Три неправильных слова, три неправильных цвета

      Никогда не сдавайся.       Слова отражающие его сломленную фигуру, блуждающую среди клинков. Серый мир покрытый напоминаниями о неудаче и глубокая печаль в серых глазах. Тяжелые ботинки вдавливают комья грязи смешанной с кровью. Одиночество вечный его спутник, но он продолжает путь.       — Твой цвет песочный, — хрипло произносит он с улыбкой, отчего губы неприятно трескаются и рвутся. Его цель все сильнее расплывается в слезящихся глазах, оставаясь неясной, словно мираж в жаркой пустыне. Но в то же время есть в этом нечто манящее, словно та самая живительная вода, для жаждущего путника под палящим солнцем.       Он хмурится, но не останавливается, продолжает идти по бесконечному полю усеянному старыми потертыми камнями. Сухой слабый ветер щиплет глаза, так он хочет думать. Поэтому ускоряет шаг, поэтому его легкие и сердце работают быстрее. Он обманывает себя и прекрасно понимает это.       — Остановись, — тень скользит позади, неспешно, мягко. Каким-то образом она не отстает от него как быстро бы он не шел. Ведь это его собственная тень, от нее нельзя убежать. Как и от прошлого, как и от своих ошибок и ран в душе.       — Я должен, — резко бросает он, пытаясь отвязаться от образа, но она идет следом.       Молчание давит, лишь тихие размеренные шаги шепчут, да холодный пробирающий ветер свистит между усеянным камнями полем.       — Твой цвет не алый, — шепчет далекий голос и он вздрагивает от отголосков узнавания. Образы его одежды окрашивающейся кровью, его рук грубеющих от частого использования оружия и волосы седеющие от чрезмерной нагрузки магии. Для спасения одних, нужно пожертвовать другими. Это нерушимая аксиома, которую он пытался разбить раз за разом и неизменно терпел сокрушительное поражение.       Не все жизни равны. Ребенок или старик. Женщина врач и мать троих детей или мужчина убийца и насильник. Он начинает выбирать, отступать от изначально идеала, делать исключения. Сначала немного, потом сам не замечает как осознает себя лишь машиной, убивающей любого перешедшего определенную черту. Механизмом оценивающим шансы на выживание и спасающим только тех у кого они выше. Это происходит так быстро и так незаметно, что даже не верится в первые мгновения осознания. В первые впечатления от гор мертвых тел и сгоревших городов. Но осознание приходит и бьет сильнее любого врага.       Он резко разворачивается, но за спиной никого нет. Нет больше поля с камнями, перед ним кладбище, настоящее, узнаваемое. Надгробные плиты отвратительно стерильно-одинаковые, бездушные. Имена и даты. Сухая информация о тех, кого погубил. Убил собственными руками во имя спасения большинства, не спас, потому что выбор пал на того у кого больше шансов и тех от кого отвернулся в слепой погоне за идеалами, которые в конце концов предали даже его самого.       — Вот ты и остановился, — фраза звучит коротко, почти формально, но с искрой хитрецы, которую он безошибочно замечает в тоне.       — Прости, Рин, — он преклоняет колено перед ее могилой, теплой, словно нагретой солнцем, хотя над головой лишь тяжелые гнетущие тучи. Нежно проводит по гладкому камню и не сдерживает больше слезы, смотря на цифры. Он был там.        И он не спас ее. Песочные часы созданы, чтобы медленно, но неизменно сбрасывать одинокие песчинки вниз. Можно переворачивать их, но нельзя изменить падение песка.       — Ты всегда смотрел только вперед, но я ведь учила тебя делать остановки, — голос звучит с тем же высокомерным весельем, с которым он познакомился при их первом знакомстве, как магов. Несмотря на то что Тосака была в явно проигрышной ситуации, она тогда вела себя столь самоуверенно и нагло, что у него не осталось выбора, кроме отступления.       Он издает ностальгический веселый смешок.       — Поучаешь меня. Как всегда.       — А ты не слушаешься, тупица. Как всегда.       Его второй руки касаются стебли мягкой свежей травы, прорастающей сквозь алую грязь. Он опускает взгляд и смотрит на столь простую и естественную вещь с искренним удивлением. Давно он не видел чистую зелень.       — Оглянись, не просто назад, идиот, — оглянись по настоящему, — ее голос тускнеет, он знает почему и от этого ему становится грустно.       Но он находит в себе силы и прикрывает глаза. Образы спасенных им людей, их слова, их улыбки согревают его так как не согрел бы ни один костер, ни одна магия. И тучи над головой медленно расступаются.       Широ Эмия облизывает сухие губы. Да, он не стал тем спасителем, которым мечтал. В пути он двигался гораздо медленнее, чем хотел, потому что Рин настояла на том, чтобы он делал остановки. И они действительно спасли его. Он не просто спасал людей, он заботился о них, жил с ними некоторое время, порой возвращался, чтобы убедиться что у них все хорошо, или чтобы еще немного помочь. Это очень сильно повлияло на него, сделало сильнее и мудрее.       Стоило ли это неспасенных жизней? Скольких он не успел спасти? Он не был уверен в ответе. Но это спасло его. Он не сломался и не сдался, он не заключил контракт ради большей силы и спасения других, как боялась Тосака.       Однако Алайя всегда берет свое. За его спасение, поплатилась Рин. За ее смерть поплатились многие невинные и еще больше виновных и причастных. В конце концов он стал Стражем Противодействия, как и всегда в цикле. Не ради спасения, а ради жестокой мести.       Но слова Рин помогли ему остановить свою месть, они всегда оставались с ним. Прекратить насилие и жертвы стало возможно благодаря ей. Вернуться к спасению людей даже в посмертии.       Человек цвета песка улыбнулся напоследок и отправился в новый мир. Песок в часах, который всегда стремится к падению, но в мгновение полета, он свободен и счастлив.       Закончив свое новое дело и скрыв следы лесным пожаром, он нашел раненую беременную женщину. Страж бы прошел мимо, чтобы завершить миссию, огонь должен был поглотить ее, такова была ее судьба. Но Эмия Широ остановился, чтобы оказать ей помощь, не имея понятия о ее дальнейшем выживании, он потратил свое время, чтобы вывести ее из пламенной ловушки. Он не взвешивал ценность и шансы, просто поддался старому детскому импульсу. Позволил рулить идиоту Эмии.       — Вы спасли меня, моя семья хорошо заплатит за вашу помощь, — произнесла явно благородная дама, но Широ лишь покачал головой. Ему нужно было возвращаться.       — Как вас зовут? — настояла она.       Он промолчал, заметил вдали всадников, их знамена и напрягся от осознания.       — Это мои рыцари, они не враги, — заметив его реакцию быстро сказала женщина.       Но он снова промолчал, резко развернулся и пошел в сторону пламени, время Стража подходило к концу. Время кого-то важного для него только начиналось.       — Меня Зовут Игрейна, Игрейна Пендрагон.       Он улыбнулся. Судьба очень забавная штука. Порой упав, песчинка скатывается вниз по горке и тянет с собой другие. Порой судьбе и вправду стоит сопротивляться, а маленькой песчинке не прекращать путь, чтобы однажды помочь не пасть кому-то другому.       Иногда стоит остановиться. Три слова неправильного героя справедливости.