Таяние

*** Этим вечером Кэйа, как и всегда, сидел в таверне. Где же еще ему было находиться? Хоть работы в последнее время и стало больше, Мондштадт казался невыносимо скучным: одни и те же лица, одни и те же дела. Город словно застрял во временной петле, из которой сейчас никому не суждено было вырваться. Кое-кто смог три года назад, но не при лучших обстоятельствах... - Эй, ты, детям сюда нельзя! - раздалось у дверей. - Но у меня сообщение, - мальчишка отчаянно пытался прорваться внутрь, - для господина капитана кавалерии! - Да хоть для самого магистра ордена, несовершеннолетним в баре делать нечего! - охранник был непреклонен и вытолкнул оборванца на улицу. Залпом осушив очередной бокал, Кэйа встал из-за стола и, пошатываясь, двинулся к выходу. Положив руку стражнику на плечо, отчего тот резко вытянулся, рыцарь пробормотал: - Полегче, это же ребенок все-таки! Идем, парень, - обратился он уже к мальчику. Ночной ветер дохнул в лицо прохладой, и на секунду рыцарь замер. Будучи ребенком, он беззаботно носился по этим улочкам и был счастлив, теперь же, идя по ним, встречает по большей части осуждение. Еще бы народ не осуждал капитана-пьяницу, им ведь плевать, что алкоголь - единственное, что удерживает его от… - Ну, что там у тебя? - обратился он к своей маленькой птичке. Мальчик что-то шепнул, отчего глаза Кэйи расширились и заблестели в лунном свете. *** После трех лет скитаний по миру спать под родным кровом в теплой постели показалось незаслуженной роскошью. Не так давно хозяином этого места был его отец, а теперь… Без него как-то пусто везде. То ли это внутри чего-то не хватает, то ли мир сер и безразличен. Да, физически Дилюк расслабился, оказавшись дома, но его сознание продолжало метаться и искать несуществующую опасность. Спал он чутко, реагируя на любой шорох, но под утро все же погрузился в глухую тьму глубокого сна. В этой тьме его и настиг главный кошмар. Красное на черном, черное вокруг, холод и отчаяние. Та самая ночь, когда отец умер у него на руках. Он часто видел ее во сне, но никак не мог привыкнуть к той боли, что причиняли эти воспоминания. Умывшись, наскоро собрав волосы в хвост и накинув плащ, он вышел подышать. На винокурне было тихо и спокойно. Виноградники шелестели молодой листвой, кристальные бабочки порхали в воздухе, вдалеке журчала река. Туда и направился молодой мастер Рагнвиндр. Рассвет розовой дымкой расстилался на воде, проливаясь с гор Ли Юэ.

- Дилюк, посмотри-ка сюда. Что это за растение? - спрашивал его Крепус, когда они гуляли тут много лет назад. - Львиный зев! - уверенно отвечал малыш Дилюк. - А это? - Крепус срывал у самой воды маленький невзрачный цветок с бело-оранжевым соцветием и показывал его сыну, улыбаясь в предвкушении ответа. - Лилия Кэйи! - вскрикивал сын.

- Вот же глупость… Нашел, что вспоминать, - пробормотал Дилюк, бросая взгляд на едва пробившиеся ростки лилии калла. - Этот болван уже в детстве отличался странными вкусами! Между деревьев в роще парили анемо слаймы. Их столь близкое нахождение к домам заставило хозяина винокурни нахмуриться, но противопоставить им прямо сейчас он ничего не мог. Встав в тени, он всматривался вдаль и думал о чем-то, что давным-давно прошло. *** - Любуешься природой, мастер Дилюк? Голос раздался прямо из-за спины, заставив Рагнвиндра вздрогнуть и интуитивно потянуться к оружию, но оно на время прогулки осталось в доме. Хмыкнув, он принял максимально расслабленную и безразличную позу, а затем нехотя выдавил: - Кэйа… - Здравствуй, братец, - рыцарь аккуратно сделал шаг вперед. - Рад тебя видеть! - Здравствуй, - коротко бросил Дилюк. Кэйа ожидал, что о взаимной радости и слова сказано не будет, но все же расстроился, когда ожидания оправдались. Видимо, не у него одного старые раны еще не зажили. - Как прошло твое путешествие? Расскажешь парочку историй? - он опустился на траву, жестом приглашая Дилюка сделать то же самое. - Нет. На миг их взгляды встретились, и Кэйа содрогнулся. Глаза Дилюка напоминали застаревшее стекло - мутное и непроницаемое. Его же собственные (если бы он увидел их сейчас в отражении) были похожи на горный хрусталь в лунном свете - блестели и переливались всеми возможными чувствами. Ничего больше не сказав, Дилюк ушел в сторону винокурни. Капитан кавалерии еще некоторое время просидел у берега. Воспоминания о детстве всколыхнулись в нем. Когда Крепус привел его сюда, он был похож на выброшенного щенка, что боится сделать лишний шаг и скулит по каждому поводу. Многие годы он вдохновлялся Дилюком и подражал ему, старался стать таким же, как он - уверенным, сильным и надежным. Неужели их пути разошлись безвозвратно?... Горько улыбнувшись этой мысли, капитан кавалерии поднялся на ноги. Нужно было возвращаться в город. *** Сколько же раз за эти годы Дилюк обдумывал ту ночь… Ночь, когда его отец погиб, а с братом они чуть ли не насмерть рассорились. Перегнул палку? Обвинил справедливо? Ответ на эти вопросы менялся изо дня в день. В конце концов он решил, что отпустит эту тему, когда вернется и поговорит с братом. Но Кэйа своим развязным поведением лишь убеждал его в худшем. Он словно забыл все, что случилось тогда, строил из себя хорошего парня и болтал о всяких пустяках. - Мастер Дилюк, - на входе в дом его остановила Аделинда, - вас искал господин Кэйа. - Нашел, - коротко бросил молодой Рагнвиндр и хлопнул дверью, на что старшая горничная лишь покачала головой. Дилюк был зол. На Кэйю, на себя… Да на весь мир, кажется. Он предполагал, что воспоминания накроют его с головой, как только он окажется дома, но не думал, что эта волна захлестнет его так быстро и так сильно. Хотелось решить все прямо сейчас, сегодня, но поведение когда-то близкого человека оказалось непреодолимым препятствием. Откуда, ну откуда ему было знать, что Кэйа просто-напросто боялся о прошлом заговаривать? С самого детства он был робок, и, хотя пытался скрывать это всеми способами, Дилюк знал его настоящего. Знал, но, кажется, успел забыть за эти годы. Слишком многим он давал второй шанс, и до сих пор никто этого шанса не заслуживал. Так к чему ошибаться еще раз? *** Сонные улицы погружались во мрак, который кое-где разгонял свет фонарей. Лавочки закрывались, людей становилось все меньше, гасли огни в окнах. Ночь ложилась на Мондштадт, овеянный ветрами, пропитанный вином и песнями. Глупо, глупо, глупо! Как же глупо было идти к нему, пытаться заговорить, надеяться на возобновление дружбы… Кэйа поднес ко рту кулак, шумно выдохнул в него, закрыл глаза и прислушался. Тишину города нарушало лишь бряцанье доспехов патрульных, что не успели уснуть. Работают - и славно. Значит ему, капитану, можно отдохнуть. Знакомыми переулками он направился в «Долю ангелов», даже не отдавая себе отчета в том, кто является владельцем этой таверны. Каково же было его удивление, когда на месте бармена он увидел своего названного брата. Интересно, как это он так быстро оказался в городе? Ведь выдвинулся явно позже самого Кэйи… - Добрый вечер, - дежурно-вежливым голосом произнес Дилюк, не отрывая взгляда от стакана, который он протирал. Кэйа не знал, увидел тот его или нет, а проверить это был лишь один способ. - Ну здравствуй… Снова, - он присел у края барной стойки, чтобы оказаться поближе к Дилюку, но в то же время не нервировать его столкновением лицом к лицу. Снова мелькнула надежда на нормальный разговор. Красные глаза на миг взметнулись вверх, в них сверкнула сталь и тут же они снова стали безразличными. - Что будете заказывать, капитан? - сухо спросил Рагнвиндр. - Какой ты официальный… Даже не спросишь, как мои дела? Три года ведь не виделись… Ответа не последовало. Дилюк обслужил пару пьянчужек, что подошли из зала за добавкой, и снова принялся протирать стаканы. - Вино из одуванчиков, - сдался Кэйа. Дилюк чуть вздернул бровь. Он помнил, что любимый напиток Кэйи - полуденная смерть, но не стал ничего говорить, лишь молча выполнил заказ и озвучил цену. Рыцарь же в свою очередь резко поднялся, залпом осушил стакан, бросил на стойку пару монет, глядя прямо в глаза своему несговорчивому собеседнику, и удалился. Гости наблюдали за этой сценой в полном молчании, и лишь когда за капитаном кавалерии хлопнула дверь, зал снова глухо загудел. На улице успел пойти дождь, но Кэйю это не смутило. Он был слишком занят своими мыслями - путающимися и совсем не радужными - чтобы заботиться о сухости одежды. Ноги плелись, подчиняясь скорее механической памяти, чем здравому смыслу, и скоро капитан оказался на соборной площади. Статуя Барбатоса возвышалась над Мондштадтом, и из-за воды, льющейся с неба, по щекам ее стекали сейчас слезы. - Судя по горестному выражению лица, сэр Кэйа пришел исповедоваться, - сухо прозвучало из-под арки сбоку. Вздрогнув от неожиданности, рыцарь обернулся и увидел Розарию. Вечно она появлялась из ниоткуда, да еще без единого звука, точно демон какой-то… - И ты туда же, - пробормотал ее невольный собеседник. - Куда? - во взгляде монашки сверкнула ирония. - Все сегодня решили звать меня строго по титулам, а лучше вообще игнорировать… Жаловаться на жизнь Кэйа отнюдь не привык, тем более женщинам, так что замолк, глядя прямо перед собой и соображая, как выйти из ситуации. Не дожидаясь, пока извилины капитана зашевелятся, Розария взяла его под руку, оттащила под крышу и толкнула на скамейку. Сама села рядом, закинула ногу на ногу и закурила. - Ну рассказывай. Будем считать, что сегодня в обязанности сестры Розарии входит утешение грешников… Вздохнув, мужчина поставил на сиденье одну ногу, чтобы обхватить ее руками, а подбородок уложить на колено. Затем выбрал куст, который поможет ему не встречаться взглядом с собеседницей. - Я устал, Роза, - на выдохе начал он. - Последние пару лет я словно задыхаюсь, не могу найти себе места… - Это тебя служба так довела? - вежливо прервала паузу Розария. - Нет. Не знаю… Не только служба. У меня вся жизнь как болото какое-то. Ошибаюсь по-крупному, запиваю свои ошибки, меня осуждают, я запиваю осуждение… И так по кругу. - Что-то не припомню твой последний крупный косяк… - Недавно Дилюк вернулся… Сегодня. Ты знаешь? Мы с ним крупно поссорились после смерти Крепуса. Честно, я много раз обдумывал, как пройдет наш разговор. Думал, что сказать ему, как извиниться, исправить все… А он меня и слышать не желает. В глубине души я понимаю, что он прав, но так обидно! Будто все мои прегрешения собрали в кучу, переплавили в иглы и разом в меня их воткнули. - Как поэтично ты плачешься, - без тени улыбки сказала монашка. - Чего? - на пару мгновений Кэйа успел позабыть о ее присутствии и немного испугался, что его мысли услышал кто-то посторонний. - Каким было твое первое длинное путешествие? - спросила Розария, серьезно посмотрев в глаз рыцарю. - Наверное, миссия по спасению на Драконьем хребте, - протянул он, не понимая смысла вопроса. - И каково было вернуться после нее в Мондштадт? - Ну, - Кэйа честно постарался вспомнить. - Все было таким… Другим, непривычным. То есть ничего не изменилось, но я стал как-то иначе все воспринимать, и мне тогда казалось, что все не так. Стой… Ты это к чему? - К тому, что первое длинное путешествие Дилюка закончилось сегодня. Тяжело возвращаться домой, когда ты стал чуть ли не другим человеком… Во всем ищешь подвох, все кажется ненастоящим, будто вот-вот исчезнет. Неудивительно, что он не идет на контакт. Уж не знаю, что такого страшного ты натворил, но пока не стоит взваливать на него груз возобновления отношений. Пусть хоть к городу привыкнет. Оба замолчали. Розария продолжала пускать дым, а Кэйа смотрел на темные тучи, из которых все лил дождь. С его стороны было эгоистично зацикливаться на искуплении вины. Ведь то, что он только что услышал, было не так уж сложно предусмотреть, если бы он думал и о чужих чувствах, а не только о своих. Теперь вот еще и Розарию загрузил из-за своей глупости… - У тебя на лице написано, что какую-то гадость про себя думаешь, - подметила она. - Не какую-то, а очень правдивую гадость, - усмехнулся Кэйа, на что монашка лишь шумно выдохнула, вынимая изо рта трубку.