Позволь влюбиться в тебя снова...

Лето улетало с жёлтыми листья в осеннее небо, я смотрел на это, но долго не решался, не хочу. Эта осень будет нудной, каждый день будет одним и тем же, раньше мне это нравилось, но то прошлое никогда не сравнится с нынешним. Мы осознаём что хотим обратно в прошлое лишь потом, когда проходят месяца и года, это сложно, но это нормально. Я посмотрю на свою консоль, виртуальный мир выручал раньше больше, хотя раньше, когда я играл, рядом был Куроо, он сидел и что-то рассказывал, а я слушал, может я молчу и смотрю лишь на консоль, но я слушаю, особенно его, особенно Куроо. -Эх...–тяжёлый вздох, этот уровень я не могу пройти ещё со вчерашнего дня–нафиг это всё. Консоль полежит на столе, он всё равно пустует, уроки я там не делаю, а компьютер... Я не буду его включать, мне больно его включать, меня бесит в нём всё, от обоев до каждой кнопки клавиатуры. Эту клавиатуру мне подарил Куроо, он знал что я хочу такую, не помню когда успел сказать ему об этом, это было давно, но он запомнил. На обоях стояли я и Куроо, он широко улыбается, нам было тогда 10, мы впервые выйграли у другой школы, первая победа и она была с ним... Что стало с нами? С нашей дружбой? Не знаю, он отдалился. Я и сам не лучше, не спросил, не остановил, не удержал, не уследил, я не сделал ничего. Виню ли я себя? Сильно, слишком сильно, ему было плохо, я молчал, я выслушивал и молчал, как обычно, но похоже в тот момент мне стоило заговорить. Кинуть эту дибильную консоль куда-нибудь подальше, подбодрить, я не умею поддерживать, у меня не выходит, но я бы постарался, я бы научился, честно, я бы обзовонил все номера, каждого, я бы учился у Хинаты, у Акааши, у Бокуто, да хоть у Льва! Лишь бы, только бы он остался, только бы не уходил... Каждый раз перекручивая тот вечер, я никак, никак не мог простить себя, себя за то, что я такой. Пт, 29 августа. -Он сильно заболел, обратились бы на неделю позже, может даже не спасли бы, но они вовремя,–Куроо рассказывал про болезнь своего двоюродного брата, этот брат был дорог ему, я помнил это, он первый показал ему волейбол, он всегда поддерживал его во всём, он был рядом даже когда между ними были километры и города–сейчас у него очень тяжёлое состояние, еле дышит, операция стоит огромных денег, но дядя сказал что всё будет. Я кидал короткие взгляды, чтобы увидеть выражение лица Куроо, ему было очень плохо, он до жути волновался, он дорожил им. -Я не знаю, я устал... Навалилось столько всего, так страшно, скоро ещё и экзамены, потом колледж, двоюродный брат, у мамы давление скачет, ей хуже чем мне, она так волнуется за него,–Куроо устало вздохнул, прикрыл глаза руками и молчал. Я не вымолвил и слова. Чёрт, какой же я дурак, я должен был ему сказать хоть что-то, он нуждался в поддержке, ему нужен был кто-то рядом, а я... -Ладно, я наверное пойду,–Куроо встал с места и взял олимпийку–ты бы знал, как твоё молчание губит,–он слабо улыбнулся и ушёл. Я хотел побежать за ним, хотел встать с кровати и побежать, хотел догнать его, крепко обнять, хотел сказать столько всего, пока язык не онемеет, пока горло не будет мучаться адской болью, я хотел, но я не смог, потому что я слабак, мне не хватило сил поддержать его, мне не хватило, я не смог, я не справился, он ушёл. Я дорожил им, я любил его когда-то, прошлой осенью, любил до потери сознания, я каждую ночь засыпал с мыслями о нём, и вы бы знали как я был рад просыпаться от того, что этот человек слабо трясёт меня, тихо прося проснуться. Я молчал, молчал всегда не потому, что не хотел поддерживать его или как-то отвечать, я не хотел отталкивать его своими глупыми мыслями, холодными ответами, безэмоциональным тоном, ведь по-другому я не умел, даже с ним, даже с Куроо, даже с человеком, которого так сильно любил когда-то. Прошлую осень я провёл с ним, а вот уже 14-ое сентября, прошли дни, я его не видел, я не видел его больше. Ни на тренировках, ни в школе, даже у него во дворе, его не было. Выходил ли он вообще из дома? Я без понятия. Почему я не пошёл? Потому что я трус, потому что опять бы молчал, потому что моё молчание его губит. Мои мысли прервал телефон, он завибрировал, а на экране всплыло уведомление. Я встал с кровати и снял телефон с зарядки, мои надежды что это Куроо грохнулись вдребезги, а я жду, я буду ждать. Мама. в сети -Кенма, я там на кухне пирог приготовила недавно, забыла его отдать и уехала на работу, иди отнеси его и отдай Куроо-чан. (Куроо–это фамилия, поэтому под "Куроо-чан" я имела ввиду маму Тетсуро) -Ок. Надо зайти к ним, мне не по себе, я хочу узнать как там Куроо, может он заболел и сидит поэтому дома? Нет, это вряд-ли, когда Куроо болеет он выздоравливает максимум за неделю, не больше, а тут целых 16 дней. Он меня не выгонит? Нет, это ведь Куроо, он не выгонит, это Тетсуро, это Куроо Тетсуро, тот, кто всегда был рядом и улыбался мне, я очень нуждаюсь в нём, я был влюблён прошлой осенью, я провёл прошлую осень с ним, от начала до конца, каждый день, мы проводили вместе, даже если мне приходилось терпеть Бокуто и мучаться, мучаться за компанию с таким же несчастным Акааши, который так же недовольно смотрел на своего Бокуто, которого вместе с Куроо приходилось доставать из какой-нибудь очередной перепалки или неудачного дубля такой же неудачной идеи. Ладно, я любил, а сейчас? Не знаю. Почему именно "любил"? Потому что я решил, что лучше я запихну эти чувства куда подальше, ведь я не хочу портить нашу дружбу. Я беру олимпийку, на улице не так холодно, да и мне пару шагов, соседи же. Пирог на столе, пахнет вкусно, но да ладно, главное сейчас Куроо, хотя бы сейчас я должен узнать, я попытаюсь исправиться, исправиться ради тебя, Куроо. Входная дверь закрывается с щелчком, я выбегаю, аккуратно придерживая руками пирог, лишь бы тот не упал. Калитка со скрипом закрывается, я уже во дворе Куроо, звонок. Дверь открывается и там стоит Куроо-чан (Кенма называет её также, как и его мама, взял с неё пример). -Здравствуйте, я тут принёс вам пирог от мамы,–я говорил тихо. -Ох, Козуме, ты, заходи, заходи, попьём чай,–женщина как всегда была мила, та улыбалась очень по-доброму, от её улыбки всегда становилось тепло на душе, такую улыбку не умел делать никто. -Нет, вы что, я тут чтобы пирог отдать ну и заодно Куроо проверить,–я слабо улыбнулся, единственная женщина которой не жаль улыбнуться, не считая моей мамы конечно. -Ох, даже чай не попьёшь?–пропуская меня в дом проговорила женщина. -Нет, я пил недавно–типичная отговорка, но да ладно. -Ну хорошо, и насчёт Куроо,–женщина выглядела слегка взволнованной–двоюродный брат он, он погиб, его не успели спасти, болезнь оказалась быстрее,–ей было очень трудно об этом рассказывать, я знаю это чувство, когда ком в горле и тебе больно говорить–это случилось примерно 29-30 августа, с того дня Куроо не выходит лишний раз из комнаты, я оставляла ему еду, но он ел меньше половины, иногда даже не забирал еду,–та взяла мою руку в свои–пожалуйста, Кенма, помоги ему, даже Бокуто и Акааши не смогли ничем помочь, я слишком сильно волнуюсь, я боюсь за него, прошу, хотя бы ты, ты же знаешь его ещё с детства,–она крепко обняла меня, мне стало так больно слушать. -Конечно, я постараюсь сделать всё возможное,–я обнял её в ответ, сейчас мне нельзя молчать, не перед Тетсуро, не перед его мамой. Я поднимаюсь по лестнице и иду прямо по коридору, предпоследняя дверь. Я подхожу к ней и стою, рука не двигается постучать, но мне надо это сделать, тихий стук и не услышав ответа, я решил войти. В комнате было темно, шторы задвинуты, один слабый светильник жёлтого цвета и Куроо, он сидел на кровати, вот он посмотрел на меня. Даже с одним светильником я видел эти мешки под глазами, он выглядел очень уставшим, не выспавшимся, он долго плакал походу, глаза были красные, до сих пор, сколько он плакал мне неизвестно, мне страшно спрашивать. -Куроо, это я, Кенма. Я замолчал, в голове несколько раз пронеслось "твоё молчание губит", больше я не буду молчать, слышишь? -Куроо,–я аккуратно закрываю дверь и медленно подхожу к нему, присаживаюсь на кровать и смотрю, он смотрит на меня и опускает глаза–прости меня, прости пожалуйста,–я обнимаю его, крепко обнимаю, я боюсь, мне страшно, он ведь не оттолкнёт? Хотя какая разница, главное он рядом, лишь бы был рядом, лишь бы не ушёл опять–мне жаль, мне очень жаль, жаль тебя, я буду рядом, честно, я больше не буду молчать, но пожалуйста, не уходи больше, прости меня,–я чувствую этот ком в горле, чувство как мои слёзы текут и чувствую руки, руки Куроо, он обнимает меня, он утыкается лицом мне в плечо, я аккуратно глажу его по голове, он рядом, он здесь, он со мной. -Кенма,–он произносит моё имя, как же давно я не слышал его, как давно я не слышал–его больше нет... -...–я обнимаю крепче, как же мне жаль, как же я хотел, чтобы этот брат жил, чтобы они успели, как я хотел чтобы Куроо был счастлив–мне жаль... -Будь рядом, пожалуйста, мне плохо,–он что-то говорит и это слабо слышно, но я разобрал каждое слово. -Обязательно, прости, я поменяюсь ради тебя, эту осень мы опять проведём вместе, хочешь завтра пойдём с Бокуто и Акааши гулять? Хочешь на пробежку пойдём раньше чем обычно? Хочешь я буду каждый день с тобой тренироваться больше? Хочешь я буду сам просыпаться, я буду ставить несколько будильников, только попроси,–я слишком много болтаю, даже для себя, но язык ещё не онемел, адской боли в горле нет и даже если я болтаю слишком много, ради Куроо я готов на это. -...–он молчит, крепче прижимает меня, а я не против, главное что это Куроо Тетсуро, остальное всё на заднем плане. -Я сделаю всё, Куроо, честно, только...–мой голос постепенно становится тише–позволь влюбиться в тебя снова... Я разговаривал весь вечер, ночью я остался с ним, я хотел спасти его, вытащить из этих четырех стен куда-нибудь на улицу, он видел какая осень? Она прекрасна. Обычно это он вытаскивал меня из комнаты, показывал мне красоту осени и болтал не затыкаясь, но я готов на всё, лишь бы мы влюбились снова, влюбились осенью и любили во все последующие времена года.