fluffy

Светлело. Итто так и не сомкнул глаза, — уснуть попросту не получалось. Особенно, когда пушистый хвост щекотал его кожу на впалом животе, а ушки слабо подрагивали во сне, то и дело задевая щёку Аратаки, которая легонько опиралась о голову молодого генерала. В ночной тишине голова вдруг показалась лёгкой, мысли были хаотичны и серьёзны. Демон размышлял о том, кто он и чего он хочет от жизни. Почему, пообщавшись с Горо всего несколько часов, у него создавалось стойкое ощущение, что он знает его всю жизнь? По каким причинам его хочется прижать к себе — этот маленький пушистый клубочек — и не выпускать из своих объятий? Итто посмотрел на восток и увидел тучи — плотные и тёмные, они неуклонно двигались в их сторону. Вспомнив, что до Ватацуми генералу будет сложно добираться под дождём, Аратаки подумал, что будет хорошим жестом пригласить его в чайный дом «Коморэ» — который с минуты на минуту должен был открыться — на чашку горячего чая, чтобы отогреться после холодной ночи прежде, чем Горо отправится в путь. Слабый и прохладный ветер гнал тучи всё ближе и ближе, и Итто понял, что не хотел бы оказаться вместе с генералом на улице, когда они прольются. Òни зашевелился, время было около семи утра. Многие люди уже открывали свои кафе и магазинчики в самом центре городка, недалеко от которого они находились. Молодой генерал открыл глаза и не сразу понял обстановку, в которой он находился. У него было множество вопросов в голове. Вспомнив, что он задремал, а потом сам предложил Итто погреть его, Горо закашлялся и слабо дёрнулся. О, Архонты, неужели я тогда сказал такое в полусне? Мне казалось, что я сплю… А главное, почему Аратаки не противился?.. — О, проснулся? — не выпуская генерала из объятий, спросил демон. Итто выглядел бодро и взволнованно. — Надвигаются тучи, а выдвигаться в путь ещё рано. Не против, если мы погреемся в чайном доме? Конечно, генерал был не против. *** Прошло порядка недели с тех пор, как Итто проводил Горо в путь. После этого, все его мысли были только о генерале. О том, какой у него на самом деле мягкий характер, какой он невинный, весёлый, вспыльчивый, до чёрных пятен перед глазами милый и… красивый. Прогуливаясь в один из дней — немного дождливый, но тёплый — по острову Наруками, Итто решил зайти в чайный дом, где они сидели в день их прогулки с Горо, и проведать своих друзей. Таромару тыкнул носиком в письмо, что аккуратно лежало на стойке. Но я ведь не ждал ни от кого письма, — подумалось Аратаки — бабочки в животе ожили и принялись носиться хаотично где-то под лёгкими — так и надеясь, что оно от того, от кого Итто ждёт известий уже целую неделю. Когда догадки óни подтвердились, он уже не мог унять дрожь своих рук, желая поскорее прочитать содержимое. Заняв одну из комнат, он принялся распечатывать письмо — пальцы Аратаки из-за волнения не сразу открыли его, от чего порвали душистый конверт с ровным почерком. В письме генерал рассказал о том, как благополучно вернулся домой и несколько раз поблагодарил Итто за прогулку, предложив встретиться в последний день недели. «Буду ждать тебя под тем большим деревом в шесть вечера, C л Горо» — óни последний раз чувствовал такой переизбыток чувств, когда встретил своего друга детства. Редко же такое случается, в самом-то деле. Пару минут снова и снова вчитываясь в ровные буквы по непонятной причине, Итто не мог перестать улыбаться. Одолжив у хозяина заведения бумагу и чернила, Аратаки принялся писать ответное письмо, которое он, в итоге, не решится оставить для Горо. Что так непривычно для демона, Итто будет говорить в нём и о своей любви, наверное, впервые за всю свою долгую жизнь. *** Они смотрели друг на друга и не могли ни дышать, ни двинуться с места, ни даже моргнуть. В горле отчего-то пересохло и, кажется, будто эти пару недель были несколькими десятками тысяч лет. Горо отсчитывал дни в своем самодельном карманном календарике и всю неделю после отправки письма не мог концентрироваться ни на чём другом, кроме как на странном тёплом чувстве, что расплывалось у него жаром по всему телу, стоило ему только вспомнить ту прогулку и Итто. Аратаки Итто… Его имя вертелось у генерала на кончике языка сразу же после прощания с ним. — Ты только и говоришь об Аратаки, это так не похоже на тебя, — Сангономия Кокоми даже отметила с улыбкой и заботливым взглядом. Ей показалось, что глаза Горо ещё никогда не сияли так ярко, как при упоминании Итто. Они не виделись всего пару недель, но у каждого было стойкое ощущение, что в них самих что-то поменялось. Аратаки теперь смотрел в изумрудные, словно дикие воды Ватацуми, блестящие глаза, а не на дрожащие из-за волнения рыженькие ушки и неунимающийся хвостик. Òни казалось, что глаза могут сказать гораздо больше. Калейдоскоп чувств, что отражались в глазах напротив в свете закатного солнца, будто останавливали время и возвращали их в ту ночь, когда два одиноких человека, не знающее ранее слово «любовь», вдруг нашли, наконец, то, что искали. Воспоминания вдруг снова нахлынули на Аратаки и единственное, что ему хотелось сделать — это заключить генерала в объятия. Подойдя чуть ближе, чем они стояли до, Итто обвил хрупкого юношу своими руками. Одна рука покоилась на оголённой талии, а вторая гладила неугомонное ушко. Конечно же, генерал засмущался, пытаясь скрыть свой алый румянец в объятиях. Немного успокоившись, Итто глубоко вздохнул и улыбнулся. — Здравствуй, Горо, — генерал отодвинулся и поднял голову. Вблизи он смог разглядеть розовые щёки, которые выдавали смущение Аратаки. Улыбнувшись и кивнув в знак приветствия, ребята отправились на пристань, которая находилась неподалёку от места встречи. Итто неожиданно взял его за руку и ему вдруг подумалось, как хорошо было бы провести эту ночь вместе. Горо думал о том же. Вечерело. Ребята делились последними интересными событиями из их жизни, рассказывали друг другу о прошлом и своих мыслях в принципе. Одна тема только не затрагивалась вовсе. Тема о них самих. Что ты думаешь обо мне? Что ты чувствуешь? — крутилось в головах у обоих, как надоедливые москиты, из-за чего расслабиться в полную меру не получалось. Люди на улице начали рассеиваться по домам, свет в окнах потухать, а заведения закрываться. Ночь была необычайно тёплая, даже душная — или это из-за того, что рядом был человек, к которому есть чувства? — Прогуляемся? — предложил Горо, вспоминая, что есть много потрясающих мест неподалёку. Звёзды сияли ярко, полнолуние, словно огромный уличный фонарь, освещало дорогу, и ребята без проблем могли перемещаться в диких и скрытых от человеческого глаза местах. По пути встретился чей-то заброшенный лагерь. Была вполне устойчивая палатка, немного припасов в ящиках рядом и давно потухший костёр. — Отдохнём? — получив утвердительный кивок, Горо присел прямо на песок и принялся разжигать костёр. Место было очень удачное: лагерь стоял прямо на пляже одного из островов Инадзумы, и вид на небо открывался поразительный. Сидя у костра и смеясь над разными нелепыми историями, которые рассказывал Аратаки, генерал решил быть чуточку смелее и слабо дотронуться до руки óни. Это касание, казалось, разбудило Итто. Его ударило будто бы током, посылая по телу слабую дрожь и вызывая табун мурашек. Рука генерала была маленькой и нежной, и Аратаки не мог сдержаться, чтобы не взять её в свою большую и шершавую ладонь. Чувствуя тепло пальцев Горо, Итто представлял, как его по-юношески хрупкая рука гладит его, ласкает всё его тело. Прямо как в тех снах, что снились ему ранее, из-за которых он решился встретиться с Горо. Одна мысль о снах заставила его задохнуться, отдавалась жаром в груди и в паху. Аратаки поёрзал, дабы скрыть своё волнение и обратил внимание на ходящий ходуном хвост. — Можно я потрогаю его? — рука застыла в воздухе прямо над ним, показывая, что именно хочет потрогать Итто. Этот вопрос генералу задают чуть ли не каждый день, и он обычно не против этого и его реакция на вопрос от людей стала вполне обыкновенной, однако, когда это спросил Аратаки, у генерала почему-то участился пульс и ладони стали вдруг очень влажными, прямо как- — Да, — сказал Горо, из-под чёлки глядя прямо в глаза Итто, опустив ушки и чувствуя, как горят от смущения щёки. Аратаки положил свою ладонь прямо у копчика, у основания хвоста, и медленно провёл до самого кончика. От такого действия у генерала скрутило живот тугим жгутом, и он резко свёл колени вместе. Аратаки продолжал гладить мягкую шёрстку, меняя нажим ладони и делая своеобразный массаж. — Он такой… Мягкий, так не хочется его отпускать… — Аратаки будто в трансе, витая в своих мыслях, сказал это, и у Горо на это была своеобразная реакция. Махнув хвостиком немного вбок из-за смущения, генерал поменял позу, усевшись на колени и скрывая своё возбуждение, которое бывает крайне редко. Однако то, что Горо почувствовал влажность в паху только из-за поглаживания — сводило его с ума. Итто, тем временем, не останавливался. Рука коснулась оголённого участка кожи Горо, прямо там, над хвостиком, где талия, и генерал вздрогнул, поджав ушки, прерывисто выдыхая и прикусывая губу. Итто не планировал осуществлять свои сны в реальность, но когда он увидел генерала, сидящего на коленях, прикрывающего своё возбуждение хвостом, прикушенную губу и прикрытые глаза, — что-то в голове Аратаки щёлкнуло, абсолютно срывая все тормоза. Продолжая оглаживать ровную, по-аристократически, спину генерала, то и дело щекоча его бока, óни приблизился сзади практически вплотную, тяжело выдыхая куда-то в область затылка, попутно вдыхая запах кожи генерала. Горо не имел опыта ни в чём, но что-то давало ему подсказки, как делать нужно, чтобы окончательно свести Итто с ума. Опустив немного голову, генерал открыл доступ к своей шее, показывая ещё одно место для ласк. Аратаки вдохнул запах чужой кожи — для него это был запах колокольчиков — и, слабо подув на открытое и незащищённое местечко, прикоснулся к ней губами. Совсем легко и невинно. Дыхание Горо было ни к чёрту, он дышал через раз. То и дело прикрывая глаза от сумасшедшего возбуждения. Белёсые волосы Итто щекотали его тонкую кожу, а горячие ладони будто бы обжигали, оставляя невидимые следы ожогов. Руки Итто принялись оглаживать рёбра генерала, так и дразня тем, чтобы залезть под мешающую ткань топа. Горо, то и дело, запрокидывал голову назад, подставляясь под ласки. Слишком хорошо с Итто. Звёзды вовсю сияли на чёрном звёздном небе, водная гладь слилась с горизонтом, отражая их и будто бы показывая бесконечность. Генерал никогда и не подумал бы, что демоны могут быть такими… Нежными? Смущёнными? Ласковыми? Итто показалось, что он внизу становится слишком влажным и сдерживать себя в руках получалось всё сложнее и сложнее. Удивительно, как для него генерал мог быть милым и соблазнительным одновременно? Поцеловав мягкое ушко, Аратаки отстранился. — Хочешь поплавать? — предложил Итто, играясь с чужими волосами и продолжая гладить чужой хвост. — Жаркая ночь, не правда ли? — Аратаки наклонился к лицу генерала, замирая где-то в районе чужих губ, вдыхая и выдыхая один воздух на двоих. — Голые, — Итто смотрел прямо в яркие изумрудные глаза напротив, в которых читалось дикое желание. Желание, чтобы им, наконец, овладели и приручили. — Только раздену я тебя сам, — шепча в мягкое ушко, принялся избавлять его от одежды Аратаки. Естественно, Горо повинуется. Его штормило так, что казалось, будто он пьян в стельку, а тело сводило и дрожало от нетерпения, так и прося прикоснуться к нему, целовать до потери пульса и абсолютной черноты перед закрытыми глазами. Когда с одеждой было покончено, Аратаки позволил себе насладиться тем, что никто никогда ранее не видел — видом обнажённого Горо, который то и делал, что вилял хвостиком в предвкушении. Расправившись со своей одеждой, Аратаки, взяв генерала за руку, направился в воду. Горо позволил себе хорошенько рассмотреть широкую спину и ягодицы демона. Вода была по-ночному холодная, мышцы на спине в лунном свете поражали своими очертаниями, а ягодицы сокращались от такого резкого перепада температур. Генерал был невысокого роста, из-за чего возникали сложности с тем, чтобы доставать ногами до дна, и óни этого не мог не заметить. Подхватив Горо под коленями, Итто приподнял его к себе, позволяя их животам коснуться, а возбуждению потереться друг о друга, вызывая табун мурашек. Генерал обвил руками шею Аратаки, позволяя их лицам сократить по-максимуму расстояние, оставляя между губами жалкие пару сантиметров, что так и намеревались сократиться до минимума. Итто казалось, что вода вокруг них вдруг начала испаряться из-за слишком разгорячённых тел, что инстинктивно тянулись друг другу навстречу. Дыхание было тяжёлым, словно грозовые тучи, волны бились о сильное тело Аратаки, будто бы выгоняя их двоих на берег для продолжения, а Горо сдерживал себя из последних сил, чтобы не коснуться своими губами чужих губ. Заметив, как генерал то и дело облизывал свои губы, взглядом метаясь то к губам, то смотря прямо в глаза, Итто сдаётся и делает это первым. Потому что иначе никто и не решился бы. Легонько чмокая своими сухими и пухлыми губами чужие — мягкие и сладкие, Итто немного углубляет поцелуй, раскрывая чужие губы своим языком, облизывая их словно самую вкусную конфету в мире. Аратаки знал, что Горо никогда не целовался и никогда не касался кого-либо кроме самого себя и от этого его уносит в забытье, абсолютно стирая все любезности. Генерал был неопытным и абсолютно не знал, что же ему нужно делать, однако, повторяя все движения губ за Аратаки, он быстро научился. Возбуждение тёрлось друг о друга, сочащаяся обильно смазка смешивалась, а волны, что приходили и уходили, смывали следы их возбуждений. Поцелуй уже не напоминал невинный и лёгкий: языки то и дело танцевали друг с другом в бешеном танце, а струйки слюны стекали по их подбородкам. Горо впервые испытывал подобное, он примерно понимал, что эти раздирающие тело чувства — только начало и к такому он был полностью готов. Аратаки с каждой минутой всё сильнее и сильнее сжимал чужое хрупкое тело, проходился ладонями по чужому позвоночнику и совсем иногда приподнимал генерала выше, чтобы целовать его в шею, оставляя жадные следы от своих зубов; чтобы проскользнуть членом к его сокращающемуся и пульсирующему колечку мышц, дразня Горо и заставляя его льнуть к Аратаки всё ближе и ближе. Генерал понимал, что делает óни — выводит обоих, поэтому оставшись выше Итто на голову, Горо опустился так, что головка члена упиралась прямо в него. В этот момент, в глазах óни, Горо видел тысячу фейерверков — такого смелого действия от своего невинного генерала Итто точно не ожидал. Горо немного опустился, расслабляя все свои мышцы, обмякая в руках Аратаки и плавясь от его горячего тела. Головка члена смогла легко войти из-за скопившейся смазки и воды, что делала их движения плавнее, их самих легче. Скрестив ноги за поясницей Итто, Горо начал аккуратно опускаться на член демона. И Аратаки не понимал, как он мог так легко принимать его, не требовалась даже подготовка и это смущало Итто. А может… Он сам уже тренировался? Растягивал себя специально для этого вечера? Аратаки хотел бы верить в это. Горо, несмотря на то, что был достаточно готов, внутри был узким и невероятно горячим, отчего Итто не мог сдерживать свой голос, руки, губы, язык и зубы, что тянулись к генералу инстинктивно, оставляя всевозможные следы и царапания. Опустившись на члене Итто до основания, вбирая плоть в себя полностью, Горо попытался по наитию найти чужие губы, дабы завлечь óни в ещё один горячий и страстный поцелуй — раствориться в нём полностью, чтобы он овладел им, как волны, что бились о них, захватывая с головой и поглощали в свою темноту. Аратаки нежен, терпелив, мягок, слащав чересчур, — и это так удивляло генерала, ведь с другими он вёл себя совершенно по-другому. Прижимая к своему торсу сильнее, пальцами впиваясь в маленькие, мягкие ягодицы, Итто начал насаживать генерала на своё возбуждение. Медленно, плавно, как патока, срывая с обоих уст томные прерывистые стоны. Горо был мокрым настолько, что смазка от стимуляции головки о пресс Аратаки, пачкала их животы и сразу же смывалась волнами. Изредка он сам соскальзывал рукой, чтобы потрогать себя и затем — сладко простонать прямо в ухо óни, окончательно сводя с ума обоих. Итто ускоряется, становится грубее и настойчивее. Резким движением прижимает к себе генерала и выходит на берег — к палатке и горящему костру. Горо для него слишком и не потерять контроль — практически нереально. Уложив генерала на спину — на тент палатки, где порванное дно было застелено их же вещами — Аратаки забрасывает чужие ноги себе на плечи прежде, чем плавно войти в Горо. В слабом свете трескучего костра, он мог с упоением наблюдать за тем, как генерал от смущения заливался краской, закрывая дрожащими ладонями своё лицо. Входя до самого конца, óни выждал, когда генерал привыкнет и, как только тот кивнул, давая знак, что он готов, Итто продолжил. Сначала ускоряясь, затем замедляясь, а после — снова выжидая пару секунд внутри генерала, чтобы не кончить слишком быстро. Аратаки вновь меняет угол и, слыша резкий вскрик и чувствуя пульсацию вокруг своего члена, останавливается, чтобы убедиться в том, что генерал в порядке. Увидев блестящие глаза Горо, ребро ладони, которое он прикусывает, чтобы сдерживать стоны и обильную белесую жидкость, что стекает на холодный песок — пачкая хвост и руку, которая была на члене — по впалому животу, Итто самодовольно улыбается, намеренно ускоряясь, сжимая чужие дрожащие бедра до белых следов под пальцами. — Убери руку от лица, — приказывает, но тон со своего слащаво-нежного не меняет. — Хочу видеть и слышать тебя, Горо. — Проникая глубже в худое дрожащее тело, Итто чувствовал приближение разрядки. Наблюдая за приоткрытыми губами, раскрасневшимся — даже в темноте можно было видеть румяные щёки — лицом, мокрыми ладонями, что оглаживали тело, постоянно задевая соски, слыша измученные громкие стоны — стоило того, чтобы войдя очередным резким толчком, глубоко кончить прямо в генерала с громким, прерывистым стоном. Выжидая несколько секунд после кульминации, Итто выходит, напоследок проводя своим возбуждением по колечку мышц Горо, откуда сразу же начала вытекать горячая белая жидкость. Окончательно придя в себя, ребята поняли, что повисло неловкое молчание, которое разбавлял шум волн и изредка щебетание птиц. Кажется, время было под утро. — Искупаемся? — предлагает Горо, лениво улыбаясь и вставая, виляя хвостиком, отряхивая с него налипший песок. Не дожидаясь ответа, он хватает за руку Аратаки, помогая ему встать, вновь заходя в холодную воду, давая волнам смыть следы их первого раза. Они молча смотрели вдаль, на линию горизонта — где вот-вот собиралось проснуться утреннее солнце — продолжая держаться за руки и позволяя воде омывать себя. — Я написал тебе ответное письмо, но так и не решился передать тебе его, — рассмеялся Итто, сжимая хрупкую ладонь генерала так сильно, чтобы никто и никогда его не отобрал у него. — Да? И что же там было? — с интересом наблюдая за расплывающейся улыбкой демона, Горо вдруг тоже улыбнулся, чувствуя «то самое» странное тепло и лёгкость. — Оно было о моей любви к тебе, — Аратаки вдруг делает шаг к генералу, заключая того в объятия. — И я могу тебе его пересказать, ведь так? Впереди у нас теперь будет много времени.