Проект «Меркурий»

Детский смех эхом разносился по разрушенному торговому центру, или, точнее, по тому, что от него осталось. Давно заброшенное здание с потрескавшимися и обрушившимися стенами, которые с трудом держались, словно в любой момент могут не выдержать веса конструкции. С потолка свисали балки и алюминиевые плиты. Огромные колонны, когда-то поддерживавшие второй этаж торгового центра, теперь сломаны и лежат на полу, напоминающие древнеримские руины. О былом существовании двух эскалаторов в центре здания напоминали лишь их разрушенная середина, а нижняя часть, покрытая зарослями диких сухих трав и сорняков, еле различима в полуразрушенном пространстве. В полу зияла большая дыра, которая теперь вела на заброшенную парковку. Вдоль стен у входа все еще висели старые, порванные плакаты с анонсами фильмов, вышедших в 2027 году, которые время от времени покачивались на слабом ветру. Раздался радостный визг, и у входа двое подростков перелезли через разбросанные по полу стеллажи, промчавшись мимо баннера. Тихо смеясь над их беззаботным поведением, за ними последовал молодой парень с тряпичной повязкой на лбу и старым рюкзаком за спиной. Замок на рюкзаке был оторван, но парень перевязал его лентой, чтобы содержимое не вывалилось. Несмотря на свою безответственность и осознаваемую опасность, он с некоторым чувством гордости заметил, как большими глазами, полными безграничного счастья, подростки смотрят на внешний мир за пределами стен приюта, а их пересохшие от неблагоприятного климата губы растягиваются в искренней улыбке. — А давай, тот, кто первым найдет батарейку, получит две карамели после ужина! – с энтузиазмом предложил один из подростков, повернувшись к своему сверстнику и продолжая пятиться. Он поднял руки на уровень груди и показал большие пальцы, лукаво улыбаясь, при этом один из передних зубов у него был отсутствующий. Его собеседник, шедший позади, засунув руки в карманы слегка расстегнутой потертой ветровки, вызывающе улыбнулся ему в ответ. Его слегка отросшие, непослушные темные волосы лезли в глаза, и мальчик постоянно тряс головой. Под короткими, небрежно подстриженными ногтями скапливалась влажная земля, а на лице подростка, еще не утратившем детских черт, были размазаны грязные разводы. На коже рук и ног, обнаженных под старой, давно изношенной одеждой, все еще кровоточили свежие царапины. — А давай! – вытащив правую руку, он тут же бьет по притянутой ладони друга. Секунда – и подростки пулей отлетают в разные стороны, чтобы найти хоть какую-нибудь батарейку в этом здании. Взрослый парень в нескольких метрах от них остановился между двумя грязными ржавыми стеллажами, бросил рюкзак на какой-то заплесневелый предмет на одной из полок и огляделся, одновременно развязывая ленту рюкзака. С того момента, как они сюда пробрались, его голова постепенно начала болеть и сжиматься, но он старался не обращать на это внимания, мотнул головой, чтобы отогнать боль. В этот момент он отвлёкся и заметил куски веревки, ловко наклонился, вытащил их и сунул в рюкзак. — Эй, Чонгук-а, не потеряйтесь только! Нам нужно вернуться к семи, иначе стемнеет, и будет еще хуже. Мы можем не успеть вернуться в приют вовремя и наткнуться на бунтовщиков, – быстро сказал он, повернувшись, когда мимо него пробежал мальчишка в ветровке. — Да, хён! – ответил тот, и его длинные волосы откинулись назад от ветра, поднятого бегом, открывая лоб, пока он мчался в поисках батарейки. Однако мальчишка не успел и резко замедлил ход, что вызвало трение и звонкое скольжение подошвы по полу. Его друг, приближаясь, закричал: — Я нашел! Нашел батарейку! Нашел! – Второй подросток быстро подбежал к ним и, тяжело дыша, остановился перед старшим, протягивая ему найденный предмет. — Хон Чжу-хён, это сойдет? Пока юноша вертел в руке полученную батарейку и утвердительно кивнул, Чонгук хлопнул ладонями по бедрам и обиженно сдулся. — Ну, блин, Гём, вечно ты так меня обгоняешь! Его друг гордо выпятил грудь и задрал подбородок, уже предвкушая конфеты, которые он получит от доли Чонгука на предстоящем ужине. Их старший потрепал проигравшего по макушке и направился к яме, где обрушился потолок парковки, образовав нечто вроде лестницы, по которой он мог спуститься. Он присел на корточки перед обрывом, опершись локтем о колено, а другой рукой держась за лямку своего рюкзака. — Чонгук, хватит дуться. У нас мало времени. Сынгём, – обратился он к младшему, обернувшись через плечо, — попробуй найти еще батарейку, – получив мгновенный кивок, Хон Чжу взглянул на все еще грустного Чонгука. — А ты, Чонгук, найди веревки, можно даже куски. Давайте, ребята, за работу. Не будем же заставлять госпожу Морену волноваться. — Да! – в унисон ответили мальчики, энергично кивая. — За Землю? – Хон Чжу поднялся с места и с легкой улыбкой произнес их местный слоган, который символизировал, что родина и семья – это единственное, что у них есть и что их объединяет. Он протянул кулак вперед, и мальчики подбежали к нему, прижимая свои кулаки друг к другу. — За Землю! – ответили они с уверенностью в голосах, готовые к следующему шагу. Затем двое побежали в разные стороны, чтобы выполнить поручения. Хон Чжу еще некоторое время наблюдал за тем, как Чонгук, проигравший в поисках батарейки, двигается медленно, погруженный в свои мысли, а потом исчезает за поворотом. Глава детского приюта, в котором они воспитываются, души не чает в своих детях и особенно выделяет Чонгука, пытаясь изолировать его от остальных. Она постоянно следит за ним, и отношение к нему совсем другое. Никто не знает, что стоит за этим, но с каждым днем Чонгук все чаще становится изгоем среди детей, за исключением Сынгёма и Хон Чжу. Хон Чжу самый старший среди воспитанников, ему девятнадцать лет. Он заботится о младших, как о своей «семье», всегда защищая их. Иногда он отправляется на разведку в поисках необходимых вещей, пусть даже бракованных. Сегодня, к сожалению, ему не удалось тайно сбежать от детей, и Сынгём с Чонгуком последовали за ним, выбравшись через окно кладовой. Пока Хон Чжу спускался к парковке и внимательно прислушивался к окружающим звукам, чтобы случайно не наткнуться на грызунов или бунтовщиков, его внезапно посетила мысль. Госпожа Морена никогда не объясняла, при каких обстоятельствах они оказались на пороге детского дома. Она придумывала для всех детей одинаковые истории, чтобы устроить их в государственное учреждение, не привлекая внимания и не создавая неприятностей. Хон Чжу только однажды в детстве сказал своей госпоже, что помнит своего отца и какой-то пожар в помещении с людьми в голубых халатах. После этого Морена на долгое время заперлась в своем кабинете на верхнем этаже, никого к себе не подпуская. Поразмыслив в одиночестве, Хон Чжу пришел к выводу, что память о его отце стала для госпожи Морены чем-то важным. Она явно знала что-то, что могло бы объяснить их происхождение, и это знание было скрыто от всех. Пока он рос, Хон Чжу не переставал пытаться разгадать запретную тайну о своем отце. Однако, несмотря на все усилия, кроме его имени, он не знал ничего, казалось, что даже это имя было стерто из всех баз данных Земли. И теперь он носил в себе желание оказаться в верхнем мире, иметь доступ к их базе хотя бы на несколько минут, чтобы узнать хоть что-то о своем отце. Пока он не придумал никакого плана для этой авантюры и не делился своими мыслями с другими детьми, решив действовать в одиночку, чтобы не подвергать опасности тех, кого он считал своей семьей. Жители Земли не имеют доступа в верхний мир «Хэвен», и это означает, что попытка попасть туда может стоить им жизни. Если госпожа Морена не желает делиться с ним тем, что ей известно, Хон Чжу решит найти ответы на свои вопросы сам. У него тоже есть свой страшный секрет, о котором никто не знает. — Ну, нашли то, что нам нужно? – он вышел из ямы, держа ладони на бедрах, когда поднимался на первый этаж сооружения. Затем стряхнул пыль и положил руки на талию, ожидая, когда его младшие братья выскочат из-за поворота, чтобы быть готовым изобразить театральный испуг. — О да, нашел, – раздался за его спиной незнакомый мужской голос. Хон Чжу онемел от внезапного страха, как птица, притворяющаяся мертвой перед хищником, и не спешил оборачиваться. Он лишь слегка повернул голову через плечо и напряг слух, готовый уловить любые резкие движения со стороны незваного гостя. Первая мысль, которая проскользнула под стучащим сердцем, заключалась в том, что младшим не следует торопиться и наткнуться на эту неожиданную сцену с неизвестным врагом. Если с его ребятами что-то случится, он не сможет простить себе такую беспечность. В конце концов, их следовало вернуть в приют, а не позволять им следовать за ним. Если это был бунтовщик или какой-нибудь другой бедолага, подкрадывающийся за ним в поисках еды, он должен был быть готов противостоять ему и защитить детей. Без лишних движений Хон Чжу начал поворачиваться в сторону раздавшегося голоса, продумывая, в какой момент и через сколько секунд он сможет вытащить биту из кармашка рюкзака и принять оборонительную позу. — Сколько времени мне потребовалось, чтобы найти тебя, а оказалось, что ты прячешься на Земле, – ухмыльнулся человек перед ним, дернув бровью. Хон Чжу с удивлением уставился на этого странного человека в черной одежде охотника, с эмблемой верхнего мира «Хэвен» на левой стороне одежды. Видя это, он почувствовал, как дикий страх сковал его мышцы от пяток до мозга, и все его чувства будто замерли, не давая ему пошевелиться. Тело стало холодным и стеклянным, как будто чужим. Венаторы были главными охотниками верхнего мира, последними людьми, с которыми стоило бы столкнуться на этой Земле. Безжалостные гончие псы, носившие звездные титулы, выполняли правительственные приказы на контролируемой территории Земли и служили напрямую корпорации «Мир» в верховном мире. — Что-, – выдохнул Хон Чжу, едва сжимая кулаки, пытаясь вернуть контроль над своим телом. — что вам нужно? Охотник не ответил. Он просто молча смотрел в его глаза нечеловеческим взглядом. Уголок его губ был слегка приподнят, что явно показывало, что он достиг своей цели и всё больше наслаждается тем, что его жертва наконец-то оказалась в его ловушке. Легкая улыбка придавала его лицу хитрое и безжалостное выражение, которое никак не соответствовало его симпатичному внешнему виду. Вся его поза, выражение лица и форма охотника говорили о высоком статусе, вселяя животный страх в каждого, кто оказывался рядом. В руке у него было какое-то устройство, напоминающее портативную рацию, но это было что-то, что служило для определения белого шума. Хон Чжу не знал, что происходит и что ему делать, но единственное, чего он хотел, – это чтобы его младшие братья не возвращались за ним сейчас. Это не первый раз, когда он отправляется на разведку в одиночку и натыкался на бунтовщиков, но впервые он вместе с кем-то из младших столкнулся лицом к лицу с врагами, особенно когда перед ним стоял такой человек, как этот охотник. Для таких случаев, когда существует вероятность встретить врагов и попасть в засаду, Хон Чжу придумал для воспитанников приюта так называемый «План кукушки» – стратегию, в которой он был готов пожертвовать собой ради безопасности детей. Как кукушка, которая сбрасывает своих птенцов в чужие гнезда. Хон Чжу понимал, что в критический момент его жизнь не имеет такого значения, как жизни тех, кто ему дорог. Если с ним что-то случится, он знал, что дети непременно должны оставить его, убежать и ни в коем случае не попасть в руки врагов. Он был уверен, что все дети должны помнить об этом до последнего. Однако Сынгём, выбежавший из-за угла, случайно стал свидетелем этой сцены и не успел как следует осознать происходящее. Охотник мгновенно среагировал на внезапное движение сбоку, поднял руку, спрятанную до этого за спиной, и без колебаний выстрелил из оружия прямо в него. Пуля попала ему в левую грудину, и подросток отлетел назад, упав на спину и кашляя собственной кровью в болевом шоке. — Гём! – ошеломленный, Хон Чжу уронил свой рюкзак и рванулся к нему с протянутой рукой, но тут же был остановлен холодным металлическим прикосновением ко лбу. — Советую не двигаться, – мрачно отозвался появившийся перед ним другой неизвестный охотник с оружием и в такой же форме, как и тот, который застрелил мальчика. — Ми́нкар, что за хрень? – недовольно буркнул тот, явно обескураженный тем, что его коллега прервал его поручение. Охотник, работающий под звездным титулом «Минкар», криво посмотрел на него. На его лице не отразилось никаких эмоций. — Надо же, вот уж не думал, что лично встречу Лебедя на охоте, – кто-то, выйдя из-за спины этого охотника, хлопнул в ладоши, как будто эта сцена произвела на него впечатление. На его лице было выражение превосходства и лёгкое разочарование, что он пришел слишком поздно. — Даже Краз приперся, – эмоции на лице «Лебедя». моментально сменились на мрачное и недовольное выражение, словно он только что потерпел поражение. — Весь «Парус» здесь? – он недовольно перевел взгляд с одного охотника на другого. — Только не говори мне, что он тоже здесь. — Он тоже здесь. — Черт. Пока венаторы обменивались соперническими заявлениями и враждебным отношением друг к другу, Хон Чжу с колотящимся сердцем пытался рассмотреть неподвижного младшего брата с дальнего расстояния. В какой-то момент ему показалось, что Сынгём дышит в беспорядочном ритме, как будто находился на грани бессознательного состояния, сражаясь с надвигающейся агонией. Хон Чжу сжал дрожащие кулаки от напряжения и страха. Его охватил ужас от происходящего, и мозг отказывался функционировать рационально. Он не мог дышать от той картины, что развернулась перед ним, а тупая, колющая боль в груди сковывала его движения. Слезы отчаяния навернулись на глаза. Он не мог понять, с какой целью охотники спустились на Землю, и что им было нужно от него, что они были готовы убить простого подростка. И вдруг, среди этого хаоса, он осознал одну чрезвычайно важную вещь. — Кукушка, Гём, кукушка! – внезапно закричал Хон Чжу, намеренно глядя в сторону лежащего Сынгёма. Но на самом деле он пытался подать знак Чонгуку, который был где-то поблизости, предупредить его об опасности и напомнить не забывать о «плане кукушки». — Что за бред? – нахмурился «Краз» на неожиданный возглас. Явно почувствовав что-то неладное, «Лебедь» подозрительно прищурился и осмотрел верхний этаж заброшенного здания. Однако, после мимолетного наблюдения, он не сделал никаких попыток что-то предпринять и продолжал молча стоять в стороне. Хон Чжу мысленно вздохнул с облегчением и в глубине души понадеялся, что Чонгук умный мальчик, и не будет делать глупостей, как Сынгём. От этих мыслей его отвлекло грубое прикосновение чужой ладони к запястью его правой руки. Кто-то поднял его руку на уровень глаз. Охотник верхнего мира под звездным титулом «Краз» сильно и болезненно надавил на кожу чуть ниже сгибательной складки запястья, тем самым вручную активировав чип идентификации личности, скрытый под кожей. Чип представлял собой сложную радиочастотную электронную схему, заключенную в тонкий биосовместимый материал, с узорами, образующими уникальный код. Он выглядел почти как татуировка медного цвета и сливался с кожей, оставаясь едва заметным. Внутри чипа хранились данные, а встроенная антенна позволяла передавать их на считывающее устройство, доступное только высокопоставленным сотрудникам главы «Мир», элите высшего света. «Краз» вытащил из кармана своей униформы устройство, напоминающее контейнер для размещения пистолетных патронов. Когда он нажал кнопку включения, чтобы перенести данные с индивидуального чипа на базу, тонкая перегородка поднялась, и устройство раскрылось. Мгновенно появилась голограмма, на которой была представлена полная информация, полученная с чипа. — Очень умно, áлиус, – с усмешкой произнес «Краз», быстро пробежав глазами информацию, появившуюся на планшете. — Прописал себе ложное гражданство Земли и расу как «человек», – он поднял взгляд и посмотрел на Хон Чжу с презрением. — А ты ведь не человек, Чхве Ховон. — Я не понимаю... – услышав имя своего отца, Хон Чжу опешил, но быстро сдержался, чтобы не выдать себя этим знанием. Он беспокойно оглядел каждого охотника по очереди. Известно, что на данный момент у двоих из трех охотников оружие на виду. Он был под прицелом одного ствола, и «Лебедь», застреливший его брата, тоже не спешил убирать оружие. — Что- зачем вы это делаете? – сдавленно произнес он, его голос дрожал от напряжения, но он старался держать себя в руках, пытаясь найти хоть какой-то шанс для маневра. Внезапно раздался выстрел, и через долю секунды пуля просвистела у его виска на уровне глаз. Непоколебимый все время «Минкар» удивленно приподнял бровь и посмотрел в сторону того, кто первым осмелился убить «алиуса». Нахмурившись, «Лебедь» снова выразил свое недовольство, направив дуло пистолета на Хон Чжу: — Как же мне сильно хочется выстрелить ему в челюсть, чтобы этот монстр, наконец, заткнулся. Не думаете, что он опасен для нас? Почему вы продолжаете с ним церемониться? – он помахал дулом своего оружия, показывая, кого он имел в виду под монстром. Борьба с внутренними переживаниями накатывала на Хон Чжу с невероятной силой. Он знал, что если сейчас раскроет свой настоящий секрет, все будет потеряно. Секрет, который он скрывал всю свою жизнь, который давал ему шанс оставаться живым, не поднимая ненужных вопросов. Он знал, что идентификационный чип зарегистрирован на имя его отца и, следовательно, принадлежит ему – его отцу. Отец решил, что будет лучше, если ему предоставят личность, по которой он мог бы остаться незамеченным, под чужим именем, поэтому незаконно, без ведома «Хэвен», пересадил ему свой чип, когда он был еще слишком мал для приобретения гражданства для идентификации личности. То, что его охотники назвали «не человеком», «монстром», не объясняло всего. Для них он был аномалией, угрозой? В их глазах он был чем-то, чего не должно было быть в их мире? Эти охотники не знали его настоящего имени, но знали все остальное – о его происхождении, и что он не принадлежит Земле. База высшего мира! Конечно, у охотников есть доступ ко всему. Они узнали о нем что-то очень запретное, долго искали и сегодня нашли его. Если бы не конкретные заявления о его личности, он бы подумал, что эти государственные гончие псы пришли за ним из-за его отца. Но его отец пропал без вести много лет назад и не был связан с верховным миром. Значит ли это что терять больше нечего? Гнев и горе переполнили Хон Чжу, пока его взгляд оставался прикованным к Сынгёму, лежащему на земле. Каждая клеточка его тела чувствовала невыносимую боль за младшего брата. Он знал, что если сейчас откроет правду, все будет потеряно. Он не мог позволить этим людям узнать, кто он на самом деле. Он должен был бороться, защищать своих братьев, сохранять их в безопасности. И если для этого ему нужно скрыть свою сущность, он готов пойти на это. Нельзя допустить, чтобы об этом узнали. Он ощущал, как каждый его мускул напряжен, готов к действию. Но его сердце билось в такт с мыслями, что спасение это не столько скрывать правду, сколько защищать детей. Сынгём, Чонгук, все они – его ответственность. На втором этаже послышались быстрые шаги, и этот беспорядочный топот был сразу замечен всеми. Все мгновенно повернули головы вверх, пытаясь уловить движение скрытого человека. Из-за эха в заброшенном здании было трудно понять, откуда именно доносятся звуки, и охотники на несколько секунд погрузились в замешательство. «Минкар» нахмурился и устремил взгляд на неясное движение за конструкцией потолка на втором этаже, полагаясь на свои охотничьи инстинкты. Но он не успел ничего предпринять, как прямо с того места, куда он смотрел, выскочил мальчишка в капюшоне ветровки. Приземлившись на первый этаж под воздействием дикого адреналина, он швырнул в сторону «Лебедя» ноги от манекена. Всё произошло так стремительно, что «Лебедь» не успел среагировать на внезапную атаку, получил удар по голове, оглушённый, выронил оружие и выругался, схватившись за больную голову. — Отстаньте от моего хёна! Оглушив одного врага, Чонгук безрассудно бросился в сторону второго охотника, который всё ещё держал под прицелом шокированного и разочарованного Хон Чжу, рискуя своей жизнью. Однако, прежде чем он понял, что произошло, он не успел предсказать действия ещё одного противника, который внезапно оказался у него на пути. «Краз» возник перед ним совершенно неожиданно, и на мгновение в его хитрых глазах блеснул холодный свет. Чонгук не успел опомниться, как его оглушили резким ударом в нос, затем ударили в затылок, чтобы приложить обессиленного его к земле. — Ух, какой ловкий пацан, – ухмыльнулся охотник, не преминув выразить неуместное восхищение происходящим, и, потирая руку, которой только что продемонстрировал весь свой мастерский бой. Не ожидавший такого предательства, но всё же трясущийся за своих братьев, Хон Чжу дернулся в сторону младшего, но «Краз» преградил ему путь. Охотник оглянулся через плечо, словно на зрителя, которому они устраивают представление, пытаясь разоблачить его через такие внезапные сюрпризы, как эти умирающие дети, на которых он смотрит своими холодными глазами. Хон Чжу в шоке уставился на «Краза», чей взгляд был таким жестким и суровым, что казалось, он ощущает, как лед проникает под кожу, пронзая вены ледяными иглами. — Ах ты отродье Земли! – разъяренный «Лебедь» потер ушибленную голову, быстро схватил упавший пистолет и быстрыми шагами направился к почти потерявшему сознание мальчику. Охотник затормозил прямо перед ним, злобно выдохнул через нос, раздувая ноздри, и без колебаний поднял дуло оружия и прицелился прямо в голову мальчика, изо всех сил старающегося оставаться в сознании. Его дрожащий от злости палец, собиравшийся нажать на спусковой крючок, внезапно замер. Лицо «Лебедя» вытянулось от удивления, и он снова попытался выдернуть палец, который, казалось, онемел. — Что за черт?! – пробормотал он, нахмурившись, и только через мгновение понял, что не только его палец на спусковом крючке пистолета не слушается, но и всё его тело в данный момент неподвижно, вопреки его воле. «Лебедь» попытался пошевелиться, но это оказалось невозможно, как будто невидимая сила в пространстве удерживала его на месте. Когда он понял, кто стоит за этим фокусом, он медленно повернул голову и сразу же столкнулся с цепким взглядом, устремленным прямо на него. Съежившийся Хон Чжу выглядел крайне напряжённым, его руки дрожали под давлением, он утратил всякий контроль над собой. Даже стремясь инстинктивно спасти члена своей семьи, он подсознательно находил удовлетворение в том, как охотник, причинивший вред его братьям, теперь, находясь в его власти, выражал смесь страха и ожидания. Остальные охотники в этот момент поняли, что настал решающий час, но даже они не могли противостоять силе, которой обладал Хон Чжу. Он, которого все земляне считали простым человеком и несчастной сиротой, протянул обе руки к двум охотникам, стоящим по обе стороны от него, и они отлетели назад, роняя свои оружия. Он продолжал держать «Лебедя» под своим контролем, пытаясь раздавить его в щепки в отместку за своих братьев и стараясь отдалить его как можно дальше от Чонгука. Сила, скрытая в нём и неизвестного происхождения, которую он подавлял в течение многих лет, могла в какой-то момент уничтожить его самого, если он не научился правильно её контролировать. «Лебедь» старался сохранять спокойствие, не отрывая взгляда от «алиуса», который наконец показал свою истинную сущность. Он чётко видел выражение его глаз, ощущая, как нечто невидимое начинает сжимать его. Столько времени он охотился на «алиусов», и вот теперь, впервые, он столкнулся с одним из них – смелым и самоотверженным, готовым пойти против него. — Думаю, достаточно увидели. «Лебедь» отвлёкся от нечеловеческих глаз, чьи обладатели готовы были убить его ценой своей жизни, и перевёл взгляд за спину «алиуса». Там медленно приближался мужчина в такой же охотничьей форме, как у него, но с отличиями, говорившими о его высочайшем статусе. «Лебедь» много слышал о нём в верхнем мире, где они оба состояли в одной организации «Мир», но «Лебедь» предпочёл бы никогда, ни при каких обстоятельствах, не пересекаться с этим человеком. Потому что он был таким же, каким казался на первый взгляд, и не умел притворяться. Задумчивый, но не склонный думать, прежде чем что-то сказать, и его грубые слова, как правило, срывались с губ сами собой. И он всегда повторяет одно и то же, неважно что именно — обязательно найдёт, что сказать, чтобы разозлить собеседника. Часто цитирует фразы и изречения философов и учёных, стремясь казаться умнее всех. Безжалостный ублюдок. Он уверен в себе, когда всё находится под его контролем: продуманный, хитрый и упрямый. И вот теперь, по изношенной привычке, он разминал шею и медленно шёл в сопровождении ещё двух охотников из астеризма «Парус» под звездными титулами «Альгораб» и «Дженах». — Ворон, – «Лебедь» с трудом выговорил его титул сквозь зубы, всё ещё ощущая, как способность контролировать объекты и людей давит на него, — ты, как всегда, опоздал. Я успел опозориться перед твоими подчинёнными. — Я лишь наблюдал, – ответил «Ворон», его голос звучал спокойно, как будто не было ничего необычного в том, что он просто смотрел, пока всё разворачивалось. Охотник под титулом созвездия «Ворон» остановился перед лежащим на полу Чонгуком, продолжая держать руку за спиной. Он внимательно анализировал сцену перед собой, оценивая силу этого «алиуса», который скрывался под чужим именем на Земле и теперь представлял для них серьёзную угрозу. Видя, что «алиус» уже был на грани жизни от использования своей силы, охотник выдохнул и вытащил из-за спины руки, в которых держал странное чёрное устройство с красной кнопкой. Он нажал на неё, но в этот момент, казалось, не последовало никакого эффекта. Устройство излучало высокочастотный звук в определённом радиусе, который не воспринимают обычные люди и который не оказывает на них воздействия. Мгновение спустя Хон Чжу упал на колени и мучительно застонал от боли, схватившись за голову, как будто пытаясь выдавить мозги из черепа. В его голосе было столько страдания, что оно ощущалось физически, словно сама боль пронизывала воздух. Из его ушей и носа хлынула кровь. Под воздействием звука высокой частоты на его мозг Хон Чжу потерял контроль над всеми ощущениями, кроме боли. В этот момент его хватка ослабла, и он освободил «Лебедя» от своих невидимых оков. «Лебедь» потерял равновесие и рухнул на пол, не в силах удержаться. — Вот ты и показал себя, чертов монстр, – с усмешкой расхохотался он, не сдержав возглас победы. — От вас так много проблем. Не смогли поймать незарегистрированного áлиуса. Заканчивайте с этим и возвращаемся, – отдав приказ своим подчинённым, «Ворон» снова нажал на красную кнопку, отключив звук. Он повернулся, чтобы уйти, но его внимание привлекло движение мальчишки на полу. Тот, держа ушибленную голову, зажмурился от боли, пытаясь справиться с растущими муками. Из посиневшего от удара носа текла кровь, окрашивая его грязное лицо. «Ворон» прищурился и присел перед мальчишкой на одно колено, чтобы внимательнее рассмотреть его правую руку, держащуюся за голову. Он искал чип, чтобы выяснить, какое отношение этот подросток имеет к захваченному «алиусу». Однако, к сожалению, под кожей руки не оказалось идентификационного чипа, что означало, что ему ещё не исполнилось и шестнадцати, и его данные не были внесены в базу. Ему не было известно абсолютно ничего об этом ребенке. — Ворон, – отозвался «Краз», и тот посмотрел на него, лениво оглянувшись через плечо. — Он умер. «Ворон» проследил за взглядом охотника и наткнулся на неподвижного «алиуса», лежащего лицом вниз. Он презрительно цокнул языком. — Что делать с телом áлиуса? – поинтересовался у него «Дженах». — Бросьте. Мертвый он ничем нам не поможет. Чонгук приоткрыл глаза, ощущая легкое головокружение. Голова гудела от удара, боль за черепом была такой сильной, что он едва мог её вытерпеть. Он чувствовал, как постепенно теряет сознание. Перед глазами расплывалось пространство, неясные очертания людей в черном. Мужчина, стоявший перед ним на одном колене, смотрел прямо на него. У него были глаза редкого цвета – карамельные, но с преобладанием зелёного. Он был одет в черную форму охотника, а на груди была вышивка, представляющая эмблему верхнего мира «Хэвен» – купол с зелёной ивой под ним. Под эмблемой красовалась надпись: «Меркурий».

«— За Землю?

— За Землю!».