Ты в моём Эпицентре

Так совершенно точно будет лучше, вот только Юля ушла меньше минуты назад, а ему её уже не хватало, как и воздуха в лёгких.

Тело начинает наливаться свинцовой тяжестью. В машине клонит в сон, хорошо, что ехать недалеко. Юля выходит из такси, заходит в подъезд, кивая консьержке в знак приветствия и поднимается на лифте на нужный этаж, стараясь не смотреть в зеркало. «Всё нормально, Юля. Всё по-прежнему. Новый день, новые задачи». Главное непременно чем-то себя занять, чтобы не было времени думать, что она вытворила фантастическую хрень этой ночью. Хотя почему она. Их было как минимум двое.       Мысленно встряхнувшись, Юля изо всех сил старается вытеснить из памяти воспоминание о том, как Марк стонал её имя ей на ухо, но его бархатистый голос звучал в её голове снова и снова. Юля пытается заглушить боль медитациями, но они заканчиваются новым потоком слез. Она думает, что поступила правильно, но ей кажется, что она всё испортила и оттолкнула от себя самого близкого и дорогого человека на этой чертовой планете. Она снова осталась одна. — Ты всегда всё портишь! — кричит Рома, яростно швыряя в сторону Юли очередной предмет, попавшийся под руку. Девушка, прижавшаяся к стене от страха, еле успевает увернуться от вазы с цветами, которая пролетает в сантиметре от её головы и с треском разбивается о стену. Цветы, подаренные ее возлюбленным, разлетаются по полу вместе с брызгами воды, а некоторые осколки рикошетом прилетают ей в лицо, но Юле уже всё равно. Душевная боль, которую она испытывает сейчас, гораздо сильнее физической.       Сегодня было всё так хорошо. Юля праздновала свой День Рождения и принимала поздравления от оставшегося у неё маленького круга друзей. Весь день ей присылали букеты её коллеги по работе и близкие ей люди. Юля сразу обозначила для них, что торжества она не хочет и отмечать свой день не планирует, но каждый всё равно стремился её поздравить. Она ценила это. В последнее время она ни с кем не общалась и не виделась, она посвятила всю себя отношениям, отдаваясь без остатка. Но… В её душе давно не было гармонии и спокойствия, а в сердце была дыра с размером в планету. Она пыталась уверить себя, что всё хорошо, что рядом с ней заботливый человек, который её любит, но она не чувствовала даже в своих словах той правды, в которую так хотела верить. Она уже не верила даже самой себе. Жизнь — не фабрика по исполнению желаний и всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Когда Рома вернулся с работы, Юля думала, что хотя бы сегодня день пройдет без ссор, без претензий в свой адрес и уж тем более без рукоприкладства. Она весь день пыталась ему угодить, готовила вкусный ужин, убралась в доме и очень надеялась на то, что он это оценит. Роман пришел злой и рассерженный, и Юля поняла, что сейчас снова начнется кошмар. Ему не понравилось, что ей кто-то подарил цветы, он опять начал ревновать её к каждому столбу, называл мерзкими словами и ударил. Это было далеко не в первый раз. В жизни, для окружающих, Рома был добрейшим человеком, душой компании, но лишь одна Юля знала, какой он на самом деле. Он ревнивый, он деспотичный, он легко выходит из себя. Он постоянно её унижал, он постоянно был чем-то не доволен, он постоянно что-то себе придумывал, чтобы снова был повод поссориться и ударить её. — Я же просил тебя не общаться с этим придурком! —  Рома делает шаг назад, как будто пошатнувшись и дышит тяжело. — Я с ним уже год не общаюсь, Ром. Я не знаю, откуда у него наш новый адрес. Он просто хотел поздравить! - дрожащим голосом говорит Юля, прекрасно понимая, о ком он. Она надеется, что это будет звучать как оправдание, и он остановится. Конечно, она знает, что цветы от Марка. Конечно, она знает, что новый адрес ему сказала её мама. С Марком они не общались уже довольно давно, может, больше года. Тишман звал ее на встречи, но Юле всегда было некогда, слишком уж она была вовлечена в свои отношения. Роман постоянно придумывал какие-то отмазки, чтобы Юля оставалась с ним. Со временем общение с Марком, как и со многими её друзьями, и вовсе сошло на нет. Они просто перестали писать друг другу. Паршута убеждала себя, что это к лучшему, что, значит, у людей появились другие ценности их дороги разошлись, по крайней мере, она хотела так думать. Так ей было легче, но что-то внутри не давало ей покоя. Ей казалось, что она потеряла частичку себя.       Девушка пытается аккуратно встать с пола, чтобы не пораниться об осколки снова. Щека неприятно щиплет, слезы перемешались с кровью и стекают по лицу алой струйкой. Ей хочется умереть. Снова. Ей хочется, чтобы это всё поскорее закончилось. Их ссоры постоянно сопровождались оскорблениями и побоями. Причем виноватой всегда была она. Он бил её, а на утро извинялся, засыпая цветами и подарками, говорил, что любит и это всё ради её блага и во имя их любви. Да уж, любовь зла. Рома подходит к ней ближе, и Юля забывает дышать и понимает это, когда уже чуть ли не задыхается. «Лучше бы задохнулась», — пролетает в её голове.       — Ты принадлежишь только мне! Ты разве забыла, шлюха! — он снова швыряет её на пол, как нашкодившего котенка и несильно пинает ногой в живот. Он знает, как и куда бить, чтобы не осталось следов. Почти заскулив от боли, Юля поднимает на него глаза, полные слез, страха и мольбы остановиться, но он не замечает её просьб и бьет еще раз, но уже кулаком куда-то в ребра. «Что ж, сама нарвалась».        У него глаза нечитаемые, чёрные и стеклянные, словно неживые пеленой. Юле хочется сбежать, но она понимает, что куда бы она не убегала, сколько бы съемных квартир или телефонных номеров не меняла, он её найдет. Он всегда находит.       Снова следуют два удара по лицу. Юля чувствует металлический привкус на губах и даже не успевает опомниться, как мужчина резко хватает её за волосы и тащит куда-то в сторону балкона. — Я твой мужчина. Ты принадлежишь только мне, поняла?! — он рычит, как разъярённый зверь, сжимая хрупкую девушку в руках, как свою добычу. Юля даже не замечает, как оказывается перевешанной через перила балкона. Морозный весенний воздух ударил ей в лицо своей прохладой.       Роман заламывает ей руки, припирая своим телом к бетонному перекрытию и силой тянет волосы, намотанные на кулак, на себя. Юля громко кричит от боли и страха, но словно парализованная ужасом, даже не может оказать сопротивление. С четырнадцатого этажа открывается прекрасный вид на ночной город. Юля смотрит на оживленное шоссе вдали, смотрит машины, которые куда-то едут и ловит себя на мысли, что хотела бы сейчас оказаться в одной из них и уехать далеко, где её никто никогда не найдет. Или просто оказаться лежащей на асфальте. Во втором случае всё точно закончится. Девушка дрожит, но не от холода, а от страха и беспомощности и молится, чтобы всё прекратилось. Она сломлена.       — Рома, пожалуйста, отпусти меня, - рыдает громко, надрывисто, пока его руки медленно сжимают её тоненькую шею, перекрывая кислород. — Я тебя уже предупреждал, что с тобой будет за неподчинение, — спокойно говорит мужчина, даже не думая останавливаться. — Ты не заслуживаешь счастья. Ты всегда всё портишь. Поэтому от тебя все отвернулись. Ты никому не нужна. С каждым его словом, которое ранит, острее ножа, у Юли в легких остается всё меньше кислорода, и она почти хрипит. Ей кажется, ещё секунда — и она умрет то ли от удушья, то ли от смертельного поцелуя с асфальтом. Слова впиваются в её сердце словно шипы. Она согласна с каждым его словом. Если бы она выбросила все эти букеты, если бы не давала Роме поводов для ревности, то всего бы этого не было. Рома бы любил её по-особенному, а она бы продолжала делать вид, что всё нормально, что ничего не происходит, что она счастлива. Зато было бы спокойно. Зато её бы никто не бил.       В глазах темнеет, Юля почти погружается в темноту, как слышит словно где-то вдали приглушенный звонок в дверь. Спасительный звонок. Она не верит своим ушам, но чувствует, как хватка её мучителя ослабевает. Девушка сильно кашляет, жадно глотая ртом воздух и водит освободившейся рукой по шее, думая, что это облегчит её боль. — Если кто-то узнает, я тебя убью, — говорит он, рывком разворачивая её к себе, а потом резко срывается с места, заводит её в их спальню и закрывает дверь, приказывая сидеть тихо. Юля прижимается к спинке кровати, словно загнанный зверь. Она вся дрожит, её руки трясутся, а дыхание до сих пор не восстановилось. Ей по-прежнему не хватает воздуха в легких. Сердце колотиться так сильно, что сводит мышцы внутри. В напольном зеркале напротив видит своё отражение с бледным, заплаканным лицом в крови от порезов и покрасневшей шеей и тут же отводит взгляд. Девушку начинает тошнить от отвращения, но она старается сдерживаться, прислонив руку ко рту. Кто бы не пришел – ей нельзя издавать ни звука. За этим точно последует наказание. Ей стыдно кому-то признаться. Ей страшно кому-то рассказывать потому, что та картинка идеального человека, которым Романа все привыкли видеть, не совпадает с тем, что творится в действительности.       Ей никто не поверит. Она совершенно одна. Она всё всегда портит. Она ничтожество. От собственных мыслей, убивающих её изнутри, Юле хочется кричать или самой уже сброситься с четырнадцатого этажа. Ей так плохо, что она забыла, что такое хорошо. Слезы непрекращающимся потоком льются из глаз, а голова пульсирует от боли. Она снова хочет чувствовать себя в безопасности.       Юля прислушивается к каждому шороху. Где-то в глубине души она надеется, что соседи каким-то волшебным образом услышали их потасовку и вызывали полицию, но понимает, что вряд ли — их квартира слишком хорошо звукоизолирована. Юля слышит шаги за дверью, быстрые и громкие. Её снова сковывает дикий страх. Она понимает, что сил дать отпор у неё нет. Сейчас он вернется и снова начнет с особым изощрением над ней издеваться.       «Так не должно продолжаться, Юля». «Думай о лучшем, готовься к худшему». Вдруг прямо у самой двери шаги прекращаются. Роман словно что-то забыл, уходит в обратном направлении, и Юля понимает, что это её шанс. Она старается действовать тихо, но очень быстро. Подлетает к гардеробу, достает оттуда первый попавшийся серый свитер с длинными рукавами и широким горлом, натягивает тренировочные штаны. В голове столько мыслей, но все они перекрываются животным страхом, что она может не успеть уйти и тогда огребет с двойной силой. Юля хватает телефон с комода у зеркала и аккуратно крадется к двери, медленно нажимая на ручку, чтобы не скрипнула, приоткрывает дверь, прислушиваясь. Мысленно благодарит Всевышнего за то, что Роман не успел закрыть дверь в их спальню на ключ. Юля слышит, как Рома с кем-то разговаривает по телефону в другой комнате и по отрывкам разговора предполагает, что с инвестором. «Это не так быстро. Есть шанс». Она смотрит на его широкую спину и молится, чтобы он не обернулся в её сторону.       Ей чудом удается проскользнуть к входной двери, натянуть на босые ноги сапоги, стоявшие на коврике в прихожей, не застегивая их, чтобы не создавать лишнего шума. На тумбочке она замечает новый букет цветов с прикрепленной к нему поздравительной открыткой. Видимо, приходил курьер. Но девушка не решается посмотреть от кого они. Нет времени. Дверь оказывается открытой. Ей сегодня непростительно везет. Она почти выходит из квартиры, но в последнюю секунду все-таки оставляет телефон на тумбочке. Знает, что он отследит любой её шаг. Он давно скачал ей какую-то программу, которая отслеживает и звонки, и сообщения, и даже маршрут такси, не говоря уже о геолокации. Юля выходит из подъезда и понимает, что надо бежать. Бежать и не останавливаться.       Медленно сокращая общение, чтобы не было заметно другим, Юля пытается скрыть то, что рвётся из неё так жёстко и болезненно. Вспоминая своё прошлое, она понимает, что не может дать Марку то, чего он хочет. Юля слишком сильно любит его. Любит так, что всеми фибрами души хочет спасти его от самой себя. Жертвуя своими чувствами, она защищает его от боли, которую может причинить.       Юле кажется, что она не умеет любить. Неидеальная. Юля считает, что не создана для долгих и счастливых отношений. А Марк — человек, который непременно заслуживает только таких. Он заслуживает самой искренней любви, самых крепких чувств.       Их отношения ни к чему хорошему не приведут, и в какой-то момент Юле снова придется бежать. Она боится, что вдруг неожиданно поймет, что её чувства к нему исчезли. Боится, что начнет его отталкивать и причинять ему такую боль, какую врагу не пожелаешь. Она боится, что тёмное нечто, таившееся глубоко в её душе, убьет его своей разрушительной силой. Она боится, что снова всё испортит.       В тот день Юля ушла именно поэтому. Она побоялась ответственности и последствий, которые бы непременно их настигли. Они уже переступили черту, и девушка не могла позволить кому-то из них двоих сделать ещё один шаг вперед. Осознание того, что они с Марком уже не смогут быть друзьями, по крайней мере такими близкими, как раньше, причиняет Юле невыносимую боль, но это лучше, чем то, что могло бы быть, подпустив его ближе.        Она плачет уже которые сутки напролет, убеждая себя в том, что Марк заслуживает лучшего. Он не будет с ней счастлив. Она — ходячая проблема с багажником непроработанных психологических травм, а Марк — лучик света, вытащивший её из тьмы. Юля не могла себе позволить испортить этого непорочного божественного ангела, посланного на Землю Богом.       Марк не видит выхода из их ситуации, но и потерять Юлю он тоже не может: она единственное, что всегда держит его на самом краю пропасти. Она — его Муза. Она — его Воздух. Она — свет сквозь радугу. Она — его апрельский Рим. И сейчас этот Рим рушится прямо у него на глазах, превращаясь в страшные руины.       К сожалению, они не во вселенной Марвел, для них нет альтернативной концовки. Хотелось верить, что будет как в детской сказке с хэппи-эндом, но всё и без того уже летит под откос. Они в полном тупике, и никто первым не решается из него выбраться. Они оба понимают, что ничего уже не будет, как раньше.