Пиявки

🕷

      Влад прогуливался по дворцовому саду. Сколько себя помнил, всегда любил осень. Кто-нибудь обязательно скажет, что это не самый приятный из сезонов: регулярные дожди, зябкий холод, выцветшие краски, будто подёрнутые серой тоскливой дымкой. У многих по какой-то неведомой причине вошло в привычку жаловаться на осеннюю хандру и спихивать на неё ответственность за собственную непродуктивность и плохое настроение.       Юноша находил в любимом времени года утешение и отдых от вечной беготни зимой, весной и летом. Прохлада осени остужала пыл и отрезвляла голову после выжимающей до последних соков летней жары, весенней возбуждённости и зимы, ставящей испытания по выживанию. Воздух наполнялся невероятными запахами: влажного озона, листвы, опавших яблок и груш. Природа изо всех сил старалась покрасоваться перед морозными, враждебными и равнодушно-белыми месяцами. Краски осени — невероятные. Кусты, деревья и даже трава под ногами наряжались в золото, янтарь, рубины и редкую россыпь изумрудов.       Влад ни разу не признавался вслух, что по-настоящему жил только осенью. Да кто бы поверил? Совсем в её антураж и палитру не вписывался. Вот Алёнка — другое дело! — тёплая и уютная… А он что? Юноша-зимняя-стужа — такой же колючий и бесчувственный…       Шаг. Шаг. Листья об ноги шуршат.       Шаг. Шаг. Замерли все и молчат.       Шаг. Через секунду второй.       Шаг. Но вроде не свой, а чужой.       Шаг? Или не было шага?       Вдруг за спиной тишина.       Шаг. Неспешно вроде, но смело.       Шаг. И всё внутри обомлело…       Влад напрягся и чувствовал себя при этом настоящим дураком. Ну, кто мог напасть в саду? Если только белки шишками закидают. Чувствам же всё равно не прикажешь и нервничать по щелчку пальца не перестанешь. Юноша в принципе стал, не свойственно себе, беспокойным и даже ночью практически не смыкал глаз. Всё думал и думал о том, что так тщательно и так долго копилось.       В голове, как книги на полочках, с такой заботой были расставлены все воспоминания. Рядом с каждым пустовало место — под томик с психосамоанализами и персональной критикой. За проведённое время в компании (не)подруги-бессонницы, он успел настрочить автобиографию уже лет до ста, как раз зяб в темнице, где Морок из прошлого тоже промывал себе косточки.       Врачи, говорят, лечат головные беды задушевной болтовнёй… Тогда, почему бесконечные сессии с внутренним психологом ему совсем не помогали? Влад так надеялся, найдёт переломный момент на пути своего 'становления', поругает глупца-дурака, пообещает, что подобных поступков больше не допустит, и всё: пиявка от сердца отсосётся. Не отсасывалась, зараза такая! По ощущениям, в подчинении этой — самой главной и толстой — находилось ещё штуки четыре. Сосали и сосали. Вкусный, видимо.       Нутро неприятно заскребло. Хотелось, как раньше, отточенным приёмом, в мгновение ока превратиться в птичку и упорхнуть под спасительный свод дымчатого неба. Сбежать, оставляя всё позади, игнорируя факт, что проблемы потянулись бы следом.       Пальцы непроизвольно сжались в кулак, специально впиваясь ногтями в ладонь.       Быть застигнутым врасплох противно. Влад не хотел объясняться, увиливать, в очередной раз, сдаваясь глупой привычке, притворяться, что всё нормально, а уж тем более отбиваться, если за спиной всё-таки притаился коварный обидчик.       Выдохнув так, что выпустил на волю весь лёгочный кислород, он обернулся. Лицо, видимо, слишком сильно перекосилось от досады, став причиной Алёнкиного хихиканья.       — Плохой из тебя разведчик, — да, хороший, на самом деле. Не скажешь ведь, что голова чуть не лопнула от мыслей из-за безобидных игр с преследованием.       — О, бойкот отменяется? — она тут же подошла вплотную и взяла его под руку. — Зато, — толчок локтем в бок. — Захватчик хороший.       Стало чуточку легче.       Они двинулись по дорожке, ведущей всё глубже в сад, вместе ломая тонкие сероватые листья. Молчали. Юноша, будто и вовсе не прекращая, продолжил свою дурацкую забаву: не сводить с принцессы взгляда, заметит — продул. Ещё не проиграл, а начал аж сразу после их недо-ссоры, пере-спора в дворцовом коридоре.       Злило. Ладно бы с этим беспокойством, дак ведь ещё не понятно откуда взялась чрезмерная вспыльчивость. Данная черта в принципе была присуща его характеру, но чтобы вскипать от одного неудачного слова — совсем ни в какие рамки.       «Ну вот на неё разве позволительно сердиться, м?» — зырк на рыжую макушку.       Они вообще-то часто спорили или вели эмоциональные обсуждения самых разных тем. С Алёнкой так интересно! И мнения у них почти никогда не совпадали, но каждый, по умолчанию, к мыслям собеседника прислушивался и любовно поглаживал, как сундук с золотыми монетами. Сегодня же пиявки Влада решили уйти в разнос, заявив, что и без собственной казны хорошо живётся, — дискуссии не получилось. На мгновение утянуло в липуче-неприятное чувство, будто снова стали чужие друг другу. Разом вспомнились все приказы Сирина: обмани, обокради, оскорби. И глаза Алёнкины, уже тогда к себе притягивающие: по-карему злящиеся, по-янтарному заинтересованные.       «Что ты ожидал от неё услышать вообще? Прекрасная идея? Иди на произвол судьбы и привлекай к себе внимание?» — нахмурился. Снова взгляд в бок.       Проиграл.       — Ты… — Что? Злишься? Ненавидишь? — Перед завтраком…       — У меня новость! Обещаю, стоящая. Папа рассказал, — воскликнула девушка, наконец, дождавшись, когда он расколется и заговорит первым. А ведь он собирался извиниться, второй раз за день… Алёнкиному нетерпению простительно. Уверен, что сразу понеслась его искать, как только удалось раздобыть отцовские откровения.       — Новость?       — Ну, ёжики! Как магию твою вернуть. Есть тут, оказывается, один способ. В общем…       — Погоди. Ты же не в восторге была, нет?       Она возмущённо схватила его за плечи и слегка сжала чёрный кашемир водолазки.       — Да хоть обколдуйся! Не против я вовсе, — Алёнка улыбнулась. — Просто переживаю за тебя… Опять обречёшься на триста лет в чужом теле. И сопротивляться ведь даже не станешь.       Юноша отстранился и неловко улыбнулся. Волшебница всегда так искренне волновалась за его многострадальную судьбу, показывая поступками, демонстрируя открытым взглядом, но никогда не говоря словами. Приятно, так, что душу разрывало.       Влад нахмурился, когда снова облизнул холод. Стыдно. Опять изображал всё утро оскорблённого и важного-бумажного…       Он робко глянул в светящееся беспокойством лицо напротив, одна из пиявок отсосалась, внезапно сдавшись под натиском Алёнкиной заботы или проникнувшись к нему жалостью.       — Ну, ладно, — снова улыбнулся, скидывая оцепенение. — Выкладывай.       Ноги как раз завершили самостоятельно-проложенный маршрут до самого подходящего места для раздумий. Влад часто засиживался здесь в тёплые августовские вечера, слушая журчание поблёскивающей в лучах закатного солнца воды. Осенью место пропиталось покоем заслуженного отдыха и тщательно укрылось лоскутным одеялом из опавших листьев. Юноша обошёл фонтан вокруг, лавируя между скамеек, вновь рассматривая возвышающуюся каменную скульптуру — жар-птицу с длинным сложенным хвостом и печально опущенной головой — талисман королевской семьи. Летом, брызги воды медленно скатывались с её клюва, подобно хрустальным слезам.       Незаметно вздохнув, Влад отвернулся, приблизился к одной из скамеек. Парой лёгких движений очистил поверхность от отдыхающих листиков, придирчиво глянул на узорчатую деревянную гладь — сухо. Удобно разместившись, он поманил Алёнку, постучав ладонью по месту рядом с собой.       — Короче! — девушка плюхнулась в полуоборот к нему и всплеснула руками, повинуясь привычке активно жестикулировать. Одному Владу известно, как трудно ей приходится на уроках этикета, где ничем махать в принципе не предполагается. — Слышал когда-нибудь о 'Глоткé Надежды'? — покачал головой. Честно, даже если бы знал эту сказку наизусть, духу бы не хватило признаться и стать причиной разочарования в искрящихся карих глазах. — В давние времена отчаявшиеся маги и волшебницы совершали тяжёлый и долгий путь со всех концов Сказочного Мира к Серпентинке. Дорога одна, ведущая далеко, в самое сердце горного массива, пряча внутри… Что-то. Никто не знал, а кому посчастливилось увидеть своими глазами — не говорил, потому что 'магические места, подобно счастью, любят тишину'. Путешественники возвращались домой полные сил, нашедшие утешение и душевный покой. Поговаривали, что у многих исполнялись заветные желания и сокровенные мечты.       Алёнка закончила рассказ и удовлетворённо заглянула в полное сомнений юношеское лицо. Преимущество жизни в Сказочном Мире — большинство легенд оказывалось правдой. Хоть наугад тыкай в любую книгу в библиотеке. Похождения бравого война или приключения смелой феи, которые так и просят надписи на обложке: 'Основано на реальных событиях'. В достоверности истории, рассказанной, плюсом ко всему, проверенным источником, можно было даже не сомневаться. Волновало другое.       Стоило ли проделывать тяжёлый путь, толком не зная зачем?       — Забыла! — досадливо воскликнула. — Серпентинка всего в двух днях ходьбы от Дворца. Выйдем на рассвете, а через ночь уже будем на месте. Видишь, как удачно всё складывается! Ещё и поход, в качестве приятного бонуса.       — Выйдем? — уточнил юноша, изогнув бровь.       — А что, хотел от меня отделаться? — подначила Влада девушка. Ладно, правда было смешно полагать, что она отпустит его в одиночку. — Пойду с тобой, конечно, сбежишь ещё!       Оп! Уже не смешно.       — А твои занятия? Король не бу…       — Спокойно, всё схвачено! Папа сам сказал, что мне тоже пойдёт на пользу там побывать. Гора ведь не только желания исполняет, но и сил придаёт.       — Ну да, а то ты у нас всегда такая унылая, — подколол её юноша.       Она возмущённо ударила молодого князя кулаком в грудь.       — Ну всё, всё! — выставил ладони в знак перемирия.       — Мы же пойдём?       Влад пожал плечами: почему бы и нет. Проведёт несколько бессонных ночей в другом месте, может, и поспит от смены обстановки. Побыть с Алёнкой наедине пару дней тоже весьма заманчиво и приятно. Им и здесь ничего не мешало проводить время вместе, но что-то на подкорке сознания сковывало и не давало полностью расслабиться.       Они неспешно направились обратно во Дворец, обрисовывая план действий. Решили выйти утром завтрашнего дня — в субботу, так как сегодня никто не обещал девушке учебного выходного. Алёнка переживала, что не успеет расправиться со всеми делами, ведь их ждала ещё и служба Хранителей, поэтому Влад самоотверженно пообещал заступить на пост в одиночку и помочь Сказочным, если потребуется.       Ещё нужно было собрать вещи и выспаться. Мало ли где им посчастливится найти ночлег в походе… Лучше уж отоспаться на мягкой перине сразу за четыре дня. Конечно, никто не запрещал — скорее уговаривал — взять с собой подушки, одеяла, спальники, но идея тащить баулы в гору не особо прельщала. Обойдутся палаткой и пледами. Влад всё не мог понять, почему в таком магическом мире никто не додумался создать переносную личную комнату. Он запатентует когда-нибудь.

🕸🕷🕸

      К ночи небо рассеялось, позволяя тусклому свету луны серебрить всю комнату. Влад рассматривал потолок, удобно устроившись на кровати, задумчиво перебирая пальцами где-то в районе груди и живота. В голове расплывчатыми картинками проносились события уходящего дня.       Обсудить тонкости предстоящего похода удалось только за ужином. Король рассказал о всех, известных ему, опасностях и особенностях маршрута. На пути их поджидало… абсолютно ничего: никаких монстров, засад, ловушек. Красота. Правда, Алёнка расстроилась, якобы слишком скучно.       Юноша был практичнее и рассматривал приключение со стороны обыкновенного похода. Пришёл к выводу, что специфика ландшафта заставит покаяться в скучности. Сначала открытое поле, тянущееся за горизонт сразу от Дворца. Затем река, которую, по словам правителя, предстояло пересечь по мосту. Только эта тропа никогда не славилась регулярным местом хождения, поэтому состояние единственной переправы ставилось под огромный знак вопроса. Потом — берёзки, сосёнки, осинки и рябинки вплоть до самого подножия горы. И ввысь до победного конца. Справятся.       О сухом пайке позаботилась королева. По её распоряжению, для путников доверху наполнили провизией небольшую походную сумку, в ещё одну — побольше — положили вещи первой необходимости.       Владу казалось подозрительным ледяное спокойствие правителей — отпускают свою дочь в четырёхдневное путешествие на пару ни с кем-нибудь, а с Мороком. Это пройденный этап, больные воспоминания, да… Но сам факт! Он ведь и целей своих толком никому не объяснил. Его и не спрашивали, если уж совсем откровенно.       Рад, что не спрашивали, Влад и самому себе затруднялся ответить.       «Как это зачем? Власть вернуть», — сказала Пиявка.       «Чтобы колдовать, дорогой», — добавила вторая.       «Величие только так и заработать», — прикинула третья.       «Сказочные почитать будут», — мечтательно протянула четвёртая.       «Даже король с королевой», — заключила первая, самая большая и убедительная.       Влад так и не понял, почему слушал пиявок, но только они подсказывали ответы на крутящиеся в голове вопросы. Безумно раздражало! Вечно спрашиваешь себя об одном и том же и не имеешь ни единой догадки, позволившей бы хоть что-нибудь решить.       «Отточенным приёмом… В мгновение ока… Упорхнуть под спасительный свод…»

🕸🕷🕸

      Выступив на рассвете, они практически без остановки упорно шагали вперёд.       Влад не брался говорить за Алёнку, но лично ему было очень неуютно топать под открытым небом по практически голой земле — ещё в конце августа прошла последняя жатва. Абсолютно всё вокруг казалось настолько пустым и вымершим, что юноша бы точно молча развернулся в обратную сторону, решив послать куда подальше все эти приключения, если бы волшебницы не было рядом. Её как будто вообще ничего никогда не настораживало. Можно и позавидовать лёгкости и озорному нраву девушки, точно пляска искорок костра. Влад не завидовал, но сильно ценил.       После получаса упорной ходьбы молодой князь стал подмечать вещи, которые, по ощущениям, в самом начале и вовсе не существовали. Понравилось с особой тщательностью переступать через миллионы маленьких бороздок на плодородной почве. Не хотелось тревожить уже порядком уставшую землю, осень и зима — пора её законного отдыха. Засохшие стебли разнотравья шуршали не так приятно, как опавшие листья, но не менее забавно хрустели.       Мысли юноши приступили к написанию картин, превращая поле в холст ярких красок. Представилось, что летом это место — бескрайний простор зелени, пестрящий фонариками полевых цветов: синих васильков, желтоглазых ромашек, белых и розовых тысячелистников, голубого цикория, лилового мышиного горошка. На целых три глубоких вдоха вернулись запахи. Нос защекотал почти невесомый аромат лепестков, оседающий в легких горьким послевкусием трав.       Через ускользающее мгновение органы чувств вернулись в реальность и оцепенели неверием — летние краски, может, и сошли, а пьянящая красота поля осталась. Неясная обволакивающая тревожность отступала.       Янтарно-гранатовый лес у горизонта слегка покачивал деревьями на ветру, готовясь к приходу путников в гости. Птички, решившие никуда не лететь зимой, возмущённо щебетали и выныривали прямо из-под ног — подбирали оставшиеся семечки и веточки для своих гнёзд. Золотые тюки, разбросанные то тут, то там, доставали чуть ли не до макушки. За одним из них спряталась Алёнка, а Влад жутко перепугался, вдруг не обнаружив её рядом. Зато девушку очень позабавило, как он потеряно кружился на месте, смотря по сторонам.       Смотря вслед скачущей вперёд с неиссякаемым запасом энергии принцессы , юноша невольно и сам зашагал увереннее. Изнуряющий путь совершенно незаметной метаморфозой обратился приятной сердцу и телу прогулку.       Алёнка предлагала разные игры, чтобы не идти молчком, — то 'отгадай, что вижу', то 'правда — действие'. Больше всего понравилось придумывать загадки, вооружившись лишь своим кругозором и воображением. По правилам игры, разрешено было задавать наводящие вопросы: живое/неживое, съедобное/несъедобное, рыба/птица/зверь и тому подобное. Чуть ли не битый час Влад пытался понять, что это — 'снаружи красное, а внутри белое'. Чего он только не перебрал, в какие только дебри сознания не залез. Борщ со сметаной. Борщ, блин! 'Шаньга' — передразнила тогда принцесса.       Кажется, ещё одна отсосалась.

🕸🕷🕸

      Переход через реку, который беспокоил юношу накануне вечером, прошёл на удивление быстро. Ну, почти. Даже как-то досадно — потратил так много времени на размышления. С другой стороны, лучше уж о мосте думать, чем опять с пиявками разговаривать.       Дощатая переправа приковывала недоверчивый взгляд своим старым серо-зеленоватым цветом. Ничего надёжного такой оттенок не предвещал — древесина прогнила… в лучшем случае. Алёнка, в отличие от своего компаньона, предпочла не гадать, полностью игнорируя мучающий Влада вопрос — 'обвалится, не обвалится.' Когда молодой князь на пробу ступил на узкую ленту моста, волшебница перешла реку почти на половину.       Ну и пожалуйста.       Несколько раз легко топнул по древесине. Вниз, кувыркаясь в воздухе, полетела мелкая стружка.       Ладно.       Не остановиться и не полюбоваться на реку, быстро несущую свои воды, пенящиеся там, где рассекались о выступающие со дна камни, было бы преступлением. Напоминало о том, какие люди жалкие и ничтожные перед лицом стихии.

🕸🕷🕸

      Солнце клонилось к закату, когда путники, порядком уставшие, зашли под кроны приветливо распахнувших объятия деревьев. До выполнения плана на день оставалось только найти подходящее место для ночлега, поэтому они прогуливались между стволов, осматриваясь. Алёнка шла чуть впереди и напевала незнакомый мотив себе под нос. Влад снова нахмурился.       — Ты что, в этом пойдёшь? — удивлённо воскликнул юноша, завидев её утром.       На волшебнице красовался коротенький комбинезон, купленный в далёкий день их первого перемещения в Сказочный Мир. Даже руки полностью не прикрывал. Спасибо, что хоть воротник-стоечка, и шея не на голе.       — Я же в тёплых колготках, — она оттянула плотную ткань на ноге, которая тут же раздражённо вернулась на прежнее место. — Видишь?       — Если тебе станет холодно, то вернёшься домой, а я дальше — один! — спорить, ожидаемо, было бесполезно.       Случайно встретившись взглядами с королевой, он понял, что уже не первый, кто пытался переубедить. Валерий предпочёл даже не вмешиваться, увлекшись помешиванием кофе в чашке.       Влад спрятал руки в карманах объёмной жилетки. Ткань оттянулась вниз, и мех на капюшоне защекотал кожу на щеках и шее. Он оригинальностью не блистал в плане одежды. Снарядился в походный костюм, комфортно, тепло — большего не надо.       Да и во Дворце юноша иконой стиля не славился — это, пожалуйста, к Алисе. Просто одевался, как нравится, чувство вкуса воспиталось само. На нём почти неизменно были брюки разного покроя, а сверху одна из многочисленных рубашек или водолазок. Цвет обязательно чёрный, как вороново крыло. Иногда тёмно-тёмно серый, как остывшие угольки. Недавно Алёнка пригрозилась подарить голубую блузку, чтоб подчеркнуть глаза.       — Не замёрзла? Давай жилетку дам?       Она обернулась на ходу и убедительно помотала головой, слегка растянув губы в улыбке.       Через какое-то время странствий между лепетавшими сосёнками-осинками-рябинками они набрели на небольшую опушку в глуши, окружённую практически со всех сторон кустами ещё пестрившего крупными алыми ягодами шиповника. Сюда, однако, редкими порывами заглядывал шаловливый ветер, поэтому палатку решили поставить чуть поодаль — ближе к деревьям. Из тёмной тени стволов, стоящих в разнобой, особенно выделялся пожилой клён, настолько высокий, что, казалось, царапал кроной небо. Каким чудом попало сюда его семя, и сколько лет назад это произошло, никто не брался гадать. Влад даже почти вежливо кивнул, увидев, как услужливо у корней была разбросана подстилка из резных листьев. Они не успели раскваситься, так что юноша без особого труда сгрёб их в кособокую кучу, решив, что она-то и смягчит им тонкое брезентовое дно.       Оставив Алёнку доставать оставшиеся вещи из походной сумки, Влад ещё немного побродил по лесу, собирая хвороста для костра. Повезло — нашёл сухое упавшее деревце, которое сможет поддерживать пламя до самого утра. Они вместе разломали податливый, хрупкий ствол на несколько частей и соорудили костровище.       — Бдыщ! — Алёнка 'выстрелила' из пальца огненным шаром, и кора расцвела пламенем.       Пока Влад занимался собирательством, девушка расстелила на земле плед и выудила из сумки по банке гречки с тушёнкой. Юноша, соорудив странного вида конструкцию в костре, водрузил на неё жестянки — пусть греются. Чтобы не поедать голодными глазами заманчиво поблескивающие в темноте цилиндры, друзья решили подсушить в язычках пламени ломтики хлеба. Так спокойно на душе — покручивать в воздухе палкой с проткнутым в самое сердце пекарским изделием — и… вкусно. Чего нельзя было сказать о крупе из банки. Ладно, на природе всё оказывалось съедобно, даже не думалось, что в обычной жизни такое и пробовать не станешь.       — Как дела у девочек? — расслабленно спросил Влад, закинув в рот очередную ложку.       — М? — девушка поспешно дожевала. — Ты никогда раньше не спрашивал.       — Потому что ты рассказываешь сама, — цокнул языком.       — Ну да, — она задумчиво помешала содержимое банки, а потом тепло улыбнулась. — Маша, как всегда, с головой в учёбе, записалась на все факультативы, в библиотеке торчит часами. Начинаю подозревать, что кто-то составляет ей компанию… — глаза забавно округлились, Алёнка откашлялась. — Машка ещё недавно участвовала в университетском конкурсе устного перевода. Первое место заняла!       — Почти не удивлён! Она чуть ли не на всех сказочных языках свободно разговаривает, — пожал плечами юноша, хмыкнув подозрениям о 'тайном' романе Волшебницы Земли.       Она лукаво на него глянула.       — Вот нечего на меня так смотреть! Не чужие друг другу люди ведь.       «И правда…»       Молодой князь и не задумывался об этом раньше. Да они, можно сказать, были не просто 'не чужими людьми', а даже друзьями, в крайнем случае, приятелями. Пусть, он и не общался с девочками тесно, но определённо интересовался, как складывалась их жизнь. Иногда Алёнка предлагала ему вместе позвонить Сказочному Патрулю — просто поболтать. И Влад, с хорошо скрываемой радостью, соглашался. С каждой из волшебниц было по-своему интересно, а темы для разговоров находились сами собой. Даже их излюбленный обмен колкостями с Варей — скорее, особая манера общения, чем реальная неприязнь.       Для Влада в целом оказывалось невероятно сложно сходиться с людьми. По большему счёту, из-за его характера и привычки держаться на людях образом, которому научили ещё в далёком, почти утерянном из памяти детстве.       На Руси требования к будущему правителю всегда были очень строгие, а ожидания от мальчика слишком завышенные. Либо соответствуешь, либо наказание. Может, конечно, только у него в жизни всё так печально получалось, а других царевичей холили и лелеяли. Юноша не знал, но удары розгами получал достаточно часто, чтобы усвоить: играть с обычными детьми — плохо, громко смеяться — моветон, быть собой — непозволительно.       Как он себя не растерял вообще?       А, погодите, растерял, и лишь недавно начал собираться по кусочкам. Благодаря Алёнке, Сказочному Патрулю, Алисе и Саше с Васей тоже. После стольких лет тоски, у него появились настоящие друзья.       Он вдохнул полной грудью, способный, наконец, дотронуться сразу до всех запахов осеннего леса и примешивающейся к ним удушливости костра.       Третья пиявка отсосалась.       — Варя недавно была дома в Штормграде, — мысли снова сконцентрировались на голосе принцессы.       — Помирилась с родителями? — 'как решительно и смело' — подумалось мельком.       — Ну, — протянула Алёнка. — Не совсем. Она вспылила, потом они вспылили. Да никто и не ждал, что вдруг наступит тишь да благодать. Просто захотела, приличия ради, рассказать о своих успехах, родители всё-таки. Слишком много всего накопилось, знаешь, чтобы за один вечер взяло и разрешилось. Любовь любовью, но не так это всё работает… Расстроилась, конечно, но виду не подаёт, как всегда, впрочем… Я бы и не узнала ничего, если бы не Снежка. Ёлки… — девушка закрыла рот рукой, с опаской на него глянув.       — Чего? — весело фыркнул. Личное наблюдение: её фирменные 'ёжики' — малая степень удивления или возмущения, если разговор заходил о хвойных деревьях, значит, дело серьёзное.       — Да секрет это!.. Был, — она вздохнула. Глаза блеснули хитринкой. — Но я же могу тебе доверять?       — Как только вернёмся, разболтаю всем в Сказочном Городе, я же такой сплетник.       — Я серьёзно вообще-то, — возмущённо воскликнула Алёнка. — Вопрос жизни и смерти!       — Конечно, — Влад склонил голову набок, немо спрашивая: 'я серьёзо должен это обещать?'       Она закатила глаза. Явно переняла эту привычку у него. Нечестно.       — У Снежки, кстати, всё хорошо. Расстраивается только, что с Васей редко видятся. Учёба и всё такое. Он тоже не бездельничает, говорит, в институт поступил, аграрный… Видимо, так сильно понравилось с семенами летом возиться.       Девушка замолчала и побила ложкой о внутренние стенки пустой банки, которую продолжала сжимать в руке. Наверное, снова подумала про Абрикосова.       После того как Алёнка решила не возвращаться в Мышкин, он будто исключил её из жизни. Первое время писал, интересовался, спрашивал, а потом перестал. Девушка терзалась вопросом, почему. Ведь она всегда отвечала, звонила сама, изо всех сил стараясь поддерживать общение. Неловко называла причиной неразделённую симпатию, хоть и объясняла ему много раз, что не может притворяться, лгать о чувствах себе и близкому человеку.       Молодой князь злился и ревновал (немножко), но со временем, хорошо понял Алёнкины чувства, утешая грусть, досаду, самокопания. Начал безумно дорожить этой искренностью, переживать сам. Аж рёбра сдавливало. Тему факира пообещал себе не поднимать. Если сама начнёт говорить или путанно намекать — с готовностью выслушает и подбодрит. Сыпать соль на рану — ни за что на свете.       — Ну, рад, что все живы и здоровы. 'Привет' им передавай в следующий раз, — Влад помолчал. Вообще, давать развёрнутые комментарии, честно признаться, не его талант. Да и особой необходимости в них не чувствовалось. Нравилось слушать, узнавать, становиться невольной частью чего-то общего. Алёнка, кажется, это понимала и принимала, поэтому длинных монологов в ответ не требовала… Она вообще ничего не требовала. — Нет, лучше не передавай.       Волшебница тихо рассмеялась. Не смог сдержать улыбку. Любил её хихиканья, а если бы умел или помнил, как звучит собственный смех, — обязательно бы прыснул тоже.       Влад поднялся на ноги и подошёл к сумке, чтобы прибрать столовые приборы и пустые банки, оставшиеся после скромного ужина. Если называть вещи своими именами, просто запихал в неё мусор — то, что люди обычно выкидывают в помойное ведро. Не в лесу же бросать! Преступление настоящее, как грех на душу взять. У него их и без того достаточно.       Небо незаметно потемнело, а воздух между широкими и узкими стволами уплотнился, ощутимо потяжелев. Лишь костёр освещал небольшое пространство вокруг, играясь тёплыми переливами на лицах путников, кустах и деревьях. Где-то вдали ухала сова. Влад поёжился.       Всегда поражала удивительная способность леса меняться так значительно с наступлением ночи. Днём он казался приветливым и дружелюбным — трудился дятел, оповещая об этом всех глухим, равномерным стуком, перешёптывались деревья, шелестя на чуднóм невербальном языке, одинокие в октябре грибы и ягоды заманчиво выглядывали из-под рыжеватой травы то тут, то там.       С заходом солнца, всё погружалось во тьму, замирало и, кажется, вымирало. Лес становился зловещим, настораживающим, будто хранил не загадки, как днём, а зловещие тайны, опасности и ужасы. Влад опять поёжился и повел плечами, пытаясь скинуть с себя цепкие пальцы волнения.       Он вернулся к костру, возле которого было намного теплее, и, скрестив ноги, присел рядом с Алёнкой. Огонь начинал неприятно припекать лицо. Волшебница придвинулась ближе, ткнувшись коленкой в бедро, и разместила подбородок на его плече, прожигая взглядом ничуть не хуже пламени.       — Давай на звёзды посмотрим? — он повернул голову навстречу голосу, чуть не столкнувшись с Алёнкой носами.       Хотелось возразить, и даже нашлась куча аргументов против странной затеи. Было довольно поздно, а им следовало набраться сил перед завтрашним днём, чтобы не плестись в гору, помирая на каждом шагу. Он, конечно, очень сомневался, что сможет уснуть, но в душе теплилась надежда на благотворное влияние свежего воздуха, усталости и… Алёнки под боком? Совсем не хотелось гасить костёр, пусть он и мог привлечь недружелюбных магических существ из чащи или комаров. Да и вообще, они во второсортном романе, что ли?       Покорно сдался умоляющему взгляду.       Обречённо взмахнув руками и состроив страдальческую мину, Влад откинулся на спину. Через секунду, пламя с недовольным шипением потухло, а Алёнка улеглась рядом, закинув руки за голову. Юноша зажмурился — искренне ждал, что их одним укусом сцапает тьма. На удивление, даже без танцев огня, в лесу было достаточно светло. Не как днём, конечно, но серебра луны и звёзд хватало, чтобы выхватывать из ночи знакомые силуэты.       — Ты не переживай, — вдруг сказала Алёна, как будто слышала все до единой мысли, может, научилась читать по лицу. — Потом снова разожжём. У меня спички, — щёлкнула пальцами, образуя маленький огонёчек. — Всегда под рукой.       Влад ничего не ответил, лишь искоса глянул на её представление.       Луна — не жаркое, самовлюблённое солнце, которое слепило и затмевало собой всё остальное. Она застенчивая, внимательная, даже днём наблюдает за людскими хлопотами, а ночью бережно укрывает серебряной вуалью дома, реки, деревья и поля. Сегодня ни одна туча не посмела прятать от глаз небо, украшенное рассыпанным по дымчато-синей глади крупным звёздным жемчугом и робко воссиявшим ночным светилом.       Так тихо. Влад не смел ни произнести слова, ни отвести взгляда от бескрайнего мерцающего свода, раскинувшегося где-то недостижимо высоко. Хотелось протянуть руку тому, кто смог бы забрать отсюда — туда, в даль, где нет шума в голове, нет ничего, только бесконечный покой…       Алёнкины пальцы внезапно коснулись волос где-то у виска и заправили локон за ухо, возвращая в реальность. Она, оказывается, неотрывно смотрела на него всё это время, а он и не заметил. Влад повернулся набок, подложив руку под голову.       — Привет… — ну вот, начал разговаривать, как дурачок, а ещё они всё-таки смотрят на звёзды. Докажи теперь, что не второсортный роман.       Обострилась необходимость чувствовать чужое тепло, убедиться что происходящее — не цепкий реалистичный сон. Он мог так долго рассуждать о своих тёплых чувствах к осени, луне, природе, по-необычному обычных вещах, окружающих каждый день, а в отношение Алёнки даже слова не подбирались, все казались какими-то не теми, недостаточными, неисчерпывающими. Поэтому молчал. Хотя им бы озвучить хоть раз то, что и так понятно.       Молодой князь изо всех сил пытался начать жить заново, с переменным успехом боролся с пиявками, отстраивал новую реальность… Но он бы не раздумывая разрушил то немногое, что успел создать, если бы девушка исчезла из его хрупкого мира… И было больно.

🕸🕷🕸

      — Алёнка? — еле выговорил Влад, разлепив глаза.       Задремал. Всё-таки оказался прав, уповая на убаюкивающую силу свежего воздуха, наполненного тяжёлыми запахами леса. Болела голова. Волшебница нашлась рядом, свернувшись калачиком и уткнувшись головой в его бок.       Он аккуратно сел и огляделся. Темно. К своему неудовольствию, отметил, что они разлеглись прямо посередь опушки. Приходи и трапезничай — стол накрыт. Морозец пробирал до мурашек, которые то и дело пробегали вдоль позвоночника и заставляли неосознанно поводить плечами. Костёр разжигать было бессмысленно. Да и как его разведешь, если 'спички' в беспамятстве и видят уже десятый сон. Влад замер на пару минут, прислушиваясь к размеренному сопению. Усилием воли поднялся на ноги и подхватил волшебницу вместе с пледом.       Применив всю ловкость и смекалку, юноша обогнул кусты, открыл палатку и протиснулся внутрь. Сначала разместил свою ношу, посильнее подтолкнув плед со всех сторон, потом присел, стягивая с себя массивные, пыльные ботинки. Кроме шелеста листвы, до слуха не доносилось ни единого звука. Юноша запрокинул голову, напряг зрение, разглядывая шевеление листьев, тенью выделяющихся на фоне неба. Вздохнул, застегнул проход и, наконец, улёгся. Было жёстко. Немного поёрзал. Всё равно жёстко. Наступило усталое смирение. Алёнка перевернулась, придвигаясь ближе, поёрзала совсем рядом. Руки почти неосознанно прижали девушку ближе, надёжно обнимая. Её размеренное дыхание шевелило мех жилетки, вселяло спокойствие, убаюкивало ничуть не хуже лесных колыбельных.       Он прикрыл веки, сдаваясь усталости, отсосалась очередная пиявка.

🕸🕷🕸

      Сон до последнего не хотел выпускать Влада из цепких пальцев. Отдохнувший и вновь оживший мир пробивался в сознание расплывчатыми картинками. Голова неуютно пустовала от мыслей. Алёнки рядом не было, а из чащи глухо доносились чьи-то шаги. Ветка предательски хрустнула в отдалении.       Зыбко, как рябью по воде, память подсказывала, что минутами ранее девушка укрыла его пледом и, прошуршав, вышла на воздух. Ткань ещё хранила тепло, но Влад неуютно ёжился, недовольно бурча под нос. Конечности затекли от плотного лежания с поджатыми ногами и руками, обнимающими бока крест-накрест. Но если бы он мог скрючиться ещё сильнее, не преминул бы возможностью.       Шорохи, проследовавшие в глубь леса, не возвращались. К счастью, можно было повременить со вскакиваниями и спасательными операциями. Громкие возгласы Алёнки сразу бы оповестили о бедах, застигнувших её врасплох. Что-нибудь в духе: 'Негодяй! Да на кого ты нападать вздумал?!' Тем не менее, нарастающее волнение уже взяло верх. В чаще много других опасностей, а деревья хоть и разносили звуки на много километров, но понять, откуда именно эти звуки доносятся, не давали.       Органы чувств приступили к неспешному анализу. Порывы ветра, щекоткой проходящие по листве, и редкие трели птиц, оповещающие о восходе солнца. Душноватый, сырой запах почвы. Вход палатки остался полуоткрытым, поэтому лицо обдувало свежестью. Виднелась молочная рассветная дымка, постепенно окрашивающая лес в пурпур. Полупрозрачный туман плыл над землёй у самых корней, изображая розоватые облака. Слух облегчённо схватился за знакомые шаги, подбирающиеся всё ближе и ближе, затихли за закрытой половиной. Секундой спустя в проёме показалось любопытствующее лицо. Влад лениво разлепил один глаз, убедился, что с Алёнкой всё в порядке, и снова притворился спящим.       Девушка хихикнула и забралась под шерстяной, колючий плед, легла на спину, уставившись в брезент, чуть просвечивающий на свету. Он принял волевое решение разжаться, поменял положение тела, тыкнувшись головой в плечо волшебницы. Щека касалась рыжих волос — холодных и немного влажных от ранней прогулки, — согнавших от макушки до пят табун мурашек. Крохотные лапки прошествовали почти ласково.       — Влад? — тихо позвала Алёнка, проведя пальцем по кончику его носа.       — М? — хрипловато отозвался он, недовольно шмыгнув и поморщившись.       — Ты такой очаровательный, когда спишь.       Новый шмыг и глупая улыбка. Хотелось продлить минуты тихого спокойствия, оттянуть момент, когда игнорировать подъём будет невозможно.       — Не замёрзла?       Она, неосознанно передёрнувшись, упрямо помотала головой, как и десятки раз до этого.

🕸🕷🕸

      Наскоро позавтракав и затолкав вещи в сумки, друзья продолжили путь. Несмотря на всю неописуемость желания остаться под защитой деревьев на подольше, холод покусывал, заставляя двигаться дальше. За вчерашний день они, сами того не заметив, преодолели большую часть маршрута. Оставалось только выйти из леса и забраться в гору, о последнем думалось с содроганием. Расстояние, может, и небольшое, но уклон скалистых камней утомлял намного сильнее, чем пешие странствия по плоскости. Ещё и дыхание постоянно сбивалось, вырывая из груди тяжёлые вдохи-выдохи.       Проведя некоторое время среди деревьев, невольно начинаешь чувствовать себя одним из его обитателей, да и они будто бы принимают тебя за своего, начиная любопытно высовывать носы. Чуть ли не под ногами, наискосок в кусты, пронёсся заяц, сверкающий пёстрыми серо-белыми пятками и куцым хвостом. Высоко над головой суетливо пели птицы, слишком занятые скорым перелётом. Громко каркал ворон, заглушая стрёкот сорок и кузнечиков, будто злорадно над всеми ними посмеиваясь.       Когда в спину Влада прилетела шишка, он не преминул ответить тем же. Началась схватка: прятки за стволами и кустами, набеги на склады боеприпасов противника, меткие броски и хаотичный обстрел под аккомпанемент дружного хохота. Непонятно, сколько времени они провели бы так ещё, но один из снарядов прилетел точно в лоб юноши. Он тут же решил — достаточно. Алёнка всё пыталась извиниться, сгибаясь пополам от смеха.

🕸🕷🕸

      Около полудня, они вышли из чащи и перекусили, давая себе шанс перевести дух. Деревья не совсем пропали из поля зрения, но значительно поредели и держались ближе к земле. Яркое солнце без толку повисло над головами — воздух совсем не прогревался, а оно лишь припекало спину и слепило глаза. Небо, как и вчера, было ясное, будто застыло на месте, лишь изредка пересекаясь крошечными, размазанными облаками.       До подножия горы, вершина которой уже давно виднелась над рябинками-осинками, оставалось совсем ничего, и в груди начинало шевелиться беспокойство. Хотелось знать наверняка, чего ждать дальше. Зачем шли через поле и лес, пересекали быструю реку? Ради чего полезут в сердце каменного массива?       Куда он шёл?       Приближение к цели и логичному завершению путешествия открывало второе дыхание, окрыляло ноги, стирало понятие об усталости — Алёнка неслась вперёд. Почему Владу, с каждым шагом в сторону тянущейся куда-то неровной линией и плавно набирающей высоту Серпентинке, становилось всё сложнее делать следующий шаг, прилипая к земле?       Гора медленно приобретала чёткие очертания, прорезаясь из туманной дали голыми, холодными камнями без единой травинки или засохшего кустика. Подножие казалось входом в другой мир — по обе стороны от него, образуя ущелье, тянулись ввысь скалистые великаны. Неужели и впрямь пойдут по самому дну, позволяя окружить себя плотным кольцом горной породы? Серпентином тянулась в темноту шершавая дорожка, услужливо предлагая проводить их в самую глубь. Влад ненадолго застыл перед входом, не решаясь.       Никогда не было настолько страшно и неуютно.       Цепкие пальцы опять впивались в сердце и перехватывали горло, не позволяя вдохнуть полной грудью.       Алёнка уже прошла несколько метров по каменной тропинке, поэтому, обернувшись, озадаченно смотрела на него из полутени. Молодой князь ступил, упираясь подошвой ботинка в твёрдую, холодную поверхность. Вызывало больше доверия, чем старый мост. Ноги лишь сильнее сопротивлялись продвинуться хотя бы на миллиметр.       Чем дальше они заходили, тем гуще становился мглистый воздух. Стены горного массива по правую и левую руку прятали за собой солнце, полностью поглощая горячий, закатный свет. Всё сложнее проглядывались неровности дорожки под ногами. Круче становился склон, каждый шаг отдавался напряжением в бёдрах. В какой-то момент шероховатые камни сменились ступеньками, где-то раскрошившимися по краям или полностью обвалившимися. Некоторые из них шатались из стороны в сторону, вниз прыгали камушки, потревоженные тяжестью человеческого тела.       Внутри разбушевалась последняя пиявка, присосавшись настолько сильно, что, казалось, была вполне обрадована избавлению от четырёх подчинённых. Лёгкие сдавливала то ли усталость, то ли что-то другое, юноше неизвестное. Его сковывало осторожностью и напряжением. Снаружи невероятной тяжестью давили на плечи руки гнетущей атмосферы. Нос вдыхал удушающе пустой воздух, оставляющий в гортани пыльное послевкусие отчаяния и одиночества. Подошедшие вплотную к серпантину скалы так и норовили исцарапать бока или вовсе расплющить.       Сбежать.       Сжаться в комок.       Спрятаться от бездушного камня, обступившего со всех сторон.       — А мы бы с девчонками уже давно наверху были! — улыбаясь от уха до уха, кинула ему через плечо Алёнка, которая бодро шагала чуть впереди. Её звонкий, жизнерадостный голос показался глухим, будто доносился из вакуума.       Влад, находясь на грани панической атаки и в плену нервозности, не нашёл сил на выдумывание остроумного ответа, лишь поднял уголок губ в привычном жесте искусственной ухмылки.       Алёнка щёлкнула пальцами, пуская плавать по воздуху несколько огненных шаров. Ущелье залилось тёплым светом. Стены подёрнулись чёрной рябью теней, за ними потянулись бесформенные полоски.       Юноша ничего не замечал, отражая происходящее вокруг сквозь вуаль и машинально переставляя ноги.

🕸🕷🕸

      Серпентинка извилистой тропой привела их к разинутой пасти. Они стояли на ровной площадке, оттягивая момент, когда в зияющий каменный проход придётся протискиваться. Лицо обдувало прохладной свежестью, вырывающейся изнутри. Алёнкина магия здесь не работала, отрицая все старательные попытки вновь зажечь потухшие шары. Мгла снова беспрепятственно касалась всех частей тела.       Влад перестал что-либо ощущать. Ушли тревоги, страх, паника, сливаясь в одно большое ничего — пустоту за солнечным сплетением, подобной чёрной дыре напротив.       Первый шаг навстречу черноте оказалось сделать в тысячу раз проще. Через секунду ладони едва ощутимо коснулась Алёнкина, но тут же отдёрнулась. Девушка непонимающе глянула на него, потом на свою руку, обожжённую мертвецким холодом юношеского тела. Переплела их пальцы, невесомо сжав.       Влад не чувствовал.

🕸🕷🕸

      Длинный, узкий коридор, взявший начало сразу за проходом, утягивал их всё глубже. Ни единый отблеск света не пробивался сквозь массив камня, бросив напряжённо шагать в полной тишине и тёмном одиночестве.       Невозможно вести счёт времени. Влад не отрывал левую руку от колючего камня, заставляющего онемевать пальцы. Но было бы непозволительно отпустить единственный ориентир в пространстве. Не потеряться бы тут погребёнными заживо. Без шанса на спасение.       Куда он вообще её затащил?       «Одни неприятности от тебя, Влади~ик», — ласково протянула пиявка, сыто причмокнув ртом — высосала последние капли крови.       Стены начали медленно разжимать хватку. Холодный свет вырисовывал очертания камней чуть в отдалении.       — Князь Владисла~ав… — позвал казавшийся смутно знакомым голос ленивой песней.       Внутри всё похолодело, мозг трубил сигналы тревоги, но ноги не останавливались и неслись вперёд — к свету.       Знал, что должен быть там.       Алёнка едва поспевала следом. Завернув за угол, юноша чуть не грохнулся вниз с утёса. Они остановились у входа в достаточно просторный грот, жмурясь от ослепляющего холода. Дорожка, которая привела их сюда, не обрывалась, но резко уходила влево и вниз.       Привыкнув к свету, волшебница восторженно крутила головой из стороны в сторону. Влад застыл, не в силах оторваться от источника серебра далеко под ногами. Озеро подсвечивалось изнутри, пуская по глухим каменным стенам податливые волны. Водные переливы вокруг зачаровывали, унося мыслями в океанскую пучину.       — Кня~зь… — нараспев протянул бархатистый голос. — Владисла~ав…       Юноша не мог сопротивляться зову, тянущему на самое дно, притягивающему к мерцающему озеру. Пиявка недовольно покусывала внутри, — обвиняла, что он до сих пор стоит на месте. Влад ринулся вниз по крошащимся ступенькам, чудом не спотыкаясь о шероховатости камней.       У самой водной глади он обессиленно рухнул, больно ударившись коленями, и заглянул внутрь — на своё отражение.       Взрослый мужчина, с застывшим выражением на бледном щетинистом лице. Волосы не вились чёрными змейками вдоль щёк, а прятались где-то под богатым убранством княжеской короны, фантомно сдавливающей виски. На плечах тяжёлым грузом покоилась мантия с воротником из волчьего меха — очень дорогая, он помнил. Лишь голубые глаза, уставившиеся в ответ, были такие же — холодные, пустые.       Мёртвые.       Влад застыл, не в силах ни моргнуть, ни пошевелиться, ни даже вдохнуть.       Лицо любимой пиявки. Его прошлое. Оно захлестнуло, подобно ледяной воде, проникало везде — в лёгкие, в уши, в нос, — пропускало локоны сквозь тонкие пальцы. Юноша тонул в эгоизме, жестокости, лжи и лицемерии, боли, отчаянии, потерянности, невыносимом одиночестве.       Он задыхался, лишь без толку хватая ртом воздух.       Почему считали, что Аленький цветочек создал из него нового Влада?       Зачем говорили, что ему повезло быть спасённым?       Магия артефакта лишь изменила его внешне, сняв проклятие и вернув истинный облик, оставленный в далёкой юности. Она не забрала прошлое, лишь навечно приковала его к сердцу молодого князя без возможности от себя избавиться.       Воспоминания не могли не заявлять о себе. Нельзя было забыть и не думать. Его жизнь, путь, которым шёл на протяжении сотен лет, даже не отдавая отчёт этим сотням. Чем сильнее Влад погружался, тем чаще хотелось сдаться мольбам вернуться обратно.       Как отстраивать что-то, стараясь стать лучше, если не знаешь, что и когда пошло не так?       Вечно хотелось сбежать. Он разрывался на части голосами прошлого, подбивающего добиться старых целей, и настоящего, где искренне пытался просто жить и быть счастливым. Ему же дали второй шанс.       Как он мог опять подчиниться старым ошибкам?       Призрак князя Владислава загнал его сюда, а теперь безмолвно смотрел из водной глубины.       Мужчина заплакал — щёки обожгло дорожками слёз, — но упрямо не отводил от него умоляющего взгляда. Внезапно Влад понял и неуверенно кивнул, едва опустив подбородок.       Лёгкие резко разжались, позволяя, наконец, жадно вдохнуть кислород полной грудью. Князь мягко улыбнулся, медленно исчезая, становясь отражением юноши со змейками чёрных волос.       Внутри опять опустело, в этот раз от облегчения. Влад хотел подняться и разогнуть затёкшие ноги, но не смог — в глазах потемнело, затылок больно приложился о камни.       Всё оборвалось.

🕸🕷🕸

      Резко дёрнувшись, Влад проснулся и хотел тут же вскочить, но был безжалостно остановлен опутавшим со всех сторон одеялом. Где он вообще? Порывисто сел и оглянулся — голова отозвалась тупой болью.       Его покои.       Потерев лоб ладонью, он откинул навязчивый пуховый плен и опустил ноги на пол. Влад несколько раз моргнул, рассматривая непонятно откуда взявшиеся хлопковые кофту и штаны. Вздохнул. Луна приветливо заглядывала в комнату, очерчивая серебром силуэты мебели и ласково поглаживая щёки.       Дверь с тихим скрипом отворилась, юноша машинально обернулся. Молодой князь не успел даже испугаться, приглушенный вскрик, и он уложен обратно на подушку.       — Ты очнулся! — восклицала Алёнка где-то над головой, сомкнув руки вокруг его шеи.       Влад правда старался успевать своевременно реагировать или начать хотя бы один мыслительный процесс, когда она, нанеся ощутимый удар в грудь, уже сидела рядом, сжимая его пальцы ладошкой.       — А… Э…       «И что говорить?» — единственная мысль бегущей строчкой в голове.       — Ты отключился прямо там! Что вообще случилось?       — Ага… Не приснилось всё-таки..? — он по-глупому моргал глазами.       — Приснилось? Опять издеваешься? — растерянно лепетала в ответ. Вокруг заплясали огненные искорки.       — Алён, ты почему не спишь? — с новым дверным скрипом в покоях показался король. Девушка резко развернулась к нему лицом, сложив руки перед собой. Валерий, на несколько секунд задержавшись на них взглядом, продолжил, теперь обращаясь к юноше: — Какое облегчение для всех нас, что ты пришёл в себя! — послышалось неуверенное 'спасибо'. — Знаю, что вам многое хочется обсудить, но давайте отложим всё до утра. Влад ещё очень слаб, и тебе, дочь, не помешает хорошенько отдохнуть.       Алёнка беспомощно переводила взгляд с него на отца и обратно. Обречённо вздохнула и послушно скрылась за дверью. Шлёпанье босых ног по мраморному полу быстро удалялось. Правитель, мягко улыбнувшись юноше и пожелав 'доброй ночи', последовал вслед за волшебницей.       Молодой князь так ничего и не понял. Слишком много событий для пяти минут в сознании. Озеро, которое всё ещё чётко стояло перед глазами. Перемещения и переодевания. Алёнкины ураганы. Выглядевший взволнованным Валерий, назвавший его по имени без всяких там Владиславов и Владимировичей.       Он хмыкнул, мотнул головой и всё-таки поднялся на ноги — решил подышать.       Юноша облокотился скрещенными руками на металлические перила, ограждающие балкон по всему периметру. Небо усеяли звезды. Было тихо и спокойно. Даже в голове приятно пусто, как будто все мысли разом взяли и улетели, взяв билет в один не известно где находящийся конец. Влад прислушался к своим чувствам. Позвал пиявок — взяли дни без содержания. Скучать не будет. Обратно на работу тоже примет вряд-ли.       В памяти возник призрак князя Владислава, мерцающий в толще водной глади. Умолял дать себе второй шанс, перестать задаваться бесконечными вопросами, мучаться тягостью старых ошибок. Влад допустил, наконец, всерьёз, что прошлое необходимо и можно отпустить. Дать разрешение и обещание простить себя, постепенно перестать винить себя во всех совершённых и несовершённых грехах.       Уже сейчас будущее перестало казаться беспросветной печалью на горизонте, а настоящее — событиями под оттенками безысходности. Сам ведь не позволял себе просто жить, как все нормальные молодые человеки, отталкивал всё, что могло принести счастье и радость. Сегодня точно должен сказать Алёнке.       Кто-то обнял его со спины, сомкнув руки в замочек на животе. Он охнул, потеряв бдительность во время рассуждений. Материальность мыслей в чистом виде, хотел увидеть девушку — пожалуйста, пришла сама. Влад аккуратно повернулся к волшебнице лицом и тоже обнял, крепко прижав к себе.       — Я не уйду, даже не думай!       Влад отстранился, удерживая её за талию, почти невесомо огладил руки от кистей до плеч. Её тело прикрывала лишь легкая ночная сорочка, оголяющая тонкие ключицы. Огненные завитки волос лежали сверху неким беспорядком. Из её глаз исчезла воинственность, готовая отстаивать протест о возвращении в свои покои. Она будто без слов всё поняла, теперь смотрела открыто, доверительно и выжидающе, немо давая одобрение на что угодно.       — Ты замёрзла, — констатировал факт, не получалось у него прямо.       — Грей, — и девушка прижалась к его губам своими, заползая ладонями под кофту и обжигая живот холодом.       — Меня-то за что! — ойкнул юноша, подхватывая её на руки.       Влад протопал к кровати, уложил Алёнку, бухнулся рядом, попутно накрывая её одеялом по самый нос. Обхватил руками, пришпандорил ногой и чмокнул в макушку. Доносились её сдавленные и возмущённые бухтения.       — Тепло тебе, девица? — юноша рассмеялся.       — Нет, Морокушка, — лукаво подыграла она, но продолжила серьёзно. — Иди сюда.       Влад залез под одеяло, сплетая их ноги в странных зигзагах — девичьи стопы были ледяные. Она уложила голову ему на плечо и обняла, не забыв, якобы случайно, пройтись пальцами по рёбрам. Щекотно.              — Мне так жаль, что ничего не получилось с твоей магией, — прошептала через какое-то время.       — Ничего, у меня и так есть всё, что нужно.       — Ладно, зато в поход сходили, — невозмутимо протянула она. — Жопу только ради чего морозила, не понятно.       Он фыркнул на её чистосердечные признания, но не стал комментировать ничего более. Застыл в полуулыбке.       Не хотелось рассказывать о своих душевных терзаниях, которые так долго не давали покоя. Описывать бессонные ночи, когда он метался из угла в угол, не зная, куда деться от бесконечных вопросов. Он обязательно поделиться с ней историей о своих пиявках и их проникновенных беседах, как только будет готов, придумает достаточное количество шуток и вспомнит всё увлекательно-захватывающее — прошлое ведь запомнилось не одними мучениями. Озеро не упомянет, по крайней мере, ближайшие лет пятьдесят. А то личное — жгуче больное — в глазах князя Владислава, пожалуй навсегда закроет в душе лишь для себя.       — Сколько дней прошло с нашего возвращения?       — Часов пять… — она скептически хмыкнула и глянула недоверчиво: правда память отшибло, что ли?       — В смысле? — он немного расстроился. — Но как же тогда…?       — Знаешь ли! — Влад ждал, когда её волнение вырвется наружу, а самообладание кончится. — Сначала всё казалось нормальным. Уселся, значит, возле озера. Я подумала, ладно, ничего, просто залюбовался, но ты ведь вообще не шевелился! Ещё и не отзывался, чуть голос не сорвала, пока докричаться пыталась. Потом — раз! — как долбанулся об камни! Ты хоть представляешь как сильно я испугалась? Сразу колечко швырнула, Дворец, папа подбежал, начал расспрашивать, а и объяснить-то ничего не могу…       — Какое колечко?       — Мама в дорогу дала. Магический артефакт такой, способен мгновенно перемещать, надо только чётко представить место назначения.       — Ага, значит твои родители мне всё-таки не доверяют, раз дали возможность улизнуть в мгновение ока.       — Вот ведь! Да если бы не они, ты бы так и валялся там без сознания! Да и для кого я тут вообще о своих чувствах распинаюсь!!       — Прости, — молодой князь жалостливо заглянул в девичье лицо. — Сам не знал, что произойдёт. И я благодарен, что ты была рядом. И сейчас тоже. Да, вот такой я сегодня несмешной. Головой об камень долбанулся всё-таки. Главное, чтоб не навсегда таким остался…       Алёнка всегда безошибочно считывала его шутки, сарказм, подначивания и не упускала возможности бросить в ответ что-нибудь эдакое. Если нужные слова не находились, лупила его в плечо или грудь. Сейчас Влад не был способен на иронию. Девушка видела, порывалась что-то сказать, но лишь беспощадно наносила удар за ударом.

🕸🕷🕸

      — Ладно, — буркнула она, не поднимая головы и не двинувшись с места. — Надо идти к себе.       — Зачем? — спокойно возразил он, поглаживая рыжую макушку. — Избранница князя может спать в покоях своего будущего мужа.       — Тааак... — она возмущённо привстала на локте. — Вообще-то, я тут княжна! А ты — фаворит! Мне и выбирать.       Выразив свою справедливую точку зрения, вернулась на то же место. Тут же хихикнула, сломав характер. Влад сжал её плечо и поцеловал в лоб, потёршись щекой об него же. Нравилось, что момент про будущего мужа не казался смущающим ни ей, ни ему.       — А я выбрала, — между тем бросила она, так, к слову, раз уж зашла об этом речь. — Просто не хочу, чтоб родители вдруг зашли, обнаружили моё отсутствие и устроили нам обоим головомойку...       Влад хмыкнул. Он рассматривал едва заметные веснушки на руке, закинутой поперёк его груди. Некоторые, особо мелкие, доходили почти до кончиков пальцев. А ещё с такого близкого расстояния видел россыпь крапинок на носу и щеках. Алёнка не очень любила свои веснушки, но благодарила кого-то там, что они хотя бы блёклые.              — Влад.       Юноша отзывчиво встретился с ней взглядом. Карие глаза смотрели решительно и глубоко. От сердца во все стороны прокатил приятно-колющийся импульс.       Губы соприкоснулись где-то на полпути, языки тоже. Они целовались лениво, бережно и неспешно. Так же ласково руки скользили по щекам, спине, волосам, предплечьям, задерживаясь мягким сжатием пальцев. Ведя от бедра, по животу, талии и рёбрам, Влад обхватил грудь, оглаживая выпирающий сосок сквозь сорочку. Неровный выдох через нос. Он спустился ниже выцеловывая шею и места под челюстью. Кожа искала ещё большей близости, юноша повёл лямку вниз. Она остановила, привлекая внимание.       — Может, давай, это всё... — сделала неясное витиеватое движение пальцем между их телами. — К Лешему..?       Чтобы развеять крупицы сомнений на его лице, первой потянула кофту вверх, подставляя кожу прохладе и сухости бязи пододеяльника. А он облегченно стянул с Алёнки ночнушку, а с себя штаны. Тут же нашли друг друга в нетерпеливых объятиях.       Поцелуи и поглаживания закономерно стали глубже и чувственнее. Теперь кожа одного тела чувствовала шероховатости другого, язык ласкал не только область шеи, но и ключиц, грудей. Девушка не отставала, успевая и всецело подставляться ласкам, и всячески изучать его тело. Он чувствовал руки на спине, затылке, лице, сосках, талии, подвздошных костях, пояснице и ягодицах. Всполошился, когда пальцы уверенно последовали по линии волос от пупка, вниз, к уже напрягшемуся члену.       — Ты точно уверена? Точно хочешь?       Влад внимательно следил за её лицом, на удивление ясно, ведь перед глазами искрило от удовольствия. Он знал, что Алёнка напористая и смелая, но всегда боялся перегнуть, пропустить страх и сомнения за напускной решительностью. Всегда осторожничал. Сейчас, видя её, точно знал, что сдерживает себя излишне.       — Конечно, хочу! Последние полгода только это и снится, тебе разве нет? — прошептала пламенно.       Влад достаточно громко прорычал горлом сдаюсь. Сам чуть подался бёдрами вверх, так что девичья ладонь в аккурат накрыла пах. Обхватила бережно, исследовательски огладив всю длину перед этим, размазала предэякулят по головке. Двигалась плавно, не ускоряясь, довольствуясь его постанываниями в плотно сжатые губы.       Алёнка снилась ему гораздо дольше, чем полгода, и очень часто. Как и в жизни, делала разные вещи. Будто его разум таким образом пытался впечатать воспоминания о ней в мозг навечно. Сновиденная Алёнка звонко смеялась, размахивала посохом в борьбе за справедливость, злилась на уроки, журила его за резкие слова... Пускала в уютные объятия, мокро целовала и жарко дышала в ухо.       Девушка жарко дышала в ухо, когда он гладил колени, внутреннюю часть бёдер и низ живота. Слушаясь умоляющего 'ухум', Влад надавил на клитор вкруговую, подлез под ткань трусов, раздвинул половые губы и плавно погрузил два пальца. Сказал бы, ей было болезненно мокро, так легко удалось войти и начать движения туда-сюда. Алёнка прижималась, подавалась навстречу, сама теребила свои соски. Влад перехватывал поцелуями, подмечая, как и где. Тёрся пахом беспомощно из-за нехватки рук.       — Не ожидал, что ты настолько опытная, — признался с нескрываемым восхищением некоторое время спустя, было сложно считать минуты. Убрал со лба влажную рыжую прядку, уведя назад. Они лежали на боку, лицом друг к другу. Влад удерживал её ногу под коленом, закинув себе на бок, дразнил, вода головкой по клитору и у входа во влагалище.       — Ну у меня уже было, не скрываю, — потёрлась носом о щеку. — Но не в опытности дело, просто, там, где я росла, информация такого рода гораздо разнообразнее, доступнее и навязчивее.       Да, юноша имел смутное представление. Саня, подтрунивая над его старпёрским опытом, решил показать пару видео... Так по́шло и вычурно, что безобразно. Но Алёнка не была безобразной или пошлой, напротив, прекрасной в своей отдаче желаниям. Устав терпеть, сама двинула бёдрами, насаживаясь одним махом под синхронные стоны облегчения. То, что происходило между ними сейчас тоже прекрасно и очень искренне.       Никто из них не сомневался в наличии чувств. Они знали, что между ними давно установилась связь — прочная, надёжная и доверительная. Её поцелуй на балконе не был неожиданным признанием, а секс неудержимым выплеском гормонов или накатом возбуждения. Скорее, окончательным принятием друг друга и продолжением крепкой привязанности с обеих сторон. Для него лично ещё и разрешением.       На протяжении всего их знакомства, Влад знал, что не достоин, не заслуживает, не может быть любим. Но Алёнка возвращалась, прощала, разговаривала и ждала. И вот он тут: открытый, честный, осознающий, что они вряд-ли смогли бы быть с кем-либо ещё.       Двигаться быстро не хотелось, но физическое не всегда совпадает с мысленным. Он уложил девушку на спину, бережно завёл руки над её головой, проникая глубже, жёстче. Дыхание и стоны рот в рот раззадоривали ещё больше.       Высвободив ладонь, Алёнка помассировала кудри на его затылке, скомкано поцеловала, огладила плечи, грудь. Проложив путь между их животами, начала быстро мастурбировать, трогая набухший клитор. Сделав несколько толчков, Влад вытащил член, блеснувший влажно, попавшись лунному свету. Последовал примеру, начав дрочить себе, отчаянно доводя до пика.       Пара секунд и Алёнка содрогнулась, простонав ему в шею. Он кончил следом на её живот. Странным порывом слизал пару капель, попавших на грудь. Ткнулся лбом в лоб, заглядывая в её нежные уставшие глаза, обмениваясь довольными улыбками.       — Подай, пожалуйста, полотенце с тумбочки, — попросил обессиленными выдохами.       Оно было намокшим и холодными, видимо, кто-то протирал ему лицо, пока был в беспамятстве. Алёнка хихикала, остро реагируя разгорячённым телом на материю. Закончив с ликвидацией спермы, чмокнул её в пупок, кинул полотенце куда-то через плечо и улёгся рядом.

🕸🕷🕸

      Влад выводил лабиринты на её спине, слушал ровное спящее дыхание, а ещё ощущал на губах приторно-сладкое послевкусие глагола 'люблю'. Он был такой же слащавый. И, пожалуй, гордился этим.

🕷