Интеграл Масленникова

— Тебе не выбраться отсюда. — Знаю. Масленников смотрел на всë происходящее вокруг снисходительно-отрешëнным взглядом. Казалось, его совершенно не волновало, что его прямо сейчас похитили и заперли в подвале, привязав к стулу. Перед его глазами стояла мутная пелена; хотелось плакать, но не было сил. И откуда-то издалека доносился знакомый, едва различимый голос… — Масленников Дмитрий Андреевич, — отчеканила девушка, стоящая перед ним. — Вы ведь в курсе, чего мы все так ждëм? — Моей смерти? — улыбнулся Дима, но девушка сегодня явно не была настроена на игру. — Хватит. Ты знаешь, нам нужны деньги. — У меня их нет. Вы уже общупали мои карманы и вообще забрали у меня всю одежду. Хоть футболку вернули бы, это моя любимая. — Прекращай, — девушка старалась говорить серьëзно, но в голосе проскальзывали нотки мольбы, словно она сама была не в восторге от этоого разговора. — Нам нужно, чтобы твои дружки перевели нам деньги. Куда уж проще? — А что, если я скажу тебе, что я всем безразличен? — усмехнулся Масленников, на мгновение отведя взгляд в сторону и тут же вернув его обратно. — С моим-то характером кто сможет ужиться, вы об этом не подумали? Девушка поджала губы. — Мы следили за вами и знаем о тебе и твоих друзьях всë. Так что будь добр, набери своему взломщику и сообщи, чтобы он перевëл деньги. — Где гарантия, что вы меня отпустите, когда деньги придут? — Дима не ждал ответа на этот риторический вопрос, а потому взял в руки телефон, протянутый каким-то парнем в маске, и реально позвонил Никите, подробно рассказав, куда и сколько денег нужно перевести. Вот только кое-в-чем преступники просчитались, и это стало их роковой ошибкой. Дима сильнее стиснул зубы. Осталось только потянуть время. — Полин, — негромко позвал он. Девушка тут же встрепенулась, но затем выхватила из кармана коробок со спичками и крепко сжала в кулаке. — А что будет, если они не переведут деньги? — Ты знаешь, что будет. — И всë же? — Дима склонил голову набок. Полина, уже не скрывая своего отчаяния, сделала резкий шаг вперëд. — Не вынуждай меня делать этого! — Полин, тут пришло сообщение, — мужчина в маске показал девушке экран ноутбука. С каждой секундой еë лицо мрачнело всë больше, а после она подняла свой тяжëлый взгляд на Диму. — Это шутка такая? — Я же сказал, что они не переведут, — пожал плечами Масленников. Дальше всë было как в замедленной съëмке: Дима не понял, кто облил его бензином; не понял, кто громко закричал. Он видел перед собой Полину, видел, как она чиркает спичкой, и как вспыхивает яркое пламя. Она не сумасшедшая, нет; ей не было приказано убить Диму, но… Спичка случайно выскальзывает из рук и летит на пол, приземляясь в разлитую лужу. Дима поднимает голову и с улыбкой на лице произносит: — За тебя и умереть не жалко, — он смотрит в упор на Полину, но в его голове набатом стучит лишь одно имя. «Эмиль. Эмиль. Эмиль!»

***

— Эмиль! — А-а?! Перепуганный Эмиль грохнулся с края кровати и теперь сидел, потирая ушибленное место и злобно сверля тëмными глазами Диму. — Ты чего орëшь с утра пораньше? — простонал Эмиль, поднялся и вновь завалился в кровать, обхватывая ногами Димину ногу. — Всë в порядке, — Дима рукой притянул парня к себе поближе и вдохнул нежный запах родного человека. — Зачем ты нюхаешь мою голову, я давно не мылся, между прочим, — буркнул Эмиль, вырываясь из объятий. — Я на кухню, приготовлю нам кофе. Дима ещë недолго лежал на кровати и улыбался в потолок. Он знал, зачем Эмиль это делает, и это не могло не согревать его израненное сердце. Иманов просто хотел, чтобы плохие мысли и кошмары ушли благодаря самым счастливым мгновениям. Своими шутками он всегда мог развеселить Диму и вытащить из омута, в котором он оказался после произошедшего. Каждый день казался Масленникову сном; кофе и поцелуи по утрам, улыбки на лицах… Так прошло два месяца. А потом вдруг появился он. — Неплохой офис. Со стилем, в хороших тонах. Мне нравится, — парень вальяжно прошëлся по ковру грязными ботинками, и Масленникову тут же захотелось вмазать ему по его смазливой роже. Парень выглядел достаточно молодо, и пиджак в клетку сидел на нëм неровно, словно тот только пытался выглядеть крутым и независимым. За ним стояло два крупных мужчины, вероятно, телохранители. Внезапно Масленников услышал, как за его спиной что-то разбилось. Послышался женский вздох, и Дима резко обернулся. Яна не сводила круглых голубых глаз с вошедшего молодого парня. Именно из еë рук пару мгновений назад выпала стеклянная ваза с цветами, которую она хотела переставить с тумбочки на подоконник. Вода из вазы быстро растеклась по полу, и теперь колготки и туфли девушки были забрызганы ей до колен, но еë, кажется, в нынешней ситуации это волновало меньше всего. Дима быстро подбежал и обхватил Яну за плечи. — Всë в порядке? — шепнул он на ухо трясущейся девушке. Молодой парень обернулся к ним. — А вот и первый минус этого офиса. Янк, ты чего так смотришь, как будто призрака увидела? Я очень даже настоящий, — улыбнулся парень, и Диме показалось, что это была самая фальшивая улыбка, которую ему только доводилось видеть в жизни. — Что ты здесь делаешь, — тихо пробормотала Яна, опустив глаза. — М-м… Да так, по работе заехал, — фыркнул парень. — Надеялся, ты меня встретишь с распростëртыми объятиями… А Масленников не глуп. Масленников защитил собственную теорему; что он, девушку не защитит, что ли? — Егор Шкред, верно? — Дима почувствовал, как девушка в его руках вздрогнула. — А Вы проницательны. Не представитесь мне? А то я что-то впервые Вас вижу, — поднял свои тëмные глаза на Диму Егор. — Дмитрий Масленников, — протягивать руку математик не стал, и Егор улыбнулся, сразу смекнув, что к чему. — Вы не переживайте так, я надолго у Вас не задержусь. Действительно же по работе приехал. А пока принесите мне кофе; без сливок, с ложечкой сахара, пожалуйста. — Дим, я принëс ко… — Эмиль замер на пороге, сразу же прочувствовав всю атмосферу, царившую вокруг, — …фе. — О, даже так? — удивлëнно захлопал глазами Егор. — Какой у вас быстрый сервис, однако… Молодой человек, надеюсь, Вы мне тоже взяли стаканчик? Эмиль, который не знал историю Яны, а потому не мог понять, о чëм речь, только замер с открытым ртом, не зная, что сказать. Тогда на помощь пришëл Дима. — Эмиль, проходи сюда, — Масленников махнул рукой, чтобы Эмиль обошëл стол, за которым расположился как снег на голову прибывший гость. Дима осторожно взял за запястье Яну, глаза которой покраснели от невыплаканных слëз, и повëл за собой вместе с Эмилем, уводя прочь от Егора. Непрошенный гость только улыбался им вслед. Дима не понимал, почему у него сложилось чëткое ощущение, что этот чëрт каким-то образом связан с Полиной и всем тем цирком с его похищением, но чутьë редко подводило его, хотя, честно говоря, сейчас Дима предпочëл бы ошибаться.

***

Дима ловко разрулил ситуацию в офисе: немедля отправил Яну домой через чëрный ход и убедил Егора в том, что ему срочно нужно ехать на какую-то встречу. Тот почему-то согласился, а Эмиль только развëл руками; он математик, и махинаций никаких продумывать не умеет, какой уж там взлом Пентагона… Масленников незаметно затянул Эмиля в какую-то комнату, гораздо менее похожую на офис, чем, по идее, должно было быть. У стены стояла застеленная двуспальная кровать, а на тумбочке рядом Эмиль заметил бутылку шампанского. — Это что ещë за намëки, — выпалил первое, что только пришло в голову, Иманов, растерянно глядя на Диму. Масленников замахал руками. — Нет-нет, ты не подумай, это не моë!.. Ну, точнее, моë, но не совсем всë… Короче, сейчас всë объясню, — Дима рукой поманил стоящего поодаль Эмиля к себе. — Подойди поближе… Эмиль доверчиво подошëл, совершенно не ожидая того, что Масленников резко повалит его на кровать и окажется сверху. — А-а… — Прости, я просто… — Масленников остановился, так и не закончив фразу, и пробежался взглядом по телу Эмиля, раположившемуся ровно под ним. Иманов быстро облизал пересохшие губы, чувствуя себя как в мышеловке. Пока Дима изучал его взглядом, Эмиль замер и даже задержал дыхание, чтобы случайно не пошевелиться. Но надолго его, разумеется, не хватило, и тогда он обдал губы Масленникова своим горячим дыханием. Дима зажмурился. — Ой, прости, я не хотел… — пролепетал Эмиль, но когда Дима открыл глаза, он не увидел в них ни капли злости или разочарования. Только какую-то глубокую тоску, затаëнную боль. Но Масленников улыбался ему, улыбался Эмилю. А потом вдруг резко подался вперëд, останавливаясь ровно в миллиметре от губ бывшего ученика, словно спрашивая разрешения. Эмиль слегка кивнул, и их губы слились в нежном поцелуе. По коже пробежались мурашки; и почему-то Иманову показалось, что Дима вкладывал в этот поцелуй особенное значение. Такое, словно тот был прощальным. Эмиля пробило на дрожь от такой мысли, но Дима стал ласково водить по его плечу рукой, и тот постепенно успокоился, отдаваясь моменту на все сто. Масленников языком прошëлся по зубам Эмиля, словно пересчитывая их и проверяя, все ли на месте; затем оставил поцелуй на щеке и отстранился, снова нависнув сверху. — Я просто подумал, что в последние дни мы были сильно напряжены и не уделяли друг другу должное время, — Дима закусил губу, оценивающе глядя на Эмиля, будто определяя, готов ли он. — Если ты не хочешь, можешь в любой момент остановить меня. Эмиль только плотнее сжал губы, ощущая, как они припухли от Диминых поцелуев. Тогда Масленников наклонился ближе и стал выцеловывать шею бывшего ученика, оставляя на ней большие красные пятна, которые вряд ли можно будет потом просто прикрыть рубашкой, но… Разве сейчас это кого-то волновало? Эмиль вспомнил, как в сумерках они остановились на обочине дороги. Дима приглушил радио и зажëг тусклый салонный свет. В его глазах ученик видел огонь, с каждым мгновением разгорающийся всë ярче. Эмиль не был дурачком, он прекрасно знал, что это практически взрослый мужчина, и что то, что он хочет — вполне естественно, тем более, когда Эмилю уже исполнилось восемнадцать… Несомненно подкупало то, что на него, одиннадцатиклассника, запал состоятельный молодой человек с серьëзными намерениями, но главным фактором для Эмиля стало не это. Масленников никогда не принуждал его ни к чему, заботился о нëм, хотя и не должен был, и всегда — всегда! — давал ему свободу выбора. Он не ждал какой-либо отдачи и был готов отпустить Эмиля по первому его слову. Поэтому и Эмиль посчитал нужным отблагодарить мужчину за всë то, что он ему дал — от раскрытия таланта математика до бескорыстной и самоотверженной любви. Даже не посчитал нужным, нет; он действительно захотел стать с ним единым целым, испытать наслаждение близости и просто показать, что он ему всецело доверяет. Теперь же доказывать ничего не нужно было, но сердце почему-то колотилось так же сильно, как и в первый раз, мысли путались в огромные клубки, и Эмиль словно забыл всë, что делал до этого раньше — в основном он не знал, куда пристроить руки, поэтому просто держал их в воздухе около Димы, разглядывая узор на обоях на стене напротив. Ого, какая красивая завитушка… А это что за белое вкрапление? Какие красивые глаза напротив… Эмиль на мгновение перестал чувствовать биение сердца в своей груди, хотя колотилось оно прилично. Лицо Димы было настолько близко, что нельзя было не потерять дар речи. Тем более, когда он так красиво улыбался. Эмиль в очередной раз понял, что он бесконечно любит этого человека, что бы тот ни сделал. Он оставил его на несколько лет, но сам в это время исстрадался не меньше. И эту боль он не пытался передать Эмилю, мол, смотри, как я страдал, и ты смеешь ещë в чëм-то меня обвинять? — наоборот, он всегда старался оградить своего любимого человека от страданий и ненависти, от всего негатива, которого в этом мире полным-полно. По щеке покатилась слеза, и Эмиль моргнул, понимая, что перед глазами всë расплывается. Из горла вырвался сдавленный стон, хрип; Дима провëл большим пальцем по щеке Эмиля и смахнул слезу в сторону. — Я… люблю тебя, — всхлипнув, сказал Эмиль, просто потому, что ему показалось, что он должен был сказать это прямо сейчас, в это мгновение. Масленников улыбнулся шире, поцеловал своего мальчишку в лоб и зажмурился от счастья. — Я тебя тоже очень люблю, Эмиль. Прямо как задачи на нахождение площади поверхности додекаэдра, только ещë сильнее.