judas

Юн Хва сидел дома за обеденным столом. Вечерело. Еда стояла перед ним, но аппетита не было. Зенья все не приходил. Парень ведь знал, что ему некуда идти, кроме как сюда, и ждал его. Он ведь не выгонял его из дома, лишь попросил подумать над своими словами и поведением… может, стоит ему позвонить? Юн Хва ковырялся ложкой в ужине и смотрел в окно. Нам Хён, уже давно поевший, не мог не обратить внимание на состояние брата. Спросив, что случилось, он получились однозначный ответ — поссорились. — Ну, не переживай. Он немного остынет и приедет, я уверен, — младший брат мягко погладил Юн Хва по спине ладонью. Парень лишь согласно кивнул, но сердце все равно продолжало ныть, — …но все-таки, если его не будет до ночи, то позвони. — Хорошо… Нам Хён, может, все-таки я не прав? Он ведь… просто хотел, как лучше, пусть у него и странные способы. — Ну, знаешь… все мы любим так, как нас учили родители. А у него с этим явные проблемы. Юн Хва кивнул. Да, зря он, наверное, на него разозлился. В ссоре нельзя научить человека поступать так, как ты считаешь правильно. Лучше просто обо всем поговорить, и как можно быстрее дойти до необходимого результата. Юн Хва уже потянулся за телефоном, но в эту секунду ему самому позвонили. Он одернул руку и посмотрел в экран, надеясь там увидеть имя Зеньи. Так оно и случилось. Парень радостно ответил на звонок: — Алло, Зен! — …Юн Хва? Милый мой мальчик, это ты? — спустя пару секунд тишины раздался голос, который показался ему сильно знакомым. Но это был не Зенья… — Госпожа Иинг, это вы? — Юн Хва сразу же встал из-за стола. Они с Нам Хёном встретились взглядами и замерли. — Да! Еле нашла тебя в его записной книжке… — по ее голосу Юн Хва сразу понял, что она плакала, — Случилась ужасная беда. Зенья-кун попал в аварию… — Что?! — Юн Хва вскрикнул, ощущая, как волосы на голове постепенно становятся дыбом, — Что с ним?! — Так сложно было разобрать, что говорит врач, у меня у самой сердце чуть не остановилось. Я только поняла, что у него сотрясение и ребра сломаны… — Иинг без конца шмыгала носиком, — и он в реанимации сейчас. Мне так страшно!.. — В какой вы больнице? Мы сейчас приедем, — Нам Хён, услышавший это от брата, побежал одеваться. Юн Хва последовал его примеру, держа телефон у уха и запоминая информацию от Иинг. Уже через несколько минут они оба выскочили из подъезда и стали ждать машину такси, которая должна была приехать совсем скоро. Юн Хва смотрел на въезд во двор и нервно курил. От переживаний у него даже руки не мерзли. Нам Хён был так же сильно обеспокоен состоянием брата, как Зеньей. Он подошел поближе к Юн Хва и заглянул ему в лицо: — ...я вижу, ты думаешь, что он это нарочно сделал. — Сейчас да. Надеюсь, сам он скажет мне обратное, — было видно, что Юн Хва злится. Наверное, так он пытался скрыть свой страх и переживание за жизнь юноши. Они сели в подъехавшее такси. Юн Хва, кажется, все губы искусал по пути в больницу. — Я не могу пропустить вас на этот этаж, извините, — милая девушка на ресепшене с улыбкой им отказывала. Юн Хва и Нам Хён переглянулись. — …но почему? — Там реанимация, туда никого не пускают, кроме близких родственников. Извините. — Но госпожа…она ведь там… — Юн Хва начал задыхаться и не мог спокойно договорить. Нам Хён приобнял его за плечи, и девушка с ресепшена тоже вышла из-за стойки и повела его в сторону сидений: — Она ведь его мама, — без задней мысли сообщила девушка. Видимо, Иинг представилась его матушкой, чтобы попасть наверх. Значит, его настоящая мать не приехала… и отец тоже? — Пожалуйста, подождите здесь. Я принесу вам воды. Не нервничайте, прошу вас… Таковы правила, — Юн Хва сел на сидение, девушка поклонилась ему, принося извинения, и отошла. Нам Хён уселся рядом с братом приложил ладони к стучащим вискам. — Что мне делать? Он может умереть, а я даже не могу его увидеть. Зен… мой дурачок… — Юн Хва хныкал, вытирая рукавами лицо от горьких слез. Нам Хён невольно дернул уголками губ из-за того, как брат неосознанно назвал юношу. — С ним все будет хорошо, — Нам Хён поглаживал брата по плечу и взглянул на девушку, поднесшую ему стаканчик с водой. Юн Хва взял его и тоже посмотрел на девушку: — А вы не знаете, что вообще произошло? Он врезался в кого-то?.. — Я была на посту, когда их привезли… — девушка старательно вспоминала увиденное, — двух парней из одной аварии. Обоих сразу же подняли в реанимацию. С ними приехал вон тот человек. Девушка указала на одиноко сидящего в сторонке парня, и Юн Хва не поверил своим глазам. Это же Мин Де Лун! Юн Хва буквально подлетел к нему, чем, несомненно, напугал. На Де Луне и так лица не было, а теперь он и вовсе схватился за сердце. — Юн Хва? Тебе уже все рассказали?.. — как-то печально говорил Де Лун, из-за чего парень еще сильнее стал волноваться. Почему он вообще здесь оказался? Может, он — свидетель?.. — Никто ничего не знает. Я надеялся услышать все от тебя… — Юн Хва присел на соседнее сидение с Де Луном, Нам Хён продолжил просто стоять напротив них в ожидании. Ему тоже не терпелось все узнать. — Мы с Тэ Ёном шли домой после… — Де Лун метнул короткий взгляд на Нам Хёна, — нашего с вами разговора. Успели отойди от универа уже на несколько кварталов, и тут… Я не понял, как это случилось, все было очень быстро. Я отскочил в сторону, а вот Тэ Ён не смог… Юн Хва распахнул глаза. Значит, Зенья сбил на машине Тэ Ёна. Юн Хва не верилось в такое роковое совпадение, и он снова испугался, что юноша сделал это намеренно. — Я увидел, как Тэ Ён перелетел через капот, а Зенья, наверное, хотел вырулить, но его машина просто перевернулась и вдобавок влетела в столб. Все было, как в кино… — по виду Де Луна было ясно, что он испытывал большое потрясение. Как же ему повезло, что он ни капельки не пострадал. — Я сначала подошел к Тэ Ёну. Слава богу, что он дышал. Мне сказали, что его нога сломана и многие органы ушиблись. А Зенья… не знаю точно, но я слышал, как он хрипел, когда дышал. Кажется, доктор говорил, что ребро проткнуло легкое… Юн Хва резко и неожиданно для себя расплакался вновь. Эти ужасные подробности не могли не тронуть его сердце. Он все это себе представлял, и у него даже появилась мелкая дрожь в теле. Хотелось курить, так сильно, что Юн Хва мог, наверное, за раз осилить всю пачку… Они остались сидеть рядом с Де Луном. Их внезапно объединила общая трагедия, да и ждать вместе было не так страшно. Вскоре в больницу явились и обеспокоенные родители Де Луна и Тэ Ёна. Вторые тут же поднялись наверх, пока остальные теперь ждали все вместе. И с каждой минутой становилось все страшнее и страшнее. Казалось, чем дольше ждешь, тем хуже окажется вердикт докторов. Юн Хва, уставший от слез, успел задремать. Нам Хён мягко растолкал его, и парень обеспокоенно заозирался. Оказалось, что доктор спустился, чтобы сообщить им новости. Юн Хва даже встал — так ему, видимо, было лучше слышно. — Пациент Ким Тэ Ён пока продолжит пребывать в реанимации. У него серьезные ушибы легких и селезенки, перелом бедренной кости. В целом, состояние удалось стабилизировать, но сейчас нужно поддерживать его жизненные функции. Что насчет пациента Юуды… Юн Хва мысленно молился, чтобы все было хорошо. Его влажные кулаки сильнее сжались, и он почувствовал, как рука Нам Хёна тоже сжимается на его локте. — Пациент стабилен. Скоро мы переведем его в общую палату, но к нему пока нельзя. — А что с ним? Пожалуйста, расскажите. Мы ничего не знаем… — Юн Хва умоляюще глядел на доктора, но тот и без того бы согласился все объяснить. — Сотрясение головного мозга, сломанное ребро вошло в легкое, из-за чего кровь попала полость. Ему повезло, что скорая приехала быстро, — мужчина даже немного улыбнулся, — Господин Юуда на данный момент полностью стабилен. Все будет хорошо. Юн Хва, наконец, улыбнулся. Как только доктор сказал, что он жив, он уже выдохнул, а теперь и вовсе был почти счастлив. Пока парень радовался, он ощутил, что рука брата вдруг сжимается еще сильнее. Посмотрев на него, парень обнаружил, что Нам Хён выглядит поникшим и даже немного скрюченным: — Вся эта ваша драма на меня плохо влияет… — Нам Хён еле как улыбнулся, и Юн Хва, наконец, понял, в чем дело. Он тут же перевел взгляд на врача: — Извините, у моего брата больное сердце… — Юн Хва попросил у доктора препарат, который Нам Хён обычно принимает в таких случаях. Он направил их лабораторию, где Нам Хёну ввели это лекарство сразу в кровь. Ему быстро стало лучше. — Надо было оставить тебя дома… Извини, Нам Хён, — ребята сидели на диванчике в холле, ожидая, пока младший окончательно не придет в себя. — Да ладно. Я просто распереживался за твоего жениха, — Нам Хён улыбнулся. Ему и правда стало значительно лучше, — Что, поедем домой и будем ждать звонка от Иинг? — Думаю, да. Нам, наверное, больше нечего тут делать… — они неторопливо поднялись на ноги. Де Лун уже тоже уехал домой с родителями. Юн Хва все больше сомневался в том, что Зенья сделал все это нарочно. Он ведь мог убить Тэ Ёна, и сам умереть. Вряд ли он стал бы подвергать всех вокруг намеренно такой опасности. — Поскорее бы к нему можно было прийти. У меня столько вопросов… — Юн Хва и Нам Хён шли на остановку от больницы. — Смотри только не вгони его своими вопросами в могилу, — Нам Хён смеялся. Его сердце совсем перестало болеть. Он даже не ожидал, что может испугаться так сильно за Зенью. Хоть они и не успели еще стать близкими, но Зенья определенно был ему симпатичен, как человек. Да, он своеобразный, грубоватый и до ужаса неловкий, но он такой, какой есть, и этим он ему и нравился. Морозное январское солнце пробивалось сквозь жалюзи и ложилось желтыми полосами на белые стены и серый пол. Зенья почувствовал, как луч света смотрит прямо в его глаза и отвернул голову. Не сразу он подумал о том, что в его комнате солнце так не падает, чтобы светить прямо в глаза. Как только эта маленькая мысль посетила его голову, он медленно поднял веки. Хоть голова еще туго соображала, он сразу понял, что он в больнице. Такую обстановку не спутаешь ни с чем. Кроме него, здесь было еще три человека в кроватях, и один неподалеку от него. Приглядевшись сквозь солнце, он узнал в человеке Иинг. Она сидела на стульчике рядом и, очевидно, дремала. Наверняка она устала дежурить у его постели… интересно, сколько он уже здесь лежит? Юноша хотел почесать лицо, но не смог поднять руку — в нее вливали капельницу. Пришлось воспользоваться второй рукой. Двигаться было не очень приятно — болела грудь. Он опустил взгляд и увидел, что его грудная клетка крепко перевязана бинтами. Наконец, в этот момент воспоминания начали всплывать в его мозге. Перед глазами вновь возникли испуганные лица ребят, на которых наехала его машина. — Вот блять… — тихо прошептал он, но Иинг даже на это отреагировала. Она сразу же открыла глаза и пододвинулась ближе на стуле. Ее лицо выражало одновременно обеспокоенность и радость. — Молодой господин… Зенья-кун, вы проснулись, — она дотянулась до его свободной руки и обхватила ее ладонями, — как себя чувствуете? Что-то болит? — М-м… немного голова болит. И грудь… Долго я уже так валяюсь? — Где-то… часов 30. Да. — Надо же… а где Юн Хва? Он знает, что случилось? Иинг закивала. Она не могла снова не отметить для себя, как же близки стали эти двое. — Сейчас, наверное, дома. Мы можем позвонить ему и сказать, что ты пришел в себя. И он сразу приедет. — Подожди, нет… Не сейчас. Я еще не готов к такой встрече, — он сразу представил, как Юн Хва будет переживать тут и сокрушаться, а может и вовсе начнет плакать. Зенья хотел еще хотя бы немного окрепнуть перед этим. Иинг рассказала ему обо всем. О том, что Тэ Ён попал в реанимацию, но его буквально несколько часов назад перевели в палату интенсивной терапии. Значит, ему уже становится лучше… Зенья не знал, какие чувства испытывает от этой новости. Естественно, он был рад, что человек остался жив. Но это ведь был Тэ Ён… и все равно, желать ему смерти было как-то неправильно. — А когда меня выпишут? — Доктор сказал, что из-за легкого придется полежать не меньше трех недель. — Да уж… — это, определенно, не обрадовало Зенью. Валятся в дурацкой больничке месяц. Хотя, с другой стороны, он не будет стеснять Юн Хва и Нам Хёна своим присутствием… Боже, о чем он только думает. Наверняка те с удовольствием бы разменяли этот месяц, только бы с ним этого не случилось. — Мои… знают? — Зенья даже не смог сказать слово «родители», но Иинг, конечно, и так поняла. Она лишь грустно закивала, а грустно ей было потому, что никто из них даже не пошевелился, когда пришло известие. Иинг вспомнила, как матери Зеньи позвонили из больницы, и она, сидя на диване, все спокойно выслушала. После звонка отец спросил, кто звонил… — Наш сын попал в больницу. Разбился на машине. В этот момент у Иинг тарелка выпала из рук и разбилась об пол. Мать и отец тут же посмотрели на нее, и мать тихо цокнула: — Прибери, Иинг. — В какой он больнице? Молодой господин! Где он?! — Ох… — мать приложила ладонь к лицу, не желая ничего говорить. Иинг уверенно к ней подошла и стала ждать ответа. Она не собиралась сдаваться, и была готова выпытать из женщины нужную информацию. Мать нехотя выплюнула адрес больницы, и Иинг ушла прочь. Мужчина смотрел на этих двух женщин с некоторым напряжением во взгляде, но так ничего и не сказал… — Единственное, что я знаю, — начала говорить Иинг Зенье, — твой отец звонил несколько раз и справлялся о твоем состоянии. Он за тебя переживает. Зенья показательно отвернулся. Ему не нужно было внимание от родителей, он и без них справится. Больше всего ему было интересно, как там Юн Хва. Наверное, он очень переживает за него… — Иинг, давай позвоним Юн Хва. Юн Хва осторожно вошел в палату. Сразу же он увидел, что помимо Зеньи здесь есть еще люди, и все они послушно лежали в своих кроватях. Видимо, все здешние не могут вставать. Хорошо, что люди были отделены друг от друга ширмами. Юн Хва несмело прошел в самый конец палаты, где у окна и лежал Зенья. Юноша смотрел в сторону окна, но по его лицу было понятно, что пейзаж ему неинтересен. — Привет, — Юн Хва с улыбкой подошел ближе к Зенье, и тот медленно повернулся. Парень невольно улыбнулся, увидев, что на голове у блондина повязан чепчик. Юн Хва подошел к Зенье вплотную и, аккуратно положив ладонь на его щеку, поцеловал его между бровей. Это вызвало радостную улыбку на лице Зеньи. Юн Хва не знал, что можно принести Зенье в качестве гостинца, так что обошелся пока без него. Он подумал, что юноша не обидится, и оказался прав. Зенье было важно увидеть парня, а не поесть чего-то вкусного. Они поговорили немного о состоянии Зеньи, и все это время Юн Хва гладил пальцами руку юноши. Они не могли оторвать глаз друг от друга. — Я так испугался за тебя... — Юн Хва осторожно наклонился и прижался лбом к ладони Зеньи. Он хотел бы крепко его обнять, но понимал, что его лучше вообще не трогать, — Скажи... только честно. Ты ведь это не нарочно? — Нет конечно, — Зенья даже усмехнулся. Он понимал, что парень подумает об этом. И об этом, к сожалению, думал не только Юн Хва, — Только вот... родители Тэ Ёна так не думают. — Что ты имеешь в виду?.. Зенья ненадолго отвел взгляд, поджимая губы. Говорить не хотелось, но выбора у него не было. Юн Хва обязан об этом знать, и лучше сказать сразу, а не тянуть до последнего. — Ко мне приходил следователь, — Зенья встретился с испуганным взглядом парня, — его родители написали заявление. Мне... выдвинули обвинение в умышленном причинении вреда здоровью. — Что это за бред? — Юн Хва немного улыбнулся, ведь ему совершенно не верилось в то, что говорит юноша. Но по серьезному лицу Зеньи парень понял, что это не шутка, — ...как они могут говорить, что это умышленно? Ты ведь и сам пострадал. — Следователь сказал, что по этой статье, скорее всего, обвинение снимут. Но за то, что я нарушил и при этом сбил человека, однозначно будет суд. — О нет-нет-нет, — Юн Хва чувствовал, как слезы выступили на глаза. Он крепко сжал ладонь Зеньи и снова к ней наклонился, начиная целовать, — какой кошмар. Они должны понять, что ты не виноват... Мы тебе найдем хорошего адвоката, он докажет твою невиновность!.. — Успокойся, Юн Хва... — юноша приподнял руку и погладил парня по щеке, стирая с нее слезу, — Я не знаю, что будет, но я рад, что у меня есть ты. Ты сможешь спокойно ходить в университет, пока Тэ Ёна там нет. Ему обещают минимум полгода на восстановление. Юн Хва округлил глаза. Полгода... это не так уж и мало. Видимо, его травмы и впрямь оказались серьезными. Но Юн Хва все равно был рад, что он жив. Иначе для Зеньи последствия были бы куда серьезнее, чем обвинения в причинении увечий. Парень не мог оставить переживания насчет Зеньи. Если будет суд, то его могут как оправдать, так и объявить виновным. Значит, ему грозит наказание. А если ему дадут срок?.. — А еще... мне немного жаль, что я не попаду на фестиваль по случаю окончания семестра, — Зенья мягко улыбнулся, а Юн Хва даже хихикнул. Зенья был готов перенести какие угодно испытания ради того, чтобы Юн Хва не переставал улыбаться. Они продолжали касаться ладоней друг друга. Парень пододвинулся на стуле еще ближе и наклонился к лицу юноши. Он несколько раз поцеловал его в щеку, затем в уголок губ. Отстраняться вообще не хотелось. Юн Хва пытался запечатлеть как можно больше прикосновений в своей памяти, и порадовать больного Зенью хоть как-то. — Мы с тобой устроим свой фестиваль, когда тебя выпустят. — Мне можно будет пожить с вами еще, Юн Хва? — Зенья закрыл глаза, чтобы ощущения от поцелуев на коже обострились. — Об этом даже не спрашивай. Живи, сколько понадобится... — Знаешь, я подумал... Может, будем жить вместе, когда я найду работу? — Ты можешь вернуться сразу после больницы, — Юн Хва так удивился его словам, ведь он думал, что это и так очевидно, — и спокойно продолжишь искать работу. — Я не о том... Я предлагаю жить вдвоем, — Зенья невольно заулыбался, когда Юн Хва стал растерянно на него смотреть. Юн Хва, судорожно закивав, тут же стал целовать буквально все лицо Зеньи, чем вызвал у него тихий смех. Жить вдвоем... совсем, как парочка. Ох, неужели... они теперь пара? Они вместе? Встречаются? На этот раз Юн Хва не стал спрашивать. Для них обоих все было, отчего-то, и так понятно, и не нужно было произносить это вслух. Юн Хва положил голову на плечо юноши и закрыл глаза. Ему вспомнилось Рождество, когда они вместе смотрели на салют и держались за руки. Зенья оказался таким романтичным парнем... Юн Хва, улыбаясь, продолжал гладить ладонь юноши, и они еще некоторое время провели в этом сладком молчании.