judas

Рано утром в квартире семьи Сон проснулись все трое. Нам Хён сказал, что тоже пойдет на заседание, ведь ему необходимо знать, какой будет приговор и быть рядом с братом в любом случае. Юн Хва, конечно, был только за, но переживал за состояние самого Нам Хёна. Рыжеволосый пообещал, что примет лекарства заранее, чтобы ничего плохого не случилось. Их адвокат по душевной доброте забрал их на своей машине. Зенья сидел на заднем сидении с расстроенным видом, и пока Юн Хва думал, что это из-за ситуации в целом, Зенья переживал о том, что у него больше нет машины. Ему уже успело понравиться ездить за рулем. В любом случае, дома его ждет мотоцикл… — Жаль, что не получится мне покатать тебя летом на байке, — вздохнул Зенья. Юн Хва, грустно улыбнувшись, положил голову на его плечо и прикрыл глаза. Они имеют возможность прикоснуться друг к другу в последний раз. Адвокат настойчиво просил, чтобы ребята не выражали так открыто свои чувства на суде. Это будет рискованно и может повлечь за собой отягощение приговора. А то и вовсе Юн Хва могут обвинить в преступном сговоре с Зеньей. Они держались за руки всю дорогу. Юн Хва не мог остановить душащие слезы и постоянно вытирал их рукавом куртки. Зенья приобнял его свободной рукой за голову и притянул к себе, целуя в висок: — Позови меня по имени. Мне так нравится, как ты его произносишь. — Зен… — Юн Хва издал смешок, — Зен, Зен, Зен… Нам Хён, глядя на них через зеркало заднего вида, не мог сдержать улыбки. Такие милые, и влюбленные, как школьники. — Как колокольчик, — улыбнулся Зенья, зарываясь носом в волосы парня, и прошептал, закрыв глаза, — Я люблю тебя… моя Жакаранда… Юн Хва тут же широко улыбнулся, и слезы хлынули из глаз. Он долго не мог выдавить ни слова из-за щемящей боли в груди и горле. Наконец, еле сглотнув, он смог тихо произнести: — Я тоже… тоже люблю тебя. Но… почему Жакаранда? — Она красивая. Очень вкусно пахнет. И похожа на колокольчик, — Зенья улыбнулся, крепко прижимая к себе парня. Ему явно не хватит и всей жизни, чтобы насладиться с ним близостью сполна. Юн Хва чувствовал то же самое. Он не представлял, как будет жить в ожидании возвращения Зеньи. Юн Хва не мог сдержать дрожь в руках, глядя на спину своего любимого. Нам Хён постоянно поглаживал его по плечу и ладони, но это совсем не помогало. Они сидели уже несколько часов, пока следователь и адвокат все подробно рассказывали судье. Юн Хва не мог не отметить, как хорошо поработал нанятый ими адвокат. Наконец, судья удалился, чтобы принять решение. Зенья тут же развернулся на стуле и стал смотреть на Юн Хва. На его лице не было ни капли страха, и парень сам не хотел вселять его в юношу. Он только улыбнулся, и получилось кривую улыбку в ответ. Они так и сидели и смотрели друг на друга, пока судья не вернулся. Всем присутствующим пришлось встать для объявления приговора. Судья была еще молодой женщиной, и адвокат отзывался о ней, как о справедливой, но снисходительной даме. Лицо адвоката выражало довольство. Очевидно, он сделал все, что мог, для Зеньи. Когда они с Зеньей встали, то сразу же пожали друг другу руки, и мужчина тихо сказал: — Я уверен, что вы получите не больше двух лет, — слова мужчины вызвали слабую улыбку на лице Зеньи. Юн Хва, к сожалению, не слышал его слов, но был рад, что Зенья улыбнулся. Юн Хва прислушался к голосу судьи, сжав ладони в кулаки. — …признать виновным в совершении преступления по статье «Нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека»… Юн Хва опустил голову и зажмурился. Так он словно надеялся, что не услышит следующие слова судьи… — …и назначить наказание в виде 1 года и 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима… Юн Хва посмотрел на затылок Зеньи. Его теперь короткие волосы были собраны в глупый хвостик. Еще через секунду Зенья обернулся и посмотрел на парня. Они обменялись молчаливыми взглядами. Даже если бы у них была возможность что-то сказать друг другу, они бы не нашли слов. Но вдруг губы Зеньи зашевелились, Юн Хва без труда смог прочитать по ним короткое «спасибо». К Зенье подошел полицейский. Его запястья сковали наручниками за спиной. Юношу повели к выходу из здания суда, и Нам Хён буквально держал брата за руку, чтобы он не побежал за ним. Судья объявила, что все свободны. Юн Хва на ватных ногах вышел из здания суда. Они с братом медленно перебирали ногами, спустились по лестнице и даже успели отойти метров на пятьдесят, когда парень вдруг упал на колени. Юн Хва только в этот миг полностью осознал, что произошло. Закрыв лицо руками, парень надрывно закричал. Нам Хён тут же сел перед ним на корточки и пытался опустить его руки, но парень не давался. У него началась обычная истерика. Он не хотел никого слушать, не хотел вставать и идти. Прохожие даже останавливались и спрашивали, все ли в порядке с парнем. Кто-то даже предложил воды, но Нам Хён вежливо отказался. Юн Хва держался за голову и дрожал, как вялый листок на ветру. Нам Хён, наконец, смог дозваться до него: — Юн Хва-хён, ты меня слышишь? Пожалуйста, вставай… Ты сейчас замерзнешь, хён… — младший взялся за запястья парня и смог заглянуть в его глаза. У Юн Хва они уже были красными и припухшими. — Все будет хорошо, хён, — Нам Хён обнял брата и помог ему встать на ноги, — пожалуйста, не плачь. Зенья бы расстроился, увидев тебя таким… Я же с тобой. Все будет в порядке. — Нам Хён, — хныкал Юн Хва, — полтора года… почему так много?! — Ваш адвокат сделал все, что мог. Его могли посадить на все пять лет. А это всего лишь полтора годика… Они пролетят, ты даже не успеешь заметить… Юн Хва приклеил фотографию с собой и Зеньей на дверцу своего шкафа над письменным столом. Он хотел всегда видеть его лицо. Парень выбрал фото, где юноша улыбается. Такое счастье на его лице было редким зрелищем. Юн Хва погладил пальцами фото и тоскливо улыбнулся. На столе перед ним лежала копна состриженных светлых волос. Юн Хва бережно собрал их в слабую косу. Он никак не мог себя заставить сложить их в сумку и отнести в салон. В его голове постоянно теплилась мысль, что он может оставить их себе. Он будет касаться их и думать о их хозяине… тем более, что они до сих пор пахли шампунем и кондиционером, которыми Зенья воспользоваться в последний день. Но Юн Хва не имел права их оставить. Зенья пожелал, чтобы он отнес их на благотворительность. Юн Хва заранее нашел в городе салон, где принимаются такие пожертвования. Он надеялся, что у сотрудников не возникнет вопросов о том, где он их взял… Парень выложил косу на стол мастера. Женщина включила яркий свет и стала их разглядывать. Конечно, она метнула несколько взглядов на Юн Хва, замечая, что у него совершенно другой цвет волос. — Волосы не крашеные? — Нет… — Женские? — Нет. Мужские, — Юн Хва грустно вздохнул. Он надеялся, что она не спросит иных подробностей. Мастер приложила рулетку к косичке. 46 сантиметров… — Волосы отличные, — отметила женщина, — получится замечательный парик. — Он… — Юн Хва покашлял, — их хозяин хотел, чтобы они порадовали кого-нибудь. Кого-то, кто в них нуждается… — Я не имею права не предложить вам за них достойную плату. — Тогда, надеюсь, я имею право отказаться. Только… исполните, пожалуйста, его желание. Женщина кивнула. Как-то расстроенно она взглянула на Юн Хва, и вдруг у нее возник вопрос, который она не могла не задать из чистого любопытства: — Он… жив? — О, да, — Юн Хва улыбнулся, — но там, где он сейчас, такие длинные волосы ему не нужны. Даже женщина немного улыбнулась. Юн Хва, поблагодарив ее, покинул салон. Он надеялся, что мастер не проигнорирует его просьбу. В любом случае, его совесть чиста. Снаружи он сразу же закурил. Ходить везде одному ему уже было непривычно. Только он успел привыкнуть к постоянному присутствию Зеньи рядом с собой, как он ушел. Радовало одно — он вернется, а до этого они смогут видеться. Юн Хва оставил телефон, бумажник, ключи в контейнере, который ему предоставил сотрудник колонии. После этого парня провели по короткому коридору и открыли перед ним дверь в комнатку. Юн Хва заглянул туда. С момента их последней встречи прошло больше двух недель. Зенья смирно сидел за столом, его скованные руки лежали на нем. Юн Хва быстро вошел и уселся за стол прямо напротив Зеньи. Они заглянули друг другу в глаза, и парень сразу же коснулся пальцами его ладоней. — Привет, — юноша поздоровался первым. Они еще будто бы не понимали, что происходит, но скоро начали оба улыбаться, как дурачки. Зенья сжал его пальцы руками и стал разглядывать Юн Хва, словно видел его впервые. — Почему ты в наручниках?.. — Сказали, что первое время можно только так. Потом, если буду хорошо себя вести, смогу видеться с тобой без них, — Зенья приподнял руки парня и притянул к своему лицу. Он несколько раз поцеловал его ладони, а затем положил его руки на свои щеки. — Как ты тут? В порядке? — Ну… да. Скучновато только. Курить нельзя. Телевизора даже нет, — Зенья усмехнулся, — За то можно ходить в спортзал. За полтора года совсем качком стану. Они посмеялись. Юн Хва ждал, что юноша еще расскажет. — Ты, если можешь, приноси мне книжки… — Зенья говорил об этом немного смущенно, — библиотеки тут тоже нет. А, еще скоро меня зачислят в рабочую бригаду, и я буду тут зарабатывать деньги. Чтобы тебе не приходилось… — Если нужно, я буду работать за двоих. Ты только говори, не стесняйся. Я готов помочь тебе всем, чем смогу… — Я знаю. Но ты не обязан. Позаботься о себе и Нам Хёне. Кстати, как у него дела? — Все хорошо… — Юн Хва рассказал немного о том, как они поживают. У них все было спокойно. Юн Хва продолжал учиться и нашел себе подработку. Снова его жизнь вернулась в русло, по которому шла все время до того, как они с Зеньей сблизились. Единственное отличие было в том, что Тэ Ёна больше не было в университете. Юн Хва мог спокойно учиться, пока он восстанавливается. Сейчас им с Зеньей были положены только два свидания в месяц. Позже, если юноша покажет себя примерным заключенным, количество и длительность встреч будет возрастать. Юн Хва очень надеялся, что он не будет искать себе проблемы за решеткой, и его выпустят если не раньше, то хотя бы в срок. Единственное, о чем Юн Хва пока не решился сказать Зенье, это род его подработки. Через несколько дней после свидания, Юн Хва отправился на свой первый так называемый рабочий день. Парень сам еще не знал, куда ехать, поэтому прибыл в офис Сун Мина. Теперь Юн Хва поднимался на лифте, не спрашивая разрешения у всяких администраторов на ресепшене. Он без стука вошел в кабинет Сун Мина. Там мужчина говорил по телефону, и показал Юн Хва на кресло, приглашая пока присесть. Парень так и сделал. К сожалению, он и сам еще толком не представлял, что его ожидает. Слова Сун Мина «я хочу, чтобы твое прекрасное тело работало на тебя. Нельзя прятать его от всех и показывать только другим мальчишкам.» — совершенно ничего не объясняли. Юн Хва был готов к худшему. Сун Мин велел ничего не спрашивать, пока они не приедут. Снова Юн Хва сидел у него в машине. Парень был уверен, что автомобиль уже совсем другой. Только водитель, кажется, все тот же… — Я рад, что ты принял мое предложение. Уверен, что ты не пожалеешь. — Конечно, — фыркнул Юн Хва, — Еще бы знать, на что я согласился. — Ты же говорил, что тебе все равно. Что ты на все готов ради своего преступника. — Ну прекрати, Сун Мин, — Юн Хва немного обиженно нахмурился, — Ты просто хотел надо мной поиздеваться, признай. И я уверен, что ты везешь меня на оргию старых толстосумов, которые будут пихать в меня свои вонючие… — Юн Хва, ты совсем распустился. Позволяешь себе такие грубые высказывания… Я помню тебя совсем другим. — Уже годы прошли с того времени. Все изменилось. — Нет, мое золотце, — Сун Мин немного наклонился и заглянул в личико Юн Хва, — просто ты варишься не в тех кругах. Скоро ты это поймешь. Я уже говорил, что ты заслуживаешь лучшей жизни? — Что, память подводит? Старикан. — Грубый, грубый мальчишка… Юн Хва послушно шел следом за мужчиной. Он старался особо не смотреть по сторонам, боясь, что кто-то вдруг узнает его. И потом поползут слухи… Здание было похоже на то, в котором у Сун Мина были офисы. Они поднялись на лифте на нужный этаж. Юн Хва обратил внимание, что цифра перевалила за двадцать. Высоко… Они вместе вошли в просторное помещение, наполненное людьми. Все, кто видел Сун Мина, приветствовали его и глубоко кланялись. Юн Хва совсем запутался. Что же они здесь делают? — О, господин Сун Мин, здравствуйте, — какая-то женщина поздоровалась с мужчиной, не кланяясь, и ее взгляд тут же переметнулся на Юн Хва, — Это тот парень, о котором вы говорили? — Да, это именно он, — ответил Сун Мин, и женщина подошла к парню поближе. Она была на каблуках, но и без того высокая и стройная, выше Юн Хва. Ее взгляд с прищуром задержался на лице парня, и через несколько долгих секунд она с улыбкой взглянула на мужчину снова: — Чудесная мордашка. Это абсолютно то, что нужно… — Что происходит, Сун Мин? — парень, не выдержав, обратился к мужчине. Незнакомка распахнула глаза. Ее удивило такое фамильярное обращение какой-то мальчишка к уважаемому человеку. Но Сун Мина это, очевидно, вообще не парило. — Будь спокоен, ангелочек, — мужчина махнул рукой женщине, и она оставила их наедине друг с другом, — ты бы хоть читал, что подписываешь. Наивное дитя… — Я всего лишь подписал договор с тобой о том, что не кину тебя!.. — Да. И заодно подтвердил свое участие в новой рекламной компании нашего продукта в качестве модели. Юн Хва распахнул глаза. Он и правда не читал договор… В тот момент ему было как-то не до этого. — …и что это… за продукт? Сун Мин осторожно вытащил из кармана брюк продолговатый красивый тюбик и протянул его Юн Хва. Парень неуверенно взял вещицу в руки и открутил крышку. Открыв, он обнаружил внутри кисточку с вязкой переливающейся жидкостью ярко-алого цвета. — Это помада.