В тихом омуте черти водятся

Отвечай на добро добром, а на зло — справедливостью.

***

От лица Антона

      Настроение после окончания последнего урока было так себе. На самом деле вся эта ситуация с Семёном ничуть не радовала меня, а скорее наоборот, удручала. Хотелось просто спокойно учиться, а не вступать в конфликт с местной шпаной в первый же день. Но всё же необходимо было показать всем, что я не терпила, и в морду (да и не только в неё) зарядить могу так, что всю дурь вышибет моментально. Так что теперь мне обеспечены благоговейные взгляды одноклассников. Вот только у меня есть стойкое ощущение, что Бабурин не успокоится. Я же вытер об него ноги буквально при всех, значит, нужно восстановить свой авторитет, поставить меня на место. И очень маловероятно, что играть он будет честно. Или со спины нападёт, или, если у него есть дружки, с ними. Но я-то в долгу не останусь, тоже не побрезгую со спины напасть. А если всё же не удастся их утихомирить самому, озадачу дядю. Но это только в самом крайнем случае. Мало ли, этот придурок с ножом на меня пойдёт? Впрочем, чёрт с ним с этим Бабуриным.       Я ведь так и не извинился перед той девочкой (кажется, Катей) после того, как этот толстяк толкнул меня прямо ей в грудь. Тогда из-за гнева забыл про неё совсем, надо бы исправиться. Нехорошо всё же вышло, как никак, хоть моей вины в том мало. Как только учитель отпустил нас с последнего урока, я в коридоре подошёл к нашей старосте, окликнув её по имени. Та развернулась и посмотрела на меня с каким-то высокомерием и ноткой отвращения. Очевидно, дуется, что не извинился. — Чего тебе, Петров? — спросила она. — Хотел извиниться. Не только за то, что чуть не снёс тебя, но и за то, что сразу не сделал этого — сказал я — Мир? — Да что уж с тебя взять — закатила глаза девочка, а после чуть смягчила взгляд. Будто проявила снисхождение — А вообще, этот Бабурин давно начал зарываться по поводу и без. На всех, как на добычу смотрит. И никто даже вякнуть не смог, в отличии от тебя. Так что молодец, поставил эту, как ты правильно сказал, свинью на положенное место. — Ну, вот и славно, а то я уж боялся, что обидишься. Мне, знаешь ли, не сильно нужны неприятности на новом месте — обрадовался я. — Это хорошо. А что тебе нужно на новом месте? Может, я смогу помочь как-то? — неожиданно предложила девочка. — Немного. Лишь чтобы не трогали. Я в любые ваши разборки, если они меня не касаются, лезть не собираюсь. Но и не потерплю, чтобы до меня докапывались. Моя хата с краю, как говорится — честно ответил я. — Ну, Бабурин так просто от тебя не отстанет. Так что, если захочешь спокойно учиться, тебе придётся от него избавиться. Видел двух мальчиков на последней партии, бурята и шатена? — спросила она. Я кивнул — Так вот, это его дружки. Шатена зовут Ромой Пятифановым, бурята — Бяшей. Скорее всего, после школы со всеми тремя пересечёшься. Главный у них — это как раз Пятифанов, самый опасный. У него даже нож-бабочка имеется. Но там далеко не всё так хорошо для твоего оппонента. Бабурин стал отбиваться от рук Ромы, из-за чего у них разногласия возникают. Так что, если докажешь Пятифану, что Сёма на твоём фоне лох позорный, а с тобой связываться себе дороже, то он оставит тебя в покое, а сам Бабурин не рискнёт против тебя идти. — Вот оно, значит, как — задумчиво сказал я — Спасибо за информацию, очень полезная. За мной должок. — И ещё. Помнишь ту девочку, в которую тебя Бабурин до меня толкнул? Её зовут Полиной Морозовой, и Рома на неё положил глаз — мне показалось, или она сказала это с нотками ревности? — Бабурин как-то раз попытался до неё докопаться, так Пятифанов ему хорошо объяснил, что делать так не надо. Так что, если не хочешь конфликта с этой бандой, то лучше даже с ней не разговаривать. По крайней мере там, где они смогут это увидеть. — Учту и это — сказал я, чуть нахмурившись. Нутром чую, что ещё вспомню я про это замечание относительно Морозовой. — Ладно, мне домой уже пора. До встречи — сказала Катя, и удалилась по своим делам. — Пока! — попрощался и я.       Ну, теперь считай есть готовый план действий, и уверенность в том, что проблема с Бабуриным решена окончательно. Что же насчёт этого Пятифана… Сложно сказать, но надеюсь, что мы с ним будем тихо-мирно сосуществовать без конфликтов. Если он ровный пацан, то сможем без мордобоя обойтись. По крайней мере, в мои планы отнюдь не входит отбивать у него девушку (или кто там ему эта Морозова?). А в остальном, думаю, сможем договориться. Ну, делать в школе мне больше нечего, надо домой возвращаться. И так задержался. Когда я свернул за угол, то вновь увидел на доске с расписанием фотографию Вовы. И как-то засмотрелся, будто в ступоре. Внутри стало неуютно от осознания того, что на его месте могу оказаться я или любой из детей. В мороз, в чаще леса, без еды и воды, лишь с осознанием безысходности и полным отчаянием. Интересно, это судьба у меня такая, находить на свою пятую точку приключения? — Привет! — прозвучавший за спиной голос резко вырвал меня из мыслей, да так резко и неожиданно, что я аж вздрогнул.       Обернувшись, я увидел ту самую Полину, в которую меня толкнул Семён. Только на сей раз она была с футляром в руках. Не считая нашего столкновения, я несколько раз ловил на себе её взгляд. И, чего греха таить, сам несколько раз поглядывал. Она с самого начала выделялась из общей массы. На переменах, как и я, она сидела за партой, смотря в окно или что-то записывая в своём блокноте. Она также была единственной в классе, кто никогда не смеялся над шуточками Семёна и не перешёптывался с Катей, обсуждая далеко не самые лучшие сплетни и слухи. Само по себе это уже как-то притягивало к ней. Плюс к этому чувствовалась от неё какая-то моральная поддержка в противостоянии с Бабуриным, будто ей не меньше моего хотелось поставить его на место. Да и, в конце концов, приятно посмотреть на красивую девочку. — Здравствуй! — поздоровался и я. — Круто ты ему врезал! — не без восхищения и уважения (а вернее с их явным переизбытком) сказала Полина. — Ну, он ведь не захотел по-хорошему, а потому пришлось по-плохому. Получил то, что заслужил — объяснил я. — Вот уж точно! — горячо согласилась девочка — Этот толстяк в последнее время совсем распоясался. Уже ни в какие рамки не укладывается! Но вроде раньше Семён таким не был. Он к нам недавно перевёлся. Бабушка мне его по секрету сказала, что он словно взбесился. Семёна даже старшеклассники побаиваются, представляешь? А ты вот молодец. Не струсил — и опять в голосе читается уважение, в то время как рука поправила чёлку. — Эту свинью боятся старшаки? — искренне удивился я — Тогда грош им цена. Всего лишь обнаглевший недоумок, который и драться-то не умеет. — Бабурин полностью непредсказуем, словно бешеный псих. И, к тому же, не один — объяснила Полина — А до тебя ни у кого не хватило силы духа выступить против него — тут она замолчала, будто ища возможность соскочить с не самой приятной темы для разговора — А ты за рекой живёшь? В том деревянном доме? — спросила, наконец, она. — Да — ответил я. — Там, наверное, страшно. Да ещё и через лес идти. Я бы так не смогла. — Я бы не сказал, что там страшно. Скорее, некомфортно. А что тебя так пугает?       Немного помолчав, она вдруг улыбнулась, словно смахнула наваждение и снова поправила чёлку. — Да так, ничего — сказала она, чуть усмехнувшись — Меня, кстати, Полина зовут. — Антон — представился я — Будем знакомы. Хотя, благодаря Семёну, уже успели «близко познакомиться» — усмехнулся я. Полина хихикнула. — Да уж. До сих пор не представляю, как ты на ногах устоял, да ещё и мне не дал упасть — она сделала небольшую паузу, замялась, будто не зная, продолжать или нет. — Слушай, Антон…. А что ты делаешь после школы? У меня сейчас занятие — скрипка — а потом я свобода. Дедушка мне репетитора нанял. Наш учитель музыки — он же скрипач, а здесь, в посёлке, ему некому преподавать… Только мне.       Полина махнула в воздухе свободной рукой, имитируя игру на скрипке. Я смотрел на её губы, ощущая внутри себя что-то непривычное, давно забытое, но при этом совершенно новое. Тёплое и согревающее, чувство, такое приятное и даже чуть-чуть щекотное. Будто я маленький, а чувства внутри большие, и рвутся наружу. По обыкновению, я всегда стараюсь не терять бдительность, разговаривая и одновременно глазами и ушами следя за окружением. Последствие паранойи, которую так и не удалось до конца изжить. Однако сейчас категорически не получилось хоть на капельку расфокусировать внимание от Полины. Будто весь мир — это лишь она, а всё вокруг так мелочно, что абсолютно не стоит внимания. Я чувствовал себя так, словно не было никакой аварии, изнурительных тренировок, долгой борьбы с психологической травмой. И сейчас был тот Антон, самый обычный мальчишка, и нет у него никаких шрамов, недетской серьёзности, безжизненного взгляда. Мальчишка, который смущается красивой девочки, стоящей перед ним. — Тут говорят у нас в посёлке маньяк завёлся. Раньше со школы меня дедушка забирал, но в последнее время ему не здоровится. Ты не подумай, я не трусишка, просто… Просто мне кажется, что с тобой будет безопаснее. Антон, ты сможешь проводить меня до дома?       И вот был задан тот вопрос, ради которого и затевалась вся эта беседа. Если признаться честно, то мне очень хотелось в глубине души ответить согласием, не задумываясь. Ощущение беззаботности, безмятежности и лёгкости, словно я могу хоть горы свернуть, было слишком хорошим, слишком приятным, чтобы просто взять и отказаться. А тем более, если красивой девочке требуется защитник. Ну как тут можно сказать «нет»? А после идти до дома, живо болтая о всякой всячине. Однако я не забыл недавней беседы с Катей и её слова о том, что Рома запал на Морозову. Если выберу её сейчас, то придётся драться с тремя. Нет, на кулаках я, может, и побью их, заодно лишний раз доказав Полине, что со мной она может чувствовать себя как за каменной стеной. А вот насчёт спокойной жизни можно будет забыть надолго. И драться при девушке… Да и зачем устраивать такое побоище, когда можно обойтись малой кровью? По крайней мере, конфликт будет оттянут, а там уже можно будет попытаться решить дело миром. Не знаю, как, но хотя бы появится шанс. Этот выбор так или иначе выражает борьбу эмоций с разумом. И, как бы ни хотелось, но придётся прислушаться к последнему. — Прости, но сегодня не получится. У меня остались незаконченные дела, в которые очень не хочется впутывать девушку — сказал я с тяжёлым сердцем, смотря на собеседницу извиняющимся взглядом. — Глупости какие — ответила Полина — Думаешь, этот дикарь будет честно драться? Со своими дружками набросятся всем скопом, опомниться даже не дадут. — Сути дела не меняет — отрезал я.       Полина хитро улыбнулась. — Но, если мы пойдём вместе, это их ошарашит. Я же не только первая скрипка на деревне — я ведь ещё и девочка! Слышала от знакомого хулигана, что он никогда не нападает на кого-то в присутствии девушки. Представляешь, у них кодекс чести такой.       Я нахмурился от такого предложения. — Я не собираюсь прикрываться тобой — сказал я, но на сей раз тоном, не терпящем возражений — Уж лучше получить в морду, чем прятаться за женской юбкой. Так что мой ответ остаётся неизменным: сегодня я не смогу проводить тебя до дома.       Полина тяжело вздохнула, всё же приняв мой отказ. Тут прозвенел звонок. — Ой, мне на музыку пора — сказала она и начала уходить в сторону кабинета — Пока! — Пока! — попрощался и я.       И, проводив её взглядом, засобирался домой. Вот тут как-то проскочила мысль об утренней знакомой. Она же вроде как назначила мне встречу около какого-то «повешенного». Хотя, на кой мне встречаться с ней? Подумаешь, девочка с приветом и странной привычкой носить маску лисы, что же, из-за этого нужно обязательно идти на встречу с ней? Немного подумав, я махнул рукой на неё. Не, подобные подозрительные личности мне в знакомых не нужны. Если так ей нужен, пусть сама приходит, не развалится.       Надев в раздевалке своё пальто, шарф, зимнюю утеплённую кепку и переобувшись в зимние ботинки, я направился по дороге к дому. Теперь, при свете дня, получилось получше рассмотреть этот посёлок. Вон, вдалеке трактор убирает снег, там течёт небольшая речка, больше похожая на ручеёк, а ещё слышатся голоса смеющихся и играющих детей. Словом, и не скажешь, что здесь происходит нечто ужасное — пропадают дети. Обычный посёлок, вокруг которого простирается тайга. Зато спокойно и без суеты, как в Москве. Может, и правильно, что дядя сюда решил переехать. Подальше от столицы, где сейчас отнюдь не спокойно. Если бы не ситуация с пропажей детей, то было бы совсем хорошо. — Ближе, мой сладкий… — донёсся откуда-то звук.       Встрепенувшись, я замотался головой по сторонам, ища источник. Стойте-ка, а этот голос знаком мне. Лиса? Тут краем глаза я заметил, как шевельнулся один из сугробов. Стоило мне подойти поближе, как из него буквально вылетела эта странная девочка в маске лисы. — Отдай своё сердце! — от неожиданности я плюхнулся на пятую точку, ошарашенным взглядом смотря на эту умалишённую.       Она грациозно поклонилась, наслаждаясь произведённым эффектом. — Отпор не дал — сердце потерял! — со смешком сказала она.       Я сплюнул. Опять ей удалось испугать меня и застать врасплох. — И тебе привет. Ты чего людей пугаешь? По сугробам прячешься, понимаешь… Делать совсем нечего, что ли? — проворчал я, поднимаясь на ноги.       В ответ на бурчание она лишь засмеялась. — Посмотрите, какой ворчун!       Да она нарывается! Я прищурился. Резво зачерпнув горсть снега, я скатал снежок и зарядил в Лису. Её попытка увернуться не увенчалась успехом, из-за близкой дистанции и моей меткости. — Ах ты ж! Гадкий мальчишка! — возмутилась она. — Кто бы говорил — ответил я с ухмылкой, набирая в руки новую порцию снега. — Ты хитёр, да мы хитрей! Ловок ты, да мы ловчей! — с вызовом сказала Лиса.       Я ловко уклонился от ответного снежка, присев на корточки. Успев вовремя среагировать на второй снаряд, я сделал кувырок вбок, умудрившись при этом сохранить свой снежок в боевой готовности. Когда Лиса готовилась пустить третий, то ей в маску прилетел уже мой снаряд. Отточенная годом тренировок реакция и умение уворачиваться от атак делали своё дело. Дядя ведь любил такое упражнение: он кидал в мяня тенисные мячики, а я должен был уклоняться. Вот так навык, отточенный до автоматизма, и появился. Для Лисы я был крайне неудобным противником в такой перестрелке. — Говоришь, мы ловчей? — с усмешкой переспросил я. — Ты выиграл битву, но не войну! — задорно сказала лисичка. — Это мы ещё посмотрим! — я сам не заметил, как втянулся в процесс. Азарт перекрыл все прочие чувства. Хотелось лишь победы — полной и безоговорочной — Давай, посмотрим, чего ты стоишь!       Я бросил ей вызов. Дал шанс отыграться. — Один должен остаться… — начала Лиса. — А другой должен пасть! — закончил я.       Хитрюга неожиданно достала из-за спины снежок и кинула в меня. Рука на рефлексе метнулась вверх и не позволила снаряду попасть в лицо. Я нагнулся, чтобы зачерпнуть снега, но, когда в руке уже скатался снежок, лисичка уже убежала. Я ринулся за ней. Здесь в полной мере сказался необычный пошив моей одежды. Она была сделана на заказ и таким образом, что практически не стесняла движений, в отличии от обычных классических костюмов. Дядя почему-то очень любил одеваться именно таким образом, и при этом не любил, чтобы такая одежда стесняла движения. Поэтому и заказал мне такую же. А что, и удобно, и красиво. Так что у лисички не было передо мной преимуществ.       Её фигурка маячила впереди, дразнилась, но с такого расстояния было не попасть. Началась игра в догонялки. Стоило мне сблизиться и начать перестреливаться, как Лиса появлялась в самом неожиданном месте и открывала по мне огонь. Пару раз попав в такие засады я смог определить закономерность в её действиях и уже сам подлавливал на попытках напасть неожиданно. Впрочем, не она одна хитрила. Я, отломив ветку, надел на неё свою кепку и высунул её из-за дерева. Уловка сработала. Секундное внимание не в то место, и вот я выскакиваю с другой стороны и кидаю свой снаряд в лисичку. Та, заливаясь хохотом, молила о пощаде. — Молю, сжалься. Ха-ха! Помираю!       Я, победно и как-то снисходительно улыбаясь, вышел из укрытия, подбрасывая в руке очередной снежок. — Да ладно уж, живи — сжалился я над проигравшим. — Спасибо, добрый рыцарь — поблагодарила меня Лиса.       Она притворилась, что кланяется мне, схватила полные горсти снега и, как умирающий воин, в последней отчаянной попытке, попыталась метнуть их в меня. Однако я резко приблизился и резко выбил из её рук снег. — Не стоит испытывать моё благодушие — «грозно» сказал я, опасно приблизившись к маске. — И не думала даже — невинно ответила лисичка — Давай-ка лучше поиграем во что-нибудь более интересное.       Неожиданно кончик носа маски коснулся моего носа, будто она чмокнула меня. И пока я пребывал в ступоре и недоумении, плутовка отскочила от меня, выстрелила вслепую и скрылась за деревьями. — Раз-два, прилета сова. Три-четыре-пять, время поиграть. Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть. Семь-восемь, бьём копытом оземь. Зайчик, выходи скорей, мясом накорми зверей! — её голос звучал с совершенно разных направлений.       Лисичка витала меж стволов деревьев. Погоня продолжилась. Изредка над головой или около уха проносился свист снежка. В ответ летел мой, но неизменно натыкался на дерево. В конце концов, Лиса выбилась из сил. И я подловил её на этом. Когда она хотела было снова сменить укрытие, то попала в мои крепкие объятия. — Попалась! — победно заявил я. — Всё-всё-всё, ты победил! — сдалась лисичка. Я прищурился, прекрасно помня прошлую «капитуляцию», но всё же отпустил её. Она засопела и прислонилась к коре — Пожалуйста, давай немного отдохнём. Ты слишком быстрый, слишком сильный, лакомый слишком.       Я чуть отдалился и замер о ожидании. И всё же победил. С разгромным счётом. И при этом даже не вспотел. Ха! Неплохо размялся, однако. И всё же не зря дядя гонял меня. Я кроссом бежал все три километра. А сейчас было и того легче. Вдруг мне в лицо прилетел снежок. Лисица, смеясь, рванула в чащу. Впрочем, такой её ход был очевиден. Мой азарт уже поубавился, ведь я и так победил. С улыбкой проводив новую знакомую, я вернулся на тропинку и спокойным шагом пошёл к дому. Давненько не приходилось так веселиться. Преследовать же её дальше не было никакого смысла. До полного изнеможения доходить не хотелось. Ведь Семён-то может хоть сейчас появиться из-за угла и… — Куда так скачешь, чмошник? — противный голос выдернул меня из мыслей.       Из-за веток появился Бабурин. А с ним ещё два паренька. По описанию я узнал в них его дружков — Рому и Бяшу. Шатен и бурят. — Ну здоров, Антошка! — поприветствовал меня толстяк. — Хе-хе, не вышло сдрыстнуть, да?! — усмехнулся за ним Ромка. — Очкарик — в жопе шарик, на! Ха-ха-ха! — засмеялся Бяша, показав одну интересную деталь — отсутствие трёх передних зубов.       Я лишь усмехнулся и вздохнул. — Да, инстинкт самосохранения у тебя явно атрофировался. Ну ничего, щас исправим. А то, что ты дружков с собой прихватил — это правильно. Один до дома ты уже навряд ли дойдёшь — я хрустнул костяшками пальцев — Ну давай, вперёд. Чего застыл-то? — А наглости тебе не занимать — зло усмехнулся Ромка — Припёрся такой красивый, и думаешь, что всё можно? А по зубам получить не боишься? — От кого? От тебя что ли? — огрызнулся я — Я тебя умоляю. Меня не испугают тринадцатилетние выродки, по которым ремень хороший плачет. И вообще, хорош балаган разводить. Если пришли драться, то деритесь, а не языком чешите.       Рома как-то нехорошо усмехнулся на мои слова. — Сёма, объясни-ка очкарику, где его место. Только так, чтобы он понял — приказал главный. — Да без бэ — самоуверенно усмехнулся толстяк — Бяша, подсоби. — Не-не-не, без всяких Бяш — неожиданно сказал шатен — Этот очкарик об тебя в школе перед всем классом ноги вытер. Если сам не способен его ушатать, то нах ты мне такой лошара сдался? — Ромка прав! Давай, толстый, восстанавливай авторитет, на! — поддержал главного бурят.       И вот тут глазки Бабурина забегали. Я же хищно оскалился. Да, а дружки неплохо так подставили его. Ясно ведь, что именно на их помощь толстяк и надеялся, когда решил-таки выцепить меня после школы, решив, что толпой меня задавят. Катькины слова подтверждались от начала и до конца. И это не могло не радовать. Я скинул портфель за ненадобностью и чуть поправил пальто. Неторопливо, вальяжно — куда спешить? Этот индюк уже никуда от меня не денется. Я ведь предупреждал его? Предупреждал. Так что нечего теперь жаловаться. А Ромка со мной в серьёзный конфликт влезать не намерен. Оттого и оставил для себя удобную роль наблюдателя, лишь кинув пару словесных уколов для приличия, чтобы встать на сторону победителя. И я уже точно знаю, кто этим победителем станет. — Как будущему инвалиду, так и быть сделаю тебе поблажку — смилостивился я над юродивым — Давай, бей. Или зассал раз на раз?       Эти слова легко задели самолюбие Семёна. Как же всё-таки просто манипулировать такими болванами. Для него эта ситуация была сродни шахматному цугцвангу, когда любой ход только ухудшает положение. Отступать поздно, иначе остатки его авторитета рассыплются в прах. А потому у него остаётся лишь один выбор: драться со мной, не имея и шанса на победу. — Ты, сука приезжая, не на того руку поднял — Семён ещё пытался сделать хорошую мину при плохой игре, но получалось это, учитывая все обстоятельства, из рук вон плохо.       Замахнувшись, здоровяк пытается ударить меня. Я легко уворачиваюсь, ударив его ногой в колено. Тот ненадолго теряет равновесие. Подсечка, и он плюхается со всего маха на землю. Это даже не бой, это избиение. Дядины уроки не прошли даром. Очухавшись, толстяк бросается на меня снова. Его зрачки от гнева аж сузились. Но я снова в самый последний момент легко уворачиваюсь, ставя Бабурину подножку. Инерция его тучного тела не позволяет ему сохранить равновесие, и тот крайне неудачно падает в свежее собачье дерьмо. — Ай, красава, Тоха! — похвалил меня Рома, окончательно перейдя на мою сторону — Так и знал, что ты этого жирдяя, как сосунка уделаешь! — С-сука! — пролепетал Семён, осознавая гибельность своего положения — Чё я бабушке теперь скажу? Она меня убьёт, когда увидит!       Горе проигравшим, как говорится. Я, усмехнувшись, подошёл к Бабурину, который отчаянно пытался очистить свою дублёнку от фекалий. В голове у меня уже сложился пазл, спасибо моему аналитическому складу ума. Слова Полины о том, что после перевода в новую школу характер Сёмы испортился и прозвище, которое так и напрашивалось: свинья. Всё стало более, чем очевидно. Передо мной лежал обиженный жизнью толстяк, который решил отыграться за это. Но сегодня этому «отыгрышу» придёт конец. — Знаешь, есть у меня подозрения, что ты не просто так перевёлся в новую школу. Сбежал, да? Как крыса сбежал. От постоянных насмешек жестоких одноклассников. От тычков и издевательств над лишним весом, слабостью. Ты думал, что, если станешь таким же, то всё изменится. Вот так, по щелчку пальцев. Нашёл себе компанию, с которой унижал других также, как когда-то унижали тебя. Но на самом деле это лишь иллюзия. Иллюзия того, что ты изменился. Нет, ты всё такой же. Забитый, слабый, жалкий. У тебя нет внутреннего стержня, силы воли. И сейчас, без дружков, ты лишь сбросил маску. Показал, кем являешься на самом деле: СВИНЬ-ЁЙ — я чеканил каждое слово, старательно вбивая в грязь остатки его авторитета, который он зарабатывал целый год. Бабурин в ответ лишь мычал что-то невнятное, пытаясь очистить свою одежду. — Чего ты там скулишь? — присоединился ко мне Ромка, стоило мне замолчать — Тебя с параши не слышно.       Тщетные попытки Семёна избавиться от зловонных следов неудачного падения вызвали у Бяши приступ веселья. Мне оставалось лишь наблюдать за тем, как недавние дружки Бабурина издеваются над ним же. — Ха-ха! Мастёвый, на! — бурят залился гортанным смехом.       Семён мог лишь бессильно хрюкать. Я спрятал руки в карманы, получая искреннее наслаждение от процесса. — Идите вы все нахер! — огрызнулся Бабурин — Чтоб ты сдох, очкарик! Ты и вся твоя семья!!!       Вопль Семёна неожиданно возымел на меня эффект. Меня как током ударило. Перед глазами стали проноситься образы того рокового дня. Вот мы вчетвером едем в машине, весело смеясь. Тут папа ненадолго отворачивается, что-то говорит (я не могу понять что) и тут навстречу нам вылетает легковушка. Вой тормозов и звук столкновения с другой машиной резко сменяется образами из палаты. По всему телу проносятся фантомные боли, но я не могу даже пошевелиться. И, наконец, три надгробные плиты: Петрова Карина Александровна, Петров Василий Владимирович и Петрова Ольга Васильевна. На время я выпал из реальности, смотря в никуда глазами, которые уже начали намокать от подступающих слёз. — Тоха, ты чего? — забеспокоился Рома, очевидно, увидев мою реакцию — Приём, Земля вызывает Петрова!       Окрик развеял флэшбэк, но оказанный им психологический эффект остался. Шок и полная отрешённость не успели пройти. Увидев моё замешательство, Семён резко вскочил на ноги и коршуном набросился на меня. Его пальцы с обгрызенными ногтями впились мне в лицо, и только тогда мне удалось сделать хоть что-то. Я что есть силы пнул куда-то под дублёнку, но недавний шок существенно ослабил удар. Все рефлексы, отточенные тренировками, как будто выключились. И мир лишился чёткости, расплылись контуры чёрных деревьев, затуманились лица. — Мои очки… — сказал я. — А чё на это скажешь, сука? — злорадствовал Семён. Но триумф длился недолго. Два расплывчатых силуэта двинулись вперёд. Бывшие Сёмины дружки. На него посылались смачные оплеухи. — Не по-пацански поступаешь, гнида! — сказал Рома — А ну, гони линзы назад! — Дерись по понятиям, на! — поддакнул Бяша. — Вы чё творите? Ой, бл*! На лоха позорного меня променяли… Ой-ой! — Семён кряхтел, не поддаваясь на уговоры друзей — Да пошли вы в жопу! Тоже мне друзья…       Кое-как вырвавшись из-под града оплеух, Семён бросился наутёк, быстро растаяв в потёмках. — Завтра тебя в школе выцепим, хрюндель! — пригрозил Рома. — Точно-точно! — опять поддакнул Бяша — За базар ответишь, на! — Горло тебе перережу, слышишь! — снова крикнул угрозу Ромка.       Ромка и Бяша стали швырять вслед убегающему Семёну глыбы льда, а потом вместе закричали глумливо: «Свинья!». Я же, насмотревшись на это и придя в себя от недавнего флэшбэка, решил достать запасные очки. Вот уж чему-чему, а запасливости я научился. Всегда нужно иметь запаску, будь то ручка или очки. Тем временем около меня захрустел снег. Надев запасные очки и застегнув портфель, кинув его на плечи, я поднялся, увидев перед собой Ромку и Бяшу. — Насколько я понимаю, очки эта жиробасина не вернула — констатировал факт я, смотря на ребят. — Да вырвался этот гад — выругался Ромка — Попробуй тут через такой-то слой жира отпинать. Да и хрен такую тушу удержишь. — Зато мы ему всыпали от души, на! Завтра во-от с таким фуфелом припрётся, отвечаю — Бяша загоготал гортанно. — Ладно, это всё мелочь. Завтра взыщем. С процентами, за моральный ущерб — сказал я — Но меня другое волнует. С какого рожна вы решили сменить сторону? — Да жирный этот в последнее время стал всё чаще берега путать и от рук отбиваться — проворчал Пятифан — Даже на девочек руки поднимал. Это не по-пацански совсем. Ты просто повод отличный представил, да и я окончательно убедился, что Сёма никчёмный чмошник. Стоило ему встретить кого-то посильнее, так сразу показал свою истинную природу. А ты красава, хоть с виду и кажешься терпилой. Так что не держи зла, брат, за всё это.       Я хмыкнул. Как быстро мы, однако, успели «братьями» стать. — Не держу — сказал я — И хочу верить, что впредь по-плохому не пересечёмся. — Я тоже. А ты где так драться научился? Вон, Бабурина дважды уделал так, будто перед тобой какой-то третьеклассник — спросил Ромка. — Дядя научил — сухо ответил я.       Я не хотел поддерживать разговор. Как минимум потому, что шпана, издевающаяся над слабыми, не вызывает у меня никакого уважения и желания иметь с ним дела. Здесь и сейчас мы союзники, конечно, но вот после будет лишь холодный и даже недружественный нейтралитет, и не более. — Крутой у тебя дядя, похоже — хмыкнул Рома — А что это ты так в ступор встал, когда свинья начала крыть тебя и твою семью проклятиями? Ты как будто из реальности выпал.       Вот тут я прищурился. — А вот это тебе знать совершенно необязательно — холодно и жёстко ответил я, всем своим видом ненавязчиво намекая, что эту тему ему лучше не поднимать. — Ладно-ладно, я поинтересовался просто — Рома поднял руки в примирительном жесте.       Тут Пятифанов вынул из кармана пачку сигарет и предложил мне. — Угощайся — сказал Рома. — Не курю — отказался я от «угощения». М-да, двенадцать (или тринадцать, не знаю) лет, а уже курят. — Спортсмен что ли? Ха! — удивлённо сказал Бяша. — А ты в глаза долбишься? — спросил Ромка — Не видел, как он Семёну чётко вмазал? — Да базара ноль. Мортал Комбат, на. Тоха у нас Рокки Бальбоа — сказал Бяша. — Тогда уж Иван Драго — усмехнулся Ромка — Курим одну на двоих, гони жигу.       Ромка губой подцепил сигарету, а Бяша суетливо шарил по карманам в поисках зажигалки. Он чиркнул здоровенной «Тбилиси», и Пятифанов смачно затянулся. — Меня, кстати, Ромка зовут — представился хулиган.       Он пожал мне руку, сильно. Я лишь хмыкнул. Было неприятно, но терпимо. В ответ уже я сжал со всей силы. От боли Ромка чуть не выронил сигарету и шумно вдохнул воздух, когда подключил вторую руку. Когда я отпустил его, то он с улыбкой стряхивал руку. — Остерегайся тихонь, на — со смехом сказал Бяша. — Ничёсе у тебя хватка — сказал Ромка, разминая костяшки — Так и руку сломать сможешь. — Это тебе лишний аргумент, что стоит дважды подумать, прежде чем связываться со мной — сказал я, пристально смотря Роме в глаза — Ладно, ребят, мне уже домой пора. До завтра. — Давай, Тох, увидимся — попрощался Рома. — Удачной дороги, на! — с улыбкой сказал Бяша.       Я же направился по лесной тропинке к дому. Ну что ж, с Семёном проблему решили. И то хлеб, как говорится. А вот Рома и Бяша… Не знаю, странные это типы. Вроде и шпана обычная, а вроде есть в них что-то. Не знаю даже, как описать это чувство. Ладно, время покажет, что это за люди. Как сказал классик: «Критерий истины — это практика». Вот и посмотрим на практике, что это за люди. Ну а пока я просто хочу дойти до дома, сделать стандартный комплекс упражнений, принять ванну, заварить крепкого чая и поиграть с Дейзи.