поспевал за ним, по пути еще и выбросив пустой стаканчик в урну. Юн Хва уже спрашивал у владельца о правилах и о том, что можно в итоге выиграть. Оказалось, что самый ценный приз — мягкая игрушка довольно приличного размера. Сантиметров 50 в высоту. Юн Хва решил, что хочет испытать свои навыки. Зенья, ни о чем не подозревая, стоял немного в стороне и смотрел на парня. Он вообще никак не ожидал, что Юн Хва захочет стрелять. Ему казалось, что парня ждет провал или утешительный приз в виде леденца. Юн Хва будто бы на это и рассчитывал. Юн Хва встал за ограничительную линию. Даже оружие можно было выбрать, так что парень, который в детстве практиковался больше всего на винтовках, взял ее. Зенья еле сдерживал улыбку, так что Юн Хва видел его смешное лицо с поджатыми губами. Винтовка стала направлена на мишени. Юн Хва как следует прицелился. Уже в этот момент Зенья почувствовал что-то неладное — то, как парень смотрел на мишени через прицел, давало понять, что он что-то понимает. Раздался выстрел игрушечного ружья. Первый, второй, третий… Пять попаданий из пяти. — Ну надо же! Вы отлично стреляете! — владелец тира без истинного восторга хлопнул в ладоши, после чего подозвал Юн Хва к себе рукой, чтобы он мог выбрать себе игрушку. Зенья так и стоял и смотрел на все это круглыми глазами, не веря им. Юн Хва подошел, прижимая к себе лиловую альпаку. — …ты кто? Снайпер? Юн Хва рассмеялся и рассказал историю о своем обучении стрельбе в школьные годы. Зенья и правда не ожидал, что все закончится вот так. После рассказанного Юн Хва протянул игрушку Зенье: — Я бы хотел, чтобы она принадлежала тебе. — Зачем это? — Ну… — Юн Хва уже расстроился, подумав, что Зенья отвергает подарок, — просто хочу подарить ее тебе. Я могу себе еще таких «настрелять». Зенья взял в руки протянутую альпаку. Она улыбалась ему, ее маленькие ушки торчали вверх. Юноша погладил пальцами ее лиловую шерстку и вдруг закивал: — Хорошо. Теперь она моя. Зенья всячески пытался скрыть свое довольство тем, что ему подарили такую игрушку. Правда, ему был важен не сам подарок, а тот, кто его подарил. Юн Хва оставил на память о себе теперь и что-то материальное, а не только приятные воспоминания о проведенном ими вместе времени. Нагулявшись, они вернулись на парковку, где Зенья оставил машину. Как только они сели, Юн Хва подумал, что ему очень сильно хочется поговорить с ним по поводу случившегося год (или, если точнее, полтора) назад. Он не мог больше тянуть. Тем более, Зенья сам не так давно упомянул этот случай. А здесь они как раз были совсем наедине. — Зен, мы можем сейчас поговорить кое о чем важном? — Юн Хва для успокоения взял в руки плюшевую альпаку и стал гладить ее по голове. Зенья, в это время уже собиравшийся завести машину, пока передумал это делать: — Да, можем… Что случилось? — Совсем ничего. Вернее… сейчас ничего. Я про тот… ту ночь. Юн Хва напряженно замолчал. Краем глаза он пытался уловить, что происходит с лицом Зеньи в этот момент, но ему не удавалось. Зенья же сидел и чувствовал, как сердце начало стучать так, будто вот-вот выскочит из груди. Волнение и страх поглотили его настолько, что под пальцами на руле кожа постепенно становилась влажной. — Мне бы очень хотелось понять, что тогда произошло… — Юн Хва стал говорить совсем тихо. Ему тоже было не по себе, но молчать про это было еще хуже. — Я и… не знаю, как это можно описать, Юн Хва. У меня тогда выдался хуевый день. Я знаю, что это не оправдание, но… я и не оправдываюсь. Верне… ох, блять… Зенья одной рукой коснулся своего лба. Он ощутил на нем испарину и тут же вытер ее ладонью, после чего сразу приоткрыл окно в машине. — Не нервничай. Я не хочу тебя ни в чем винить, — Юн Хва теребил ушко на голове игрушки, — мне Иинг рассказала, что ты тогда сильно поссорился со своими. Это правда? Зенья сразу кивнул. Он уже ощущал, что на глаза наворачиваются слезы, но старался держать себя в руках. Если он тут сейчас расплачется, то после будет чувствовать себя просто жалким. — Да, мы поссорились. Я уехал из дома. Потом мне встретился ты и… я так плохо помню то, что произошло. У меня… будто глаза были завязаны. А потом… потом я помню только то, как оказался дома. — Ты ведь просто… разозлился, верно? — Юн Хва очень хотел бы услышать, что это было именно так. Иначе все его теории были бы разрушены. — Походу, да. И… просто что-то щелкнуло. Я вообще не хотел этого делать… Никогда бы я не стал это ни с кем делать. Юн Хва… пожалуйста, пр… — Не нужно, — парень его перебил, — Зачем извиняться, если твоей вины в этом нет. Услышав эти слова, Зенья все же перестал все четко видеть перед собой от густой пелены на глазах. Имеет ли он право заплакать прямо сейчас, на глазах у человека, чью жизнь поломал только из-за того, что не смог держать себя в руках?.. — Да, я в первое время очень тебя боялся и не хотел иметь с тобой ничего общего, — Юн Хва постарался как можно тише шмыгнуть носом. Естественно он заметил, что Зенья на грани истерики, — Но сейчас уже нет. Хорошо, что ты перестал дружить с Тэ Ёном. Ты совсем не такой, как он… Блондин крепко стиснул зубы и зажмурился, слезы упали с его ресниц сразу вниз, минуя щеки. Юн Хва почти что мог видеть, как юноша трясется. Парень начал переживать — он и не думал, что этот разговор может быть таким тяжелым именно для Зеньи. — Мне нечего тебе сказать. Я не заслужил прощения. Да как вообще за такое можно простить? — голос Зеньи сорвался на последних словах, он полностью облокотился на руль и спрятал лицо, не сдерживая судорожных рыданий. Прямо в эту секунду ему хотелось просто умереть, и чтобы Юн Хва навсегда забыл все, что происходило между ними. Парень положил ладонь на плечо юноши. Юн Хва жалел, что заставил его плакать, но теперь понимал, что Зенье, наверное, это просто необходимо сейчас. В своей жизни Зенья находится явно в упадочном положении, с ним очень многое случилось за несколько дней. Юн Хва был уверен, что он еще ни разу не плакал из-за всего этого. Пусть хоть сейчас эти чувства выйдут из него наружу. — Прости меня… я все это время ненавижу себя за то, как поступил, — Зенья всхлипывал почти через каждое слово, как ребенок, который заходился в истеричном плаче. Юн Хва не убирал руку, но тут Зенья вдруг сполз вниз, и его голова и руки оказались на коленях парня. Если бы они стояли друг перед другом, он бы упал навзничь и ползал перед ним по земле. Но сейчас он мог опуститься перед Юн Хва только вот так, что и сделал. Парень от неожиданности поднял руки в воздух, но не надолго. Его ладонь мягко легла на светлые волосы и стала гладить. Юн Хва, ожидая, пока юноша успокоится, размышлял о его чувствах. Он верил в раскаяние Зеньи, и от этого у него самого немного наворачивались слезы. Просто ему сейчас становилось немного легче принять свое прошлое, смириться с ним, а также приблизиться к прощению своего обидчика. Через несколько минут Зенья постепенно затих. Он продолжал лежать, перегнувшись со своего сидения к Юн Хва. Слезы сильно его утомили, даже резко захотелось спать. Рука на голове продолжала его ласкать, успокаивая. — А ты… — наконец, Зенья начал говорить, — хочешь сказать что-нибудь? Юн Хва немного задумался. Есть ли ему что сказать, или обнаженные чувства Зеньи были достаточным для него доказательством искреннего сожаления о поступке? Он больше не сомневался, что Зенья и правда не хотел причинять ему боль. Просто так получилось по роковой случайности. Именно в этот день Зенья защитил Юн Хва перед преподом, в этот день родители отчитали его за это, чем довели до ручки, и именно в этот день Юн Хва встретил его и пошутил ту глупую шутку… — Я не злюсь больше на тебя. Юн Хва, сказав это, увидел повернутое вверх лицо Зеньи. Красные опухшие веки еле открылись, его мутные медовые глаза снова задрожали от нахлынувших чувств. Блондин тут же закусил губу, стараясь сдержать слезы. У него больше не было сил плакать. Юн Хва осторожно помог ему приподняться и сразу же обнял его. Зенья крепко прижался к парню, ничего не говоря. Юн Хва прислушивался к дрожащему дыханию юноши, а его диафрагма все еще иногда непроизвольно сокращалась, что было похоже на икоту. Юн Хва стало очень неловко, что он довел Зенью до такого состояния. — Все в порядке, Зен? — Да… Да, я просто… — юноша снова вздохнул, — давно так не… Так и не договорив, он продолжил обниматься с Юн Хва. Уже через минуту Зенья почувствовал, как это его успокаивает. Сердечный ритм вскоре выровнялся, он стал свободно и глубоко дышать. Юн Хва был терпелив и ждал, когда он будет готов. — Поедем домой? — шепнул Юн Хва, мягко улыбаясь. Зенья осторожно отстранился от него и несколько раз уверенно кивнул. Да, он тоже хочет поехать домой. Ему неожиданно стало в тысячу крат легче дышать, как и Юн Хва. Они словно, наконец, обменялись ключами от своих оков и освободили этим самым друг друга от отвратительной ноши. Да, для Юн Хва это тоже было тяжестью на душе. Все это время он хотел знать, что Зенья жалеет о своем поступке. Теперь он ощутил, как оборванные ранее крылья начинают постепенно отрастать вновь.