Марк
понедельник 23:25
«Юля, давай встретимся, прошу».
23:40
«Можно я приеду, и мы поговорим нормально?»
Марк
Вторник 02:38
«Я тебя обидел? Я правда не понимаю, что не так»
10:07
Пропущенный вызов.
10:11
«Боже мой, Юля, что за игры?!»
Марк
Среда
17: 30
«Юль, я переживаю за твое состояние»
17:39
Пропущенный вызов.17:45
Пропущенный вызов.
18:30
«Юль, мы справимся со всеми трудностями. Вместе, как и всегда. Ты же помнишь? Ты не одна»
18:32
«P.s Я всё ещё твой друг и буду рядом»
5 пропущенных от абонента «Марк»
21:00
«Как ты? Ответь мне, пожалуйста. Я просто хочу знать, что ты в порядке»
Марк не помнит, когда спал в последний раз. Его сон ограничивался двумя часами, иногда тремя, когда сильно болела голова. Марк не помнит, когда ел потому, что есть ему совсем не хотелось. Он даже не брился уже который день. Совсем запустив себя, мужчина полностью отдался творчеству: сочинял стихи, пытался писать песни, придумывал к ним музыку, много читал. Иногда ему звонила Ксюша с вопросами про подготовку к его концерту в апреле, на что Марк отвечал неоднозначно: «В процессе».
В каком процессе Мамаева так и не поняла, ведь у них с Артёмом ещё нет готового материала, но девушка успокаивала себя тем, что ещё есть время побалбесничать. Она очень надеялась, что творческий кризис у Марка скоро закончится, и они приступят к работе. Знала бы Ксюша, что разбитое вдребезги сердце — это
нечто гораздо хуже творческого кризиса.
В какой-то момент Марк не выдерживает и пишет Юле эти чертовы сообщения, в надежде, что она ответит. Ему так хочется её увидеть и поговорить. Просто спокойно поговорить и объясниться друг перед другом. Что в этом сложного? Но Юля не отвечает ни на смс, ни на звонки. Марк всерьез начинает думать, что с ней могло что-то случиться и накручивает себя настолько, что окончательно приходит в себя лишь в машине, стоящей около её подъезда. В её окнах горит свет. Она дома, но Тишман не решается подняться. Он боится, что сделает только хуже, и Юля совсем от него закроется. Хотя куда уж
хуже?
Ему достаточно знать, что она сейчас в безопасности. Остаток ночи Марк просто колесит по ночному городу под сопровождение классической музыки, но искусством излечить душу почему-то не получается. Внутри у Марка по-прежнему пусто и холодно, впрочем, как и в квартире, в которую он возвращается под утро, изнеможденный своими же мыслями.
За последнюю неделю Юля научилась мастерски игнорировать свой телефон, но разрывающийся звонок входной двери игнорировать более пяти минут, увы, не получается. Паршута думает, что это и вовсе ей снится, но нет.
Девушке хочется оторвать этот звонок вместе с руками незваного гостя. Сейчас ей вообще всё равно, кто пришёл. Она только кое-как заснула. На часах восемь чертовых утра. Юля никого не ждет и, кажется, даже открывать не собирается. Гость тоже не отступает и продолжает настойчиво тарабанить в дверь уже кулаком.
Собрав все бранные слова этого мира, Юля нехотя выбирается из тёплой кровати, полностью укутывается в одеяло и плетётся к двери. На секунду она останавливается, не решаясь посмотреть в глазок. От одной только мысли, что за дверью может стоять Марк, у Юли нервным спазмом скручивает живот.
— ЮлЕя Васильевна, если ты сейчас не откроешь мне дверь, я вызываю МЧС! — она слышит голос Ксюши и тут же расслабленно выдыхает, поворачивая ключ в замке.
— Паршута! До тебя прям, как до Кремля! Хотя нет, в Кремль я, в своё время, дозвонилась быстрее! — возмущается Ксюша, заходя в квартиру. — Но я рада, что ты
в порядке жива.
Юля стоит, как вкопанная, посреди своей прихожей, сонно потирая глаза и совершенно не понимает, что происходит. Она удивлена столь раннему и нежданному визиту подруги.
— Что-то случилось? — Мамаева, заметив её замешательство, решает сменить гнев на милость. — Ты заболела? Без обид, но выглядишь ты ужасно.
— Ну, спасибо, подруга, — отвечает на комплименты Юля, и, бормоча недовольства себе под нос, следует обратно в спальню. Здесь холодно, она босиком и ей хочется обратно в царство Морфея: уснуть и провалиться в небытие, если повезёт.
— Восемь утра, Ксю. Восемь утра!
Девушка, не переставая недовольно бурчать, заваливается на кровать, отворачивается к стене и укутывается в одеяло.
Ксюша скидывает с себя куртку с шапкой, бросает их где-то в прихожей и идет за подругой, даже не думая отступать. Она впервые видит Юлю такой разбитой. Если бы они были не знакомы, Мамаева с уверенностью бы предположила, что у этой девушки траур из-за смерти близкого человека. Она довела себя до такого состояния, что сейчас Ксю даже не могла найти в белом одеяле такого же белоснежного цвета Юлю.
— Так, голубка дряхлая моя! Только не говори мне, что ты забыла, — Ксюша садится на край кровати.
— М-м-м… О чем? — безучастно спрашивает Юля лишь потому, что подруга ждет этого вопроса. Тон у Юли настолько равнодушный, что с каждым её словом Ксюша начинает переживать за её состояние ещё больше.
— Вообще-то мы договаривались на лыжный трип сегодня, — поджимает губы Ксюша, заставляя тараканов в своей голове провести экстренное собрание и, как можно скорее, придумать какой-нибудь план из разряда: «С самого начала у меня была какая-то тактика, и я её придерживался».
— Я не поеду, — безапелляционно заявляет Юля, даже не повернувшись. — У меня правда нет ни сил, не настроения.
Она, конечно же, вспомнила о том, что ребята договаривались еще недели две назад. Да и не то, чтобы договаривались, Ксюша уже всё спланировала заранее и заказала. Но у Юли правда нет ресурса. Она не спит нормально уже который день и постоянно гложет себя мыслями. Ей не хочется в таком состоянии никуда выходить и уж тем более ехать туда, где будет Марк.
— Юля, ты же знаешь, что это не просто поездка! — не сдается Ксюша. — Я арендовала нам домик, я договорилась с турбазой на частичный бартер. Сниму им видео-обзор для рекламы, а они частично скинут нам в стоимости.
Паршута поворачивается и садится на кровати, чтобы удобно было разговаривать, хотя ей, по-прежнему, не хочется.
— Ксюш, я выгляжу, как размазня, а внутри мне ещё хуже, — выдыхает Юля, устало разминая руками виски. Голова болела нещадно уже несколько дней.
— Малышка, я не знаю, что между вами происходит, но мы с Артёмом очень волнуемся за вас обоих, — обеспокоенно говорит Мамаева, нервно закусывая губу.
Юля хмурится и хочет возразить, но Мамаева перебивает:
— Я не собираюсь сидеть сложа руки, видя, как вы оба уничтожаете себя, — серьёзным тоном говорит Ксюша, а Юлю будто бы током пронзает от холодного оттенка её голоса. — Так что либо ты приводишь себя в порядок и возвращаешься к социальной жизни, либо я расскажу Ане, что происходит между вами двумя. Ты же знаешь, как вы ей дороги? Подумай, как сильно она будет переживать?
Ксюша, на всякий случай, встает с кровати, боясь, что Юля её придушит ближайшей подушкой за такие методы, но, как говорится, все средства хороши.
— Шантаж? — удивляется Юля коварству этой с виду невинной женщины.
— А что нам еще остается? Вы как дети пятилетние, — разводит руками Мамаева.
— Нам? Ну просто Чип и Дейл! — с иронией говорит Паршута, натянуто улыбнувшись. — Ксю, я ценю вашу с Артёмом заботу, но мы сами разберемся.
— Да я вижу, как вы разбираетесь! — Ксюша не сдерживается и говорит слишком громко. — Смотреть на вас больно! — уже тише продолжает девушка.
— Игнор — это не выход и уж точно не способ решить проблемы.
— Эх, как вам не стыдно, прикрываться беременной женщиной! — полностью проигнорировав услышанные слова, с наигранной досадой в голосе, выдаёт Юля, выбираясь из тёплой кроватки.
— Я еду только потому, что люблю тебя и вроде как обещала. Остальное обсуждать не собираюсь, — добавляет она, скрываясь за дверью ванной комнаты.
— Ну хоть так, — облегченно выдыхает Ксюша и открывает телефон, чтобы написать Артёму: «Мишн комплишен».
Юля впервые за последние несколько дней видит себя в зеркало: болезненные синяки под красными глазами с полопавшимися капиллярами, опухшее лицо, волосы все спутаны, словно птицы вили гнездо, но не закончили, а губы вовсе пересохли и потрескались.
— Да уж, еще чуть-чуть и прямо в Рай, — бормочет себе под нос девушка, включая горячую воду.
В ванной Юля проводит добрых тридцать минут, успокаивая себя тем, что там, помимо Марка, будет много людей и, если что, будут пути отступления. Наверное.
Юля сушит волосы, собирает их в высокий хвост и чуть сбрызгивает лаком, чтобы зафиксировать прическу. Капает в глаза увлажняющие, противовоспалительные капли, в надежде, что они помогут, красит ресницы тушью и наносит на лицо немного тонального крема, маскируя нездоровый вид.
Такое отражение в зеркале нравится ей чуть больше, хотя смотреть на себя она по-прежнему не может.
Юлия надевает первое немятое, что вываливается на неё из шкафа, и девушки, наконец, выходят из квартиры.
Дорогой Ксюша рассказывает Юле о том, что с ними сегодня будут еще две девочки-танцовщицы, которых позвал Артем. Паршута мысленно этому радуется. Во-первых, потому, что ребята не будут в чужой компании обсуждать личные вопросы, а во-вторых, можно будет заболтаться с ними и избежать нежеланных разговоров. Она прекрасно понимает, что им с Марком надо поговорить, но ей так сильно не хочется. Не сегодня.
Когда они подъезжают в точку сбора — кафе, чтобы можно было всех дождаться и позавтракать, у Юли начинают дрожать коленки от волнения. От мысли, что она через несколько мгновений увидит Марка, у неё перехватывает дыхание. Слишком тяжело. Слишком неловко. Она мысленно считает от десяти до нуля, чтобы успокоить бешенный пульс.
— Я очень хочу, чтобы вам обоим было комфортно, — говорит Ксюша, открывая перед Юлей дверь в кафе. — Просто постарайтесь поговорить, чтобы между вами не произошло.
Волнение только усиливается, когда они подходят к столику, за которым уже расположились все, кто должен был сегодня ехать.
— Доброе всем утро, — Юля заставляет себя улыбнуться и пытается вести себя, как ни в чем не бывало. Марка видит только боковым зрением, замечает у него вполне явную щетину, но выглядит он как всегда безупречно и незаконно красивым. Тишман тоже здоровается с ними общей фразой и продолжает диалог с одной из танцовщиц, никак не реагируя на появление Юли, чему она рада до беспамятства.
— Арина, Вика, это Юля, — знакомит девушек Артём, помогая Юле, как истинный джентльмен, снять пальто. — Юля, это Арина и Вика. Они со мной танцуют. Иногда, — Голубев подмигивает, будто бы не замечая, как Ксюша театрально закатывает глаза.
Когда все формальности, наконец, заканчиваются, Юля садится за стол, прямо напротив Марка потому, что других мест не представилось.
Почему-то все без исключения заказывают сырники, что вызывает у компании смех, ведь они даже не сговаривались. За завтраком ребята болтают на разные темы, Юля даже шутит, что на лыжах ни разу не стояла, и что не стоит удивляться, если кому-то придется её подталкивать лыжной палкой в спину всю дорогу. Артём обещает, что возьмёт это ответственное задание на себя.
Марк старается не смотреть на Юлю, но каждой клеточкой своего тела чувствует, как она иногда смотрит то в свою тарелку, то на него. И в какой-то момент ему кажется, что она задерживает на нем свой взгляд. Нет, не кажется. Он этом уверен. Что ж, Тишман рад видеть её живой и невредимой и, кажется, вполне удовлетворительном эмоциональном состоянии. Хотя он точно не знает. Моментами ему кажется, что Юля слишком наигранно смеется и через чур эмоционально реагирует на собеседников. Возможно, она просто играет очередную роль.
Ему всё равно.
Если честно, Марк вообще не хотел никуда ехать. Голубев приехал к нему вчера ночью и застал его в таком ужасном состоянии, что битый час пытался выяснить, кто его довел «до ручки», обещая их найти и покарать. Естественно, Марк не сказал о той ночи с Юлей ни слова, лишь упомянул о том, что между ними произошло некое недопонимание, можно сказать даже ссора. Хотя Марк не может назвать это ссорой. Ведь они не ссорились. Короче, чтобы Артём отстал и перестал угрожать звонком глубоко беременной Ане, Марку пришлось согласиться на поездку и даже лечь спать в десять вечера под чутким присмотром Голубева, который, прежде, чем Тишман отрубился, наслушался о себе много заумных оскорбительно-смешных слов.
К тому же, Марк давно ещё обещал Ксюше, что поможет ей снять ролик для рекламы в качестве режиссера в некоторых моментах. Хочешь не хочешь, но ехать надо было без вариантов.
Марк слукавит, если скажет, что это единственные причины. Конечно, он хотел увидеть Юлю и поговорить при первой нормальной возможности. Ему надо понять: их дружбе, их многолетней истории, настал окончательный конец или всё-таки у неё есть шансы на продолжение. Он хочет узнать у Юли, что с ней происходит. И просто так не отступит.
Позавтракав, дружная компания разделяется по машинам. Юля снова мысленно радуется, что Марк садится в машину к Артёму, прихватив в собой девочек-танцовщиц. Пока у Юли получается его избегать, и её это более чем устраивает.
Загородный лыжный клуб встречает новых гостей хорошей атмосферой и добрыми хозяевами. Администратор помогает каждому подобрать лыжи и ботинки под размер и провожает компанию в их деревянную застекленную беседку, где они могут спокойно переодеться и передохнуть. В беседке стоит стол и большой настоящий самовар, а еще, что самое главное, обогреватель, ведь на улице ужасно холодно. Они пробыли там минут пятнадцать, пока их обучали стойке на лыжах, но Юля ужасно замерзла.
— Чувствуешь атмосферу? — улыбается со все тридцать два зуба Артём, разглядывая достопримечательности.
— Я даже ноги свои не чувствую, — недовольно ворчит девушка. Она все ещё не может правильно зафиксировать ботинок на лыжное крепление, и её это начинает раздражать ещё больше, чем то, что она вообще согласилась поехать. Лучше бы лежала в тёплой кроватке, а не вот это всё. Но надо отдать должное Ксюше и её умению договариваться с людьми. Шантажистка.
— Да ладно тебе, будет весело! — включается в разговор Мамаева вместе с телефоном, от камеры которого очень уж сложно уйти. Голубев тут же оказывается в центре видеосъемки, проводит рум-тур, потом останавливается, представляя каждого человека в отдельности.
— А где Марик-комарик? — спрашивает вдруг Артем, вызывая смех у всех присутствующих. Даже Юля едва подавляет смешок.
— О боже, тебе что 5 лет? — Марк закатывает глаза, помахав рукой с другого конца комнаты.
Ксюша пытается отобрать у Голубева телефон, что тот успел перехватить в процессе съемки, но Артём не отдает, и тогда девушке ничего не остается, как легонько стукнуть друга по ноге лыжной палкой.
— Ауч! Нет, ну вы видели, друзья?! Она меня бьет прямо на ваших глазах!— похоже, разыгрывается, настоящая драма.
— Я тебя не бью, это скорее дружеский БДСМ, — наконец, отбирает телефон Ксюша, показывая другу язык.
А вот тут смеются уже все без исключения.
Юля так увлекается этой театральной сценкой, что даже не замечает оказавшегося рядом с ней Марка. Девушка вздрагивает, встречаясь со взглядом
таких родных голубых глаз, но пытается не подавать виду.
— Давай помогу, — он кивает на её ноги. — Заметил, что у тебя не получается.
Юля слабо кивает в знак согласия, сохраняя внешнюю невозмутимость. Мысленно оправдывается тем, что все остальные заняты сами собой, а у неё точно бы не получилось обуться самостоятельно.
Марк опускается на одно колено и справляется со шнуровкой ботинок и креплением их на лыжи всего за пару минут. Юля вспоминает, что он упоминал когда-то, что ходил с родителями в детстве кататься на лыжах, наверное, поэтому для него это плёвое дело. Ей кажется, что Марк вообще такой человек, который умеет делать всё, что угодно.
— Спасибо, — сухо благодарит Юля, хотя она ему реально искренне очень благодарна за помощь, но интонационно выходит как-то по-сучьи, за что ей хочется стукнуть себя по лбу.
Ребята проводят на лыжне пару часов, нарезая круги. Юля старается не упасть и говорить с кем угодно, лишь бы не оставаться один на один с Марком. На лыжах, знаете ли, убегать тяжело. Но Тишман тоже, судя по всему, не горит желанием общаться с ней. Он соревнуется в скорости то с Артёмом, то с Ксюшей, то просто болтает с танцовщицами, которые у Юли не вызывают особого интереса, но она старается поддержать общий диалог, чтобы кто-то себе чего-то там не придумал про её состояние и не пожаловался Ане.
Окончательно замерзнув, уже когда начало темнеть, друзья возвращаются в беседку. Была б Юлина воля, она бы подбежала к обогревателю, но с лыжами надо еще повозиться прежде, чем позволить себе такое блаженство.
Артем с девочками переодеваются подозрительно быстро. За это время Юля успевает дойти до ближайшей скамьи и сесть, облегченно выдохнув. Ноги ужасно зудят и благодарны ей за эту роскошь.
— Мы погнали в машину, — дождавшись, когда переоденется Ксюша, говорит Артём.
— Я к администратору отчитаться и бегу к вам, — Мамаева хватает свою сумку с вещами и камерой. — Кажется, получится классный рекламный ролик, благодаря всем вам, конечно же. — Короче, ждем вас на парковке!
Ксюша отправляет Марку с Юлей воздушный поцелуй в знак извинений, наверное, что оставляет один на один, и быстро ретируется вслед за Голубевым.
Паршута даже не успевает возмутиться, как ловко они всё это провернули, но и задерживаться тут тоже не собирается. Однако замечает, что Марк уже снял лыжи, переобулся и теперь просто копается в сумке, стоя к девушке спиной.
— Интересно, он тебе тоже Аней угрожал? — тихо спрашивает Юля, но это скорее риторический вопрос, который она думает, он и не услышит. Она почти смирилась с тем, что ей придется тут задержаться, чтобы повозиться с лыжными ботинками, но мысленно надеется, что Марк ретируется в ближайшую минуту.
— Ага, — сухо отвечает Тишман, укладывая вещи в сумку. — Но ты же знаешь, я приехал не из-за угроз.
Юля вздрагивает от неожиданности, а сердце пропускает удар. Марк бесшумно выдыхает, кажется, весь воздух из своих лёгких и, не без боя с самим собой, поворачивается и поднимает взгляд на подругу. — Юль, не хочешь поговорить?
Юля молчит, смотрит на свои ноги, которые находятся в оковах лыж и на полном серьёзе думает о том, насколько быстро сможет это всё снять и убежать. Внутри становится дискомфортно. От нервов живот стягивает тугим узлом.
— Ну посмотри ты на меня, прошу!
Марк садится на скамью напротив неё и нервно теребит молнию на куртке.
Что ж, у Марка есть вопросы, и он имеет право знать на них ответы. Юлия нехотя поднимает голову, понимая, что деваться ей уже некуда: всё, от чего она пыталась сбежать, настигло её слишком быстро и буквально прожигает её взглядом.
— Это была ошибка, Марк, — медленно повторяет Юля, выделяя каждое слово. Она смотрит куда-то сквозь него, в сторону двери, в надежде, что кто-нибудь войдёт и прервет одну из самых неприятных бесед в её жизни, а сама даже пошевелиться не может. Ей просто хочется снять эти чёртовы лыжи, убежать далеко-далеко и спрятаться, что она сейчас и пытается сделать, начав возиться с креплением.
— Заниматься любовью со мной действительно было ошибкой для тебя? — спрашивает Марк, не отводя от девушки взгляд, хотя даётся ему это очень тяжело. Ему больно. Он разочарован, просто разочарован тем, что Юля продолжает отдаляться от него.
Юле тоже больно. Каждое его слово отдается внутри болью в области рёбер. Она не знает, что сказать, чтобы не ранить ещё сильнее.
Она ненавидит себя за всю ту боль, что ему причинила. Девушка тяжело вздыхает, заставляя себя успокоиться, напоминая себе, что всё это для их же блага, но она не может. Её крепость рушится, словно карточный домик. Она слегка приоткрывает рот, но из него вырывается только хриплый звук безмолвия.
— Давай не здесь, прошу, — шепчет Юля, еле подавив ком, застрявший в горле. Действительно, не лучше место для серьезных разговоров. Но если не сейчас, то когда? Тут Юля не сможет его игнорировать, поставив телефон в «авиарежим».
— Прошу тебя, скажи мне, что не так, — умоляюще произносит Марк, садясь перед ней на колени, чтобы было удобно. Он аккуратно берет её за руки обеими руками и ласково водит по ним большими пальцами. Юля снова жалеет о том, что всё еще не сняла лыжи. Она могла бы встать и уйти, избавив обоих от неловкого момента. А что если она просто не хочет уходить? Глаза наполняются слезами.
От его прикосновений девушку пробивают мурашки, а внутри становится очень тепло. Теплее, чем от обогревателя. Она соскучилась. Очень сильно соскучилась. Её бросает из крайности в крайность. Если всего несколько секунд назад ей хотелось убежать, то сейчас Юле хочется прижаться к нему, крепко обнять и выплакать всё то, что так разъедает внутри.
— Я устал, — Марк опускает голову ей на колени. — Я не хочу тебя терять, Юль. Ты самый близкий мой человек, и я не представляю своей жизни без тебя.
Его голос дрожит от эмоций, и он еле сдерживает себя, чтобы не заплакать.
Невыносимо.
Юля закусывает губу почти до крови, чтобы удержать себя от слез, но у неё не получается. Слезы предательски струятся из глаз, а сама девушка дрожит, как осиновый лист. Маска безразличия летит в тартарары, прихватив с собой гордость и чувство собственного достоинства.
Юля понимает, то, что она скажет дальше, будет важным, определяющим моментом в их будущем.
— Как мы допустили то, что всё обернулось так неправильно? — шепчет она, перебирая пальцами его тёмные волосы.
Марк обвивает руками её ноги и впервые за долгое время чувствует себя умиротворенным и спокойным. Юля, которая еще несколько минут назад была колючая, как роза с шипами, наконец-таки, их убрала.
— Марк, я понятия не имею, как посмотреть тебе в глаза после того, что я наговорила тебе. Мне противно от самой себя. Прости меня, пожалуйста, за мою реакцию и за всё остальное, — Юле сложно, но она начинает говорить. И поскольку Марк для неё всегда был самым дорогим человеком в этом мире, она не собирается ему лгать. Она всхлипывает, вытирает слезы со щек. Сейчас девушка абсолютно точно звучит жалко, но ей всё равно.
Марк медленно поднимается с колен и присаживается рядом с ней, неуверенно обнимая её за плечи. Он и так словно ходит по минному полю и боится сделать что-то, что ей не понравится, чтобы лишний раз не нарваться.
Юля осторожно поворачивается к нему в полуоборот, чтобы было удобнее разговаривать и берет его за руку, переплетая их пальцы. Ей так легче.
— Марк, мы четырнадцать лет просто дружили без каких-либо намеков. Ты всегда был и остаешься самым близким для меня человеком. Но в тот вечер… Мы перешли черту. Я просто не понимаю, как мы можем что-то поменять в наших отношениях сейчас, при этом никому не навредив. Мне страшно. Мне страшно даже думать, что будет дальше. Но… я тоже не могу без тебя. И я не знаю, что с этим делать…
Последнее предложение Юля произносит уже почти шепотом потому, что голос предательски дрожит, а нахлынувшие эмоции не дают спокойно договорить. Девушка сдерживается из последних сил, чтобы не заплакать снова.
Марк нежно проводит рукой по её щеке, стирая большим пальцем мокрые дорожки от слез. Он смотрит в её глаза и думает о том, какая она все-таки прекрасная, мудрая, умная не по годам, но такая беззащитная, такая ранимая девушка с тяжелым прошлым. С настолько тяжелым, что его последствия мешают ей жить до сих пор. Ему хочется прижать её к себе и никогда не отпускать, уберегая от всего плохого, но он знает, что у неё другие планы.
— Юль, я люблю тебя, — шепчет Марк и замирает, внимательно наблюдая за её реакцией.
Но ведь хуже уже не будет, так ведь? Юля даже не удивляется, лишь грустно улыбается и снова всхлипывает.
— Я тебя тоже люблю, Марк. Очень, — уверенно отвечает она и несколько секунд молчит, набираясь смелости, чтобы сказать то, что, возможно, разрушит эту идиллию.
Ну, смелее, Юлия, ты же любишь всё портить.
— Но как друга… Кажется… — вымученно выдыхает Юля, закрывая лицо ладонью. Ей стыдно за свои слова. — Боже, Марк. Я не знаю, что чувствую. Я люблю тебя, но иногда мне кажется, что я вообще к тебе ничего не чувствую. Я не хочу отношений.
Юля всё-таки не выдерживает, и слёзы текут ручьем, медленно, но верно превращаясь в истерику. Марку тяжело, у него буквально выбили землю под ногами и ударили под дых, но он пересиливает себя и крепко обнимает её.
Ей тяжелее.
— Марк, я всё испортила. Я всегда всё порчу. Прости меня, пожалуйста, прости, — рыдания становятся неконтролируемыми, и Юле в какой-то момент перестает хватать воздуха в легких.
— Тише, всё хорошо, — Марк гладит её по волосам, целует в макушку, пытаясь успокоить.
Его душа разрывается на тысячу мелких осколков, но он понимает, что они выжали из этого разговора всё, что могли. Больше поднимать эту тему в ближайшее время точно не стоит. Юля не готова.
Зато теперь Марк знает, что он ей точно небезразличен, и она всё еще совершенно точно любит его. Пусть даже как друга. Главное, что не ненавидит. Это бы его уничтожило. А с остальным они справятся, как и всегда —
вместе.
— Просто сделай глубокий вдох. Всё в порядке, милая, — Юля всхлипывает и надрывисто дышит, но, кажется, истерика идёт на спад.
Они сидят так в абсолютной тишине минут десять, пока девушка не отстраняется.
— Спасибо, — благодарно улыбается, смотря ему прямо в глаза.
Это
маленькая победа для них обоих.
Марк помогает Юле разобраться с лыжами, они молча собираются и выходят на улицу. На парковке, в машине, их всё ещё ждёт Ксюша. Увидев в зеркало заднего вида друзей, идущих рядом друг с другом, Мамаева искренне улыбается. Ну или радуется, что они не поубивали друг друга, как предсказывал Артём. Юля садится на пассажирское, не решаясь провести поездку слишком близко к Марку. Пожалуй, на сегодня хватит впечатлений.
Всю дорогу Ксюша, не прекращая, хвастается, что смонтировала целое видео об их сегодняшнем дне, а ещё в шутку злится на Голубева, который оставил её в гордом одиночестве и повёз девочек домой.
— Правда, он не уточнил, куда: к себе или по их домам, — добавляет Ксюша, и друзья заливаются смехом.
Марк и Юля впервые за все эти дни чувствуют себя чуточку лучше.
Марк
23:15
«Только не убегай от меня, ладно? Я этого не выдержу больше»
