горчит

      Какая-то навязчивая, как назойливые, расплодившиеся возле гнили мошки, мысль медленно выталкивает меня из темного царства. Уже начинаю ощущать стремительно спадающее чувство расслабленности и подбирающиеся ко мне будничные проблемы. Это утро можно назвать неплохим хотя бы потому, что оно не началось раздражительным, до зубного скрежета, звуком мелодичных переливов. Конечно, не могу отказать себе в удовольствии первым делом взять в руки телефон и убедиться, что до необходимого времени ещё двадцать три минуты. Мне нравится установленное время для подъёма, водных процедур, завтрака и выхода из уютнейшей общаги. Гений господствует над хаосом? Что ж, дозволяю и даже настаивать на своём мнении не буду. Моя мама может быть довольна своим воспитанием. Тем временем, теплота кровати никак не хочет отпускать меня в жесткой мир, чему я с радостью поддаюсь.       Сквозь ускользающую реальность ощущаю вибрацию лежащего неподалёку телефона. Невольно растягиваю уголки губ, точно зная отправителя. Забавно, насколько просто привязаться к незнакомцу, который по переписке вписывается в тот типаж, от которого моя сапиосексуальная душонка готова пищать от восторга. «Поднимайся и сияй, тыква,» - встречает меня на дисплее.       Ах, да, не упоминала о том, что моему собеседнику невероятно нравится не использовать мой псевдоним, указанный на сайте? Про его извращённое отношение к животным я вообще молчу - ну кто в здравом уме будет называть малознакомую девчонку или, что ещё хуже, свою девушку - козочкой, уточкой, перепёлкой или выдрой? Надо же, так тонко хвалиться знанием языка любви. «Что за языковой микс для меня с утра пораньше?*» - признаться честно, что бы я не говорила до этого, а внимание всегда льстит. *наша героиня имеет в виду английскую версию нашего «проснись и пой»: rise and shine, а также ласковые прозвища для вторых половинок, которые использую французы, а также её таинственный незнакомый знакомец «Моя дорогая, давно пора привыкнуть к моему стилю общения.» Меня буквально разъедает от мысли насколько прогрессировала моя зависимость от этого человека. И тем не менее, я охотно продолжаю вязнуть в нём и думать, думать, думать о том, что со мной станет при апогее точки разрыва. Я - реалистка, если что. «А ведь я тоже могу начать использовать своё знание лингвистики против тебя… - палец завис над клавиатурой, а мозг судорожно рассматривал вариации продолжения. Что ж, тебя твоим же оружием, - мой дорогой.» «Чёрт, моя манера и вправду заразна. А поражать ты собралась теми знаниями, которых тебе не хватило на зачёте буквально неделю назад?» - с моего телефона будто капала тягучая патока иронии и самолюбования. «Это запрещений приём - напоминать мне о моих же неудачах. К тому же, он был незапланированный! И сейчас я не могу справиться с желанием перестать делится своими переживаниями с тобой,» - да, блеф, а что? «Добровольно откажешься от утренних приветствий и пожеланий сладких снов? И помощи с твоим любимейшим французским, солнце? Да и то, что преподаватель решил устроить небольшую проверку, она вам самим пошла во благо: теперь вы знаете свои западающие места,» - ранил. «Сам меня вынуждаешь пойти на такой серьёзный шаг. Теперь буду загоняться из-за этих белых пятен,» - мимические морщинки у моих глаз стремительно себя проявили. «Прелесть, ни в коем случае не хотел задеть твои чувства, - ранил, - ты же знаешь, что можешь рассчитывать на мою помощь», - ладно, убил. «Хоть и не без налёта сарказма, но это просто манера,» - прилетает вдогонку за предыдущим сообщением.       Решаю проигнорировать возмутительную наглость своего собеседника. Тем более, небольшая женская хитрость ещё никому не вредила. Стрелки настенных часов близятся к ожидаемому числу: десять часов и ноль минут, которое знаменует начало моих водных процедур.       С зазеркалья на меня смотрят вампирские глаза. Ладно, не так уж всё и плохо. Да, тонкие веточки лопнувших сосудов занимают приличное место на белках, да и лёгкая синева и намечающиеся синяки, но я ведь и так красотка. Хмыкаю от своих глупых мыслей, которые подобно заржавевшему механизму, крутятся в моей голове. Кстати, о ржавчине - её паутинки спадают длинными прядями до поясницы.       Под успокаивающий шум воды, разбивающейся о раковину, я философски чищу зубы. Мой момент единение прерывает телефон, который крайне внезапно начинает разрываться от входящего. Не знаю как Вы, а я терпеть не могу телефонные звонки. Мы живём в двадцать первом, для кого придумали мессенджеры? А ведь не взять его не могу - всё же староста звонит. Легким движением вода прекращает своё течение. - Яблоновская, ты где? За временем умеем следить? - подобно грому разносился по помещению ванны наезд, высказанный высоким голосом старосты - Колоссовой. - Для начала - здравствуй, Лена. Конкретно в данный момент я принимаю положенные для утра процедуры. Или тебе более конкретно описать? - усмехаясь наглости этого человека, знающего, между прочим, мою нелюбовь к подобному виду связи, ответила я и, чуть подумав, дополнила: - Видимо, ты решила стопроцентно контролировать посещение каждого студента нашей группы, м? - Милая, я ещё раз спрашиваю, ты время видела? Уже как две с половиной минуты ты должна быть на паре Четвертинского! Он же четвертует, прости за каламбур, и тебя, и меня, и всех остальных.       О, а вот вам и встретилось упоминание самого знаменитого, в узких университетский кругах, человека: Арсения Сергеевича Четвертинского. Гроза и причина слёз студентов с разных потоков. Перед ним равно дрожали как перваки, так и четверокурсники. Ну и я, если уж честно признаться, но только совсем немного. Согласитесь, неприятно, когда сталкиваешься с фурой, переполненной высокомерием, самолюбованием и презрением, которые со смаком и при любой возможности выливаются каждый раз, когда тебе не повезло выделиться из толпы. Да, мой внутренний интроверт бьется в конвульсиях лишь от мысли попасть под такое внимание. Так. Стоп. Какая ещё пара деспота в десять часов в понедельник, если её вообще не должно в этот день быть? - Ленка, только не говори, что нам вчера скинули расписание с изменениями… - потеряно протягиваю я. - Совершенно верно, Рита, дедукция на высоте. - так вот какой слышать люди, погребённые заживо. - Это пиздец. - Определённо, ты права, как никогда раньше. Может быть, заведёшь в привычку перед сном заглядывать в чат дружной группы А5? Иногда полезно, знаешь ли. Нам сам АС вчера написал, лично, понимаешь?       Что же он лично не в личку? Уже давным-давно отключила любые уведомления из телеги, которые нарушали мой устоявшийся тихий мирок. Пожалуй, не стоило быть такой категоричной. - Сильно орал? - спрашиваю я, заранее зная, какой услышу ответ. Он никогда не повышает голос, просто опускает на октаву и начинает растягивать слова, наполненные ядом, обращаясь к провинившемуся. И, частенько, отхватывает не только этот самый человек, но и вся группа. Один за всех и всё такое, грёбаный любитель мушкетёров. И фанат стопроцентной посещаемости - педант от мозга до костей. - Сама знаешь, что нет. Зыркнул только и немного прошёлся по безответственности некоторых, - Колоссова сделала попыталась сделать драматическую паузу. - Это я тебя решила чуть припугнуть, чтобы не расслаблялась. Ты же не хочешь подводить нашу группу под монастырь? - И в мыслях не было, подруга. У нас же развитое чувство сплоченности, благодаря вышеупомянутому индивиду. Мой прокол, каюсь. - Кроме того, он меня заставил выйти и вызнать где ты. Я узнала, ответ ему не понравится, но попытаюсь выдумать объективную причину твоего отсутствия, что вряд ли поможет, я - на пару. - Л-у-ч-ш-а-я. Ещё увидимся. Неплохое утро, думала я пару минут тому назад.

***

      Плетущийся по своему личному расписанию трамвай доставляет меня до университета за рекордные, по своей неоправданной долготе, тридцать две минуты. Пролетая через турникет, улыбнувшись милой старушке-вахтёрше, цепляю глазами электронные часы: ровно без пяти минут до конца перерыва. Я точна, как швейцарские часы. Почти всегда.       Это моё первое опоздание в жизни, равно как и на лекцию «Международной экономики и права». Обычно, моя маниакальная пунктуальность не даёт никаких шансов. С боевым крещением, Маргаритка.       Слыша лишь свой тихий шаг, иду по длинному бежевому коридору учебного заведения, невольно сравнивая его с психбольницей. Ещё одно напоминание о том, что студенты - не люди. С приближением к аудитории номер сто пятнадцать мой шаг становится всё медленнее. Если опаздываешь на минутку, то, пожалуй, у тебя есть повод для беспокойства. А вот если на полтора часа к не самому понимающему преподавателю, то смертный приговор уже подписан, спешить - некуда.       Замираю перед тяжелой, дубовой дверью, уже почти осязая взгляды толпы, направленные на представление, которое развернётся через пару секунд. Быть или не быть? Наслажусь ли ещё ванильным молоком с шоколадными шариками Несквик? Напишу ли я когда-нибудь своему товарищу по переписке и прочту ли его ответ?        Пора заканчивать эту драмаквиннскую мини-истерику. Ручка медленно поддаётся натиску моих пальцев, которые неуверенно тянут ту вниз, и моему взору является аудитория, студенты в которой даже во время перерыва сидят непривычно тихо.       Первое, за что невольно цепляется мой взгляд, это высокая фигура, стоящая у окна и спиной повернутая ко мне. Второе, страшные глаза, которые сделала староста. Третье, всё внимание теперь было приковано к моей скромной персоне. Вы открыли новый титул - актриса погорелого театра.       Ещё с полторы секунды просчитываю варианты того, что мне делать. Судьбы нет, есть только варианты… И даже на миллисекунду проскакивает мысль о том, чтобы попытаться проскользнуть незамеченной, но отметается так же быстро, как появляется. - Доброе утро, Арсений Сергеевич. Извините за опоздание. Можно войти? - как можно бодрее, оптимистичнее и увереннее произнесла я, ощущая начинающуюся дрожь в коленях. Чёртова бесхребетная натура, осуждаю. - День добрый, Маргарита, - выделяя голосом время суток протягивает преподаватель. - Стоило ли вообще приходить на пару, если вы безбожно пропустили её половину? Мне казалось, что я довольно ясно высказал свою позицию по поводу опозданий и прогулов. - если у меня была хоть микроскопическая надежда отделаться наименьшими потерями, то сейчас она была стёрта в порошок. - Не смею более Вас задерживать, увидимся на следующем зачёте. Ах, да, у меня ведь он не запланирован. - явно наслаждаясь своим положением и властью надо мной, продолжал господин Четвертинский. - Что ж, придётся Вам стоять у моей двери каждую последующую пару, в надежде сдать его в самое ближайшее время, ведь, как известно, я не допускаю без зачётных мероприятий до экзамена. Всего хорошего, милая. Блять. Блять.       В моей голове громогласно скандируются эти волшебные пять букв, причудливо скалываясь в приговор. - Арсений Сергеевич, - неожиданно даже для самой обращаюсь к преподавателю и чувствую ком, который даже при большом желании, не могу сглотнуть. Нелегко живётся человеку, не любящему вступать даже в обычные социальные диалоги, не то чтобы с пеной у рта спорить.       Оный медленно поднимает бровь, наверное, в удивлении. Что ж, его право, я всегда предпочитала отмолчаться, забыть и пережить. Удивительно, что он помнит моё имя. Но явно не в том случае, когда передовой мной висит угроза - возможность похерить всё то, что было честным трудом создано. - Ещё раз прошу прощения за своё опоздание, знаю, вам абсолютно неинтересны мои оправдания и причины сего. И всё же до этого момента моя посещаемость была стопроцентной и вряд ли бы я пропустила Ваше занятие без веской на то причины. - импровизируя и чувствуя, как колотится сердце, с хрипотцой, выдающей душевное неспокойствие, смогла произнести. - И что за причина такая ве-еская, ma chère? - хмыкнул преподаватель и скрестил руки. - Сказанная старостой причина не показалась мне достаточно стоящей прощения, - господи, как мне тошно от этой его манеры и чувства вседозволенности.       И тут я поняла весь прикол-прокол нашего созвона. О причине моего отсутствия, выдуманную Леной, я не знаю ничего. Бедное сердце, оно ведь не может просто так остановиться? - Потому что я не хотела, чтобы кто-то знал о настоящей причине, но раз уж Вас она так интересует, то могу рассказать уже после пары.       Арсений Сергеевич сузил глаза, отражающие явный скептицизм, не верящие моей непродуманной отмазке ни на миг, но потом, будто что-то решив для себя, махнул рукой: - Милости прошу. «К нашему шалашу,» - истерически закончило подсознание.       Делая медленные шаги, будто ожидая, что преподаватель подбежит и вышвырнет меня за дверь, я спустилась со входных ступенек. Около сорока пар глаз пристально следили за мной, создавая выдрессированную тишину. Хотелось поморщиться от софитов, направленных прямо на меня. Невольно зацепилась за мысль на краю сознания: «Неужели ему нравится подобная безжизненность аудитории, будто не люди, андройды какие-то…» - Кстати, - застаёт меня низкий голос Арсения Сергеевича, когда уже занимаю свободное место в третьем ряду с краю, - мой любимые жанр - фэнтези. Когда будешь сочинять, можешь приплести, например, пришельцев. - насмехаясь продолжает тот. - Посмотрим, годишься ли ты хотя бы для этого.       Пока я пыталась, честно вникая в тему лекции, придумать хоть маломальскую вескую причину прогулок - бабули и рожающие кошки отметались сразу - мой телефон хранил в себе пару сообщений, которые сначала вызовут улыбку, а чуть позднее далеко не самые приятные эмоции: «Ты меня игнорировать вздумала?» «Надеюсь, у тебя есть причина так долго мне не отвечать.» «Ma chère, не заставляй меня ждать и волноваться, я это не люблю.»