Приют Ангелов

POV Герберта. Я так давно тупо выживаю, что у меня практически не осталось никаких желаний. День – сон и минимальные бытовые дела, а также – уход за своей внешностью и телом, что было данью работе и ее неоспоримым условием. Ночью – сама работа. Практически всегда равнодушие ко всем маслянистым и похабным взглядам, что липнут ко мне, стоит лишь показаться из-за занавеса. Я знаю. Я привык. Я давно постановил себе считать свою работу чем-то вроде зарядки. Танца для самого себя. И все. День за днем. Ночь за ночью. Денег хватало впритык, но я не хочу быть чьей-либо игрушкой и искать себе папика. Если я выхожу на улицу днем – одеваюсь я крайне неприметно и волосы мои зачастую стянуты в хвост под глубоким капюшоном. Я не хочу ловить на себе взгляды, ведь все это ложь. Однажды в моей жизни уже была любовь. Я так считал. Пока меня не выбросили, как надоевшего котенка. Я был юн. Я был так юн. С тех пор я очерствел, потеряв много лет на самобичевание и слезы. На разбор полетов и бессмысленные диалоги в голове. Что я хотел доказать. Кому? Тому, для кого был лишь смазливой игрушкой? Глупо, Гер. Как глупо. Но так больно, ведь мои-то чувства были искренними. Самыми нежными и самыми драгоценными, какие только бывают. Настоящими. С тех пор я не верю людям. Ни на кнат. Да, я не шибко умный, чтобы освоить какую-то супер-прибыльную профессию. Да, я сам приехал как-то из глубокой-глубинки. Точнее, меня «приехали». Ну и вот. Вернуться домой с таким позором было быше моих сил. Да и куда. К кому? Никого не осталось. Устроился в городе, как получилось. Сначала говорил себе, что, мол, все временное. Пройдет. Что-то придумаю и поменяю, но… Шли месяцы… годы… Четыре долгих года я ублажал уже взоры самых искушенных обитателей «Приюта». Четыре года я танцевал на пилоне, скрываясь днем от жадных глаз за слоями неприметной черно-серой одежды. Четыре года… Какие-то моральные принципы у меня все же есть, как я уже сказал. Я так и не завел себе «папика», обеспечивающего мне безбедное существование. Не завел, хотя сто раз мог бы. Чисто теоретически. Практически – не смог. Было противно. Изредкие любовники оказывались лишь любителями свежатенки и моего сценического супер-образа. Стоило им пару раз увидеть меня в домашней обстановке да без боевого раскраса и «перьев» - эти люди быстро «затухали» и скоро исчезали из моей жизни. Я их не винил, лишь больше замыкался в себе, надевая перед выходом на сцену свою визитную «маску» холодного и загадочного. Любви не бывает. Привязанностей нет. Вот что я уяснил. Есть деньги. Есть выгода. Есть власть. Есть голод и неоплаченные счета. И есть жизнь, которая мне, по сути, не особо-то и нужна. Но я влачу ее, ибо самоубийство все же тяжкий грех. Вот и выходит, что жизнь вроде есть, а вроде – и нет. Потому как желаний нет. Давече меня спросили в том году, что я мечтал бы увидеть под новогодней елкой. Где-где, простите? Елкой? Я и забыл, что я должен что-то хотеть и ждать подарка. Точнее, я давно уже не жду от жизни ничего хорошего в свой адрес. Не жду от Вселенной. Я устал ждать. Поэтому – я вновь и вновь выхожу ночью на пилон и исполняю один из своих номеров, которые ставлю сам. И лишь одно в каждом номере настоящее – мои глаза. Эту слабость я могу себе позволить, она не нарушает сценарий и сценический образ. Грусть в моих глазах настоящая… Конец POV Герберта. *** POV Сары. Я заметила интерес Герберта к этому парнишке. А как же. Ведь я крайне наблюдательна, елси мне это нужно. А нужно? Не знаю. Из всего моего окружения я почему-то больше всего тяготею к этому замкнутому аристократичному «малышку», что за четыре года пленил сердца многих постоянных посетителей «Приюта». Герберт. Кто он и откуда. О нем известно крайне мало. Замкнут. Холоден. Печален. Только, не наружу, а - вовнутрь. Почти, как я. Может, поэтому я наблюдаю за ним, словно в чем-то провожу параллели? Известно немного: прилетел из глубинки. Не один. Был сломан, но кое-как встал. Зачем встал – вопрос. А я зачем? Ладно. Живет ли он – тоже вопрос. Уж я-то могу опознать эту пустоту в глазах и потерю веры во все. Сама с таким столкнулась. Может, поэтому я хочу быть ближе? Нет-нет. Просто – дружить. Просто, чтобы меня хоть кто-то понял. И этот парнишка… студентик… такой правильный и прилизанный. Когда-то и я была такой же. До всего. Я видела, как этот парнишка смотрел на Герберта. Совсем не так, как все эти ублюдистые сластолюбцы. Он смотрел на Гера, как на божество. Я даже позавидовала. Когда-то мне казалось, что и на меня смотрят так же. Казалось… Мне думается, что мы с Гербертом примерно одного возраста. Плюс-минус. Моя история вовсе на есть сказка, иначе, была бы я здесь? Я выросла в порядочной набожной семье, где все было четко и по писанию. Но - не по размеру одежа. Я всегда отличалась от своего семейства и односельчан излишней строптивостью и тягой к анализу. Довольно скоро я начала находить «нестыковки» в святых текстах, что крайне тревожило мать с отцом и кидало тень на наше благопристойное семейство. Никакие наказания и аскезы не смогли «выбить дурь из моей головы». Мне было мало той хомячьей жизни, что была у нас. Я грезила об ином и однажды, будучи уже достаточно взрослой (так мне думалось) – сбежала, предварительно утащив у отца часть сбережений. Только, чтобы прокормиться ближайшее время. Кое-как добралась до города. Тут же познакомилась в парке с привлекательным и улыбчивым юношей. Пообщавшись с полчаса – поняла, что город – воплощение всех моих желаемых свобод и красивой жизни. В общем, бабочка влипла. Довольно скоро я подсела на легкое экстази и оказалась в притоне. Новые «подружки» грамотно и не страшно «вводили в курс дела». Появившиеся деньги и красивые наряды разжигали жажду жизни, а легкие наркотики – не давали ясно мыслить и осознавать положение вещей. Вкусная еда и сласти. Распущенные локоны и красивое белье. Первый мужчина. Первый «гонорар». Дальше – больше. Второй. Третий… Месяц… Потом мне не повезло. У борделя сменился хозяин и меня отдали на групповой заказ, предварительно скормив двойную дозу дури. Очнулась в холодном овражке. Все тело болело. Промежность в крови. Часть волос выдрана. Левая сторона лица опухла. Вот и расплата. Вот и приз в конце забега. Как выкарабкивалась и как меня подобрала одинокая старушка, выносившая корм кошкам на пустырь – отдельная история. Не хочу вспоминать. Скажу лишь, что вскорости эта женщина умерла, а я, окрепнув и кое-как приведя себя в божеский (ха-ха) вид – заметила объявление на столбе о бесплатных вводных занятиях о танцах на пилоне. Планов на жизнь не было никаких. Денег особо тоже. Только старенькая коморка той самой бабушки, на которую пока что не объявились наследники, буде таковые имелись. Прогулявшись от нечего делать по адресу, указанному в листовке, выяснилось, что молодая девушка хочет организовать школу танцев, но у нее туго с финансами. Вот и подыскивает она помощниц, кто за бесплатные занятия поможет с уборкой, обустройством помещения и рекламой - читай: показательными выступлениями где-нибудь в молодежных скверах и т.п. Я согласилась, дав себе зарок, что, скопив чуть позже немного денег, обязательно запишусь и на занятия рукопашки, чтобы уметь защитить себя. Это была моя месть: я буду танцевать и соблазнять, но ни одна тварь больше не удостоится чести притронуться ко мне… О чем это я? Герберт. Когда он пришел – я танцевала тут уже год. Холодный. Замкнутый. Неразговорчивый. Неизменно вежливый с персоналом и «товарками по несчастью». «Ангелы» - называли нас тут. Да уж. Ангелы. У Гера был пустой взгляд, когда он думал, что никто на него не смотрит. У Герберта была болезненная тайна, тут не надо быть провидцем. Гер был разочарован в жизни просто до донышка. Так же, как и я. Он не попускал к себе людей. И меня. Ему не был нужен никто. Он никому не доверял. Он не знал, зачем жил. Думаю, я не ошибусь, если скажу так. Наркотики я больше не употребляла, хотя, знал бы кто – чего мне стоило слезть с этой дури. Однако, я иногда курила. И выпивала. В гордом одиночестве в той самой убогонькой квартирке – наследнички так и не объявились. И тогда – я плакала. Плакала оттого, что красивая жизнь оказалась лишь шуршащим фантиком. Оттого, что простая и честная жизнь среди односельчан была мне более недоступна. Оттого, насколько злым и жестоким оказался мир за пределами дома. Оттого, что не слушала маму с папой и захотела сказки. Оттого, что справедливости нет и Бог ничего не видит. Да и… с такими-то «ангелами», как мы… Но… этот парень… студент… этот светловолосый мальчишка лет на пять младше меня… уже не ребенок, но еще и не совсем взрослый… Я видела в нем еще ту искорку света и добра… настоящести, что была когда-то во мне самой. Но, я видела и гниль, что вовсю начинала облеплять его сущность своими мерзкиси щупальцами. Погасит ведь мальца, как и всех нас. Как пить дать. А может, моя еще не совсем погасла? А может, где-то в глубине Герта еще тлеет отчаянный крохотный огонек… Малыш, можешь ли ты вообразить, что здесь… в этой чащобе порока могут быть светлые душой люди, которые когда-то попали в самую настоящую беду и оттого – сверзлись вниз. Студент, что ты видишь, смотря на Герберта? Только ли его агрессивную красоту? Почему-то мне кажется, что мы с Гертом намного чище душой, чем многие там, снаружи. Почему-то мне хочется верить, что ты – та ниточка, которая сможет возродить к жизни нашего Герберта. И кто знает… Возможно и ты найдешь в нашем «Приюте» больше, чем думаешь… Конец POV Сары.