101+1

Итак, с наступлением утра выяснилось несколько новых деталей. Во-первых, это был не дом заводчика, как я думал поначалу, спасибо господи за это. Оказывается, все щенки принадлежали к одной гигантской, счастливой семье. Во-вторых, каждая собака в этом доме — далматинец, включая меня, если пятна на моих лапах являются каким-либо признаком доказывающим это. То это имеет смысл, одна семья будет состоять из одного вида (как одна собака может сделать так много щенков? Прямо сейчас это то, о чём я не хочу думать). В-третьих, я знаю, чей это дом. — Завтрак! — доносится откуда то крик. Шквал лап и шерсти проносится мимо, когда яростный рой из сотен щенков выбегает на утреннюю трапезу. Будучи застигнутым врасплох, мои попытки уйти с дороги были остановлены воспоминанием, всплывшим в самое худшее время, воспоминанием о том, что у меня не было хорошо развитых моторных функций, чтобы работать с четырьмя ногами. Скорее, вместо этого я успешно стукнулся мордой об пол, прежде чем был погребённым щенко-цунами и бесцеремонно депортирован в коридор, когда они направляются дальше в дом для ранней утренней трапезы. Вы думаете, что очнуться в одном из ваших любимых мультсериалов детства было бы потрясающе? Так и есть! Приключения! Дружба, любовь и многое другое! Каждый был бы абсолютно хотел этого, особенно если бы это когда-либо случилось со мной. Ну, хорошо, это не совсем так, только если бы у меня был выбор, ведь наличие вариантов звучит неплохо. На деле, всё меняется, когда вас раздевают догола, засовывают в тело четвероногова щенка, и всё это без чёткого знания обратного пути домой. Я выжимаю оставшиеся слезы из глаз. Но не могу сейчас грустить, я ничего не могу сделать, чтобы выбраться отсюда. По крайней мере, не сейчас. — Ладно, хватит грустить, — решил я про себя, — нужно разобраться со всем этим, четвероногим происшествием, если я хочу чего-то добиться. — Я медленно встаю на дрожащие лапы. — Не сложно, я могу это сделать. Я делаю один шаг и скольжу животом по полу. — Хорошо, это сложнее, чем я думал. Всё равно придется это сделать. Проходит несколько минут, как я неловко иду в столовую, все уже радостно жуют свою еду. Некоторые хихикают над моими странными шагами, заставляя меня идти быстрее от стыда, когда я поспешно пытаюсь найти свободную миску. Самая большая собака поднимает глаза от своей еды, чтобы обратиться к последнему щенку вне стола. — Доброе утро, сынок! — приветствует большой далматинец. — Ты хорошо спал? Похоже, ты даже не хотел вставать! — шутит собака. Доуг и Далила Далматин. Любящие отец и мать 99 щенков. Пожарный и медсестра. Неофициальные владельцы дома на 101 Далматин-Стрит. И если его заявления были правильными, мои предполагаемые опекуны. Должно быть, я отреагировал слишком медленно, потому что, когда я поворачиваюсь, только чтобы увидеть, как его жизнерадостное поведение смягчается: — Ты в порядке? Несколько других щенков смотрят на меня, их внимание вызвано заботой их родителя. Мои глаза метались между их встревоженными взглядами, прежде чем я понял, что именно привлекло их внимание. Я просто плакал, в течение нескольких часов, в тишине, сегодня утром, у меня определенно должны были быть воспаленные глаза и пятна от слез на меху. Вероятно, выглядело так, как будто я проснулся после трагедии крушения поезда. Мои лапы поднялись, качаясь в знак протеста: — Нет, нет! Я в порядке, — пытаюсь успокоить я их, почти теряя равновесие, когда мои движения становятся слишком энергичными. К счастью, я ловлю себя, облакатившись локтем об стол и придерживая лапой свой подбородок, криво изображая улыбку во все зубы: — Правда, я в порядке. Пес папа не выглядит убежденным: — Ты уверен в этом, малыш? — Другой родитель собаки поднимает бровь. Чёрт, всё становится слишком подозрительным. Лучше пресечь это, до того как это переростёт во что-то большее. — Всё в порядке. — прочищаю горло, — Просто глупый сон. — я сверкнул ему большой фальшивой улыбкой. Пожалуйста, купитесь на это. — Ну, тогда ладно. Хватит болтать. Лучше поешь сейчас, у вас, щенков, впереди большой день! — Папа~ это просто обычный день! — заскулил какой-то зануда в красном ошейнике. — Ах *пфф*, да, пап, это не похоже на день рождения принца или что-то в этом роде. Дилан и Долли Далматин. Главные герои сериала 101 Далматин-Стрит. Ответственный зануда и предприимчивый сорванец. Конечно, я хотел бы обнять и получить их автографы, если бы я не имел дело с вопросом о том, чтобы быть собакой. Жить собачьей жизнью, пытаться ходить собачьими ногами, есть собачий корм. Кстати о еде. Отключившись от праздного семейного разговора, чтобы посмотреть вниз на мой «завтрак». Кусочки, сытный корм для щенков — чемпионов. Совершенно нормальная еда для растущей собаки, которая выросла как собака и прожила всю свою собачью жизнь, как собака. Я вздыхаю. По-моему, это сухая мясная каша. Один щенок смотрит на меня отрываясь от своей еды: — Разве ты не будешь есть? Я продолжаю смотреть на чашу. — Я не очень голоден. — Отвечаю я, и другой щенок пожимая плечами берётю миску и получает добавку к своей порции. Далила смотрит на часы: — О! Мы опоздаем на работу. — Она хватает свой медицинский чемоданчик в рот и тянет Доуга за воротник, таща обоих к входной двери. — Дилан! Долли! Помните о своих обязанностях! — Хорошо, мама! — Ответили оба щенка. Далила кивает в ответ, когда выходит на улицу. Доугу требуется немного больше времени, чтобы помахать на прощание: — Я вернусь, прежде чем вы это заметите! Я ЛЮБЛЮ ВАС ВСЕЕЕЕЕХХХХХХХХ! — Мы знаем, папа! — Всё в доме ответили в унисон, с закатывающимися глазами. И с этими словами оба родителя ушли. Дилан хлопает лапами: — Итак все! Время чистки зубов! — Поток черных пятен на белом проносится мимо меня, когда все поднимаются наверх. Я пытаюсь последовать их примеру, отчаянно, но совершенно не в состоянии догнать более энергичных щенков. Почему я так стремился не выделяться? Даже несмотря на то, что чуть всё не испортил? Потому что в столовой я подсчитал количество щенков и взрослых собак в комнате. Все они там вместе сложились до ста одной собаки, сидящей за столом. Добавьте ещё одну, и получится сто ДВЕ собаки. Я ЛИШНИЙ. Но почему-то вся семья далматов подумала, что я один из них, несмотря на мою излишиность. Ради меня самого, это должно было остаться тайной. Если они узнают, что я не один из них, кто знает, что произойдет. Я не могу просто сказать им правду. — Хей, далматинская семья! На самом деле я человек, которого превратили в собаку и отправили за сотни миль через океан прямо в ваш дом. Но есть проблема, я не знаю, как это произошло! — кто бы поверил в этот бред! Особенно от щенка, который даже не может правильно ХОДИТЬ. Если меня разоблачат, меня могут выгнать! Подождите, нет, они не настолько злые, чтобы отправить ребенка на улицу. Но они могли бы заклеймить меня на том, что я совершенно чокнутый. Этого не должно быть. Называй меня параноиком, если придется. Но если я хочу выжить, мне нужно похоронить эту маленькую тайну так глубоко, чтоб дневной свет до неё не достал! Я поплелся за моими «братьями и сестрами» только для того, чтобы остановиться на первой ступеньке. — О, боже. Никогда в жизни меня не пугал лестничный пролёт. Он всего лишь в несколько шагов, но каждый из них поднимался до уровня моего глазного яблока. Будь проклято это маленькое собачье тело! — Хорошо, шаг за шагом, верно? — пытаясь успокоить себя, — Я могу сделать это. Одна лапа вперед. Затем левая лапа. Тяни и ПРЫГАЙ! — Ооооо! Хорошо, один шаг вверх. Ещё тридцать или около того вниз. Чокнуца. Я был уже на третьей ступеньке, когда с верхнего этажа выглянула голова в форме носка. — Давай же, все тебя ждут! — Дилан кричит вниз. — Уже-*Оуф*-Иду! — Я говорю, несмотря на то, что изо всех сил стараюсь не свалиться. Видимо, недостаточно быстро для старшего щенка, потому что он быстро спускается по ступенькам, чтобы подтолкнуть меня гораздо дальше, чем на полпути. —Другие щенки становятся беспокойными! Ты должен двигаться быстрее! — Дилан продолжает идти подталкивая меня вверх по лестнице, используя свою голову, я сопротивляюсь, упираясь моими собственным лапам в борьбе, чтобы не отставать от напора старшего щенка. — П-По-Подожди! Слишком поздно. Потеряв свой насест на ступеньках. И не имея возможности ухватиться за что-нибудь, мой «брат» просто продолжает катить меня вверх по лестнице. Случайное ворчание и комичный визг от меня для каждого выступа, который мы проходим, прежде чем бесцеремонно быть катапультированным наверх, вероятно, это оказалось более смешным, чем должно было быть на самом деле. Щенячье хихиканье тому в пример, когда вся далматинская семья захихикала над последним медленным щенком. — Ну и дела, спасибо, брат. Долли улыбается: — Чувак! Ты забыл как ходить? Тебе потребовалась вечность, чтобы подняться сюда! Да, да, фу ты, маленькие троглодиты. Издевайтесь над грустным и побитым псом и его размахивающимися конечностями. Хорошо, я покажу тебе, что я могу сделать, Долли! Я тебе покажу. Я вам ВСЕМ ещё покажу! Я поворачиваюсь к Дилану: — Могу я немного передохнуть? Дилан качает головой: — Нет времени, иди! — и продолжает толкать меня своей головой, заталкивая меня в ванную — Открой рот! — Чт- — это всё, что я смог сказать, прежде чем половина тюбика средства для чистки зубов была брошена прямо в мою разинутую пасть. Давиться зубной пастой, не весело. Она определенно прошла дальше мимо моих дёсен. Чистка щёк при помощи механической зубной щеткой, ещё более не весело. Я пытался протестовать, но вместо этого повернул голову налево, прямо в проклятый аппарат. Чувствую, как вибрируют мои миндалины. У вас есть целая семья из 99 щенков, начиная от хихиканья и заканчивая откровенным смехом над вашей орально-гигиенической пыткой? Пожалуйста, скажите мне, что я могу заплатить кому-то, чтобы забыть это воспоминание. Когда процесс был наконец закончен, я споткнулся о ванную после того, как меня забили водой с помощью хитроумного устройства; шаркая ногами, я упираюсь об унитаз, прежде чем выбросить остатки пасты изо рта в него. Раунды — ИУ — извергаются из галереи разных гримас отвращения от щенков, когда я пытаюсь изгнать вкус мяты из моего дыхательного пути. Долли морщится: — Фу, я никогда не пользовалась этой поилкой, но теперь я действительно не буду этого делать! Я бросаю на неё косой взгляд. Скатившись с табурета, я подталкиваю его к спинке унитаза, прежде чем подползти и потянуть за рычаг. Грязная вода оживает, когда мой мусор засасывается в отверстие трубы внутри, когда я возвращаюсь к Дилану, пытаясь вытереть морду от лишней зубной пасты при помощи моей руко-лапы. Щенки, с другой стороны, были в восторге. — Ууууууууууу! — сказали одни щенки. — Круто! — кричат другие. — Посмотри на это! — Третьи подбадривают хор. Долли подходит ко мне и Дилану: — Ха, не знала, что он может это сделать. — Так вот что сделал мистер Пушистик! Думаю, вы узнаете что-то новое каждый день. — Дилан толкнул меня локтем. Моё лицо невозмутимо. Серьезно? Никто из них не знал функций унитаза? Это обычный рычаг! Потяни и все дела! Хотя справедливо, что они не будут использовать его по назначению, но вы правда думаете, что ни один из всех этих 99 щенков не опирался бы на него из любопытства? Всё. С меня хватит. — Это просто потому, что вы, ребята, использовали туалет в качестве поилки. — Я говорю бесстрастно, пытаясь пройти мимо всех к двери. Звук от коллективной тошноты, которую эти двое явно выражали, раздражал, но сейчас мне было всё равно. Я закончил. Я выплакал свои глаза всего несколько часов назад, и после неудачного ускоренного курса по управлению четвероногими двигателями без топлива, работающего в этом кишечнике, меня подвергли высмеиванию перед живой аудиторией во время стоматологической санитарии. Больше никаких загонов. Этот щенок собирается упасть с лестницы и спать у подножия; мы закончили с сегодняшним днём. После третьего последовательного спуска унитаза и четвертого раунда щенячьих оваций я наконец смог вырваться из толпы и выйти в коридор. Я уже собирался направиться к лестнице, когда услышал что-то, что заставило мое сердце упасть. — Ладно, хватит, ребята. Мы зря тратим воду. Время для пересчёта щенков! — Дилан воскликнул, а мой желудок падает на дюйм от его заявления. И это было не из-за отсутствия завтрака. Долли с сомнением смотрит на брата: — Разве мы уже не сделали подсчет щенков перед завтраком? Тебе так нравится считать, брат? — пошутила она. Несмотря на укол сестры, Дилан выглядел странно гордым собой: — Нельзя быть слишком осторожным с таким количеством щенков. Теперь ты можешь выстроить всех к лестнице, Долли? — Будет сделано, мой капитан! — она издевательски салютует, прежде чем сказать остальным построиться. Я немедленно бросаюсь на стену, когда щенки выстраиваются для подсчета, нервно дрожа, когда поезд щенков начинает двигаться один за другим. Если я останусь рядом с фронтом, может быть, Дилан не заметит одного лишнего щенка, верно? Несколько щенков поворачиваются, чтобы посмотреть на своего дрожащего собрата с поднятыми бровями. Я показываю им фальшивую улыбку, которую я дал Доугу, затем пытаюсь вернуться в нейтральное состояние или, по крайней мере, настолько нейтральное, насколько я мог справиться с дрожащими лапами. Мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до лестницы; Дилан был у подножия, считая. Затаив дыхание, я с нетерпением ждал своей очереди. — 43… 44… 45… — он постукивает меня по голове, когда мы идем прямо вперед, щенки разбегаются после того, как их учли. Моторные функции уходят в попытке держать мои лапы под контролем, я направляюсь в главную комнату, прежде чем выдохнуть с облегчением. Дилан ещё не видел никаких расхождений, но вы не можете быть слишком уверены. Я прячусь у дивана, просто чтобы быть спокоен, когда остальные щенки спускаются вниз, следя за результатами. — 95… 96… и 97! Там всё учтено. — Дилан вытирает лоб: — Ха, это первый раз, когда я действительно сосчитал всех щенков, не пропустив ни одногооо! — восклицает он от боли. За его хвостом чавкал крошечный щенок, используя его хвост в качестве жевательной игрушки. — Дороти~! Не кусаться! — Дилан поднимает маленькую собачку, когда она хихикает у него на руках. — Малышка, не видел тебя там, маленькая негодница, я чуть не забыл сосчитать — подожди, подожди, — я молча задыхаюсь. Дилан пытается сосчитать пальцами ног, мысленно пытаясь пересчитать число в голове, но не раньше, чем его прервут. — Воу-Вака-ВаУУУУ! — закричала Долли, спускаясь по перилам и приземляясь рядом с Диланом и Дороти. — Долли! Осторожно! Ты чуть не сбила Дороти и меня! — воскликнул Дилан, только что оттолкнув свою младшую сестру с пути скейтбортистки. Долли стонет в отчаянии: — Вы, ребята, целую вечность готовились! Подсчета одного раза должно было быть достаточно. Особенно когда пришло время идти в ПАРК! — говорит она, подчеркивая конец своей фразы. — Парк? — — Парк! — — Парк! — Один за другим щенки, взбешённые звонком сестры, выстраиваются в массовом порядке, направляясь к двери с головокружительной скоростью. — Проклятье, Долли! Триггерное слово, — воскликнул Дилан прямо перед тем, как его окутала разъяренная толпа. Я хихикнул над выходками брата только для того, чтобы понять, что щенки толкают меня вместе с ним. Я изо всех сил старался ухватиться за диван, но безуспешно, так как щенки бежали с силой, достаточной, чтобы тащить меня за собой, мои слабые крики терялись в подавляющих звуках волнения, когда семья Далматин направилась к выходу. *** Вот мы все в местном парке. Ряды торговых киосков выстраиваются на площади, когда люди просматривают различные товары, начиная от крошечных безделушек и заканчивая здоровой и ОЧЕНЬ нездоровой уличной едой. Там был даже мистер Пушистик со своей подругой! Большинство из них действительно были приклеены к своим телефонам, в дюйме от их лиц. Интересно, был ли я когда-нибудь таким же? Что касается семьи, щенки были повсюду: некоторые копали, другие играли в перетягивание каната с палками, которые они нашли, но большинство бегали, будучи общей неприятностью для местного населения. Долли играла трюки на своем скейтборде, мчась по тротуарам так быстро, как только могла. Маленький щенок, привязанный к инвалидной коляске, шёл рядом, должно быть, Дельгадо. Похоже, сегодня они оба участвуют в гонках. Большой ротвейлер и какой-то клубок белого пуха, привязанный к поводку, вместе с несколькими другими щенками были в стороне, подбадривая их. Дилан преследовал остальных, чтобы убедиться, что они не попали в слишком большие неприятности, по крайней мере, достаточно, чтобы не предупредить местные власти. Одна пёстрая группа, лиса, крыса и белка, наблюдали, развлекаясь над его неудачной попыткой контролировать ситуацию. Это было довольно хаотичное обстоятельство. Итак, вы знаете, обычный день в Кэмдене. Где я был во всём этом? Просто сидел на корточках у основания статуи лошади на парковой площади, наблюдая за собаками, хорошо наблюдая за людьми, но с большим количеством собак. Честно говоря, я был слишком умственно истощен, чтобы что-то делать. Будучи брошенным головой вперед в ускоренный курс по выгуливанию собаки, я был далеко не в состоянии идти в ногу с этими маленькими гиперактивными, прыгающими на адреналине в своих юношеских выходках. Кроме того, я никогда не был действительно спортивным типом, всегда сидел на вершине тренажерного зала во время перемены в детстве. Я не был толстым, если вы спросите, но я, конечно, не выигрывал марафоны. По крайней мере, теперь я могу ходить, хотя и неуклюже. Я смотрю вниз на лужу у моих ног, этот щенок смотрит на меня с усталым выражением лица. Если бы я описывал как он выглядит, то ростом он был примерно между Докинзом и Дипаком. Его отличительной чертой была пара продолговатых пятен на лбу прямо над глазами, как будто у него были две густые брови. Напрягая мои виски, я снова был потрясён, когда этот щенок тоже их напряг. Когда я вздохнул, он последовал моему примеру. На его шее висел темно-синий ошейник с серебряной биркой, отражающей солнечный свет. Простой равногранний ромб со спиральным квадратом, наложенным внутри. Что это вообще значит? Кто дал мне это? И почему я не чувствую себя более отталкивающим из-за этого? Чем больше я смотрю на него, тем больше чувствую…спокойствие? Нет, это скорее нейтральное настроение. Это как будто мешает мне слишком нервничать. И это нервирует меня больше всего. Итак, каков план игры? Есть ли у меня он вообще? Возвращение домой кажется целью, но как я могу это сделать, когда у меня нет ни единого намёка на происхождение этого щенка. По крайней мере, первый пункт контрольного списка сохранился; не быть обнаруженным. Конечно, никто, кажется, не подозревает тихого щенка в чём-то подозрительном, по крайней мере сейчас. Конечно были некоторые звоночки к этому, хотя, на мой вкус, слишком много звонков. Мне нужно активизироваться и войти в эту щенячью игру. Но как? Я продолжаю размышлять над такими головоломками, которые навязывает мне жизнь, погруженный в свои мысли. — Привет! — ИИСУУУУСЕЕЕ! Ещё погруженный в свои мысли, я не заметил клубок пуха, который появился слева от меня, подпрыгнув от удивления на добрых полтора фута. Похоже, её человек ждал у ворот парка и пытался тянуть её назад. — Что ты здесь делаешь? Разве вы не должны бегать и играть с остальной семьей? — Снежок спрашивает с её иностранным русским акцентом. Я отрываюсь от земли, ворча на свое постоянное невезение в этот день: — У меня… было беспокойное утро. Поводок Снежка начинает щёлкать, когда её человек становится нетерпеливым: — Каждое утро-беспокойное утро. *urk* Что делает это время таким плохим? — спрашивает она, борясь с поводком. Я на секунду задумываюсь о том, что сказать нашему соседу. Снежок всегда была тем кто даёт советы в шоу, может быть, она могла бы дать совет? Господь знает, что у меня его нет. — Вы бы поверили, если бы я сказал, что совершенно забыл, как ходить, когда проснулся? — Это могло бы испортить настроение. Но теперь ты, кажется, в порядке? Вы прекрасно добрались до парка, не так ли? — Да, если под этим вы подразумеваете ускоренный курс по гимнастике для ног, чтобы вас не растоптали. Фактически меня притащили сюда с криками, потому что я не мог идти в ногу с остальными. — Я потягиваюсь, моя спина трескается в трех местах для акцента. Она морщится: — Уф, это звучит не очень хорошо. — Теперь я сижу тут, с этой статуей с тех пор, как все пришли сюда, просто чтобы отдохнуть. Даже не уверен, что смогу догнать их на обратном пути. Снежок постукивает лапой по подбородку, по крайней мере, я думаю, что это подбородок: — Хм, может быть, ты сможешь тренироваться здесь. Парк-идеальное место для тренировки ног. — Она показывает на нескольких щенков, преследующих Сида, а Дилан следует их примеру. Я делаю задумчивое лицо: — Я уже сделал из себя посмешище. На глазах у всех. ДВАЖДЫ. В течение часа! Я больше туда не выйду. Теперь настала очередь Снежка, она нахмурилась: — Делай это или нет! Всё лучше, чем сидеть и ничего не делАААТТТТЬЬЬЬ! — Она кричит последнюю фразу, когда поводок наконец застает её врасплох. Я обдумываю её слова. После фиаско, которое было сегодня утром, я был почти полностью растоптан. Было два удара. Если я попаду в ещё одну, я сойду с ума. Или, может быть, просто уйти. Это звучит безопаснее. Хотя, конечно, она была права. Если я собирался быть щенком, я должен был лучше вести себя как один из них. Перво-наперво, надо бежать, как щенок. Эти маленькие пушистые бесы собираются вбить мое сердце в землю, если мы продолжим идти в нашем нынешнем темпе. Может быть, мне следует присоединиться к моим братьям и сестрам, когда они играют. Я взглянул поверх основания статуи туда, где находилась моя семья. Дилан в настоящее время кричал изо всех сил, держась за щенков, которые теперь построили собачью пирамиду с Долли, смеясь на вершине. Может быть, мне стоит попрактиковаться самому? Теперь, как одинокий щенок будет практиковаться в беге в парке? Я смотрю на статую лошади. Думаю, я могу сделать круги. Я встаю и начинаю делать круги, вращаясь вокруг центральной части парка. Это, должно быть, выглядело странно, какая-то случайная собака просто бегает кругами без причины. Хотя, если это Кэмден и семья часто приходит сюда, один далматинец, бегущий по кругу, вероятно, не привлечет особого внимания. Идеальное прикрытие. Начиная медленно и увеличивая скорость, пытаясь вспомнить движения с раннего дня, чтобы едва пережить напряженное содержание в доме. Затем я вспомнил, что это был тот же самый навык, который заставил меня быть собакой, изображающей резиновую курицу, и остановился. Тогда давайте попробуем другой метод. У других щенков не было проблем с бегом; вместо этого они могли бы имитировать свои шаги. Дилан был самой анимированной собакой на шоу, поэтому его цикл бега было легче всего скопировать, но как человек я чувствовал себя глупо, почти спотыкаясь о мои собственные лапы. Долли была более аккуратной и спортивной, что также означало, что ей было труднее подражать. Я определенно споткнулся в своих попытках. Как же так тяжело бежать! Хорошо, это не работает. Время для другого подхода, но что? Я размышлял над проблемой на мгновение, когда мысль пришла мне в голову. Это было тело собаки, верно? Что, если бы у него была мышечная память собаки? Конечно, мои инстинкты помогли абсолютно нигде всё это утро, но я был вне себя от того, что просто проснулся и осознал где нахожусь, ладно, это должно быть просто. Теперь проблема в том, как мне это сделать? Пытаясь ещё раз сделать круг вокруг статуи, мои ноги медленно увеличивали скорость. Когда я начал спотыкаться, я начал действовать. Сделав прыжок веры, я закрываю глаза, позволяя другим чувствам взять верх. Я чувствую это. Да! Я действительно бегу! Мои лапы продолжают идти всё быстрее и быстрее. Я могу бежать! Я могу БЕЖАТЬ! Струя воды застает меня врасплох из моего бегового транса. Часовая башня звонит в полдень, который, должно быть, был временем для ежечасного шоу фонтанов, на которое я только что наткнулся. И, к сожалению, из-за моей текущей скорости, добавленной силой воды к моему лицу, равна одному летящему щенку. Мир вращается несколько раз, прежде чем все темнеет, когда я ударяюсь о бетон. Я просто полежу здесь, совсем немного. Звук хихиканья и стука телефона из уголков моего восприятия. Что-то подсказывает мне, что моя маленькая эскапада была записана проходящим мимо человеком. Ну, это могло бы быть лучше. Боль и смущение в стороне, я получил чувство вниз. Я могу бежать. Теперь мне просто нужно сделать это с открытыми глазами. Я отрываюсь от земли и начинаю снова, выходя на свой сотый круг. Надеюсь, я смогу идти в ногу, не делая больше ошибок. *** Итак, были допущены ошибки. — Не могу поверить, что я должен нести тебя домой. Ты довольно тяжелый, ты знаешь это? — Долли тяжело хрюкает, потому что это она несёт моё неподвижное тело на своей спине, как еле дышащий мешок с картошкой. — Извини, — слабо говорю я. Дилан, с другой стороны, отчаянно кружил вокруг своей сестры, проверяя барахтающегося щенка, который потерял сознание посреди парка ранее в тот вечер: — О мой пёс, мы так волновались! Что случилось?! Почему ты рухнул?! Что ты делал, чтобы это произошло, — быстро говорит он. Несколько других щенков смотрели на нас с беспокойством, хотя и не так сильно, как их паникующий старший брат. — Бегал. — Почему бег делает тебя таким? Громкий грохот был слышен эхом по всей улице. — Это конец света! — закричал знакомый черный далматинец. Спасибо за ваш вклад, Данте. Голова Дилана металась взад и вперед, в панике ища источник звука: — Что это было? Я застенчиво улыбаюсь: — Это был я. Похоже, пропуск чау-чау укусил сильнее, чем я думал, наверняка укусил зияющую дыру в животе чем-то свирепым. Ешьте свой завтрак дети, это самый важный приём пищи в день. Дилан и Долли расслабляются, когда понимают, что причиной тяжелого положения их брата были просто очень агрессивные голодные боли. Дилан вытирает лоб: — О, какое облегчение. Я думал, ты заразился чем-то ужасным. — Что, ты не ел сегодня утром? — Спросила Долли. Я опустил голову: — Не был голоден. — По крайней мере, мы не должны говорить маме и папе, что один из щенков заболел на нашем дежурстве. Мне действительно не нужна сегодня ещё одна лекция. — Она хихикает: — Уже заполнила мою квоту ворчания на сегодня. — Ну, я всё время говорил вам, что пирамида щенков очень опасна! Один щенок может поскользнуться, спотыкается о другого, и прежде чем вы это узнаете, вся формация разваливается… — Дилан продолжает нотацию, поскольку его тирада далека от завершения. Долли просто качает головой своему властному брату: — Давай же братец, принесем тебе ужин. — Остальные щенки направляются прямиком к дому от триггерного слова. Мы прошли через собачью дверь, тепло дома омыло мое измученное тело. Я никогда не замечал этого раньше, со всеми этими беспокойными событиями раньше, но теперь с пустым желудком я мог это чувствовать. Запах растрепанной собачьей шерсти и тщательно пережеванной резины использованных жевательных игрушек. Звуки веселого щенячьего смеха, эхом доносящиеся до самого подъезда. Вся эта сенсорная перегрузка должна быть мне чужда. И всё же это… было приветливо. Почти заставляет меня хотеть вернуться домой чуть меньше. Когда щенки спешили на вечернюю трапезу, Далила с любовью оглядывала своих детей, пока её взгляд не обратился ко мне, и её улыбающееся лицо сменилось беспокойством. — Боже, что случилось! Ты ранен? Дилан! Долли! Что случилось с твоим братом? — Она сразу же оказывается рядом с Долли и делает более тщательный осмотр меня, только чтобы быть прерванным урчанием из моего живота. — Не волнуйся, он просто голоден. Кто-то забыл съесть свой корм сегодня утром. — Дилан ухмыльнулся. Далила вздохнула с облегчением, все её щенки были в порядке, — Хорошо, если ты так говоришь. Тогда давайте принесем вам дополнительную порцию на ужин, — говорит она, когда мы всенаправляемся в столовую. Долли мягко кладет меня рядом с собой, прежде чем погрузиться в свою сытную еду. Вымотанный, я подтягиваюсь к своей миске. Небольшая гора собачьего корма была высыпана в пластиковый сосуд, практически переполненный и готовый к употреблению. Я смотрю на Долли, которая отворачивается от еды. — Давай, ешь! Тебе определенно нужна еда. — Говорит Долли с набитым ртом, прежде чем вернуться к еде. Оглядываясь на кучу еды, я облизываю губы, мой желудок снова напоминает мне, как я голоден. Мы должны когда-нибудь поесть, верно? До дна! Я погружаюсь в свой ужин, крепко зажмурив глаза, неохотно откусываю кусочек от холмика и тихо жую. Да, на вкус как мясная каша.