Таяние

*** Обычная жизнь довольно сильно вывела его из равновесия, чего Дилюк никак не ожидал. Поначалу, оказавшись дома, в безопасности, он расслабился, но спустя пару дней… Все вокруг жили привычной, сложившейся жизнью. Занимались какими-то делами, общались, любили - были счастливы. Даже те, кто работал на винокурне, с возвращением хозяина мало что поменяли в своем распорядке. Он словно был тут лишним. Все шестеренки прекрасно вертелись и без него, так им было будто бы даже… Лучше? Аделинда, сталкиваясь с молодым мастером Рагнвиндром, всякий раз то хмурилась, то становилась грустной, в городе все смотрели как-то странно. Даже когда отец умер, Дилюк не ловил на себе подобных взглядов. Таких, словно он был живым трупом, призраком. Он даже подумывал было снова уйти странствовать, но обнаружил, что с документацией на винокурне все не слишком радужно, и дела идут не так хорошо, как могли бы. Дилюк пообещал себе решить эту проблему, чтобы облегчить жизнь подчиненным. Теперь он подолгу просиживал в кабинете своего отца, разбирая бесконечные торговые договоры, списки товаров, накладные и прочую бумажную ересь. Иногда занимался тем же самым, но в таверне. Во время одного из ночных документационных рейдов он услышал на улице странные звуки. Кто-то опрометчиво ссорился на незнакомом языке, не рассчитывая, что рядом кто-то есть. Выскользнув на улицу, Дилюк обнаружил парочку магов Бездны, невесть как пробравшихся в город. Он встречал таких в своем путешествии, да и о делах Ордена Бездны кое-что слышал, так что появление их в Мондштадте ему не понравилось. Пришлось покарать нарушителей границы собственноручно, поскольку на шум ни один стражник не пришел. - И чем только занимаются Ордо Фавониус, - ворчал Дилюк себе под нос. Теперь он добавил к своим обязанностям еще и ночные патрули пару раз в неделю, так что повторное путешествие как-то само по себе отодвинулось на второй план. *** Кэйа терпеливо ждал. Один день, два. Неделю. Месяц. Иногда заходил в таверну, ни на что, впрочем, не надеясь, и чаще попадал в смены Чарльза. Скоро у города появился таинственный защитник, чья знакомо-алая шевелюра мелькала по ночам над крышами и была причиной бесследного исчезновения негодяев. За всем этим капитан молча наблюдал, помня о своей ошибке, и твердо решив дать Дилюку время освоиться. Те вечера, когда он все же заставал брата за барной стойкой, показывали, что это время по-прежнему нужно. Однажды Кэйа задумался над тем, что глаз бога мастера Рагнвиндра все еще лежит где-то в архиве ордена, а это значит, что его ночные вылазки могут закончиться бедой. Вероятность такого, конечно, ничтожно мала, но исключать ее не стоит… Он пообещал себе поговорить об этом с Джинн при первой возможности. - Конечно, ты можешь забрать его и отнести на винокурню, - магистр одобрительно закивала, даже не дослушав просьбу капитана кавалерии. - Прости, Джинн, ты немного не так поняла… Я хотел попросить тебя поручить это кому-то другому, - голос Кэйи слегка задрожал. - Что… Почему? - Видишь ли, мы с ним не совсем ладим. Джин мягко улыбнулась, глядя на рыцаря. - Так может быть это поможет вам начать общение с правильной ноты? Мне кажется, что твоя забота его растрогает… Если ты объяснишь все так же, как объяснил мне. - Может быть… И все же я не могу, - Кэйа угрюмо опустил голову. - Что ж, - вздохнула Джинн, - тогда глаз бога пока останется здесь. - Почему? - капитан поднял на нее недоумевающий взгляд. - Ты ведь знаешь, при каких обстоятельствах он попал в орден… После такого нельзя просто выдать поручение по возврату вещи владельцу. Его должен принести особенный человек с особенными словами, и для этой роли нет кандидата лучше тебя, - очень серьезно объяснила магистр. - Можешь прийти за ним, когда будешь готов. На вопрос Кэйи о том, почему это только он подходит для такого дела, Джинн сказала что-то вроде: «Ты ведь теперь его единственный близкий человек». Как же, близкий… Всего лишь нежеланный сводный брат, которому нельзя доверять. Который… Который… Спешно покинув штаб и свернув в первый попавшийся переулок, Кэйа схватился за грудь, не понимая, что с ним происходит. Кажется, впервые в своей жизни он по-настоящему паниковал. «Близкий» и «единственный» - эти слова пронзили его как лезвие. В действительности близких людей не осталось и у него самого. Последнюю нить, связывающую его с кем-то важным, он оборвал своими руками, оставив при этом ужасный шрам. Упал в яму, утащив за собой другого… *** Той ночью Дилюку не спалось. В голове роились мысли о происках Ордена Бездны - их активность сильно выросла за последние пару недель, а действия будто бы стали скоординированными. Если раньше они хаотично нападали с целью нанести наибольший ущерб городу, то теперь осторожничали и что-то разнюхивали, искали. Вполне вероятно, что планы обороны города и график патрулей. Не за горами фестиваль ветряных цветов, и кто-то явно решил его испортить. К Мондштадту сползалось все больше монстров, отчего рыцари Ордо Фавониус с ног сбились. Тут уж даже самый скептически настроенный противник ордена не смог бы их ни в чем обвинить - день и ночь они носились по поручениям, зачищая лагеря хиличурлов, которые, впрочем, удивительно быстро восполняли свои потери и будто даже сильнее становились. Найти бы того, кто всем этим заправляет… Поворочавшись в кровати часа два, Дилюк смирился с мыслью о том, что сегодня ему уснуть не удастся, и направился в кабинет отца. Фестиваль добавлял работы не только физической, но и бумажной, к сожалению. На винокурню высыпалась куча заказов и запросов на сотрудничество, и все их надо было разобрать как можно скорее. Ладно еще, когда сделки предлагали проверенные заведения и личности, но когда то же самое делали всякие разгильдяи и выскочки… Только бумагу зря переводить на ответы им. Но и проигнорировать нельзя. Вздохнув, Дилюк взялся за перо и мало-помалу начал перекладывать бумаги из одной стопки в другую. Помнится, раньше его отец точно также просиживал за этим целые ночи. Тогда Дилюку казалось это странным. «Почему ты не наймешь секретаря?» - возмущался он. Крепус всегда улыбался и отвечал что-то вроде: «С бумагами я разберусь гораздо быстрее, чем с секретарями». Только вот в его случае дело было не в недоверии к людям, а в том, что на обучение нужного человека и посвящение его во все дела ушло бы неимоверное количество времени. Сейчас же нужные люди были, но молодой Рагнвиндр предпочитал справляться со всем в одиночку, считая, что так надежнее. Когда все новые запросы были разобраны, горизонт уже вовсю розовел. - Вот и поспал, - пробормотал Дилюк себе под нос. Он откинулся на спинку стула и слегка прикрыл глаза. По коридорам уже раздавались тихие-тихие шаги горничных, где-то внизу хлопнула дверь, послышалось ворчание Таннера. Снова открыв глаза, молодой Рагнвиндр вдруг задержался взглядом на ящиках стола. Раньше Крепус хранил там особенно ценные вещи и бумаги. Если подумать, после его смерти тут вряд ли кто-то что-то менял, просто убирались время от времени. Интересно, а что если… С каким-то детским нетерпением и любопытством Дилюк выдвинул ящик. Тот слегка скрипнул, но поддался. Внутри ожидаемо оказались документы, пара свертков, какой-то старинный медальон и фотография. На ней - Крепус с широкой улыбкой, держит на руках двух шестилетних сорванцов. Сколько же лет прошло с тех пор… Дилюк долго смотрел на фотографию и думал о чем-то своем. Проходя мимо кабинета, Аделинда услышала лишь тихий шепот хозяина: - Как же все так обернулось… Хоть она и искала его, но войти сразу побоялась. Кажется, она даже дышать забыла, вжавшись в стену, чтобы не потревожить молодого господина. За три года его поведение изменилось до неузнаваемости, взгляд потускнел, он словно стал другим человеком. Но в такие редкие моменты, как этот, когда вдруг на него накатывали воспоминания, Аделинда видела в нем мальчика, что никак не может справиться со своей болью. Хотела бы она его утешить, только вот он бы ни за что не позволил таких действий по отношению к себе. Поэтому старшая горничная лишь выждала несколько минут, а затем, вдохнув, улыбнулась и со стуком вошла в кабинет. - Мастер Дилюк, завтрак на столе, - про бессонную ночь она предусмотрительно промолчала. - Приготовить вам ванну? - А? - он с трудом вернулся из своих мыслей в реальность. - Нет, не нужно. Спасибо, Аделинда, я сейчас спущусь. Фотография была заботливо убрана назад в ящик. Упрекнув себя за трату времени на грезы о прошлом, Дилюк направился в спальню. Нужно было привести себя в порядок и направляться в город - сегодня была его смена в «Доле ангелов», да и нужно было уладить пару мелких дел. *** Вечером Кэйа сгреб в штабе ордена несколько поручений по зачистке округи и, отмахнувшись от попыток Джинн найти ему напарника, отправился за город, когда уже смеркалось. Раз уж есть так много времени на самобичевание и панику, значит, работать нужно больше, - решил он. По правде говоря, сегодня ему мало что хотелось, было паршиво и душевно, и физически ни с того ни с сего. Но глядя на то, как трудятся товарищи по ордену, он не мог остаться в стороне. Как-никак капитан должен подавать пример своим подчиненным. Всего на руках было пять листов с данными о лагерях хиличурлов: три перекрывали дорогу из Спрингвейла в Мондштадт, еще два находились в Долине ветров, совсем близко к статуе анемо архонта. Дорога неплохо просматривалась с моста через озеро, и, случись что, стражники без проблем могли бы решить возникшие проблемы, так что сперва капитан кавалерии направился туда, где у путников было меньше шансов быть спасенными. Долина ветров неизменно благоухала запахами трав и цветов, а огромное древо в ее центре неторопливо шелестело листвой, подпевая ночным насекомым. В песню вплеталось и журчание ручья под корнями. Удивительно спокойное место. Даже монстры здесь выглядели совсем не агрессивно и очень даже уместно - также как лисы или голуби. Только вот ни лисы, ни голуби на людей не нападали, в отличие от хиличурлов. Мысленно отчитав себя за беспечность на работе, Кэйа оценил обстановку. Вероятно, два искомых лагеря успели объединиться в один, протянувшийся как нельзя кстати вдоль небольшого холма. Два арбалетчика на возвышенности за лагерем, один на башне у входа. Кое-какие неуклюжие баррикады, а за ними - четыре чурла с дубинками и один шаман. Бонусом храпящий митачурл с секирой. - Сойдет для разминки, - хмыкнул рыцарь. Началось все довольно неплохо. Обойдя лагерь по кустам, он быстро убрал стрелков, и, пока не проснулся здоровяк, успел спрыгнуть на шамачурла и перерезать ему горло. Дубиночников он надеялся приморозить к лужам, оставшимся после дождя, но крио-атака зацепила только троих. Один неистово бросился вперед, так что пришлось отпрыгивать в сторону и сбивать его с ног, чтобы прикончить. Все это действо заняло не так много времени, однако в воздухе раздался свист лезвия, и, если бы не хорошая реакция, череп Кэйи раскололся бы пополам от удара митачурла. Пришлось повозиться со здоровяком, все же одноручный меч секире не соперник. Однако ловкость взяла свое и вскоре тонкий клинок проткнул толстую шкуру чуть выше и левее солнечного сплетения. Огромная туша рухнула к ногам рыцаря, и он поспешил отойти, чтобы не запачкать сапоги разливающейся кровью. Равнодушно добив троицу, что стояла с замороженными ногами, Кэйа зевнул и направился в сторону тракта - зачищать оставшиеся лагеря. По дороге он успел подумать о том, что было бы хорошо с утра отправить Эмбер сжечь все неуклюжие конструкции, что оставляли за собой монстры. И трупы сжечь… На тракте группировки врагов были совсем уж смехотворные: чурлы-метатели и анемо шаманы. Такие доставляли неудобства лишь обычным крестьянам, справиться с ними мог любой дурак с оружием. Удивить капитана смог только последний лагерь, что находился на достаточном удалении и от Мондштадта, и от Спрингвейла. Тут дорога была перегорожена добротными остроконечными баррикадами, а в кустах даже башня красовалась, на которой спал электро лучник. Кроме него сооружения охраняли три самых обычных хиличурла. Вариантов забраться на башню и снять лучника первым не было, так что Кэйа сперва разделался с троицей, что была внизу. Если бы они спали, как все уважающие себя часовые, проблем было бы гораздо меньше, а так пришлось после драки еще и от стрел уклоняться в попытках сбить хиличурла дубинкой, позаимствованной у его павшего товарища. Удалось это Кэйе с четвертого раза - чурл рухнул в кусты и замешкался. Не желая давать врагу времени опомниться, капитан бросился к нему, активируя глаз бога. Пороховые бочки, скрытые в листве, он заметил слишком поздно - крио уже вырвалось и столкнулось с препятствием. - Да чтоб вам удавиться, - успел бросить Кэйа, защищая лицо руками. Прогремел взрыв, и человека, словно игрушку, отбросило на пару метров назад. Падая, он неудачно приземлился на камни. Тело пронзили несколько деревянных щепок. Последнее, что увидел Кэйа, перед тем как сознание покинуло его, - как рядом дымятся конечности его недавнего противника. *** Тишину рассветной дороги внезапно пронзил чей-то истошный крик. На ходу доставая из-за спины клеймор, Дилюк рванул вперед, но на секунду онемел от зрелища, которое предстало перед ним. Развороченный лагерь, разорванные на куски трупы хиличурлов и… Синеволосый рыцарь, лежащий неподвижно весь в крови. Кричала девочка, на вид лет семь, не больше. Сглотнув слюну, Дилюк зашагал к ней, быстро моргая. Мельком глянув на Кэйю, он попытался понять, дышит ли тот. Вроде бы дышал… Подойдя к малышке, он тут же развернул ее в другую сторону, чтобы она не смотрела на ужас, творившийся на дороге. - Ты в порядке? Не ранена? - глухо спросил он, присаживаясь на корточки. Девочка не отвечала. Дилюк сообразил, что видел ее в городе. Вроде бы она продавала цветы, да и сейчас была с небольшой корзиночкой (которая, разумеется, валялась на земле). Еще до него дошло, что битва скорее всего закончилась не только что, иначе он бы услышал взрыв. - Тебя же зовут Флора, правильно? - снова обратился Рагнвиндр к девочке. - Пожалуйста, спустись к озеру и принеси воды, - он протянул пустую фляжку, из которой пару минут назад допил виноградный сок. Пока малышка ушла, Дилюк попытался собрать останки монстров и обломки баррикад в кучу, а затем поджег их. Нечего пугать людей, оставляя такое на виду. Затем он присел около Кэйи и дрожащими руками начал вынимать из ран щепки, впрочем, оставляя пока на месте самые крупные. Состояние у рыцаря было незавидное: руки в ожогах, левое предплечье насквозь проткнуто неровной деревяшкой, довольно крупный осколок бочки вошел в правое бедро, и еще один - в живот. Довольно много крови было на затылке - братец крепко приложился головой. Не то чтобы Дилюка пугал вид ран, их он повидал достаточно. Дело было скорее в том, кто лежал перед ним. Признаться, порой очень хотелось дать Кэйе затрещину, когда он слишком расходился в таверне, но видеть его вот таким… Это было страшно. Прямо как той ночью, с отцом. Флора принесла фляжку с водой. Поблагодарив девочку, Дилюк отправил ее назад в город, а сам принялся за крупные раны. Сперва он кое-как стянул с Кэйи рубашку и разорвал ее на тонкие лоскуты - бинтов под рукой не было. Затем осторожно извлек из руки, бедра и живота осколки, тут же туго перебинтовывая раны. Сильного кровотечения избежать удалось, а через пару минут кровь совсем остановилась. Кэйа так и не очнулся. Перевязав на всякий случай еще и голову рыцаря, мастер Рагнвиндр подобрал свой меч, закрепил его за спиной, а затем поднял капитана кавалерии на руки и понес в Мондштадт. *** Сквозь сон Кэйа чувствовал острую боль по всему телу, когда же она стала пульсировать, он очнулся. Голова раскалывалась. Прислушавшись к ощущениям, он понял, что его кто-то держит… Не просто держит, идет с ним на руках! Кто это обладает такой силой, чтобы тащить его как девицу какую-то? С трудом приоткрыв глаза, он увидел лишь пятна - белое, черное, где-то сверху красное. Отчаянно пытаясь сфокусировать взгляд, Кэйа закачал головой, чем привлек внимание своего спасителя. Их взгляды встретились, зрение наконец пришло в норму, и рыцарь вздрогнул всем телом, осознав, кто перед ним. - Дилюк, - сдавленно прохрипел он. Дилюк упорно шагал дальше и ничего не говорил. Щекой Кэйа чувствовал, как бьется его сердце, слышал его. Через какое-то время дыхание стало чаще и тяжелее. Сила силой, а тащить кого-то почти своей комплекции ему было сложно. Наверняка он не бросил Кэйю только из-за своей аристократической гордости и клятвы защитника города… От этой мысли стало горько, глаза застелила пелена. Капитан пытался контролировать эмоции, но из-за жуткой головной боли ему это удавалось плохо. Рука рефлекторно вцепилась в рубашку Рагнвиндра, телом он прижался к нему настолько, насколько мог в нынешнем положении, словно ребенок. - Дилюк, прости… Прости меня, - зашептал Кэйа как в бреду. - Вечно от меня одни проблемы… - Молчи, - коротко ответил Дилюк. Кэйа перестал говорить, вместо этого он заплакал. Беззвучно, но так сильно и искренне, что внутри Дилюка что-то сжалось. - Кэйа, - насколько смог строго проговорил он, - успокойся, иначе… Не успел он закончить фразу, как бинт на животе капитана намок от крови - рана открылась. Рыцарь снова отключился. Чертыхнувшись, Дилюк зашагал быстрее, едва не побежал. Нужно было как можно скорее доставить этого идиота в собор.