В тихом омуте черти водятся

В жизни мужчины может быть только одна слабость — это его женщина.

***

От лица Антона.

      Оставшийся путь домой прошёл без каких-либо приключений, что позволило мне трезво оценить прошедший учебный день. Что имеем в сухом остатке? Опустил здешнего гопника. «Закорешился» с другими гопниками. Познакомился с «первой скрипкой на деревне», которая предложила проводить её до дома. Значит, уже завтра, в теории, это можно будет и осуществить. С местной старостой и сплетницей достигнут нейтралитет. Класс, после той сцены с Бабуриным, теперь явно будет относиться ко мне с должным уважением. Это так, тезисно. Теперь разберём все поподробнее.       Бабурин. На самом деле, теперь, когда адреналин утих и эмоции отступили, моё отношение к нему стало более мягким. В конце концов, он не всегда был таким мудаком. Когда-то сам был объектом насмешек, тычков и издевательств, что в итоге и привело его на не самую лучшую дорожку. Да, вот наглядный пример, как общество рождает монстра. Если нет внутреннего стержня и силы воли, то тебя очень быстро сломают. Стоит раз показать слабость, и дальше уже не сможешь защитить себя. Семён же, после перехода озлобился на всех, «как с цепи сорвался». Всю внутреннюю ненависть на старый класс, что успела скопиться, он выплеснул в новом. Однако это не может быть оправданием его мерзкого поведения. Вместо того, чтобы стать быдлом, лучше бы занялся собой. Стал следить за внешним видом, занялся спортом, сел на диету, перестал грызть ногти, по утрам стал бы чистить зубы. Глядишь, и результат вышел бы другой, а так… Пусть теперь пожинает плоды, семена которых посадил. Нет, я, как только очки верну, отстану от него. А вот Рома и Бяша — нет. У них появится новый объект насмешек и издевательств. Оторвутся они по полной. Да, не хотел бы я оказаться на месте Бабурина.       Рома и Бяша. Вот тут всё сложнее. Впечатление сложилось двоякое. С одной стороны, это вроде такое же быдло, как Семён. Курят, мат-перемат через слово, все проблемы решаются исключительно кулаками. И всё же чувствую, что что-то тут не так. Есть в Ромке какое-то чувство справедливости, если это так можно назвать. Как минимум, он испытывает уважение к тем, кто способен постоять за себя. Поэтому-то помог мне, а не Бабурину, которого теперь Пятифанов считает чмошником. Плюс к этому, в Ромке-то внутренний стержень есть. В этом он похож на меня, и я это заметил сразу. В отличии от своих дружков, силён, уверен в себе, независим от чужого мнения. Всем видом напоминает такого зверька, маленького, но очень опасного. Жаль только, что весь этот потенциал растрачен чёрт пойми на что. А вот Бяша пока вообще кажется всего лишь кулацким подпевалой, который может что-то лишь в компании с Ромкой, а вот сам по себе обычный слабак. Однако, со всей очевидностью можно сказать, что с Ромой их связывают достаточно долгие и крепкие дружеские отношения. Очевидно, Пятифанов от своего товарища так просто не отвернётся, в отличии от Бабурина. По итогу можно сказать, что на данном этапе с этими двумя мои отношения нейтральные. А вот как будет потом сказать трудно. Лишь время покажет.       Полина Морозова. Из всех одноклассников, отношения с ней у меня самые близкие. Эта девочка производит хорошее впечатление. В отличии от Кати, её красивая внешность сочетается с такой же красивой творческой душой. Сразу можно узнать тонкую натуру скрипачки, чувственную и ранимую. И хотя мы разговаривали от силы несколько минут, эти минуты были действительно приятны. Эта лёгкость и беззаботность запомнились мне надолго. Рядом с ней я в прямом смысле расцветаю. Определённо, завтра предложу проводить её до дома. А то всё же нехорошо сегодня вышло, неудобно отказываться было в той ситуации. Надеюсь, не обиделась. Однако здесь не всё так радужно. Ибо, по словам Кати, Рома втюрился в Морозову, и уступать её никому не намерен. Но с какого рожна он вообще имеет право указывать мне, с кем встречаться? Нет, если она его девушка, то дело другое, тогда я вежливо отойду в сторонку, ибо отбивать уже занятую — очень некрасиво. Но, что-то не было заметно ничего, что указывало бы на то, что они пара. Да они даже словом не перекинулись за весь день! Но всё равно уточню у Кати потом, чтобы не было недоразумений.       Катя. Вот насчёт этой особо сказать что-либо пока сложно. Мы перекинулись буквально парой фраз, а из этого трудно делать выводы о человеке. Из имеющейся информации можно сказать, что это, вероятно, главное сарафанное радио класса, обладающий неким авторитетом (должность старосты намекала на это), а оттого являющейся главным источником сплетен. Так как она за весь день почти не попадалась мне на глаза, да и я совершенно не старался по внешним признакам узнать её характер, то и сказать относительно того, что это за человек нечего.       А ещё есть эта Лиса. Девочка-лисичка, которая почему-то упорно не отстаёт от меня. И, возможно, пыталась не допустить моей встречи со «святой троицей» в лице Семёна, Ромы и Бяши, так как убежала в чащу (полагая, что я за ней последую) ровно перед тем, как появился Семён. Вот она вообще полная загадка для меня. Понять её действия невозможно в принципе. Появляется как чёртик из табакерки, мотивы её действий совершенно необъяснимы и иррациональны. Например, зачем я ей вообще понадобился? И что значит её фраза: «Нам с тобой теперь точно по пути»? Одни сплошные загадки и вопросы без ответов. Ну ничего, лисичка, найду я к тебе ключик. Просто из интереса: кто же ты такая и откуда взялась? Найду, узнаю. Лоб расшибу, но выведаю про тебя всё.       И, конечно, непосредственно учёба. Из четырёх уроков меня успели спросить на трёх и за все ответы получить уверенные пятёрки. Тут ничего удивительного нет, как минимум потому, что пока я проходил реабилитацию, дядя смог очень хорошо подтянуть меня по всем основным предметам, а также обучив тому, чего в школьной программе нет вообще: например, психологии. Ну и просто привил мне железную дисциплину, когда поставленная задача должна быть выполнена в срок и как полагается. Такой подход и позволял мне выучивать всё настолько идеально, что даже если бы препод захотел завалить — так не получилось бы. На английском вообще вышел курьёз. Дядя ведь был носителем не только русского, но и английского (вернее, американского) языка. Естественно, за год обучения и общения с ним, мне удалось научиться свободно изъясняться на самом популярном в мире языке. И когда из моих уст стала литься превосходная английская речь почти без акцента, это произвело эффект на преподавателя. Скажем так, мой английский был даже лучше, чем у него самого, особенно разговорный. В целом, у меня уже стала складываться репутация до безобразия старательного и прилежного ученика (в этом я могу легко дать фору даже Смирновой, что до того считалась лучшей по успеваемости). А это тоже немаловажно. Так что день прошёл не зря.       Ну а пока единственное, чего мне хочется: это поскорее дойти до дома, сделать свой стандартный комплекс упражнений (приседания, пресс, отжимания, подтягивания), после сделать уроки, принять расслабляющую ванну (в первую очередь для успокоения психики и снятия стресса, что с моими психологическими проблемами очень важно), поиграть с Дейзи, нарисовать что-нибудь. Хм, интересно, что? Или, может, кого? Полину, пожалуй. Такую красоту грех на бумаге не изобразить. И заодно преподнесу ей завтра в качестве извинения.

***

      Ну, вроде сделал всё, что планировал. Упражнения? Есть. Уроки? Есть. Расслабляющая ванна? Есть. Игра с Дейзи? Есть. Это можно вычеркнуть из списка дел на день (привычка у меня такая: с утра писать все дела, что нужно сделать за день). Теперь осталось лишь заварить чай. Эх, а хорошо всё-таки здесь. Сидишь себе в халате на кухне, смотря, как за окном завывает метель, что гонит снег по полю. А ты в тепле, дома (в своём, частном, безо всяких соседей сверху, снизу и по бокам) и смотришь, как закипает чайник. Надел поверх футболки халат, и сиди наслаждайся видами. Хорошо, что окно не покрылось морозными узорами, а то не разглядел бы ничего. И, пока рассматривал буйство природы, как-то вспомнилась история этого дома и то, как он изменился с тех пор, когда мы были здесь с моей ныне погибшей семьёй.       Этот дом когда-то принадлежал моей бабушке, маме моей мамы. Мы частенько приезжали сюда погостить, на лето. В то время он был совершенно другим, каким-то древним, почти разваливающимся. Внутри самая обычная советская мебель. Словом, ничего примечательного. После бабушка умерла, и мы перестали посещать это место. Должно быть, оно совсем пришло в упадок без ухода. Однако, когда мы взъезжали сюда уже с дядей, я заметил, как здесь всё преобразилось. Фасад был полностью отреставрирован, что придало зданию вполне приличный вид. Внутри все также поменялось. Вся старая мебель исчезла, заменившись на новую, в большинстве своём заграничную. В общем, это место стало выглядеть вполне презентабельно и даже с некоторым шиком. Правда дядя молчит, как партизан, на мои вопросы, откуда у него взялись на это деньги. Это ведь сколько денег он потратил, чтобы всё это сделать? Он или отшучивается, или просто загадочно улыбается. Но это не отменяет того факта, что смотреть на это — одно удовольствие.       Вот и чайник закипел, что оторвало меня от воспоминаний старины глубокой. Хм, занятно. Та жизнь, несмотря на то, что она была не так уж и давно, кажется мне уже покрытой каким-то туманом ностальгии, будто прошло уже лет десять, а то и двадцать. А так хочется иногда отмотать время назад, и избежать той трагедии. Чтобы Оля со счастливой улыбкой играла со мной и Дейзи, чтобы отец долго спорил с дядей о том, чья же машина лучше: его Mercedes-Benz или дядин Ford Mustang, а в это время мама пыталась докричаться до нас, чтобы мы шли к столу. Эх, мечты-мечты, так прекрасны и неосуществимы. Но мечтать ведь не вредно, правда? Ну а пока пора уже заварить чай и пойти наверх, предаваться творческому процессу. И, вот, когда я уже хотел было отпить первый глоток бодрящего кипятка, кто-то настойчиво стал звонить в дверной звонок. Удивленный, я положил кружку на стол и пошёл к двери. Кого это принесло в такую погоду? Метель метёт беспощадно, кому в голову могла прийти идея прогуляться? А звон продолжается и продолжается. Вот ведь настырные какие. Повернув несколько раз замок, я открываю дверь, уже твёрдо решив, что выскажу пришедшему всё о том, как плохо отвлекать творческого человека в моменты, когда к нему приходит вдохновение. Однако все мои слова застряли в горле, стоило мне увидеть позднюю гостью. Передо мной, вся дрожа от холода, с красными-красными щеками стояла Полина, которая с таким же шоком смотрела на меня. Немая сцена, прямо по Гоголю, длилась секунд десять (я уже успел и сам озябнуть от потоков ветра), пока моя новая одноклассница не нарушила её. — Антон?! — в недоумении закричала она.

***

От лица Полины Морозовой.

      Вот дёрнул же меня чёрт пойти в аптеку под вечер. правильно говорят: слушай старших. А я что? Дедушка ведь говорил, что погода может испортиться, пурга налететь, а в этих краях погода суровая. Но куда нам слушать? Хотя, мотивы мои были благородны, безусловно. Лекарства нужны были, да и показалось тогда, что успею вернуться, даже если метель начнётся. На этот счёт есть очень хорошее выражение: «Когда кажется — креститься надо». Я особо не верю в Бога, но, возможно, перекреститься всё же стоило. Потому что, когда вошла в аптеку, просто дул ветер, а когда вышла, уже снег метёт. А через минуту началась лютая метель. Ветер был такой, что едва с ног не сносил и при этом бил в лицо морозом и снегом. Видимость была нулевая, дальше собственной руки не видно ничего. Ну и, очевидно, сбилась с дороги. Наш дом на окраине и, очевидно, из-за желания вернуться как можно скорее и волнения (дедушка ведь переживать будет), свернула не туда. И всё, заплутала во время сильнейшей метели.       Но что толку сейчас себя ругать? Нужно хотя бы найти, где согреться. Я почти час на морозе, околела вся, рук и ног почти не чувствую. Лишь бы обморожение не получить. Но здесь, в лесу, места погреться не найти. И совершенно непонятно, где я вообще нахожусь. Отчаяние зарождается внутри меня. Ведь это какой-никакой, а страх за жизнь. Кто его знает, насколько глубоко в лес я ушла? И что подумает дедушка? Весь испереживался, наверное. Так хочется себе по лицу дать и дурой назвать. Благими намерениями выложена дорога в Ад. Так и я, хотела, как лучше, а получилось… Совсем не так.       А ветру всё равно. Он продолжает безжалостно хлестать меня снегом и ледяным воздухом, будто отвешивая пощёчины в наказание. Здесь, в тайге, природа властвует безраздельно. И от неё зависит, будешь ты жить, или нет. И моя жизнь сейчас завесила исключительно от этого леса. Выйду ли я хоть к какому-то дому, где удастся согреться, или останусь бесцельно бродить меж деревьев, пока не выбьюсь из сил? И силы эти покидают меня всё стремительнее.       Однако неожиданно лес оканчивается. Впереди было небольшое снежное поле, а вдали… свет. Да, именно он, свет! Неужели всё же нашла чей-то дом? Идти, идти, пока этот лучик надежды не погас! Из последних сил, но идти. Лишь бы это не было миражом, который рассеется, стоит мне лишь приблизиться. И тогда иллюзия спасения падёт… Но нет, этого не может случиться! Ведь это так не справедливо. Не для меня, а для дедушки. И папы, конечно, если он узнает. Но очень хочется, чтобы ему никто не позвонил, и не сказал, что его дочь лежит в больнице с обморожением и воспалением лёгких, и невесть ещё чем.       Я всё приближалась к источнику света. Солнце, которое уже почти что скрылось за горизонтом, освещает всё хуже, но тем более заметен становится свет искусственный, на который я иду, словно комар. Этот дом будто маяк надежды для меня сейчас. Наконец, очертания строения открываются передо мной. А буря, кажется, стала ещё сильнее. Нужно скорее дойти. Сил не так много, и вот уже начинают слипаться глаза. А это очень плохо! Я открываю калитку и захожу во двор. Радует одно — это не мираж. А если горит свет, то внутри кто-то есть. Значит, мне всё же повезло. Как гора с плеч, честное слово. Подойдя к двери, я настойчиво позвонила в дверной замок. Было совершенно не до вежливости. Главное, чтобы меня услышали. За дверью послышались шаги. Через какое-то время замок пару раз щёлкнул, вслед за ним повернулась ручка, и дверь открылась. Совершенно неожиданно я узнала в хозяине дома нашего новенького: Антона Петрова. Только теперь он был не в смокинге, а в тапочках, халате и домашних штанах. Тот с таким же шоком уставился на меня. Разыгралась немая сцена, прямо как в «Ревизоре». — Антон?! — наконец, я решилась нарушить это неловкое молчание.       После этого пришёл в себя и Антон. — Заходи скорей — сказал Антон с беспокойством, приглашая меня внутрь. — С-спасибо — сказала я дрожавшим от холода голосом. — Ты чего делала на улице в такую погоду? — недоумённо спросил он, а после тут же продолжил, не дав мне закончить — Неважно. Немедленно раздевайся и на кухню. Сначала отогрею тебя, а после узнаю, как ты дошла до жизни такой.       Не имея ни малейшего желания спорить, я кивнула и стала раздеваться. Тепло, столь желанное мной на улице, теперь казалось обжигающим. Щёки и руки буквально пылали. Мне в этот момент было как-то не до неловкости от того, что я завалилась в дом своего нового одноклассника. Как и до того, что именно здесь мне придётся переждать непогоду. А, возможно, и переночевать. Хотя о последнем не хочется и думать. Вот совершенно нет у меня желания так смущать и стеснять человека. Антон и так, пока я раздевалась, уже несколько раз проходил мимо меня, очевидно, в поисках средства побыстрее отогреть меня. — Эй, ну ты где там? — вырвал меня из размышлений голос Антона, доносящийся из соседнего с прихожей помещения — Иди сюда скорее.       Я, повесив одежду и сняв обувь, поспешила на голос. Антон был на кухне, где около одного из стульев с висевшим на нём тёплым пледом стоял тазик с водой, от которого шёл небольшой пар. — Так, сначала помой руки тёплой водой, а потом снимай носки и опусти ноги в воду. Не хватало ещё, чтобы ты простудилась. А я пока тебе чай заварю — Антон говорил мне это таким тоном, будто я какой-то несмышлёный ребёнок, что замёрз на улице, а он родитель, которому теперь нужно не допустить того, чтобы чадо заболело. Хотя, по сути дела, так оно и есть.       Я молча сделала всё, как мне сказал новенький, с удовольствием погрузив замёрзшие ноги в тёплую воду и завернувшись в плед. Антон тем временем заварил мне в кружке чаю и поставил около меня. Вот теперь, когда с помощью кипятка, я окончательно согрелась, со смущением решила поблагодарить своего спасителя от ужасного мороза. — Спасибо, Антон. А то я уже успела подумать, что замёрзну на этой ужасной метели, став снеговиком — со смешком сказала я, отпивая очередной глоток бодрящего напитка. — Да не за что. Ты мне скажи лучше, зачем пошла на улицу в такую ужасную погоду? И как умудрилась дойти до моего дома, который находится на приличном расстоянии от посёлка?       Я даже потупила взгляд от столь ожидаемого вопроса. Было как-то стыдно из-за своей беспечности. Ведь меня предупреждали о том, что погода может в любой момент испортиться. Да и я сама не первый год здесь живу, прекрасно знаю о том, что такое явление здесь не редкость. Однако ответить нужно. — Понимаешь, дедушке нужно было лекарства кое-какие купить. Он всё отговаривал меня, говорил, что погода портится, а я не послушала и пошла. И даже лекарства купила, но когда вышла на улицу, то метель уже началась. Попыталась дойти домой, но свернула не туда, проболталась на таком ветру час, и вот пришла к тебе — объяснилась я. Антон помолчал немного, а после задал совершенно неожиданный вопрос: — Лекарства-то хоть донесла?       Немного опешив, я не сразу ответила: — Ну да… — Значит, всё же не зря по метели час бродила — усмехнулся он. А заметив мой недоумевающий взгляд, добавил — Что? Я стараюсь быть оптимистом. Или бы тебе больше понравилось напоминание о том, что тебе прилетит за всё это втык? — спросил он.       Да, я уже представляю, какой тирадой разразится дедушка. Он ведь там распереживался там бедный. Точно! Нужно же позвонить ему немедленно! — Антон, можно воспользоваться твоим телефоном? — спросила я — Мне нужно успокоить дедушку, а то он там распереживался за меня. — Конечно — не раздумывая ответил парень. Но, когда я хотела было встать, остановил меня — Погодь. Дай мне секунду.       После чего ушёл куда-то, но очень скоро вернулся с тапочками. — Надень. Пол холодный, а твои ноги ещё не прогрелись.       Улыбнувшись такому проявлению заботы, я поспешила надеть на себя домашнюю обувь и, не снимая пледа, побежала к аппарату. Набрав свой номер, я принялась напряжённо ждать ответа, морально готовясь к далеко не самому приятному разговору. Гудки длились долго, мучительно долго, пока, наконец, на том конце не раздался знакомый мне старческий голос: — Да? — Алло, дедушка, это я, Полина — сказала я в трубку. — Поля! Слава тебе, Господи, нашлась наконец! Вот говорил я тебе не ходить на улицу, упрямица ты эдакая! А мне, значит, сидеть, и не знать, что и думать! Отец твой звонил, тебя услышать хотел, а я и знать не знаю, где ты! Знаешь, каково мне было врать ему, чтобы не волновался за тебя? Вот по что же ты меня на старости лет заставляешь так волноваться, а? — Деда, прости пожалуйста. Мне очень, очень стыдно, правда. Метель застала меня в дороге, и свернула не туда — мой голос был максимально виноватым. — Да ведь околела небось вся за час на такой метели. Ты где хоть? Откуда звонишь-то? — спросил дедушка. — У Антона дома. Это который наш новенький, я рассказывала тебе о нём, помнишь? — ответила я. — Этот тот, который Бабурина приструнил? Как не помнить, помню, конечно. Ну так передай ему от меня благодарность сердечную. Вот уж выручил, когда у умнички-внучки мозги чутка забарахлили. — Деда! — А что «деда»? Эх, вот в старину бы высекли тебя, Поленька, за такое-то поведение безобразное. Но это пустое, главное, что ты в тепле теперь. — Не волнуйся, Антон отогрел меня и в плед укутал, всё в порядке — поспешила окончательно успокоить дедушку я. — Вот, пример тебе с него, Поля, брать надо. Человек, вон, когда погода портится, дома на печке сидит, да во всё тёплое укутывается, а не в аптеку рвётся, будто завтра она закроется — дедушкино ворчание теперь было уже чем-то само собой разумеющееся, а потому вызвало у меня лишь улыбку. — Ты же знаешь, деда, мне мороз нравится ничуть не меньше тепла. — Ага, знаем мы. Ты же у нас главная любительница зимой окна открывать, проказница эдакая. В общем, ты там не задерживайся, как отогреешься и метель стихнет, домой иди. Нечего у добрых людей на шее висеть. — Конечно, деда, я так и сделаю. — И обязательно передай Антону мою искреннюю благодарность. А ещё лучше, в гости его зови. Долг, как говорится, платежом красен — неожиданно предложил дедушка. — Деда! — снова возмутилась я, ведь до того ни разу не звала в гости не то, что мальчиков, а вообще кого-либо.       Дедушка лишь засмеялся от моего возмущения, а после сказал на прощание: — Ладно, жду тебя с нетерпением, Полечка. — Буду как можно скорее, деда — пообещала я, и повесила трубку.       Ну, теперь хоть совесть успокоится, ведь дедушка знает где я, и что со мной всё хорошо. Завершив это дело, я поспешила вернуться на кухню, чтобы снова погрузить ноги в горячую воду. Антон в это время пил чай, устремив свой взор куда-то в окно, за которым всё ещё бушевала метель. Как хорошо, что сейчас пронизывающий ветер не может добраться до меня. Добродушный хозяин же сидел, закинув ногу на ногу, полностью расслабленный и наслаждающийся вечерней тишиной. Когда я снова зашла на кухню, он обратил свой взгляд на меня, снова тепло улыбнувшись. Однако тут уже мой взор упал на его правую руку, на которой в школе находилась кожаная офицерская перчатка. Как оказалась, этот нестандартный для школьника элемент одежды скрывал шрамы и швы, которые испещряли всю тыльную сторону кисти. Зрелище, надо сказать, далеко не приятное и которое мне довелось увидеть впервые, что вызвало некую оторопь из-за неожиданности. Вот чего я никак не могла предположить, так это то, что у Антона имеются шрамы. Где он их получил? И что ему довелось пережить? По счастью, мне удалось взять себя в руки достаточно быстро, чтобы не выдать себя. И так было понятно, что очень некрасиво спрашивать человека о его увечьях, с которыми всегда связаны крайне неприятные воспоминания. А уж тем более откровенно пялиться, будто на музейный экспонат. Сам Антон очень быстро скрыл повреждённую часть тела из зоны видимости, аккуратно положив на неё другую руку так, чтобы скрыть шрамы. — Я так понимаю, разъяснительная беседа состоялась? — спросил он. — Ничего серьёзного. Дедушка добрый, так, поругал немного, по делу, и успокоился. До момента, пока я вернусь — ответила я. — И про меня, как я слышал, словечко замолвила. — А подслушивать нехорошо — с улыбкой сделала ему замечание я. — А кто подслушивал? Я так, случайный слушатель, сидел, чай пил, и донеслось до ушей случайно. И вообще, это ты громко разговаривала — Антон принял максимально невинный вид. — Ну что ж, поверю на первый раз — шутливо сощурилась я — Дедушка просил благодарность тебе передать, что впустил в дом и отогрел. Ну и от меня, конечно, спасибо. — Да не за что, право слово, благодарить-то — смутился Антон — Не выставлять же тебя за порог, в самом деле, в такую погоду. Все ж мы люди, в беде помогать должны друг другу. Ведь кто знает, что будет завтра. — Это не отменяет того факта, что ты спас меня от возможной болезни. Пробудь я там ещё какое-то время, и могла слечь надолго. — Пусть так, мне не сложно — принял благодарность Антон — Только, пожалуйста, не считай себя должной. На моём месте ты поступила бы точно также. — Ты так в этом уверен? — удивилась я — Знаешь ведь меня считанные минуты. — Ты никак не похожа на человека, который не откроет дверь тому, кто мёрзнет на жуткой метели. И чтобы понять это, не нужно прям близкого знакомства. Хорошего человека от плохого легко отличить, особенно когда он не пытается скрыть что-то. Ведь и так понятно, что ты не подобна Семёну, Кате или Роме. — И как же ты это понял за то недолгое время, пока мы разговаривали? — заинтересовалась я. — А почему обязательно только общение? Если за человеком понаблюдать со стороны, многое понять можно. Особенно, если уделяешь внимание мелочам. Дьявол, знаешь ли, именно в них и прячется. Скажем, перемены ты проводишь сидя в кабинете, делая записи в блокноте или просто смотря в окно. Значит, спокойный и усидчивый характер. Часто бываешь задумчивой, в облаках витаешь. Причём не просто ворон считаешь, а именно думаешь, фантазируешь. Поверь, со стороны легко увидеть различия. Значит, творческий человек, не лишённый развитого воображения. Ты ведь не только на скрипке играешь, но и рисуешь. К тому же ты единственная из всего класса, кто никогда не смеялся вместе со всеми над шутками Семёна и никогда не обсуждал грязные сплетни с той же Катей. Стало быть, не конформистка, своё мнение имеешь, под других не прогибаешься. Из всех ты выделяешься, причём исключительно с лучшей стороны. Поэтому-то я считал и считаю, что на моём месте ты поступила бы также. Или я всё же не прав?       Мне оставалось только сидеть и беспомощно хлопать глазами. То есть, когда я подходила к нему, он уже сделал все ключевые выводы обо мне, понял, что я из себя представляю. Может, поэтому и улыбался, когда мы общались? Это ведь тоже показатель, учитывая тот факт, что более он улыбки никогда не демонстрировал. Или абсолютно непробиваемое безжизненное выражение лица, или раздражение с гневом. Теперь я с полной уверенностью могу сказать, что Антон очень непрост. Столь острый и не по годам развитый ум, наблюдательность, эти шрамы. Буквально человек-загадка! — А, может, ты засланный к нам шпион? — спросила я с улыбкой — И следишь за всеми, в том числе и за мной?       Антон лишь усмехнулся. — Полина, ты действительно считаешь это слежкой? Нет, это просто наблюдение между делом. Надо же мне понять, в какой коллектив я попал, и с кем в нём можно общаться. А если бы у меня была цель узнать о тебе всё, то вот тогда была бы слежка. Правда о том, как она происходит не скажу — мало ли придётся всё же прибегнуть? Ну а если серьёзно, то слишком много чести, к вам шпиона посылать.       Я лишь хмыкнула в ответ. — Ну не знаю, может, и стоило бы. У нас, чтобы ты знал, целая мафия в классе имеется. И не одна — сказала я, будто гордилась этим фактом.       Антон поморщился на слове «мафия», а после заинтересованно спросил: — Можешь поподробнее рассказать? — этот вопрос был отнюдь не шутливым. — Банда Пятифана и компания Кати — ответила я — С обоими тебе пришлось так или иначе столкнуться, так что знаешь, о ком я говорю. Так вот, первый, это наш главный хулиган, которого опасается вся параллель. Его любимое занятие, это издеваться над слабыми, отбирать у них деньги и вещи. За «гнилой базар» может поставить на счётчик, а после старательно выбивать долг. Но, как ни странно, у него есть некий «кодекс чести», который главным образом заключается в том, что девочек он не трогает, и другим не позволяет. Катя же это главная сплетница и дочка Лилии Павловны. Зачастую покрывает Рому в его грязных делишках, отмазывая его от учительского гнева и подтягивая успеваемость, взамен получая возможность силой заткнуть любого, кто посягнёт на её авторитет. Если перейти ей дорогу, то можно легко быть, во-первых, побитым, а во-вторых, облитым грязью из слухов. В прошлом году к нам перевелась один мальчик и перешёл ей дорогу. Бедолагу после шпыняла вся школа, а в посёлке его старался выловить Ромка. В итоге семье пришлось переехать из посёлка. Так что очень даже может быть, что шпиона-то заслать надо было.       Антон задумался над моими словами. Крепко задумался. Несколько минут он ничего не говорил, будучи погружённый в какие-то свои мысли. Я же в это время допила чай и теперь с удовольствием грелась в пледе, ожидая, когда мой собеседник скажет хоть что-то. Но он всё молчал. Повисла тягостная тишина, и я решила её наконец прервать. — Антон, ты решил вопрос с Семёном? — поинтересовалась я. — А? — Антон, похоже, так ушёл в себя, что не сразу смог вникнуть в суть моего вопроса — Да, решил. Правда, не совсем так, как я полагал изначально. Видишь ли, Рома помог мне с ним.       Я, кажется, выпучила глаза от такого заявления. — Рома помог тебе? — ошарашенно спросила я — Но почему? — Он оправдал это тем, что Семён давно стал отбиваться от его рук. Не уточнил, правда, что после инцидента с тобой — я удивилась, откуда Антону это известно, но, когда вспомнила, что до меня он разговаривал с Катей, всё встало на свои места — Ну а сегодня ему лишь представился отличный повод объявить его лохом и пинком выкинуть из банды. А передо мной извинился даже — я удивилась ещё больше, потому что не припоминала, когда до этого Пятифаном перед кем-то извинялся — Правда, этот жирдяй, поганец, спёр мои очки и скрылся в неизвестном направлении. Но это мелочи. Главное, что всё решилось в мою пользу, а Семён вернулся к тому, с чего начал. И теперь уже он будет объектом тычков и издевательств.       Я лишь вздохнула. Теперь мне даже жалко его стало. Понимаю, конечно, что это в какой-то мере справедливо. Но как представлю, как травля теперь на него обрушится… Но теперь ему можно разве что посочувствовать. Ведь единственный, кто мог бы хоть как-то помочь Семёну — это Антон. И было бы странным думать, что он возьмётся прикрывать его, учитывая, как Бабурин успел насолить Петрову. — Согрелась? — спросил Антон, вырвал меня из моих мыслей. — Думаю, да. — Ну, погода пока не улучшилась — неожиданно замялся Антон, смотря в окно — У меня тут приставка есть. Денди. Не хочешь сыграть, чтобы скоротать время? — Конечно. Почему бы и нет — согласилась я.