Новое задание для Сторожевого пса

По прибытии в императорский театр в Вестминстере, Сиэль с Себастьяном как раз застали самый разгар репетиции. На сцене двигались двое. Их одежда была максимально закрытой и даже скорее целомудренной, но движения… Ооо, эти движения! Партнеры находились близко, очень близко друг к другу, настолько, что это нарушало всякие приличия. Их лица практически соприкасались, а дыхание смешивалось. Тонкая женская ножка в изящной туфельке дерзко обвивала мужские бедра и ловко мелькала между ног партнера, а мужчина властно обхватывал хрупкую талию большими ладонями и напористо вел, то плотно прижимая к себе партнершу, то отдаляясь от нее. Резкие движения сменялись плавными, следуя причудливому течению музыки. Миг – и танцоры замерли друг перед другом, с вызовом глядя в глаза. И в следующую секунду снова разошлись и сошлись, крепко держась за руки, бедра коснулись бедер, взметнулись вверх юбки, когда женщина взлетела в воздух, поддерживаемая мужчиной. Как противостояние двух начал, мягкости и напористости, женственности и мужественности. Пара то двигалась, то вдруг останавливалась, и некоторое время осталась неподвижной, будто сосредотачиваясь, а затем вновь двигалась, и вновь замирала. Быть может именно контрастное сочетание движения и остановки, самоотдачи и самоконтроля и заставляло воспринимать этот танец одновременно как «чувственный» и «холодный». Особенного очарования придавал цветок – роза, который партнеры передавали друг другу из руки в руку. А нет, не только между рук! В какой-то момент мужчина перехватил длинный, лишенный шипов стебель зубами, а спустя несколько танцевальных па роза оказалась уже между алых женских губ. Сиэль затаил дыхание, наблюдая за танцорами. Как же это было красиво! Неприлично, дерзко и невероятно очаровательно. Себастьян же прислонился к стене возле графа и, скрестив руки на груди, равнодушно наблюдал из-под ресниц за передвижениями на сцене, анализируя происходящее. С его господином происходило что-то странное и он хотел поскорее покончить с этим делом, чтобы затащить упрямого юношу домой и разобраться с его состоянием. Утром Сиэля лихорадило, от слабости он едва смог подняться с постели. Однако после легкого завтрака графу стало несколько лучше и он решительно двинулся исполнять волю Королевы. После завершения репетиции королевские детективы подошли к актерам и начали их опрашивать на счет смерти коллег. Те неохотно, явно не в первый раз выдали, что, дескать - «ничего не знаем, не видели, и вообще уже устали отвечать на вопросы об этом и им нужно завершить последние приготовления к спектаклю». Не получив новой информации (с уже услышанной Сторожевой пес ознакомился из протоколов полицейских), юноша с демоном были вынуждены уйти. Следующим пунктом назначения была мертвецкая – демон видел необходимость в личном осмотре трупов. Не став с ним спорить – опыт показывал, что это зачастую бесполезно и иногда даже опасно – Сиэль последовал за дворецким в полицейский участок. Именно туда до закрытия дела перевезли «пострадавших», ведь там был специально оборудованный холодный подвал со всеми необходимыми для судмедэкспертизы инструментами. Вскрытие было уже проведено, но ничего особенного, указывающего на причину смерти, выявить не удалось. Тем неприязненнее встретили Пса в полицейском участке – досадно, когда их каждое запутанное дело с такой легкостью раз за разом решает какой-то юнец! Но оказали всяческое содействие, ведь с монаршей волей не поспоришь. В подвале было холодно и сухо, и, на удивление, не воняло. Был, конечно, какой-то специфический химозный запах, но он ни капельки не походил на сладковато-тошнотворную вонь мертвечины. Чему немало обрадовался Сиэль – он был очень чувствителен к сильным и неприятным запахам. Секционный стол был пуст, тела находились на обыкновенных, грубо сколоченных деревянных столах. На отдельной поверхности были грудой свалены, предположительно, вещи танцоров: одежда, обувь, украшения – то, что было при них на момент смерти. В складках тряпья запуталось несколько уже подсохших алых лепестков. Почему-то именно они и зацепили взгляд дворецкого. Восстановив в памяти фрагмент репетиции, он прищурился, чуть разведя уголки рта в улыбке. Роза, значит… Ну что ж… теперь он приблизительно догадывается, что и где нужно искать. Без всякой брезгливости откинув простынку, прикрывающую тела, Себастьян внимательно осмотрел сначала труп мужчины, затем женский. Зачем-то потыкал пальцем в непривычно красного цвета трупные пятна, пробормотав себе под нос: «Имбибиция… больше двух суток, значит…». Сиэль только глаза закатил на это – после того, как в руки демона попала книга «Основы судмедэкспертизы», он часто начал употреблять непонятные термины. Но почерпнутые оттуда знания действительно были полезными. Дворецкий тем временем чуть ли не в рот к трупам залез. А нет, в рот тоже! Зубы, язык, внутреннюю сторону губ он скрупулезно оглядел, потрогал, даже понюхал, разве что не лизнул. Затем таким же образом обследовал ладони. Жестом позвал графа и показал ему свою находку – кожа на кончиках пальцев слегка бугрилась, на внутренней стороне губ слизистая в некоторых местах слегка отличалась по цвету. - Думаешь, яд? - Определенно. Секундочку… Замерев в раздумьях на несколько мгновений, демон неуловимым движением достал откуда-то из рукава хищно сверкнувшее лезвие скальпеля. Едва заметный взмах – и из разреза на теле трупа тонкой стройкой вытекло немного крови. Тонкие ноздри дрогнули, когда он склонился над раной. И почти зразу же недоуменно приподнялись брови. - Что-то странное? – в голосе Сиэля слышалась обеспокоенность. - Сначала я подумал на цианистый калий, но нет характерного запаха миндаля. А остальные признаки полностью совпадают. Да и не думаю, что Скотланд-Ярд пропустил бы такое очевидное отравление. Значит, это что-то им неизвестное. - А тебе? Это вещество знакомо? - Есть подозрения, но… да нет, вряд ли! Не могли его еще создать! Не та эпоха, не те технологии, в Британии таких нет. - Хм… О чем ты?.. Внезапно юный граф замолчал на полуслове. Обеспокоенно обернувшись, дворецкий увидел странную картину. Сиэль тяжело дышал, опираясь дрожащими руками о стол, внезапно ослабевшие ноги с трудом его держали. На обычно бледных щеках алел румянец, глаза подозрительно блестели. - Что-то мне как-то… странно… Себастьян… Демон едва успел подхватить на руки едва не рухнувшее тело. Оказавшись в его объятиях, юноша, казалось, задышал немного ровнее. Уткнувшись носом в грудь мужчины, он как-то томно пробормотал: - Ты так вкусно пахнешь… мммм… - Пахну?.. - демон неловко замер. Принюхался. И изумленно распахнул глаза. От себя он по-прежнему никакого запаха не ощущал, но юный граф в его руках пах тонко, сладко, маняще и до боли в паху возбуждающе. - Черт… Едва слышное ругательство непроизвольно сорвалось с губ. Аромат, пока еще слабый, быстро распространялся, становясь все интенсивнее. Хотелось вдыхать его в себя, поглотить его обладателя полностью, заласкать-зацеловать, слиться с ним воедино… Та часть его сути, которая принадлежала альфе, заинтересовано приподняла голову и предвкушающе облизнулась. - Себастьян… Себастьян, помоги мне, пожалуйста… - тихая мольба Сиэля мигом привела склонившегося было над тонкой шеей демона в сознание. Вернув себе привычное безукоризненное самообладание, он поудобнее перехватил своего господина и ринулся прочь из мертвецкой, краем глаза отмечая сначала недоуменные, а затем откровенно хищные взгляды полицейских, учуявших притягательный запах течного омеги. В этом мире не было четкого разделения на альф, омег и бет. Но некоторые из людей были носителями рецессивных генов этих полов. Иногда, под влиянием определенных факторов, эти спящие гены могли активироваться. У омег это проявлялось течкой, а у альф – началом гона. И тогда они начинали непроизвольно привлекать к себе потенциальных партнеров, даже тех, кто раньше не проявлял признаков ни одного из полов. Поэтому, дабы не подвергать графа опасности, дворецкий на всей доступной ему скорости помчался в сторону городского особняка Сиэля. А тот только сильнее прижимался к теплому телу мужчины, иногда ерзая, из-за чего распалялся еще сильнее. Его лицо горело, а тонкие длинные пальцы все сильнее вцеплялись в лацканы пиджака Себастьяна. Тело сотрясала крупная дрожь. Захлопнув за собой входную дверь, дворецкий порадовался, что они прибыли одни и в доме нет посторонних. Стрелой метнулся на второй этаж, осторожно опустил своего господина на застеленную постель поверх покрывала и помчался набирать полную ванную теплой воды. Капнул туда несколько капель лавандового масла. Вернувшись в комнату, Себастьян сразу же подошел к кровати, на которой метался Сиэль, то сворачиваясь в клубочек и поджимая острые коленки к груди, то выгибаясь в попытке потереться о покрывало, чтобы уменьшить зуд между ягодицами. С покусанных алых губ срывались хриплые стоны вперемешку с судорожными вдохами. Но стоило демону присесть рядом на кровати, как юноша тут же прильнул к нему, уткнулся лицом в широкую спину, обнял за плечи. Его дыхание немного успокоилось, затуманенное желанием сознание прояснилось достаточно, чтобы омега смог взять себя в руки. Отодвинувшись от мужчины, он с трудом слез с кровати, жестом отказавшись от помощи и двинулся в сторону ванной, бросив через плечо: - Я позову, когда помоюсь. На что дворецкий только склонил голову, пряча за прикрывшими лицо волосами хищно блеснувшие глаза. Он был почти на 100% уверен, что понадобится господину намного раньше. Так и произошло. Не успел Сиэль пройти даже половины расстояния до ванной, как его ноги подогнулись и он, вскрикнув, едва не упал. Его в последнее мгновение успел подхватить Себастьян. - Милорд, я помогу. - Ладно. – с очевидной неохотой согласился юный граф. Он позволил донести его до ванны и помочь раздеться, не возражал, когда ему помогли забраться в воду. Но когда дворецкий намылили губку и потянулся ею к расположенной на бортике руке, то глаза юноши недовольно блеснули и он ощутимо шлепнул по чужой конечности. - Не нужно! Я и сам могу. - Нет, милорд. - Что?! - Нет. Позвольте мне сделать это. Сиэль вгляделся в красные глаза дворецкого, сейчас ставшие практически черными из-за расширенных зрачков. Это был едва ли не первый раз, когда Себастьян ему в чем-то отказывал. Его тело постепенно снова начала охватывать дрожь, кожа стала до боли чувствительной. Сглотнув, он едва заметно кивнул, понимая, что едва может контролировать себя. Не врали старые летописи, описывая состояние омег во время течки. Прикрыв глаза, он позволил демону коснуться себя. Тот, прикусив губу, очень осторожно водил губкой по телу своего господина. Но и эта осторожность не сильно спасала положение. Юноша, казалось, закаменел, стоило нанести пену на шею. Когда же руки Себастьяна прошлись по груди в непосредственной близости от сосков, Сиэль ощутимо дернулся и стиснул зубы почти до боли. Прикосновение к бедрам… было очень бережным, но едва ощутив на коже ног чужие пальцы, юноша, всхлипнув, попытался избежать прикосновения, так напоминающего то самое, из его кошмаров, и, поскользнувшись и закричав, с головой ушел под воду. Мгновенно выловленный сильной рукой, он судорожно хватал ртом воздух, крупно дрожа всем телом уже не от возбуждения, но от страха. Взор его затуманили слезы и воспоминания. «Толстые руки с деформированными подагрой пальцами с притворной нежностью поглаживали белоснежные бедра Сиэля, чтобы тут же с силой сжаться на нежной коже, оставляя синяки». С трудом подавив рвотный позыв, он вцепился в руку Себастьяна. Нет, нет! Пожалуйста, нет! Проклятая омежья сущность! - Нет… нет… - он сам не заметил, как сказал это вслух. Поняв его с полуслова, дворецкий ласково погладил мокрые темные волосы. - Успокойтесь, господин, все хорошо. Его уже давно нет в живых. Тот кошмар закончился. Я лично избавился от того, кто издевался над вами в пору вашего детства во время плена. Я помогу вам. - Нет… Нет! Не хочу! Не хочу, пожалуйста, не надо! – граф, не слушая его, уже рыдал в голос, цепляясь пальцами за одежду демона, то ли в попытке оттолкнуть его, то ли прижаться поближе. Его тело и разум разрывало от противоречивых эмоций и желаний. - Чшшш… Я не причиню вам вреда. Не сделаю вам больно. Доверьтесь мне… - П-правда? – полные слез покрасневшие глаза смотрели на Себастьяна с такой надеждой, что у того перехватило дыхание. - Конечно. Чшшшш… Невесомо чмокнув слегка успокоившегося омегу в темноволосую макушку, дворецкий быстро помог ему помыться, вытер насухо большим пушистым полотенцем и, на руках отнеся на кровать, закутал в одеяло и оставил на несколько минут, чтобы зажечь камин.