Реагент

Я не спала всю ночь. Пугающие мысли лезли в голову, не давая уснуть. Переворачиваясь набок, слова как будто менялись, путались, разворачиваясь обратно, снова менялись. Единственное, что я поняла — нужно перестать винить себя. Изо всех сил я хочу поверить тем словам, что я не виновата. Выбирать себя. Нужно выбрать себя, а не кого-то. Но моя совесть не позволит пустить все по наклонной с тем человеком, который значит для меня намного больше, чем тот, кто в моей жизни совсем недавно. Телефон издает звук. Все же поставила его заряжаться, как минимум, чтобы написать или позвонить Коле. Но ни смс, ни звонков от него не было за все эти дни. Это показалось мне странным. В голове не сходилась цепочка действия. Зачем моему молодому человеку отправлять своего друга проверить, как я, если сам не написал ни одного всратого смс? Поэтому после его включения сделала все те же действия, что и он. То есть, никаких. Циферблат показывает почти шесть утра. Скоро рассвет. Я задумала навестить его ближе к вечеру, зная, во сколько у него начнется стрим и где. Живет он по-прежнему в том же месте, так что труда доехать не составит никаких проблем. Главное, чтобы не с реагентом. До этого времени нужно сходить до школы отдать все изделия, которые единственное что прошли — обжег. Не думаю, что кто-то будет против того, что я их не выкрасила. Тем более это не главная вещь в моем задании. «пользователь nekoglai1337 опубликовал новую историю» Блокирую экран телефон, слетает с рук, падая на кровать. Потираю лоб, избавляя от накатившей боли. Где-то вычитала, что если болит лобная доля, то это недосып. Вспоминая это, думаю, когда же я нормально спала? Никто не ответит мне на этот вопрос, даже я сама. Поднимаюсь с кровати, шаркаю ногами до зеркала. Ноги невероятно тяжелые. Поднимаю тяжелые веки. В отражении встречаюсь с незнакомой девушкой. Волосы до плеч, каре. Челку давно надо подстричь, закрывает глаза. Лицо опухшее, поэтому овальное лицо превращается в круглое. Мешки под глазами говорят о том, что этой девушке пора привести себя в порядок или хотя бы поспать. Топ еле прикрывает грудь, шорты свисают с талии. Похудела? Не знаю. Благодаря занятием спортом с отцом у этой девушки в отражении есть талия и еле просвечивается пресс. Ноги худые, как и руки. Можно пальцами обхватить с легкостью. На ногах красуются теплые носки, чуть спущенные на икрах. Ноги мерзнут. Всегда. Мне нравится моя внешность, мне нравятся мои глаза голубого цвета. За время, проведенное с реагентом, ни разу не была у зеркала. Этот факт знаю от родителей. Встать перед зеркалом в тяжелый момент, оценивающе посмотреть на свое отражение — прием, который рассказала мне мама. «Когда станет совсем худо, посмотри в зеркало, опиши все то, что видишь. Оцени состояние. Исправь то, что тебе не нравится» Сейчас мне не нравится абсолютно все. Нужно взять себя в руки, но сил нет никаких. Первое, что приходит на ум — перебрать и выкинуть старые вещи. Поворачиваю тело к шкафу, смотрю. Нет. Это сейчас не главное. Второе — сходить в душ. Закусываю губу, поднимаю правую руку вверх, поднося нос к подмышкам. Да, нужно сходить в душ. Шаркаю ногами, достигаю своей цели. Включаю маленький светильник на зеркале. Не хочу полное освещение. Скидываю грязные вещи, ногами отодвигаю от кабинки. Захожу в нее, прикрыв прозрачную дверь. Кручу кран в сторону. Холодная вода ударяет о голую спину. Ладно. Прокручиваю вторую. Горячая. Хорошо. Настраиваю, но не убавляю кипяток, чтобы чувствовать сильный напор. Наклоняю голову, вода сразу же бьет в лицо. Слишком сильно. Тянусь к полке со всем нужным. Первым попадается шампунь, выдавливаю содержимое на ладонь, растираю, нанося на волосы. Пошагово. Не торопись. Бальзам не хочу. Беру мочалку, выдавливаю на нее гель. Тру руки, плавно переходя по телу к ногам. Пахнет сиренью. Вдыхаю полной грудью. Приятно. Заканчиваю с процедурами, но не выхожу из душевой. Облокачиваюсь руками о стенку. Холодная. Никто бы и не сказал, что в ней сейчас варится человек. Истерика накатывает с новой силой. Не замечаю, как слезы начинают течь по моим щекам. Не смахиваю. Переворачиваюсь спиной, скатываясь вниз. — Ты такая жалкая. Разговоры с самой собой никогда не доводили до хорошего. Руки тянутся к бедру. Мну его. На нем остались шрамы, которые я подарила сама себе. И я не жалею о них. Какой смысл? Этот подарок я сделала себе в честь того, что потеряла одного важного для меня человека. С того момента я дала себе обещание, что никогда так не поступлю ни с одним человеком в моей жизни. На дворе стоял июль. Было безумно жарко. Я сидела далеко от своего пункта назначения. От Москвы я поехала к бабушке с дедушкой по отцовской линии. У них всегда было тепло и уютно. Милая квартирка встречала меня с любовью, также как и родители моего родителя. Маленькая, две комнаты, одна из которых — кухня. Спала всегда там, на выдвижном диване, который служил нам за место стульев. Комната, где спали мои прародители, тоже не отличалась особой роскошью. Это мне и нравилось тут. Простые и замечательные люди, которые встречали тебя с нежностью и теплотой. — Там Саша пришел, — выглядываю из ванны, где секунду назад начищала свои ровные, благодаря брекетам, зубы. Бабушка улыбается, облокотившись о тросточку. Эта замечательная женщина всегда меня с ним сводила, но никогда ничего не получалось. Ее белоснежные, седые волосы завязаны в маленький хвостик, надела на себя легкое платье, глаза полны любви и счастья. — Бегу, ба, — кидаю щетку в пластиковый стаканчик, который расположился чуть выше раковины. Бегу в свою «комнату» на лету снимая домашнюю футболку, кидаю на диван, оттуда же взяв чистую. Салютую дедушке, который встал в дверной проем. Хорошо, что на мне всегда топ, иначе было бы неловко. Дверей ведь тут нет, кроме входной и туалетной. Натягиваю и лечу навстречу к своему хорошему другу, не забыв чмокнуть в щеку прародителей. Сбегаю с лестничного проема, открываю тяжелые железную дверь и врезаюсь в парня, крепко обняв. — Ты так меня задушишь, — но протягивает свои руки в ответ, обнимая за талию. — Как давно я тебя не видела. Долго не мучаю этого засранца, который крепко засел в моем сердце. Александр. Чуть выше меня ростом. Единственный знал про мою проблему, который, как и все держал в тайне. По его рассказам волосы у него русого цвета, глаза небесно-голубого цвета. Ничем особо не отличался от других, кроме своего спокойствия. Безумно красиво рисует и работает могильщиком. Какой кошмар, правда? Рассказывать ему про свою тайну было невероятно тяжело, но доверилась и не зря. Лучшего человека я не встречала, он тот который может противостоять, высказать свое мнение и не побоится осуждения. — Поехали на озеро? — Это то, что в нескольких часах езды отсюда? — Ага — Ну уж нет, — мотаю головой вместе с руками перед его лицом, полностью отрицая эту поездку. — Будет весело, — берет меня за плечо, чуть потряхивая, — поедем моя брат и двое моих друзей, буквально на пару часов и обратно. — То есть, погоди, — присаживаюсь на скамейку, на которой сидят се бабушки этого района, — ты предлагаешь мне ехать на озеро в такую жару, в душеной машине с тобой и еще незнакомыми мне людьми, — кивает головой, — туда ехать несколько часов, пару часиков побыть там и ехать обратно столько же времени? — Все верно. Делаю лицо камня. Меня реально держат тут за какую-то больную? — Нет, нет, нет, нет. — Ну и ладно, — пожимает плечами, — тогда я пошел, у меня на сборы есть только минут тридцать. — Ты пришел ко мне только ради этого? — одобрительный кивок, — а как же увидеть свою самую прекрасную женщину? Смеется, но обнимаю его на прощание. Чувство подсказывает, что это плохая идея, но останавливать его не буду. Если этот человек что-то задумал, значит, так оно и будет. — Хорошо проведите время, и, — ехидно улбыаюсь, потому что это не любит, — сделай много классных фоток. — Увидимся, принцесса, — отходит от меня, а я стою, как вкопанная, машу на прощание. Ничего не ответил. Странно. Сердце начинает сжимать, чувство пустоты накатывает на меня. Такое происходит нечасто, наверно, из-за жары. Как только Саша скрылся за поворот, чувство, что его надо остановить удвоилось. Кровь перестала приливать в мозг, голова закружилась. Давление. Солнечный удар. Что это такое? В тот день он попал в аварию. Я могла остановить, могла предотвратить это, если бы послушала свое предчувствие, но все спустила на «нет». Узнала об аварии я только на следующий день. Не знаю, почему его родители или его брат, с которыми я состояла в хороших отношениях, мне не сказали. Никто не пострадал, кроме него. Многочисленные травмы и ушибы. Ему делали много различных операций, самая нервная проходила на мозг. Кровоизлияние. Все сидели, как на иголках. К нему невозможно было попасть. Невозможно было больше услышать его голос и задорный смех. Невозможно было посмотреть, как он рисует, напрягая брови при выведении точных линий. Все отправляли меня домой. Я не стала спорить ни с его друзьями, ни с родителями, уехала. Все происходило, как в тумане. Ничего не понимала, и не хотела понимать. Верить в то, что твой единственный друг сейчас находится между жизнью и смертью. Оставила его под присмотром его родных и врачей. Заснуть удалось только под утро, ночь выдалась самой худшей в моей жизни. Но услышав разговор бабушки с кем-то по телефону, подскочила, как ошпаренная. Казалось, время замедлилось, когда я вошла в их комнату. На ней не было лица, телефон держала на уровни груди. Тогда я все поняла. Смех сорвался на крик с такой силой, что мое сердце не выдерживало. В груди давило так сильно, что хотелось вытащить оттуда все органы. Ноги не выдержали напряжения, я рухнула на колени, обнимая себя, скрестив руки на груди. Меня разрывало от боли. Слезы лились ручьем, застилая мне видимость мира. В тот момент мне казалось, мой мир рухнул. А в голове крутилось только одно: ямоглаегоспасти. Его не стало ровно через три дня после автокатастрофы. Он умер лежа на больничной койке, врачебная ошибка. Не заметили один тромб, оторвался в его мозгу. Все операции до этого прошли удачно. Отрицание, гнев, неприятия. Я остановилась на стадии «саморазрушения». Встаю, ноги ватные. Вспоминать то, что случилось три года назад, как ножом по сердцу. Это та самая рана, которая никогда не затянется. Никогда не отпустит. В тот момент, через несколько дней, мне исполнилось пятнадцать, Саше бы исполнилось девятнадцать. Пятнадцать лет, когда многие в этом возрасте играют в куклы, я познала какого это потерять дорого человека.

*** Сегодня погода оставляет желать лучшего. Небо покрыто тучами, идет маленький, но такой надоедливый дождь. На какое-то время прекращается, в какое-то усиливается еще сильнее. Дойдя до школы, которая находится за несколько километров от меня дома, успела промокнуть. Не догадалась взять с собой зонтик, но даже не расстроилась. Сегодняшняя эмоциональная тряска дала немного сил, я вспомнила все обещания, которые давала Саше на похоронах. Да, наверно, это было глупо с моей стороны стоять на коленях перед могилой, шептать слова общения, пока его закапывают, но для меня это был единственный правильный вариант. В школе мне не сказали ничего нового. Забрали кувшин, который сделали с Ваней, и отправили домой. Когда наступает май, как сейчас, тут буквально царит вакханалия, так что на занятия со мной ни у кого нет времени, ибо скоро выпуск, я знаю весь материал, тратить время просто так никто не хочет. Да и я особо не горю желанием тут находится. — Ты хорошо потрудилась, — гладит по спине, держа кувшин другой рукой, — в этот раз он получился даже лучше прежних. Еще бы он не получился лучше прежних. С натянутой улыбкой я вышла из здания, встретив всех преподавателей, которые даже не обратили на меня никакого внимания. Дорога до дома, где проживает мой молодой человек, составляла больше часа. Решила, что если я хочу добраться вечером, надо ехать на автобусе. Сейчас время близится к шестнадцати часам. Надеваю наушники, вытащив их из плюшевой кофты. На ногах красуются спортивные штаны. Теплые носки натянула максимально, ибо пятки холоднее, чем сама погода на улице. Через несколько домов виднеется остановка, которая мне и нужна. Песня переключается. «FINNEAS — Die Alone» Не самая подходящая песня для поездки. Не переключаю, оглядываю по сторонам, машин нет. Перебегаю дорогу, как только носочек касается тротуара мимо на огромной скорости проезжает машина, окатив лужей икры ног. «Спокойно» Делаю глубокий вдох, выдох. Вдох. Выдох. Обтряхиваю грязь со штанов. На остановке нет людей, из-за угла выезжает большого размера автобус. Благодаря фарам, которые слепят, не вижу номер автобуса. Черт с ним. Залезу в первый попавший. Все равно ехать чуть дальше центра Москвы. Внутри меня встречает сырость, люди рассевшиеся друг от друга на несколько метров. Женщина, кондуктор, не отличается серостью улиц. На лице играют морщины, мешки под глазами, протягивает мне терминал для оплаты. Лампочки еле горят, моргая. «Успешно» Забираю билетик, садясь возле окна на одноместное сидение. Головой облокачиваюсь о холодное стекло, по которому катятся капли дождя. Сейчас поселок выглядит безжизненно. Как будто не только у меня случился нервный срыв, но и всех разом. Через наушники слышу звуки скрипа автобуса и тихий шепчущий голос позади меня. Вдыхаю носом полной грудью воздух. Даже пахнет сыростью. Вытаскиваю телефон, делай музыку громче. Телефон оповещает меня о новых уведомлениях. От кого: Сережа Жж Кому: Вивка «Хэй, как твои дела?» Уголки губ лезут вверх. Потираю глаз тыльной стороной ладони. Быстро моргаю. Поспать так и не удалось, после душа все-таки полезла перебирать старые вещи, больше половина шкафа убрала в пакеты. Отнесла маме, которая передает их в организацию, оттуда они уже направляются к более нуждающимся людям. Приходит еще одно смс. «Приезжай к Амине, тут Коля» Знаю. Прекрасно знаю, где он и с кем, но не знала, что там будешь и ты. Тяжело выдыхаю, печатая ответ. Кому: Сережа Жж От кого: Вивка «Скоро буду, только не говори своему другу» «Ване?» ЧертЧертЧертЧертЧертЧертЧертЧертЧерт. Только не это. «Нет, Коле. Не говори, что я приеду» «Оки доки» «а Ваня уже там?» «Не, он приедет ближе к 19:00» У меня есть время поговорить с Колей практически без посторонних. Блокирую телефон, но не убираю в карман кофты. Сердце делает кульбит, как только в моей голове воспроизводиться его имя. Приедет позже меня. Может просто вытащить Колю на улицу? Нет. Бредовая идея. Я быстрее замерзну, чем успею поговорить обо всем, что задумала сказать. Автобус меняет свою локацию, заезжая в город. Заместо густых деревьев перед моими глазами красуются различные кафе, и высотки, которые светятся лампочками. Наверно, мир в такую погоду не был бы для еще более серым, чем он до этого, если я хотя бы чуть-чуть видела эти чертовы цвета. Осталось несколько остановок. Город оживленный. Люди ходят, укутавшись в пальто в руках держа баночку с кофе или может с чем покрепче, над головами красуется зонтик. Я не привыкла к городской суете. К людям. Мне проще в доме, где я выйду в сад, там меня никто не будет тревожить. В динамиках оповещают мою остановку. Замираю на секунду. Нужно ли прямо сейчас идти разговаривать? Нужно. Смотрю на время. Почти шесть часов вечера. Я успею. Убираю в карман телефон, выключая музыку. Новых уведомлений нет. Вылетаю из автобуса, который ждал только моего выхода. Передо мной встает высотка. Смотрю на нее сверху, вниз. Давид на меня своим видом. «Это просто разговор, Вивиан. Просто поговори с ним» Подхожу к нужному подъезду. Если я сейчас позвоню в домофон, то всем сразу станет известно, что кто-то пришел. А если подумают, что это Ваня и откроют не задумываясь? Хорошая идея. Набираю номер квартиры, звук вызова бьет по барабанным перепонкам. Не важно, что случится. Я в конце концов не шпион. Просто пришла разрешить недоговоренность между мной и моим молодым человеком. Точка. — Кто? Голос Сережи. Как камень с души упал. Самое главное: открой дверь. Жую губы, молчу. Нога в ожидании трясется. Самая глупая операция в моей жизни, которая может легко провалиться, если этот человек не откроет мне дверь. — Алло? — тишина, — ладно. Дверь распахивается. Ловлю железку, взявшись за холодную ручку. Металл жжет. Шиплю, отдергиваю руку, как только попадаю внутрь подъезда. Успешно. Маленькая победа. Возле лифта стоит женщина средних лет, как только подхожу ближе, осматривает меня, приветливо улыбнувшись. Лифт открывает дверцы, пропускаю ее первую, забегая следом. — Вам на какой? — голос хриплый, возможно, приболела или слишком много курит. — Девятый. Кабинка поднимается невероятно медленно. Секунда выдает себя за две. Между этажами как будто выстраиваются еще дополнительные. Волнение наполняется до краев. Мну края кофты. Женщина выходит, проехав два пролета. Остаюсь одна. Это чувство душит. Не дает нормально вдохнуть. Обвожу глазами маленькое помещение. Ничего необычного. На стенах развешана реклама, в грязном зеркале вижу свое отражение. Волосы мокрые, капли скатываются по кончикам. Натягиваю вещь, смахивая ее капли. Еще немного и начнет кружиться голова. Нужно держать себя в руках, а как только попаду в квартиру, найду Колю и выведу его оттуда, чтобы не сталкиваться с реагентом. Вытаскиваю телефон, набирая номер Сережи. Пару гудков, ответил. — Привет, откроешь мне дверь? Скидываюсь. Невежливо. Надо будет извиняться, и не только перед ним. Дверь лифта распахивается, выхожу на лестничный проем девятого этажа. В дверях торчит кудрявая голова. Выдыхаю. — Шшшш, — указательным пальцем прикрываю ему губы. Сережа пропускает меня внутрь, в нос сразу ударяет запах табака. Этот чертов ненавистный мной запах. Парень топчется возле меня, закрывая собой дверь. Чешет затылок. Не понимаю. Скидываю обувь, натоптать в гостях не хочется. — Ты чего? — шепчу, не отвечает, — можно я пройду к Коле, пожалуйста? — подхожу медленно к двери. По стримам можно понять какая дверь ведет в его комнату, которая уставлена множество всяких светильных штук. Жожо стоит, как статуя. — Там происходит, — что происходит? — нам нельзя видеть такие моменты. Какие такие моменты? За секунду мое волнение сменилось злостью. Чуть надавливаю на руку парня, тот не сдается. Если я была бы драконом, то из моих ноздрей буквально полился дым. Фыркаю, когда еле отодвигаю этого человека. Распахиваю дверь. Не издаю никаких звуков. Виски начинают пульсировать. Смотрю прямо. В глаза бросается компьютерный стол с двумя мониторами, микрофон, всякая мелочевка валяется на поверхности. Чуть дальше кровать, на которой расположился Коля. Сверху, на нем, хорошо уместилась его подруга. Парень издает тихий стон, когда девушка снимает с себя топ, оставаясь по пояс голой. Быстро моргаю, опускаю ручку двери, облокачиваясь о колоду. Обзор немного закрывается благодаря шкафу, который стоит недалеко от кровати. Но мне и не надо видеть, я прекрасно слышу. Сердце практически не бьется. Не срываюсь на крик. Руки дрожат, но я спокойна. Сережа толпиться возле входной двери. На лице читается непонимание. Поверь мне, милый Жожо, я тоже сейчас ничего не понимаю. Хотя, стоп. — Жожо, ебаный сыр, закрой дверь, — рычит. Дверь открылась полностью сама, как только я ее отпустила. Два маленьких шага. Выхожу из-за шкафа. Перемещаю взгляд на них. Не замечают меня, полностью увлекаясь изучением друг друга. Руки парня блуждают по девушки начиная с ее бедер до голой груди. Амина закрывает обзор на Колю, заодно прикрыв меня своей спиной, но больше, чем уверена, что все происходящее ему больше, чем нравится. — Да, прости, — голос сухой, берусь за ручку, отвернувшись от зрелища, — я закрою дверь. Тишина. Стонов больше не слышно. Практически два года отношений коту под хвост. Виски не перестают пульсировать. Чувство холода накрывает. Бросает в пот. — Вивиан? — закрываю дверь. — Я…я.Вив.яя, — Сережа пытается связать хотя бы два слова между собой, но получается плохо. — Ты ничего не сделал, ты чего? — прохожу в соседнюю комнату, слышу шарканье ног. Не обращаю внимание, — можно мне налить воды? В горле пересохло. Жожо достает с верхней полки стакан, наливая в нее жидкость. Боковым зрением вижу уже одетого Колю, который встал в дверном проеме. Волосы растрепанные. Беру стакан из дрожащих рук друга, опустошаю сразу же. Подходящих слов нет ни у кого. Все прекрасно поняли происходящее. Наш секрет больше вовсе не секрет. Или так кажется только мне. — Хорошая у тебя подруга, — реальность. Момент, когда я говорила о ней в день игры в монополию. Его взгляд бегал по всей комнате. Не смотрел мне в глаза. Я должна была догадаться об этом раньше, но голова была забита совершенно другим человеком. Как и сейчас. Не думаю о Коле, об измене на моих же глазах. Сделала выбор, который в очередной раз оказался неправильным. — Ты не должна была это видеть, — резкий поворот головы. — Правда? — ухмыляюсь, — я не должна была это видеть? — начинаю смеяться, какая ирония судьбы, меня хотели оставить в дураках, — а что тогда должно было произойти? — Мы должны были уехать. Развожу руку в сторону. Стакан остается в руке, немного скользя вниз. — Точно, — щелкаю пальцами, шаг к молодому человеку, — я как дура ехала сюда, волновалась, а тут, — еще шаг, — боже, какой ты мерзкий. Вытягиваю руку вперед прямо перед лицом Коли, разжимаю пальцы, стакан летит на пол. Звук бьющегося стекла. Смотрим друг другу в глаза. Самое последнее дело — показывать свои слезы, но не могу их сдержать. Первая скатывается, но смахиваю ее рукавом кофты. Нет желания находиться тут. Да и смысла нет никакого. Прохожусь по битому стеклу, Коля уступает мне дорогу, открыв рот. — Бессмысленно, — чувствую, как стекла врезаются мне в пятки, — оставь. Наклоняюсь, беру в руки обувь. Открываю дверь, замираю. Через плечо смотрю на комнату, в ней не горит больше лампа. Хотя она служила единственным источником света. Вторая слеза скатывается. Отворачиваюсь, переступаю через порог. Закрываю дверь практически бесшумно. Нужно оставить все происходящее здесь. Нажимаю кнопку лифта. Обувь съезжает, не оставляет мне выбора. Кидаю их в сторону. Слышу тихое «ай». — Ты чего босиком? — Ванин голос бьет гаечным ключом по голове. Не смотрю на него. Писк. Молча вхожу в лифт. Кнопка первого этажа поддается при одном нажатии. Как только створки начинают сдвигаться, силуэт парня прорисовывается между ними, — Вивиан?