Глава 2. Часть 1
20 марта 2022 г., 21:42
Проходит не один месяц после того, как Кадзуха перебрался на Ватацуми. Многое успело измениться за это время: новые люди, новые отношения, первый опыт... Горо постоянно находится рядом с ним, делает всё, чтобы ронину стало комфортно на этом острове, чтобы он ощущал себя как дома. И, кажется, у генерала это получается. Время летит быстро, осень приближается с катастрофической скоростью, а отношения только крепнут с каждым днем и становятся лучше, как дорогое крепкое вино. Вместе они учатся жить рядом, делить постель, заниматься совместным бытом, а ночами любить друг друга до бешеного пульса. В Инадзуме тепло практически везде в любое время года, но неизбежное изменение природы Кадзуха чувствует очень тонко: ветер чуть прохладнее, листья желтее, влажный воздух Ватацуми заставляет сильнее кутаться в кимоно и надевать шарф повыше. Сколько он себя помнит, осень всегда встречает такой погодой, но в конце октября солнечно улыбается, давая последнее в этом году тепло. Но последние два года небеса рыдают ливнем, и сегодняшний день не исключение.
Этот день особенный. Горо точно уверен в этом, поскольку однажды, можно сказать, выпытал информацию у своего возлюбленного, когда они в один более-менее свободный вечерок договорились сыграть в небольшую игру, чтобы узнать друг друга получше. И таким образом генерал выяснил, что сегодня — день рождения Кадзухи, а потому Горо начал готовиться к этому дню за неделю. Он размышлял, чем же впечатлить любимого поэта. Подарок должен быть подстать ему, но всё, что смог придумать Горо — очень дорогое сакэ и маленький брелочек в форме отпечатка собачьей лапки — тот самый символ, что красуется под лопаткой ронина.
Идею с сакэ ему подсказала Её Превосходительство. На самом деле, Горо сам не уверен, любит ли его партнер выпить и является ли ценителем крепких напитков, но это лучше, чем ничего. Прогуливаясь по Инадзуме, он услышал одного из торговцев, что продавал такие напитки. Весь свой товар он хвалил, словно тот был сделан из золота, и генерал изо всех сил старался распознать какую-то уловку, даже поторговался, как учил путешественник, и купил всё-таки одну бутылку сакэ, отдав за неё почти все накопленные деньги. Оставалось лишь надеяться, что это не подделка.
Ну а про брелок Горо додумался сам. Иногда можно позволить себе сентиментальность и романтичность: в эту идею генерал вложил всю свою душу. Дизайн и разработку он заказал у мастера, что по совместительству раньше служил под его командованием. Бывший солдат предлагал огромную скидку в благодарность Горо, но генерал отказался из принципа и отдал полную стоимость.
И вот настает тот долгожданный день. Горо просыпается чуть раньше ронина, но остается рядом в предвкушении, когда тот откроет глаза. Спят они теперь на одном футоне в обнимку, и генерал больше не нуждается в том, чтобы обнимать свой собственный хвост, хотя эта привычка все равно иногда напоминает о себе.
Он бесстыдно любуется лицом ронина, лёжа у него на плече: он такой спокойный и умиротворённый... В принципе, как и всегда, но сейчас чуть больше. Хвост шевелится под одеялом от приятных мыслей, а по телу от предвкушения бегают мурашки.
Когда Кадзуха просыпается, он первым делом слышит тихое дыхание рядом и стук мелких капелек о стекла и деревянную крышу. Дождь, как неудивительно... Он медленно открывает глаза и тут же встречается взглядом с Горо, и это вызывает улыбку на лице ронина. Сегодня скорбь небес должна утихнуть, почему-то кажется ему. Третий день рождения без Томо, но с Горо — он не замена, но новый дорогой человек в жизни странствующего поэта (хотя такой ли он странник теперь, если живет на одном месте на Ватацуми уже несколько месяцев?)
— Доброе утро, — слабо улыбается Кадзуха, не спеша пока вставать. Времени на его сегодняшние планы у него хватит.
— Доброе, — улыбается Горо в ответ и нежно тянется к Кадзухе, чтобы подарить ему первый поцелуй на сегодня.
На самом деле, такое романтическое настроение генерала Горо довольно скоротечно, и пропадает сразу, как только он выходит за порог дома. Для окружающих их солдат словно ничего не изменилось: Горо все тот же внимательный, но строгий генерал, а Кадзуха — прибывший "распробовать" оседлую жизнь на Ватацуми странствующий ронин. Вот только пробует он её уже слишком долго, а безобидной оболочкой это остаётся для всех, кроме госпожи Кокоми. Лишь она знает обо всём без слов. Она одна видит сквозь нехитрую маскировку и понимает, какие подробности на самом деле кроются под личиной кротких парней, что ходят везде и всегда вместе.
— С Днём рождения, Каздуха, — улыбается Горо, энергично виляя хвостом. — У меня есть для тебя подарок.
Он ненадолго отстраняется, поднимаясь с футона и подходя к шкафу. Выудив оттуда цветастую коробку, что была надежно спрятана под кучкой одежды, Горо спешит вернуться обратно к Кадзухе и тут же протягивает ему предмет.
— Это тебе, — в глазах его плещется искреннее счастье. Он так воодушевлён, что буквально трясется от движений собственного хвоста. — А ещё я вымолил у Её Превосходительства целый выходной в честь этого дня. Не переживай, я не говорил о подробностях, но она смотрела на меня так, будто и сама знала, зачем мне это нужно. Так что... — он ложится на живот, сгибая ноги в коленях и подпирая голову обеими руками. Выглядит совсем как игривой щенок. — Весь этот день только наш. Никакой работы.
Кадзуха выглядит удивленным, если честно, и даже показывает немного больше эмоций, чем обычно, подняв белые брови в легкой растерянности. Нет, он не думал, что Горо забудет о его дне рождения, так как он очень внимательный, но целый выходной вместе? Это звучит очень-очень хорошо, и возможно, ронин бы изменил свои планы посетить то самое место под Великим Храмом Наруками, узнай он об чуть раньше, а сейчас... он не знает, что сказать, сжимая в руках небольшую увесистую коробочку и глядя на нее странным взглядом.
— Спасибо, — наконец выдыхает он, прижимая подарок к груди, и поднимает взгляд. В рубиновых глазах читается явная вина, и в целом Кадзуха чувствует что-то тяжелое на сердце. Он тщательно подбирает слова, прежде чем сказать следующее: — Это было неожиданно. Я думал, что ты сегодня будешь занят, а я успею до вечера съездить на Наруками к... нему. А потом мы бы посидели вместе до ночи.
— Ох... — генерал сразу удивлённо замирает, глядя на Кадзуху, но по его глазам видно, что он слегка... расстроен. И как бы он ни пытался скрывать это понимающей улыбкой, самые "эмоциональные" части его тела, как всегда, открывают ронину правду: уши печально жмутся к голове, а хвост больше не виляет.
Не то чтобы Горо строил грандиозные планы на этот день, всё-таки это праздник Кадзухи, а не его собственный, и ронин волен делать всё, что захочет. И если он желает... посетить важное для него место, так тому и быть.
— Я понимаю, — кивает он. — Это твой день, тебе и решать. Но хотя бы открой подарок перед тем, как уйдёшь. Я долго выбирал.
После этих слов его хвост вновь начал едва-едва вилять.
Кадзуха буквально насквозь видит Горо и с грузом на сердце понимает, что обидел, расстроил его своим ответом, и от этого на душе становится еще хуже. Он тихо извиняется, опуская взгляд, и начинает аккуратно распаковать коробку, чтобы сохранить красивую подарочную упаковку. Внутри он видит небольшую бутылочку сакэ и брелок с символом собачьей лапки, и именно это вызывает на его губах робкую улыбку. Взяв сначала украшение в руки, он вертит его в пальцах, рассматривая со всех сторон, а потом сразу тянется к своей стопке одежды, чтобы найти Глаз Бога и аккуратно зацепить эту милую безделушку на нем. Многие носят на своих Глазах Бога какие-нибудь подвески, перышки или кисточки, и теперь у Кадзухи тоже есть небольшое украшение, пускай и выбивающееся из общего стиля, но зато греющее сердце своей простотой, уникальностью и значением для них обоих.
— Спасибо, — шепчет он и крепко обнимает Горо, нежно и долго поцеловав его в щеку. — Это волшебный подарок. И брелок, и сакэ... Я узнаю эту печать на нем, это очень дорогой и хороший алкоголь.
После этих слов настроение Горо довольно быстро возвращается в прежнее состояние, и он широко улыбается, садясь на футоне, а затем мягко хватает чужое лицо за щёки и целует Кадзуху в лоб, слегка приподняв взъерошенную чёлку. Больше, чем получать от ронина трепетные признания в виде красивых хокку, генерал любит отвечать на его чувства чем-то таким же сладострастным и большим, чем проявление любви в виде преданного виляния хвоста.
— Я люблю тебя, — шепчет он, а затем поднимается на ноги, потягиваясь. — Ну, раз уж у тебя сегодня свои планы, мне, наверное, стоит вернуться к работе, чтобы не сидеть дома просто так. Не переживай, я правда всё понимаю. Наверное, стоило предупредить тебя раньше, чтобы не возникло такой неловкой ситуации... Но учти — вернёшься, и я до утра от тебя не отстану.
Он широко улыбается с заметной хитринкой во взгляде, намекая на пикантное завершение вечера. Честно сказать, в этом плане Горо очень ненасытен. Настолько, что часто переживает, не перегибает ли палку. Никогда прежде он не получал столько любви и внимания, и, кажется, теперь это какая-то зависимость, словно курение. Любой стресс он буквально "заедает" любовью к Кадзухе.
В ответ Кадзуха скромно и загадочно улыбается, и по этой улыбке непонятно, то ли он действительно готов на что-то подобное вечером, то ли просто, как всегда, вежлив с Горо. По крайней мере, они вместе завтракают, что уже не может не радовать, но все это время ронин выглядит слишком погруженным в свои мысли, и внешне совершенно непонятно, что его может тревожить. Однако все достаточно просто: он всего лишь думает, стоит ли ему хотя бы сейчас что-то поменять в своей устоявшейся грустной традиции. Это сложно, но жизнь идет дальше, и необходимо приспосабливаться к ней, а не цепляться за прошлое всеми силами. Кадзухе удалось распрощаться с потухшим Глазом Бога Томо, но вот с ним самим — никогда. Получается, выход только один.
— Знаешь, Горо, я кое-что придумал, — он поглядывает на него после завтрака. — Тебе не нужно идти на работу, когда ты уже отпросился — это как минимум странно. К тому же погода не шепчет, — ронин слабо улыбается. — В общем, без долгих лишних слов: если хочешь, поехали со мной. Проведем день вместе, как ты и планировал.
И вот опять, удивленный, буквально шокированный взгляд Горо. Он действительно не ожидал, даже не надеялся, что Кадзуха предложит подобное. Это настолько внезапно, что сердце Горо пропускает удар. Это слишком большой знак для него.
— Ч-что? — переспрашивает он, хлопая ресницами. — Н-но я думал... Думал, что это слишком личное, я... О Архонты, ты меня даже смутил, я даже не знаю, что сказать. Ты уверен?
Кадзуха только кивает. Если бы он был не уверен в своем решении, он бы его и не озвучил, и Горо должен прекрасно знать это.
— Да. Чтобы успеть туда, а потом вернуться до ночи, нам нужно собираться сейчас, поэтому пойдем, — Кадзуха уже торопится переодеться из домашнего кимоно в свое привычное, в красных оттенках и с кленовыми узорами. За время жизни бок о бок с Горо он уже практически не стесняется делать что-то подобное, например, быстро переодеваться, перед этим сняв практически всю одежду. Между ними было уже столько всего, разве можно смущаться еще?
В ответ Горо уверенно кивает и тоже спешит переодеться. Он так же уже не стесняется снимать одежду прямо перед Кадзухой: во всяком случае, в армии он мылся с толпой солдат, а они, бывало, успевали и шутки шутить, и померяться достоинствами, в общем, кто во что горазд. С ронином, разумеется, ситуация слегка иная, но все равно сейчас все гораздо проще. Между ними больше нет того волнительного трепета, что раньше.
И если Горо поторопили один раз, то второй повторять не придется: он тянет Кадзуху за собой к причалу так быстро, как только может. Не бегом, конечно, но все получается довольно оперативно. Они быстро добираются до лодки и плывут к острову Наруками, минуя Татарасуну. Вся дорога занимает пару часов, и пока они плывут, генерал не решается сказать ни слова. Он никогда бы не подумал, что однажды будет сопровождать Кадзуху в таком путешествии. Горо знает о ситуации, что сложилась у него в прошлом и почему его стали называть ронином, но поднимать эту тему никогда не решался. Зачем ворошить настолько болезненное прошлое? Горо может приблизительно понять чувства Кадзухи: на войне за свободную Инадзуму погибло очень много солдат, и по каждому генерал скорбит, как по родному. Воспоминания... не приносят ничего хорошего.
Прибывают на Наруками они в таком же пугающем молчании, в котором плывут до острова все эти пару часов. Небеса продолжают реветь проливным дождем, а ветер — завывать мрачную песню о смерти, но по мере приближения к Наруками погода стихает, словно кто-то большой и мягкий обнимает ее, успокаивая. Неужели это добрый знак? Ронину очень хочется верить.
На острове Рито им приходится оставить лодку и идти уже пешком еще столько же времени, чтобы дойти до подножия горы Ёго, а потом обойти ее с другой стороны и зайти в небольшую расщелину — самое тихое и укромное место на всем острове Инадзумы. За то время они переговариваются лишь дежурными фразочками, быстро шагая до нужной точки, и вот спустя некоторое время Кадзуха останавливается.
— Пожалуйста, постой здесь. Я вернусь буквально через десять минут, просто немного посижу перед его могилой и расскажу самые последние новости, — он опускает глаза, смиренно улыбаясь, кажется, впервые за их небольшое путешествие. — Знаешь, мне кажется, он был бы рад узнать, что мы нашли друг друга. К сожалению, из десятков людей, окружавших его, он так и не смог отыскать свою родственную душу, и поэтому он, пусть больше в шутку, возлагал надежды на меня, мол, я обязательно найду. Тогда я краснел, не находя слов, и отмахивался, но оглядываясь назад, я понимаю, что он желал для меня только счастья...
Кадзуха замолкает и поглядывает на Горо. Поделиться таким сокровенным воспоминанием оказывается неплохой идеей — он ощущает буквально сразу же, как ему становится капельку легче переживать все это, зная, что он больше не одинок. Горо рядом, поддерживая лишь своим присутствием. А он с воодушевлением слушает всё, что говорит Кадзуха, и ни разу не перебивает. Знает, что это важно, и понимает, что его постоянное присутствие рядом с ронином в этот момент будет несколько лишним, поэтому с лёгкой улыбкой отпускает его навестить старого друга.
И солнце выглядывает из-за накопившихся на небе туч, когда ронин садится на колени напротив сломанного клинка, воткнутого в землю.
Чувствует ли Горо ревность или обиду, что ему не позволили подойти так близко? Нет, вовсе нет. Возможно, сейчас не время, а может, Кадзуха не будет готов к этому никогда, но это нормально, и генерал не испытывает никаких негативных эмоций. Лишь небольшое волнение за эмоциональное состояние возлюбленного.
Его ожидание слегка затягивается. Кажется, прошло уже немного больше, чем десять минут, но Горо подождёт, сколько потребуется. Оставшись наедине с самим собой, он слегка расслабляется, отвлёкшись на пролетающую мимо бабочку. Генерала привлекают эти хрупкие создания, такие красивые, цветастые... не будь он генералом, беззаботно погнался бы за этой бабочкой, радостно виляя хвостом. Но вдруг его внимание привлекает что-то другое. Он будто бы чует посторонних, но запах словно рассеивается с ветром. Может, доносится от случайных прохожих? Хотя вряд ли, в таком-то месте... Он не успевает опомниться, как слышит за спиной какой-то шорох, тут же напряжённо поворачивая уши к источнику звука. К нему подобрались против движения ветра, чтобы Горо не смог учуять? Довольно умно. Но генерал не успевает даже призвать свой верный лук: на его голове в мгновение ока оказывается какой-то пыльный мешок, а затем один удар по голове — и Горо мгновенно теряет сознание.
***
Трепетный рассказ о текущих делах Кадзухи обрывается на полуслове, когда он ощущает внезапное ноющее ощущение в районе лопатки, там, где драгоценная метка, и эта боль медленно оседает в грудной клетке, царапая острыми когтями. Что-то неладное. Волнение быстро охватывает тело ронина, но он пытается сохранить разум свежим и здравомыслящим, чтобы не поддаваться внезапному приступу паники. Ему приходится ссадить белого кота с колен и встать на ноги, чтобы подойти ближе к выходу из своеобразного закутка в горе и прислушаться. Горо должен быть рядом, но почему-то он категорически не ощущает его присутствия, и это пугает еще больше. Вдалеке лишь шумят морские волны, разбиваясь о скалы, а в траве стрекочут разные насекомые, и больше никаких посторонних звуков. — ...Горо? — негромко зовет Кадзуха, вовсе не надеясь, что генерал сейчас отзовется, и внутреннее чутье его не подводит. Что-то произошло. Он хороший воин и может постоять за себя, а значит, возможно, его оглушили и куда-то утащили. Почему именно сейчас и почему именно Горо... Черт возьми, не нужно было оставлять его здесь, нужно было пригласить с собой. Сжимая перебинтованные пальцы на рукояти катаны, Кадзуха пытается мыслить холодно. Ему нужны какие-то следы — он тут же оглядывается и видит примятую траву в том месте, где Горо стоял последний раз. Там же лежит что-то белое, и ронин поднимает эту вещицу, сразу же узнавая в ней украшение с доспеха возлюбленного. Кажется, здесь было небольшое сопротивление, и от этого места следы тянутся по мятой траве все дальше и дальше отсюда, пока не обрываются у самого берега. Волны хитро смывают оставшиеся улики, слизывая их с песка, и Кадзуха остается один посреди пустынного пляжа с украшением в руках и нарастающей безысходностью в глазах. Нужно трезво оценивать ситуацию. Нарезая круги около якорной стоянки, с которой, видимо, Горо и увезли в неизвестном направлении, Кадзуха пытается соображать, что ему делать дальше. Мест, где могут держать генерала, невероятно много — это буквально каждый остров и близлежащие островки, и на каждом по десятку скрытых пещер и проходов. Это ведь невозможно... но сердце тянет его в сторону моря, туда, где далеко-далеко виднеется другая земля. Ему срочно нужна лодка. И уже через час Кадзуха возвращается на Рито. Ему приходится бежать напрямик, используя свои анемо-силы и не отвлекаясь ни на что, даже когда стрела какого-то хиличурла свистит прямо над ухом. Он запыхавшийся, потерянный и разбитый на вид, когда забирается на лодку и пытается разобраться с небольшим якорем, но пальцы дрожат. И именно в тот момент он слышит пищащий девичий голосок, который может принадлежать только одному человеку. Ну, или не совсем человеку... — Итэр, посмотри, это же Кадзуха! Пошли к нему быстрее! — Паймон дергает Путешественника за плечо и показывает маленьким пальчиком на копошащегося в лодке самурая. Тот быстро поднимает взгляд рубиновых глаз на звук и встречается взглядом с Итэром. Ох, они... очень вовремя, но Кадзуха не намерен никого грузить своими проблемами, тем более вечно занятого Путешественника, который и так помогает практически каждому на своем пути. Вот только у Итэра и его маленькой проницательной спутницы совершенно иные планы: — Выглядишь грустным! Паймон кажется, что что-то случилось, и мы должны помочь! —воодушевленно восклицает она, уперев руки в бока. — Рассказывай. Что ж, Кадзуха без своего соулмейта рядом слаб. Он сдается достаточно быстро, и хватает буквально еще нескольких просьб Паймон и пронизывающего взгляда Итэра, чтобы выдать все, пускай и без конкретики. Мы приехали с генералом Горо сюда, и пока я занимался своими делами, его схватили и утащили в неизвестном направлении. Кратко и по делу, и голос не дрожит, но тот, кто знает Кадзуху долго, увидит волнение в его вечно безмятежных глазах. То удивление, что поражает Итэра и Паймон, надо было видеть, и они озадаченно переглядываются. Им еще не доводилось спасать друзей из таких ситуаций, разве что только Беннет мог влипнуть во что-то подобное. — Тогда нужно скорее его искать! Есть какие-нибудь зацепки? — Паймон взволнованно смотрит на Кадзуху, не понимая, как тот может быть настолько спокойным. Получив от ронина украшение с брони Горо, Итэр осматривается. Чувство стихий всегда помогает в, казалось бы, безвыходных ситуациях, и в этот раз оно тоже не подводит. Путешественник видит едва заметный поток, тянущийся через весь Рито на противоположную сторону. Кажется, их цель не на этом острове. — След тянется туда, — Итэр указывает направление рукой, вновь переведя взгляд на Кадзуху. Кадзуха смотрит вдаль, в ту сторону, куда указывает рука Итэра, и недоуменно хмурится. Сердце тянет его совершенно в другое направление, но чувство стихий Путешественника ведь никогда не обманывает, а значит, им нужно идти туда. Итэр и Паймон вызываются помочь до самого конца, чтобы найти Горо, и поэтому ронин пускает их на лодку, и уже втроем они плывут в ту сторону, куда тянется тонкий элементарный след. Паймон замечает интересный брелок около Глаза Бога Кадзухи и в своей привычной манере интересуется, откуда у него такой необычный, выделяющийся аксессуар. — Это... подарок, — уклончиво отвечает Кадзуха. Мысль о том, что сегодня такой день, а Горо в беде, угнетает его еще сильнее. — Ух ты! От генерала Горо? — догадывается Паймон, и Кадзуха молчаливо кивает, думая о своем. — А в честь чего? — не унимается она, что даже Итэр прикрывает глаза ладонью в известном жесте. — На день рождения, — вздыхает ронин, решив ничего от них не таить: они ему и так помогают. Почему-то с Итэром немного спокойнее, появляются положительные мысли, что все получится, и Горо найдется живым, целым и невредимым. — А когда у тебя день рождения? — Паймон наклоняет голову набок и спрятав руки за спину. Наверное, ей кажется, что вопросов слишком много, но остановиться она не может. В ответ на губах Кадзухи появляется какая-то кривая улыбка — от отчаяния, вероятнее всего. — Сегодня. — Сегодня?! — удивлённо вопит Паймон. — И ты молчал?! — Паймон, я думаю, сейчас это не самая главная проблема, — спокойно отвечает Итэр, пытаясь мягко осадить свою спутницу. Та, в свою очередь, негромко вздыхает, но всё равно соглашается. — Да, ты прав. Но когда разберёмся с этим, обязательно что-нибудь придумаем для Кадзухи! Оказавшись на отдаленном берегу острова Наруками, им приходится ещё немного пройти вдоль берега, пока след не приводит их в небольшой лагерь Фатуи, в котором располагаются Гидро и Крио бомбардиры с Гео заклинателем. Итэр располагается неподалёку от них в кустах, завлекая за собой Кадзуху. Они прячутся, хотя ронину, если честно, хочется залететь в их лагерь и сровнять с землей, чтобы найти своего возлюбленного. Ранее столь дикий коктейль из отчаяния, страха и злости, он испытывал лишь единожды, стоя на коленях перед сегуном Райден и держа в руках умирающее тело друга, и теперь он не может допустить, что из его жизни уйдет еще один близкий ему человек. Будет ли тогда смысл в его собственной жизни? — След обрывается здесь. Похоже, именно Фатуи виновны в этом деле, — заключает Путешественник, пытаясь разглядеть Горо среди противников, но пленных они не держат. — Можно допросить кого-нибудь из них. Итэр его успокаивает, предлагая разумный план действий — сначала избавиться от их лекаря, а потом и от остальных, и найти зацепки в лагере. Элементарный след от украшения с брони Горо тянется именно сюда, значит, он где-то поблизости, несмотря на то что в ближайшем окружении не стоят никакие клетки. Признаков пленных тут нет, но это не значит, что недалеко от них не могут быть какие-нибудь укрытия. Разработав небольшой план, они вступают в схватку с ничего не подозревающими противниками. И вот двое массивных бойца лежат без сознания, а Итэр и Кадзуха вдвоем прижимают заклинателя к скале, надеясь выбить правду. — Ч-что вам от меня нужно?! — вопит он, обессиленный прошедшей битвой. — Признавайся, куда вы, негодяи, дели Горо?! — главная допрашивающая в их трио явно Паймон, а не двое вооружённых парней, и она с этой ролью справляется замечательно, оказывая эмоциональное давление на неприятеля. — К-какого ещё Горо, я ничего не знаю! — их пленник пытается выглядеть злобно, агрессивно, но в голосе слышится страх. — Генерал армии Ватацуми, — угрожающим тоном вступается Итэр. — Где он и зачем он вам? — А-а-а... — внезапно тон заклинателя сменяется с испуганного на осознанно коварный. — Так вы за шавкой блохастой пришли? Опоздали, бедные, нет здесь вашего любимого генерала. И в этот момент Кадзуха сильнее давит на горло их пленника, стоит ему только услышать то отвратительное прозвище, что дал заклинатель для великого генерала армии Ватацуми. Видно даже невооруженным взглядом, что для самурая этот парень имеет особое значение в его жизни, а оттого в рубиновых глазах мелькают молнии, а губы сжаты в тонкую полоску. — Отвечай, где он, — шипит он, давя еще сильнее. Даже Паймон замолкает, глядя на это широко распахнутыми глазами. В ответ заклинатель лишь сипло хрипит и пытается дернуться, вдохнуть воздух. "Скажу, скажу!" — слышится приглушенно, и Кадзуха все-таки сбавляет оборот своего давления. — ...остров Дзинрэн на севере от Наруками, — выдыхает заклинатель перед тем, как потерять сознание и свалиться на землю от слабости. Итэр отпускает его и переглядывается с Кадзухой. — Он здесь был, поэтому след тянулся сюда, — делает заключение Путешественник. — Значит, плывем на Дзинрэн. Я помню это место, там действительно время от времени появляются Фатуи. — Значит, изначально меня тянуло в правильном направлении... — едва слышно шепчет Кадзуха, задумавшись. Связь не подводит, они чувствуют друг друга на совершенно ином уровне, когда они далеко друг от друга. — Тянуло? — случайно слышит эти слова Паймон. — Как предчувствие или что-то вроде того? Пока Паймон занимает ронина беседой, Итэр отходит, чтобы осмотреть лагерь и собрать некоторые ресурсы. Ему кажется, что за всем этим должен быть какой-то секрет, заговор. Может, удастся найти какое-нибудь распоряжение или записку? И самое удивительное, что распоряжение действительно лежит на одном из ящиков в палатке. Текст смятой записки гласит следующее: "Выследить генерала войск сопротивления Ватацуми, поймать и доставить на остров Дзинрэн живым для дальнейшего допроса. Избегать солдат Ватацуми и самурая, который постоянно находится рядом с целью. При необходимости применять силу против цели и всех мешающих факторов" Итэр забирает лист и возвращается к Кадзухе и Паймон, которая все еще пытается вытащить какую-то информацию из бедного ронина. К счастью, путешественник вовремя. Они вместе изучают документ и решают немедленно отравиться дальше. Надежда есть — Горо нужен им живым.***
Горо не знает, сколько времени прошло с тех пор, как его тащили полумёртвым грузом в неизвестном направлении. Час, два? Может быть, вообще целый день? Через мешок, закреплённый на голове, не видно ничего, хоть глаз выколи. На виски страшно давит болью, и генерал пытается трезво оценивать ситуацию, но он слегка сконфужен. И вот наконец хоть какой-то проблеск: его бросают на некую твёрдую поверхность, сдёргивая мешок, при этом больно дёрнув за волосы. От падения некоторые участки кожи сдираются о мелкие камни, оставляя небольшие ссадины на оголённом участке спины. Горо сдавленно шипит и всё, что он видит на данный момент: захлопнувшаяся дверь металлической клетки. Запястья генерала туго связаны, травмируя кожу запястий, а сам он инстинктивно скалится, огрызаясь на ехидно смеющихся людей, снующих вокруг клетки. — Вы только гляньте, да у нас тут злая собака, — перед клеткой садится крупный мужчина в маске, держа наперевес огромный молот на плече. Его глумливая улыбка не сулит ничего хорошего. — Может, на клетку табличку повесить? — Что вам от меня нужно?! — гневно кричит Горо, но на него не обращают внимания. — Ну зачем же табличку? — в диалог с молотобойцем вступает мушкетер, поправляя на голове небольшой цилиндр. — Обычно непослушных и агрессивных собак сразу усыпляют. Быстро и почти не больно, — он сует дуло винтовки в прорезь клетки, и каждый на это лишь злобно смеётся. — А какая мягкая шёрстка! — миниатюрная девушка, что является, очевидно, магом электро-цицинов, дергает Горо за слегка вылезающий из клетки хвост, вырывая несколько шерстинок и разглядывая их через свет ближайшего факела. — Интересно, он под хвостом сам вылизывается или кто-то помогает? Горо смиренно молчит, стараясь не поддаваться на очевидные манипуляции, но, по-честному, каждое слово режет буквально по больному. Ещё никто на поле битвы не падал так низко, чтобы оскорблять генерала за его природу. И он не знает, что Фатуи способны на такие жестокие методы. Поэтому Горо просто гордо садится в центре клетки, давая понять, что его моральный дух сломить не так-то просто. Но в то же время он думает, что нужно срочно разрабатывать план, как выбираться отсюда. И как можно скорее! Но минуты медленно тянутся за минутами. Сколько он здесь сидит? Несколько часов точно, а плана все нет, как и намека на спасение. Колени уже порядком затекают от позы, в которой Горо сидит, и в попытке пересесть поудобнее генерал теряет равновесие, завалившись на бок и больно приложившись головой об пол. До этого на теле добавилась пара новых синяков — плата за попытку побега. Острые когти неплохо подошли для того, чтобы разрезать верёвку на запястьях, но, когда было замечено, что руки генерала раскованы, его достали из клетки, чтобы перетянуть запястья заново. И поручили это, разумеется, самому сильному бойцу с молотом, который был просто не в весовой категории Горо, чтобы хоть как-то вырваться из хватки. После этого запястья стянуты еще сильнее, а все порывы пошевелить руками обречены на неудачу: плотная веревка врезается в тонкую кожу, оставляя кровавые ссадины. О своих намерениях Фатуи не шушукаются, поэтому генерал не может узнать ни намека на то, в чем вообще смысл этой операции. Лежа в клетке, Горо на несколько мгновений прикрывает глаза, и воображение сразу подкидывает образ Кадзухи. Наверное, он сейчас места себе не находит от волнения и страха. А ведь сегодня у него праздник, и теперь он испорчен окончательно. Мысли о светлом лице и теплой улыбке ронина отзываются ноющим чувством под лопаткой. О Архонты, как же хочется сейчас оказаться дома, вкусно поужинать и уснуть в обнимку с возлюбленным. Воспоминания о еде заставляют живот Горо громко заурчать. Неудивительно — он сидит без еды и воды уже очень долго и поэтому очень голоден. Услышав это, Фатуи, сидящие неподалёку от клетки, смеются. Видимо, его надзирателей забавит эта ситуация. — Что, пёсик голодный? — один из них кривится в наглой усмешке. — Как же мы так, завели питомца, а кормить кто будет? — единственная девушка среди них поднимается со стула и приближается к клетке с тарелкой в руках, присаживаясь напротив Горо на корточки. Генерал не рассчитывает, что его в плену будут еще и кормить, поэтому просто равнодушно смотрит в прорези чужой маски. — На вот, погрызи, собачка. Она сует между прутьев клетки обглоданные кости, оставшиеся от их собственной трапезы, и Горо чуть не выворачивает наружу. Да как они смеют! — Зачем я вам нужен?! — Горо уже не выдерживает этих издевательств. Он и прежде пытался докричаться до них, но те лишь пинали клетку в попытке заставить генерала замолчать. Девушка перед ним устало закатывает глаза. — Саша, он опять горланит. Может, сделаем с ним уже что-нибудь? Пока мы сидим здесь и ждём остальных, я с ума сойду от его воя, — жалуется она с интонацией капризной девочки. — Агх, ладно, — раздражённо стонет "Саша" — человек с пиро-винтовкой. — Славик, достань-ка его из клетки на пару минут. И огромный мужчина, свесив с плеч увесистый молот, открывает клетку и вытаскивает из неё Горо, хватая руками прямо за волосы. Генерал отзывается болезненным криком, пытаясь не дёргаться, чтобы ему и вовсе не оторвало уши. Покопавшись в рюкзаке, Саша достает оттуда какую-то грязную тряпку и нечто металлическое, похожее на... Нет, только не это! Что угодно, но не это! В несколько грубых движений рот Горо оказывает заткнут импровизированным кляпом, а поверх этого агенты Фатуи закрепляют ещё и... намордник. Ржавый железный собачий намордник, что неприятно прилегает к лицу. Особо не церемонясь, его вновь бросают в клетку, опрокинув на ранее исцарапанную спину. Подняться Горо уже не может. Его сердце трепещет в груди напуганной птицей, и в этот момент вдалеке начинают разноситься раскаты грома, а с неба падают первые капли дождя, смывая стекающие по щекам Горо слёзы. Неужели спасения… не будет? Неужели с ним сделают что-то страшное, а Кадзуха никогда не найдет его и будет обречен на еще одну тяжелую потерю в своей жизни?.. Как же так…***
Вечер медленно опускается на Дзинрэн. Компания из Снежной целый день болтается без дела, по сути лишь присматривая за морально разбитым генералом и периодически издеваясь над ним еще сильнее, но не из-за приказа сверху, а просто ради смеха, ведь по их мнению, эта ручная собачонка реагирует очень забавно. Кажется, чуда уже не будет... Но Кадзуха, Итэр и Паймон спешат на Дзинрэн, как только могут, просто до него очень далеко, нужно оплывать по линии берега чуть ли не половину острова Наруками, поэтому остров мелькает точкой на горизонте лишь только к вечеру, когда небо окрашивается в багряно-кровавый оттенок на линии соприкосновения с водной гладью. Чуть выше — черные рыдающие тучи. Несмотря на значительную поддержку со стороны Путешественника и его милой спутницы, Кадзуха все равно переживает — как вообще можно иначе?! — и в груди тянет чуть ли не до боли; под лопаткой опасно ноет, практически сводит, заставляя пальцы дрожать. С Горо делают что-то плохое — Кадзуха не хочет даже думать об этом, но его похитили Фатуи и явно не для милого ужина на забытом Архонтами острове. Мучают, избивают, а он тут посреди моря и не может помочь... — Паймон уверена, все будет хорошо, — девчушка трясет листком, который Итэр нашел в лагере Фатуи. — Сначала мы разнесем их в пух и прах, а потом спасем Горо! Итэр поддакивает, кивая, и Кадзухе становится чуточку легче. Лишь бы Паймон оказалась права... Земля приближается, и даже издалека виден один-единственный костер, расположенный под большой аркой из скалы. Похоже, Фатуи не хотят светиться, что находятся тут, но греться им все же нужно. — Помню это место... Здесь очень много клеток, — Итэр всматривается вдаль. — Нам нужен план. — Мы вроде бы уже кого-то здесь спасали, да? — вспоминает Паймон, и в ответ Итэр лишь задумчиво кивает, а затем продолжает: — Для начала надо к ним подобраться и оценить ситуацию. — Обычно же Фатуи собираются по трое, но даже так они не сильно опасны, — подключается к размышлениям Паймон. — Для нас это не будет большой проблемой. — Для "нас"? — с улыбкой изгибает бровь Итэр. — Когда это Паймон участвовала в сражениях? — Эй! Паймон тоже помогает! — она премило топает ножкой в воздухе. — Моральная поддержка в бою очень важна! Тихо рассмеявшись, Итэр переводит взгляд на Кадзуху. — Идём? Посмотрим сколько их там и, если что, разберёмся как можно быстрее. Кадзуха кивает, и на его губах появляется намек на слабую улыбку. Итэр с Паймон постоянно так мило препираются, однако от них обоих веет уверенностью, что все пройдет в наилучшем виде. Уже давно не странствующий самурай хочет верить в это. Они сходят на берег в том месте, где нет никого, и приближаются к лагерю с темной стороны острова, там, где скалы создают непроглядные тени. В свете костра видно несколько силуэтов, и Итэр тихо считает, выглянув из-за камня: — Мушкетер, маг цицинов, молотобоец и... о боже... — Что там?! — шепчет Паймон, но Кадзуха уже не слушает. Сердце велит ему посмотреть самому, он высовывается рядом с Итэром, и его взгляд сразу приковывается к маленькой железкой клетке, в которой, свернувшись в клубок, лежит человек. И этого человека он узнает с первого взгляда. Издалека не видно, что конкретно Фатуи сделали с Горо, но его тело уже переполняют страх за любимого и неведомая доселе злоба на всех выходцев из Снежной разом. Пальцы тут же хватают рукоятку катаны, и лишь Итэр успевает остановить ронина от необдуманного шага. Но опасный холодный ветер уже дует, принося с собой кленовые листья и заставляя огонек костра трепетать. Горо уже отчаялся ждать какую-либо помощь. Он измучен и обессилен настолько, что тяжело пошевелить даже пальцем. Челюсть затекла из-за кляпа, тело изнывает от боли, а разумом он в самом деле ощущает себя собакой: не хватает только толстой железной цепи вокруг шеи. Фатуи даже додумались снять его Глаз Бога, оставив генерала без единой надежды на побег. Но вот он видит пролетающий над клеткой кленовый листочек и чувствует дуновение знакомого ветерка. Метка под бронёй слегка зудит, намекая, что Кадзуха где-то рядом, и хвост Горо начинает шевелиться из последних сил. Он не может ни подать какой-нибудь сигнал, ни позвать на помощь, поэтому просто что-то неразборчиво мычит, повернув голову в сторону. — Как-то ветрено стало, не думаете? — девушка подходит к костру, поворачиваясь спиной к затаившимся в тени спасателям. И в этот момент Итэр подает сигнал к атаке, обнажая меч. Никто из Фатуи не успевает даже ответить магу цицинов, как ветер усиливается, а с ним приходят разрушающие молнии, некоторые из которых бьют совсем рядом, заставляя похитителей опешить и взяться за оружие, но уже поздно. Порыв ветра раздувает пламя костра, быстро превращая маленький пляж в филиал ада — повсюду огонь, молнии, ветер и два проворных мечника, что быстро двигаются по полю боя и вырубают противников одного за одним. В минуты этого безумного сражения, пока Горо наблюдает за ними, его сердце чуть ли не выскакивает из груди. Он так счастлив увидеть Кадзуху, что боль отходит на некоторое время, но от переизбытка чувств сознание начинает проваливаться во мрак. Горо собирает последние силы, чтобы не отключиться. Последним падает мушкетер, уронив свою винтовку с предсмертным хрипом, и все постепенно стихает. Итэр тяжело дышит после сражения, Паймон летает вокруг него, а Кадзуха сразу же бросается к клетке. — О Архонты, что они с тобой сделали... — в ужасе шепчет ронин, упав на колени перед железной решеткой. Он дергает дверь, но та очевидно заперта — на помощь снова приходит Итэр, подходя ближе и подавая небольшой черный ключик, вытащенный из кармана молотобойца. В его карих глазах тоже плещется страх за генерала и ужас от увиденного, и даже Паймон притихает, смотря на это поодаль. Кадзуха быстро отпирает дверь и забирается к Горо, помогая ему сесть, а потом заплетающимися от пережитого кошмара пальцами расстегивает ржавый намордник, вынимает тряпку изо рта и выкидывает все это на песок подальше отсюда. Когда наконец Горо свободен от позорного намордника и верёвок на запястьях, он первым делом обнимает Кадзуху. Так крепко, насколько он способен, едва сдерживая слезы. В ответ на это Кадзуха только сильнее прижимает Горо к себе, нежно коснувшись губами его скулы. Да, это неловко, смущает, и вообще они не планировали никому говорить о том, что встречаются — а сейчас это ясно, как день, — но сегодня было слишком много волнений, страха и переживаний. Ронин уставший, он просто хочет обнимать своего спасенного возлюбленного и не отпускать никогда, чтобы не повторился весь этот кошмар. Переживая встречу, они не замечают, как к ним подлетает Паймон, держа в руках Гео Глаз Бога, снятый с брони генерала. — Я бы тебя поцеловал, но у меня во рту полдня была грязная тряпка, так что, наверное, это не самая лучшая идея, — Горо как-то криво улыбается пересохшими без влаги губами, зарываясь носом в сгиб шеи Кадзухи. В этот момент Итэр учтиво прикрывает Паймон уши, а та, в свою очередь, отмахивается от него обеими руками. Подлетев к клетке чуть ближе, она неловко хихикает. — Паймон нашла его на ящике. Может, оставить Глаз Бога себе? — Не думаю, что тебе нужен Глаз Бога Горо, — слабо улыбается Итэр и забирает вещицу из рук Паймон, чтобы передать ее законному владельцу, а потом они отходят поближе к морю и синим волнам, чтобы дать парочке немного пообщаться наедине. — Я боялся, что потеряю и тебя тоже, — тихо шепчет Кадзуха ему на самое ухо, отчаянно зарывшись пальцами в русые волосы на затылке. — Как хорошо, что ты жив и относительно невредим... — Прости, что заставил тебя так волноваться, — Горо слегка дрожит, вдыхая запах кленовых листьев, уже ставший для генерала таким трепетным и родным. — Не это я хотел подарить тебе в твой день рождения... Они сидят так непростительно долго. Кажется, будто время и вовсе остановилось, и во всём мире больше нет никого и ничего. Не один десяток минут проходит, прежде чем они наконец успокаиваются и отлипают друг от друга. — Ох, ладно... Я думаю, что готов попробовать встать. Не без помощи Кадзухи генерал пытается подняться на ноги, но получается далеко не с первого раза. Колени предательски трясутся после целого дня в согнутом положении, а мышцы сделаны словно из ваты. Но вскоре ему удаётся устоять на ногах, и Горо, прицепив свой Глаз Бога на прежнее место, наконец-то выкарабкивается из жуткой клетки и чувствует, как силы вновь к нему возвращаются. Они неспеша выходят на берег к Итэру и Паймон, которые смиренно ждут их у берега, сидя на песке. Горо слегка прихрамывает и иногда спотыкается, но, благодаря Кадзухе, обратно на землю всё-таки не падает. — Спасибо вам огромное, что были рядом с Кадзухой в тяжёлый момент, — он пытается улыбаться, но усталость превосходит все эти попытки. — Мне страшно представить, что он сегодня пережил... Мне, к сожалению, нечем вас отблагодарить... Ох, простите, дайте мне минуту. Переключив внимание на морские волны, Горо отходит — а если точнее, ковыляет — от них к воде, зайдя в неё почти по пояс. Набрав в руки чистой солоноватой воды, от поласкает ею рот, сплевывает и наконец-то облегчённо выдыхает. Вкус этой ужасной тряпки останется в его памяти на всю жизнь. Кадзуха, поняв причину такой тяги к чистой воде, переключает внимание на безмятежное море, что своими плавными движениями волн вселяет в душу спокойствие и умиротворенность. Почти как во времена странствий... Теперь все совсем по-другому. — Суматошный вышел День Рождения, — подытоживает Итэр, тоже глядя вдаль, и Кадзуха тихо хмыкает, молчаливо соглашаясь с этим выводом. Да, подарок судьбы не лучший, но зато Горо жив, и это самое важное. Больше ему ничего и не нужно. — Паймон думает, что сейчас самое время хорошенько поужинать и отпраздновать! — девочка тут же довольно улыбается. — Не бойтесь, можете вести себя рядом с нами как обычно! Мы никому не скажем, честно-честно! — Ты очень проницательна, Паймон, — скромно улыбается Кадзуха, глянув на них. — Спасибо вам огромное за все. Мне не хочется даже думать, что было бы, если бы мы сюда не успели. Или если бы я не встретил вас — смог бы я найти это место? — Возможно, твоя тяга к Горо всё же указала бы тебе путь, — улыбается Паймон, сложив руки за спиной, и Кадзуха смиренно качает головой. — Я слышал, кто-то сказал "поужинать"? — возвращается к ним Горо. — Я только за, и, желательно, как можно скорее. Только давайте у нас дома? Мне в таком виде неприлично будет куда-либо идти. Никто и не спорит. Итэр даже уговаривает добираться до Ватацуми на его волноходе, и благодаря этому до цели они добираются чуть меньше, чем за час. Сегодняшняя ситуация — первая в жизни Горо, когда он не бежит первым делом сломя голову докладывать о случившемся Её Превосходительству, хотя стоило бы это сделать. Но как только генерал видит крышу собственного дома, он забывает и о Кокоми, и о всём остальном. — Я бы рад помочь вам готовить, но вы не против, если я для начала приму душ? — жалобно просит Горо. — Это быстро, меньше десяти минут. — Иди, — тут же соглашается Кадзуха. Вернее, даже не соглашается, а буквально подталкивает Горо к раздвижным дверцам, потому что понимает, как сейчас ему нужны тепло и вода, чтобы смыть со своего тела этот позор, эти фантомные отвратительные касания Фатуи и этот день в целом. Хочется его забыть — жаль, что нельзя. Пока генерал отмывается, Кадзуха решает немного похозяйничать, чтобы дело пошло быстрее, а Путешественник и его вечно голодная спутница вызываются помочь, мол, не впервой им готовить самые разные блюда, и вообще "Итэр — ходячая книжка шеф-повара, Паймон каждый раз в восторге от его блюд!" Так что к возвращению Горо в доме никого нет: все на улице, что-то варят на небольшом огоньке печки на крыльце. На этот раз водные процедуры Горо порядком затягиваются: все царапины и повреждения под струями воды болезненно щиплют, а к запястьям и вовсе не прикоснуться. После душа все приходится тщательно обрабатывать и забинтовывать. Спине остро необходимо особое внимание: мелкие царапины на ней воспалились и сейчас доставляют дискомфорта больше, чем содранные в мясо запястья. Горо хорошо справляется с обработкой и самостоятельно: во время войны приходилось заниматься этим не один раз. Выходить к гостям в домашнем кимоно Горо как-то стесняется, поэтому просто надевает комплект такой же одежды, но чистой. Броню он оставляет в доме, но перчатки не снимает: не очень хочется расстраивать остальных таким количеством бинтов. Его перебинтованного корпуса и без того хватит за глаза. К остальным он присоединяется уже в достаточно хорошем расположении духа. Стоит Кадзухе завидеть Горо на крыльце, он сразу к нему подходит и внимательно заглядывает в глаза, словно пытаясь прочитать каждую эмоцию, каждое ощущение его тела, чтобы как-то помочь. Таков уж ронин, когда проявляет любовь и заботу, с этим ничего не поделать. Хоть этот ужасный день давно позади, осадок все еще болит где-то в сердце, отравляя душу. Не скоро они оба забудут это... Запах еды значительно поднимает настроение, заставляя хвост генерала энергично вилять. И, чтобы не сидеть без дела, Горо принимается помогать остальным, решив так же приготовить что-то новое и от себя, попутно поражаясь навыкам Итэра в приготовлении блюд из других регионов. Однако, почему-то в ответ на эти комплименты именно Паймон гордо задирает свой маленький носик. — Как ты себя чувствуешь? — все-таки вслух интересуется Кадзуха и помогает Горо присесть на небольшой ящик, служивший ему табуреткой до прихода возлюбленного. Итэр и Паймон сначала с интересом поглядывают на них, а потом Путешественник делает вид, что очень занят засыпкой приправ в бульон, а Паймон — прекрасным видом кипящей кастрюльки, из которой доносится невероятный аромат блюда из Мондштадта. — Уже гораздо лучше, правда, — благодарно кивает Горо, поправив влажную после душа чёлку. — Рядом с тобой всегда лучше. Он аккуратно касается ладонью чужой щеки, мягко погладив большим пальцем, и Кадзуха на несколько секунд прикрывает глаза, позволяя отдаться прекрасному чувству прикосновения. Теплая ладонь ласкает кожу, и не хочется отстранятся от слова совсем, но они тут не одни, пускай Итэр и Паймон старательно пытаются делать вид, что очень сильно заняты приготовлением блюда. В бирюзовых глазах генерала отражается чувство вины, хотя её не было как таковой в принципе. Горо возлагал такие надежды на сегодняшний день, а получилось так, что все перевернулось с ног на голову. Хуже и быть не может. — Ты успел сделать всё... ради чего мы приезжали? — уточняет Горо, слегка понизив свой тон. Он не уверен в том, как много дозволено знать Итэру и Паймон. — Не до конца, — честно признается ронин, но тут же спешит успокоить своего возлюбленного: — В другой раз пойдем вместе туда. Больше я тебя у той скалы не оставлю. Решение несколько тяжелое, и Кадзуха на самом деле долго думал над этим, но пришел к вполне разумному выводу: ему скрывать нечего, тем более от близкого человека. И Горо в ответ понимающе кивает, улыбаясь. Сидят они так не очень долго: вскоре Паймон говорит, что еда готова и можно садиться за стол. Осень не такая уж тёплая, чтобы ужинать на улице, поэтому они решают поесть в доме. Ужин в самом деле выдается на славу: такое разнообразие блюд — хорошо знакомых и абсолютно новых — просто сводит с ума. Горо отчаянно держится за остатки своего приличия, чтобы есть осторожно, неспеша. И вот, благодаря по большей части маленькой ненасытной Паймон, стол пуст, а генерал слегка заваливается назад, блаженно опираясь лопатками о деревянную стену. — Отдаю должное твоим кулинарным навыкам, Итэр, — облегченно выдыхает Горо. — Это было очень вкусно. — Уф, Паймон тоже объелась, — поддерживает девчушка генерала. — Ну если даже Паймон объелась, — усмехается Итэр, довольно улыбнувшись. Похвала ему, конечно же, нравится. — Эй! Паймон бы съела еще! — тут же возмущается она, и все за столом дружно посмеиваются. Время уже позднее, и отпускать Итэра в ночи как-то не очень гостеприимно, и поэтому нужно думать, как устроить их дома. Конечно, свободный футон есть, ведь Кадзуха и Горо давным-давно спят в обнимку на одном спальном месте, но будет ли Путешественнику и его спутнице комфортно, если они будут проводить ночь так в их присутствии? Кадзуха не знает, если честно, как вежливо спросить об этом, чтобы никого не смутить. Стоит ли ему понадеяться на Горо? Но прежде чем Горо предложит странникам остаться у них, дабы переждать ночь, Итэр достает из рюкзака странного рода чайник, предупреждая, что в отдельном спальном месте нет надобности. Путешественник даже предлагает генералу и ронину присоединиться к нему, но Горо пока что не готов знакомиться с чем-то новым, пусть даже из рук своего спасителя. И только после этого, как следует попрощавшись с остальными, Итэр и Паймон скрываются в чайнике, который испаряется сам по себе через несколько минут. Горо смотрит на то место широко распахнутыми глазами, не понимая, что вообще такое произошло и кто вообще такой на самом деле этот Путешественник, но, кажется, теперь все эти вопросы стоит отложить до следующей встречи. И Кадзуха удивлен не меньше Горо. Он ожидает, что им придется ютиться вчетвером на двух футонах, однако все идет совсем не по плану, и теперь они снова остаются вдвоем в доме, хотя еще несколько секунд назад их было четверо. Сразу как-то становится тихо — наверное, не хватает шумной Паймон и веселящегося с нее Итэра. — Что ж... надеюсь, в этом чайнике им комфортно и не тесно, — подытоживает ронин и переводит взгляд на своего генерала. — Ты очень устал, тебе нужен крепкий и спокойный сон. Ложись, а я уберу все и выключу свет, а потом вернусь к тебе. — Ну уж нет, даже не думай, — упрямство и совесть не позволяет Горо уступить Кадзухе в этом деле. — Я тебе помогу, и мы ляжем вместе. Хороший ужин в кругу друзей действительно помог Горо восстановить последние силы, и вдвоём они довольно быстро прибирают всю грязную посуду. Генерал не может сдержать трепетной улыбки рядом с ронином: целый день без него сказался слишком плохо на нервах, и пока что Горо не хочет отдаляться от него даже на метр. И вот наконец они оба лежат на футоне под лёгким лунным светом из окна, а генерал крепко обнимает Кадзуху из последних сил, словно ещё минута, и он растворится в воздухе. — Прости, что с твоим праздником всё так получилось, — снова извиняется Горо, шепча в чужую шею. — Ничего страшного, — качает головой Кадзуха и прижимается щекой к лохматым волосам возлюбленного. — Я невероятно рад, что мы вернулись домой вместе. Только теперь я буду держать тебя за руку даже во время построения, — шутит он, тихо посмеиваясь. — Ещё чего захотел, — смеётся Горо в ответ, бодро завиляв хвостом под одеялом. Они лежат молча какое-то время. Со стороны даже кажется, что оба провалились в долгожданный сон, но Горо не отпускают навязчивые мысли о том, что небольшая традиция на День Рождения Кадзухи оказалась нарушенной по его вине. — Кадзуха, — шепотом зовет генерал спустя какое-то время. — Когда в следующий раз поедем по делам на Наруками, я хочу, чтобы ты закончил то, что не успел сегодня. Что-то подсказывает мне, что это не стоит откладывать до следующего года. Кадзуха даже немного отстраняется, чтобы заглянуть в глаза Горо. Он несколько обескуражен таким предложением, а оттого пару секунд даже не знает, что ответить. — Если ты правда не против, — наконец произносит он. В голосе неуверенность, но в глазах серьезность. Теперь он точно знает, что, если они попадут к подножию горы Его еще раз, Кадзуха не оставит Горо дожидаться поодаль. — Но ты со мной. И это не обсуждается.***
Через несколько дней им и вправду нужно снова попасть на Наруками ради покупок новых товаров для Ватацуми, и поэтому Горо с Кадзухой уже неизменно вместе отплывают ранним утром, чтобы к полудню быть на месте. Но еще издалека Кадзуха замечает огромный силуэт корабля, который пришвартован к причалу и который он узнает из тысячи. Значит, Алькор здесь... Неплохо будет встретиться с Бей Доу и обмолвиться с ней парой словечек, за одним поближе познакомить капитана с Горо (но, разумеется, без подробностей). Когда работа на Наруками заканчивается, они все же идут к тому самому месту, как договаривались. Горо немного взволнован: он чувствует, будто сейчас нарушит какую-то личную грань, переступит границу дозволенного и сунет свой нос туда, куда ему изначально не следует. Но Кадзуха уверенно ведёт его за собой, а Горо не смеет ему отказывать. Сдавать назад уже поздно. Однако, когда впереди они видят то самое место, Горо замирает, уперевшись взглядом в белого кота, что мирно сидит рядом с могилой. Уши генерала тут же прижимаются к голове. — Ох, мне, наверное, лучше всё-таки подождать поодаль, — говорит он шёпотом, чтобы не спугнуть животное с нагретого места. — Кошки меня терпеть не могут. Все до единой. Я беспокоюсь, что своим присутствием могу потревожить и эту. Кадзуха кидает на него какой-то странный взгляд в ответ и берет за руку, сжимая крепко его ладонь. — Это особенная кошка, и я уверен, она не испугается тебя. Идем. Они подходят еще чуть ближе, и до этого мирно спящее животное поднимает мордочку, заинтересованно глянув на тех, кто потревожил ее сон. Но это всего лишь Кадзуха и какой-то новый человек рядом с ним — других людей здесь и не бывает никогда. Ронин отпускает чужую ладонь и аккуратно садится подле катаны на колени, прикрыв глаза. Это место, несмотря на всю его трагичность, почему-то каждый раз успокаивает Кадзуху. Наверное, Томо действительно где-то рядом, слушает его и наверняка улыбается своей привычной ухмылкой, поддерживает так, как может, и никогда-никогда не заставит своего друга чувствовать себя плохо. Горо с опаской присаживается на колени рядом с возлюбленным, не осмеливаясь оторвать взгляд от земли, как вдруг обращает внимание на этот маленький белый комочек. Пока Кадзуха что-то тихо шепчет, рассказывая, кошка с любопытством мягко шагает лапками по земле и останавливается возле Горо, вовсе не боясь его. И правда, особенное создание — она мурчит, потираясь о его ноги. До этого момента он думал, что кошки могут только шипеть и царапаться, и сколько бы генерал ни задабривал уличных бродяг, все, как одна, отгоняли от себя Горо, словно тот является их злейшим врагом. Но эта кошка... не царапается и даже не шипит. Она громко мурлычет, трется о Горо, а затем и вовсе забирается на его колени, свернувшись клубочком. У генерала аж перехватывает дыхание: он так беспокоится, что не может даже пошевелиться. Когда он решает попробовать погладить это мохнатое чудо, кошка отвечает на этот жест усиленными вибрациями. Горо от подобного даже смущается, но его лицо освещает мягкая улыбка. Услышав тихое копошение за спиной, Кадзуха невольно поворачивает голову, чтобы одним глазком взглянуть на то, что происходит сзади, и его сердце пропускает удар. Горо гладит кошку, сидящую на коленях, а та отзывчиво трется в ответ, мурлыча громко и радостно. Такая картинка... несколько непривычна. Улыбнувшись самому себе, Кадзуха отворачивается, чтобы оставить Горо наедине с кошкой — эти двое явно поладили друг с другом. — ...ты сам можешь наблюдать это, Томо, — шепотом заканчивает ронин, со смиренной улыбкой глядя на потухший Глаз Бога, что лежит подле катаны. — Я в надежных руках. Он медленно поднимается с земли и переводит взгляд на Горо. Генерал тут же хочет подняться вслед за Кадзухой, но совсем не знает, как аккуратно подтолкнуть кошку, чтобы та слезла с его колен и пошла по своим делам. Горо смотрит на ронина по-щенячьи растерянно, захваченный в плен маленьким животным. Но вскоре кошка решает уйти сама, соскользнув с чужих колен и перебравшись на прежнее место, а генерал может наконец-то подняться. — Удивительно, — говорит он, слегка отряхивая штаны от налипшей белой шерсти. — Впервые за всю свою жизнь я понравился кошке. Думал, уже никогда не получится. — Ну, я же говорил, что она особенная, — Кадзуха робко улыбается и наклоняется, чтобы погладить кошку между пушистых белых ушек. — Иногда мне кажется, что в ее взгляде проскальзывает что-то до боли родное и знакомое. Возможно, я романтизирую и заставляю верить себя в несуществующие вещи, но мне кажется, в ней есть частичка души Томо. Иначе почему она каждый день проводит здесь? Она скучает по погибшему хозяину — и пускай глупые люди говорят, что животные не умеют этого делать, — и Кадзуха тоже. В этом они похожи, хах. — Если... если тебе так подсказывает сердце, я думаю, это может быть правдой, — поддерживает Горо. — Собаки берут многое от своих хозяев. Некоторые учатся смотреть на мир так же, как люди, берут от них интересные привычки, а иногда и качества. Чувствуют взаимоотношения с другими людьми. Кошки со мной не общаются, но я думаю, с ними происходит что-то подобное. Недаром говорят, что питомец — точная копия своего хозяина, как и наоборот. По крайней мере, у каждого из них есть разум и чувства. Это я могу сказать с уверенностью. Горо говорил с несвойственной для него интонацией и выражениями, пытаясь донести до Кадзухи свои слова. Возможно, душа зверя — единственное, в чем он может разобраться примерно так же хорошо, как и на поле боя. А этот кот... В его взгляде действительно есть что-то осознанное. Горо всегда верил в реинкарнацию души. Ну, по крайней мере надеялся, что это не просто догадки. Кадзуха слушает Горо с легкой полуулыбкой на лице, слабо кивая. Он знает, что у генерала нет пустых домыслов — только подтвержденные им же или кем-либо еще факты, — так что почему бы ему не поверить в это? Прогулочным шагом они отходят от могилы, перед этим попрощавшись с кошкой, и потихоньку идут в сторону главного города на Наруками. Теперь, подведя свою ежегодную традицию к логическому завершению, Кадзуха чувствует себя чуточку спокойнее. Конечно, страх повторения вчерашнего кошмара никуда не исчез, но по крайней мере, Горо все еще рядом с ним, а опасности поблизости не наблюдается. Так они доходят до города по главной тропе от горы Его. — Кстати, — вдруг вспоминает Кадзуха, — я видел в порту Алькор, значит, капитан Бей Доу вернулась зачем-то в Инадзуму. Я хотел бы встретиться с ней тоже. Не против составить мне компанию? — А... Капитан Бей Доу, говоришь, — тон Горо внезапно меняется на более... недовольный, что ли, а в глазах мелькает странный блеск. — Нет, я не против. Ещё с первой их совместной ночи это имя для него стало иметь немного неприятный оттенок. Похоже, эта женщина любила поизмываться над Кадзухой время от времени, будучи нетрезвой. До этой поры Горо относился к ней с уважением, но теперь всё это уважение куда-то улетучилось. Конечно, он был премного благодарен ей за то, что в своё время капитан Алькора приняла Кадзуху к себе, но это совсем не значит, что она в таком положении может вести себя как ей заблагорассудится! И всю дорогу Горо настраивал себя на мысль, что скажет ей пару ласковых.
