Глава 2
19 октября 2022 г., 11:33
Примечания:
Небольшой моментик в фике, который может вызвать вопросы: использование термина "фамильяр". Оно здесь используется не совсем в привычном значении, но позднее будет пояснение, почему. Пока просто считайте это частью лора.
— Ничего себе ты много настрочил... Уже дошёл до момента нашего знакомства?
— Ага... От одних воспоминаний мурашки по коже.
— Понимаю, я... Прости ещё раз, ладно?
— Да черт с ним уже, давно было... Но если ты помог бы мне с началом, я был бы не против. Приму это как знак искренних извинений.
— Хорошо. Давай сюда ручку...
***
День начинался совершенно обычно. Утро, будильник, кофе, легкий завтрак, форма, дорога, сотни бумаг и много работы. Опять скинув на меня координирование войск, остававшихся в пределах города, фюрер выставил меня из кабинета. Никакого уважения к фамильярам в наше время, ей богу. Зато как проблема — так разбираться мне. Я кинул взгляд на стопку бумаг с отчетами с линий фронта. Из серьёзных противников, входивших в основной план на данный момент, осталась Великобритания. Хм, их фамильяр... А, тот напыщенный старик, разводящий своих собак. В принципе, если что, можно попробовать что-то с ним оговорить , но, боюсь, он упёртый уж слишком. Да и вряд ли меня отправят из города, я ведь "и тут нужен". Бумагами заниматься? Фыркнув, я всё же продолжил всматриваться в буквы. Там надо больше боеприпасов, а там недовольных много, тут отчеты о потерях... Размышления прервал резкий стук в дверь. Кинув короткое "войдите", я лениво повернул голову на пришедшего. Это был один из молодых солдат, приставленных ко мне для охраны. Честно говоря, они больше бесили, чем помогали, но приходилось терпеть, ведь иногда пригождалось послать кого-то сделать грязную работу. — Мистер Шмерцен, сэр, я наблюдал очень подозрительную личность в чертах города, — если это очередное донесение на какого-то дурного бродягу, я сегодня кого-нибудь пришибу. — Он ходит в какой-то необычной одежде, я такой раньше не видел. А ещё изначально заговорил по-английски, позже говоря мне о какой-то постановке. Не очень понятно, откуда он, говорит о том, что потерял память. Прикажете задержать? Вот только я подумал, что всё будет спокойно! Мне не хватало только из ниоткуда взявшихся сумасшедших, разгуливающих по улицам и говорящих по-английски. Постоянные инциденты и так меня утомляли, но хуже всего были разные чудаки — они не несли никакой пользы, в их глупых словах не было смысла, и я вообще не понимал, зачем тратить на них лишнее время. Надеюсь, удастся быстро всё уладить. А если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам... — Да, конечно, но не торопитесь с допросом. Я сам хочу с ним поговорить, — если это какой-то очень тупой шпион, я справлюсь быстрее. А если нет... Что ж, будет мне хоть какое развлечение на пару часов. Любопытство берёт верх над разумом, и я всегда почему-то соглашаюсь на эти авантюры. Уже в участке я смог увидеть причину моего пребывания не на рабочем месте. Сразу можно было понять, что в этом мужчине насторожило окружающих. Одежда явно не выглядела подстать немецкой. Слишком яркая и вычурная, блестящая сверху и неприлично свободная снизу. А обувь... Да что это вообще? Для спорта, разве что, может подойти, но для ходьбы по городу! Да даже если это иностранец, не пойми как пересёкший границу, он точно не шпион, несущий опасность — чудак, не больше. Я прислушался к его речи, пока незнакомец разговаривал с полицейским. Стоит отдать должное его подготовке, акцент был почти не заметен, но было понятно, что мужчина чаще использует английский, Откуда здесь англичанин, я не имел ни малейшего понятия. Но подтвердить свои догадки нужно, да и поинтересоваться, что он из себя представляет и что с ним делать... Обманчиво мягко прервав Берга, а после выпроводив его и его солдат за дверь, я осторожно сделал предупредительный жест рукой. Дверь в блок, уши востро, далеко не уходить. Такие ненормальные могут и броситься, а после может понадобиться помощь или зачистка. Я устроился за столом, окидывая собеседника взглядом. — Чем я мог вас заинтересовать? — негромко спросил незнакомец, его явно напрягал мой изучающий взгляд, карие глаза смотрели недоверчиво, — я оказался тут случайно и не несу угрозы… — Ваша одежда даёт достаточно поводов для подозрений, — спокойно ответил я и вдруг заприметил на шее оппонента лёгкий блеск, а потом, присмотревшись к безделушке, висевшей там, распознал в ней... Медальон. Мой медальон. Точная копия. Золото и железо, чёрный орёл, огранённые чёрные алмазы по бокам, ровно восемнадцать штук и ещё один тёмный рубин в глазу орла, смотрящего на первый камень на верхнем левом ребре шестиугольника, извилистая цепь... — И не только одежда. — добавил я. Этого же... Этого же правда не может быть. Не может. Это бред. Этого не могло случиться. Я же не мог где-то проебаться, ВЕРНО?! Чудак выглядел слегка взволновано, но недостаточно для такой ситуации. Если сложить два и два, то в его времени мир выглядит совсем не так, как мы здесь планируем его видеть, и то место, где он сейчас находится, если не стёрто с лица земли, то уже точно не то, что теперь... И я бы должен вгонять его в ужас. Или он не понимает? Настолько глуп? — Вы об этом? Поверите, если расскажу бред? — Собеседник протянул мне медальон, так спокойно отдал единственный возможный, казалось бы, путь назад, будто это ничего не значащая безделушка. Я не могу понять. Это нелогично. Неправильно. Не так, как надо. — Посмотрим, но выслушать готов, — я растерянно покрутил железку в руках, сравнивая все мельчайшие детали с образом в голове. Это точно он. Такой же. Сто процентов. — Ну... — незнакомец замялся, видимо, не думая, что ему дадут свободу слова, а потом... Потом его лицо озарила ухмылка. — Там всё довольно сложно с этой вещицой. Если вас она так привлекла, я ведь не должен вам рассказывать, что это? Вы и так всё знаете, и без моего рассказа, верно? — Это ж надо набраться наглости и так себя вести! У него же множество подтверждений того, кем я являюсь, налицо, почему он до сих пор не понимает?! — Не притворяйтесь, что не знаете. Хватит уже этих фокусов, — я сжал медальон в руке покрепче. Эта ситуация начинала действовать на нервы. Сильно. Тем более, что теперь придётся беспокоиться и о новой угрозе, зарядившей медальон... — Так, нормально говорить вы не хотите. Ладно... — после недолгих раздумий я принял решение попробовать радикальней. Не всегда же быть спокойным и демократичным, а то наглеть начнут, верно? — А если так? — из кобуры был быстро извлечён пистолет, но направлять на беднягу я его не стал: его лицо и так исказилось от страха, а лишний раз рисковать нечаянно нажать на курок и потерять ТАКУЮ находку я не хотел. Чудак отшатнулся в сторону, испуганно косясь на оружие. Так-то лучше. Давай-ка поспокойнее, и разберёмся быстро. — Так уже более убедительно, — мужчина нервно сглотнул, а я ухмыльнулся, — Но я же понимаю, что вы и так знаете правду. Перенос во времени, вся эта мишура... — я с трудом удержал тяжёлый вздох. Ладно, ладно, допустим, он встретился с неожиданностью, он не может нормально донести мысль... — Какой год? — вкрадчиво произнёс я, начиная постукивать пальцами по рукоятке пистолета. Мужчина помолчал немного, но всё же ответил: — 2010-й. Этот артефакт попал ко мне случайно, оплатой за услугу. Но это же было якобы ею, верно?! — Я смерил собеседника непонимающим взглядом, и вдруг он резко вскочил, нависая надо мной. — Да хватит смотреть на меня, будто ничего не понимаете! Вы знаете всё прекрасно, не надо притворяться и лгать! Я не хочу играть в этой постановке, пора давно уже признать, что это всё бред! Не существует путешествий во времени, НЕ СУЩЕСТВУЕТ!!! Меня уже затаскивали в подобные спектакли, я вам НЕ ВЕРЮ!!!— ах вот оно что, он совершенно не осведомлен о нас и нашем предназначении, считает постановкой... — Неужели в будущем всё так плачевно? — я не удержал смешка, поднимая дуло вверх и заставив человека напротив чуть утихомириться, — Вы даже моих фотографий в учебниках истории не видели? И совсем-совсем не знаете, кто такие фамильяры государств? — удивление на лице оппонента крайне меня потешало, но вскоре оно сменилось крайним негодованием. — Вы думаете, я поверю в существование выдуманных волшебных спутников? Сюжет придуман, конечно, интересный, но черт, это уже слишком сюрреалистично! Прекра... — мне откровенно надоело слушать эти пререкания, и я вскинул пистолет, мгновенно отправляя пулю в стену. Резкий хлопок от выстрела заставил горе-путешественника во времени упасть с ног, в ужасе косясь на меня. Я лишь вздохнул. Снова нужно со всеми разбираться, снова объяснять и снова работать самому... — Да, действительно плачевно... Тогда позвольте проинформировать вас, — эх, видать, без меня действительно всё пришло к тому, с чего началось. Снова человеческая безграмотность и неосведомлённость. А сколько сил положено, сколько сил... — Одно из так называемых "выдуманных" существ сидит прямо перед вами, — на губах расплылась улыбка, а я позволил привычной маске слететь, представляя своё истинное обличье...***
Меня окутал страх. Парализовывающий, холодный и кошмарный. Я не мог даже шелохнуться, с ужасом глядя на медленно открывающуюся мне картину. Только что бывшая обычной, человеческой, светлой кожа стала ярко-красной, словно в секунду на все видимые участки тела нанесли густую бордовую краску, плотным слоем покрывшую всю поверхность. На лице Шмерцена расплылось бледно-белое пятно, постепенно становящееся ярче, и, словно шрамы, расползлись тонкие чёрные полоски, помещённые крест-накрест и образующие собой до боли знакомый узор. Глаза его заблестели алым, сменив голубизну на кровавый оттенок, волосы постепенно темнели от кончиков к корням, пока из светло-блондинистых не стали кромешно чёрными, кончики ушей слегка заострились. Передо мной стоял уже не человек... Мозг отказывался верить в происходящее, судорожно выдумывая, как же можно было устроить такой финт. Ладно глаза, светящиеся линзы могли обеспечить этот эффект, но кожа, волосы... Я не знаю, как это сделать. Покрасить в одну секунду? На глазах у "зрителя"? Или всё же... Нет? Все убеждения, так старательно построенные мной в голове, слетели в одну секунду. Логика больше не работала, мозг отключился. Больше не было неуверенности — это реальность. Гребаная реальность. Какая-то ломаная, странная, жуткая, но реальность... — Нет... — только и смог прошептать я, отползая назад. Дыхание сбилось, превращая вдохи и выдохи в рваные попытки глотнуть хоть немного воздуха. Я словно стал в разы меньше под взглядом Шмерцена, прикованный к полу, и мог только смотреть. Смотреть и беззвучно кричать от ужаса... Я никогда ничего так не боялся. После стольких покушений и передряг, в которых до смерти был один шаг... Я, забывший, что такое страх, действительно чувствовал себя... Напуганным? Словно это существо само по себе вселяло ужас, заставляя сердце колотиться быстрее и чуть ли не выпрыгивать из груди. Словно вытягивало грёбаный орган наружу... ЧЕРТ, БОЛЬНО, БОЛЬНО! ОН И ПРАВДА ДЕЛАЕТ ЭТО!!! Повеяло холодом. Даже нет, не так — температура в кабинете как будто упала до огромных цифр ниже нуля, и я замёрз в одну секунду, пока убийственный взгляд алых глаз прожигал меня насквозь, оставив без сил и без возможности пошевелиться. Мне словно действительно было больно от одного его присутствия, и я сжал зубы и напрягся, стараясь прогнать это наваждение, но ощущение не уходило. Существо продолжало в прямом смысле сверлить меня взглядом, заставляя открыть рот в новом немом крике ужаса и не дав возможности хоть как-то спастись... Эти два ледяных осколка, которые словно окунули в кровь, посылали град острых частиц, попадающих в глаза, на кожу, пробивающихся внутрь и царапающих органы. В один момент тело вспороли миллионы стеклянных осколков, не оставив ни одного живого участка... На секунду зрение, кажется, перестало мне поддаваться, и я словно увидел, как по моему телу бегут ярко-красные струйки, из сотен, тысяч колотых ран. На полу разливалось огромное кровавое море, всё сильнее отдаляя от меня свои берега, глаза перестали видеть, застилаемые туманной дымкой... — ПОЩАДИТЕ, ПРОШУ! — с губ наконец сорвался дикий болевой крик, и изо рта, кажется, тоже полетели маленькие красные капли. Я начал задыхаться, давясь собственной кровью, хрипло дыша и разрываясь от страха. Это конец, это ЖУТКО, ЭТО БОЛЬНО, ПРЕКРАТИТЕ ЭТО, УМОЛЯЮ! ПРОСТО ПРЕКРАТИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА!!! — Думаю, достаточно с вас, — послышался словно сквозь пелену воды вкрадчивый голос, и всё резко исчезло. Ни кровавой лужи на полу, ни стеклянных осколков по телу, просто... Ничего? Будто всё происходящее было лишь выдумкой, поглотившей разум и казавшейся настолько реальной, что я мог её чувствовать... Господи, ЧТО ПРОИСХОДИТ?! Наступила звенящая тишина, где напротив меня стоял уже совершенно обычный Шмерцен, поправлявший помятые рукава и слегка приглаживающий причёску. Будто ничего и не было, не было этого ощущения, этой боли, этого... Страха. — Вы... Вы так с каждым? — пролепетал я, еле заставив язык подчиниться. Всё ещё было трудно дышать, будто кровь ещё находилась в лёгких, но ощущение близости смерти пропало, лишь воспоминания о призрачной боли не давали покоя, снова и снова возвращая меня в предыдущую минуту... Или сколько это длилось? Полчаса? Час? Или целую вечность? — А? — безучастно отозвался офицер, протирая и без того блестящий пистолет маленьким кусочком белой ткани и возвращая его в кобуру. — Нет, только в крайних случаях. Сил много отнимает, — с этими словами он снова отвернулся от меня, занятый приведением в порядок стола, а затем глянул на след от пули в стене. — Ужас, придётся снова нанимать маляров... Холодное спокойствие Шмерцена меня поражало. Словно такой способ... Усмирения, что ли, был для него чем-то... Обыденным? От одной мысли об этом я поёжился, отшатнувшись чуть в сторону. Я так и не сдвинулся с места, прожигая глазами пол. Было страшно даже просто шелохнуться, будто колючие осколки всё ещё оставались внутри, проникшие в тело и застрявшие там, и стоит пошевелиться, они врежутся в кожу с ужасной силой, вызывая внутреннее кровотечение, а затем... — Сильно же вы поддаётесь наваждению, — я поднял взгляд, встречаясь с уже вернувшими голубой цвет глазами. Внутри вновь похолодело, но уже не так — скорее просто от страха. — Наваждению? Что вы... Что вы со мной... — слова не связывались в цельные предложения, оставляя в сознании неприятную кашу. Голова раскалывалась, мысли смешались, и казалось, скоро я взорвусь от переизбытка эмоций и событий. — Сделал? — голос Шмерцена продолжал звучать спокойно, и это ещё сильнее напрягало, — Всего-то заставил вас поверить в то, что на вас сыплется дождь из битого стекла, — он протянул мне руку в перчатке, как бы предлагая... Помочь подняться? — А я ведь был настроен на обычный диалог! И всё ещё предлагаю его продолжить! Отшатнувшись, я с трудом поднялся своими силами, пытаясь выровнять дыхание. Пора оценивать ситуацию трезво. У меня теперь нет времени на страх и растерянность, я его уже потерял... Шмерцен уселся на прежнее место, указывая мне рукой на стул, опрокинутый мной в порыве истерики. Подняв его и сев напротив, я опустил взгляд на колени, сжавшись и затаив дыхание. — Ну, теперь вы получили достаточно доказательств, верно? — офицер улыбнулся, а я лишь сильнее прижался к спинке стула, боясь неверно расценить вопрос как позволение говорить. — Д-да... Да, получил. Я верю... — говорить громче, чем шёпотом, я просто не смог бы — голос не слушался и охрип. Кричал ли я в тот момент? Громко ли? Я не мог вспомнить даже собственных действий, лишь то, что мне... Внушили? — Н-но... Позвольте уточнить... — я замялся, ожидая последовавшего за фразой позволительного кивка, — Вы... Получается, вы фамильяр страны, способный... Внушать людям, что они... Мучительно умирают? Скольким угодно людям? — Ну, не только это, — усмехнулся Шмерцен, задумавшись и прикидывая что-то в голове. — Вообще что угодно. Толпе, конечно, сложнее, а тем более всей стране, но с вами с одним, как видите, справляюсь. Хотите, заставлю вас думать, что вам 3 года? Или что вы собака? Хотите почувствовать себя, скажем, таксой? — по лицу Шмерцена расплылась ухмылка, а я нервно замотал головой, — Ну, что ж, ваше право. Есть ещё вопросы? — я замялся, боясь произнести хоть слово, — Ну же, смелее, вы ведь мой гость, мне будет лишь в радость пояснить вам любой момент! Повестись на очевидно лживую улыбку было сложно, но варианта не задавать вопросы у меня не было — мне не выжить здесь, не зная правил этого мира... Моего собственного мира, о другой стороне которого я и не подозревал... — Но... Зачем вам эта... Способность... Вы её только... Ну, так применяете? — хотелось верить, что нет. Очень хотелось... Шмерцен вновь расплылся в улыбке. Моя беспомощность однозначно доставляла ему большое удовольствие. — Хм... А вы умеете думать? — вдруг произнёс он, слегка прищурившись, а после моего кивка продолжил: — Тогда подумайте. Просто подумайте, — офицер откинулся на спинку стула, прикрывая глаза, но всё равно следя за мной через узкую щёлку между век. Я продолжал молча смотреть в пол, напрягая мозги и понятия не имея, стоит ли отвечать. А если я предположу неправильно и ему не понравится? Если ему вообще не нужен от меня ответ? По нему нереально сказать, маска с улыбкой всё ещё была на его лице... — Вы так... Влияете на выбор людей? На их... Поддержку для правительства, и... — говорить было страшно. Сидеть тут было страшно. Даже дышать ТУТ было страшно... — Совершенно верно, — довольно промурлыкал Шмерцен, поднимаясь со стула и нависая надо мной. — Система, состоящая из многих людей, без контроля работать не будет. Вот для этого и нужны фамильяры. Теперь яснее? — я быстро кивнул, а немец разочарованно глянул на меня, — Неужели в ваше время люди не осведомлены о нас? Совсем никакой информации? — Ну... Только какие-то легенды... — промямлил я, пытаясь вспомнить всё, что знаю. Но в голову не лезло ничего. — Жаль, очень жаль, — Шмерцен вздохнул, вновь садясь напротив, — однако... ничего не поделаешь. Придётся осведомлять вас отдельно...***
На лице собеседника больше не отражалась былая уверенность. Он вообще потерял любое желание говорить, из эмоций остались лишь отголоски страха. Дыхание мужчины стало прерывистым, глаза смотрели в одну точку, и ему, кажется, тяжело было осмелиться поднять на меня взгляд, а на последних словах он даже вздрогнул. Мда... Возможно, я немножечко переборщил. Он мне нужен был в адекватном состоянии для нормального разговора, а теперь придётся вытягивать из него информацию, видимо. Не первый год на посту фамильяра ведь, Шмерцен, и до сих пор ошибаешься... Пора уже научиться, иначе такая ошибка может стать роковой. — Спокойнее, спокойнее. "Осведомлять отдельно" действительно значит донести до вас нужную информацию. Или вы боитесь этого знания? — собеседник покачал головой, глаза всё равно не поднимая, — Тогда, я надеюсь, нормальный разговор у нас всё же выйдет. Давайте начнём с начала. Мы не представились, это ужасно невежливо, — я протянул руку мужчине, спокойно глядя на него. — Адольф Шмерцен, фамильяр Великогерманского Рейха. Как я могу обращаться к вам? — Я... Джеймс Энвой, — коротко отозвался мужчина и тут же замолк, даже не поднимая взгляд. — Так... Хорошо, мистер Энвой. Что вы вообще знаете? В целом? — надобность рассказывать базовые вещи раздражала, но я попытался принять тот факт, что в его времени и его стране всё иначе. — Что фамильяры... Это герои устного народного творчества. Первое упоминание — в древнем Египте... Маги, которые помогают правителям, посланники богов, дар для страны, может быть лишь один... — после продолжительной паузы промямлил Джеймс. Он, очевидно, не был уверен в своих словах. Ну, хотя бы какие-то предположения имеются. — Мда... Это, конечно, очень смутное понятие, — я старался говорить спокойно, хотя, кажется, всё равно чувствовалось моё недовольство. — Мы скорее олицетворяем в целом свою местность. Вы же не думаете, что фамильяры есть только у стран? — Энвой удивлённо взглянул на меня. — Так, ладно, вы представляете ещё меньше, чем я думал... Если говорить кратко, то фамильяры — не поддержка конкретных людей в верхушке, мы, скорее, часть самой местности, к которой привязаны. И Её отражение в живом существе, которое показывает мысли людей, состояние территории, проблемы и наоборот, хорошие черты. Мы нужны, чтобы упорядочивать это. Следить за всем, по нам видно, что и как надо менять, и мы сами можем на это влиять, ведь связь — двухсторонняя. И фамильяров много. У большинства городов они есть, одному было бы сложновато справляться. Понятно объяснил? — Джеймс кивнул, а потом задумчиво стал смотреть в одну точку. — Можно вопрос? — тихо произнёс он, а после моего кивка продолжил: — Зачем вы мне всё это рассказываете? Разве... Такие существа, как вы, не должны... — Держаться в тайне? — я ухмыльнулся, наблюдая за реакцией собеседника, — А зачем? Мы ведь не "посланы богами" на деле, в своё время люди сами создали нас, а лишь потом начали скрывать от тех, кто ниже по чину? Разве вам хотелось бы вечно прятаться от тех, кого вы выше? Если люди будут уважать фамильяра, как своего покровителя, разве это плохо? — кажется, Энвой хотел что-то возразить, но промолчал. — Да и к тому же, миру давно пора узнавать о другой его стороне. Да, такие знания пугают, но разве не помогут они потом упорядочить мировой строй? Большинство людей у нас осведомлено о фамильярах, и пусть это лишь первый шаг, возможно, однажды... — и тут я понял, что, кажется, не стоит пока полностью всё раскрывать. Джеймс и так достаточно шокирован. — Впрочем, об этом в другой раз. — И всё же вы... Так и не ответили на мой первый вопрос. Почему вы рассказываете это... Мне? — Потому что вам придётся жить рядом с фамильяром, — ответил я, и шок в глазах Энвоя стал ещё более явным, — Хм, то есть вы думали, что я не буду держать вас постоянно в поле зрения? Вас ведь опасно оставлять тут, среди обывателей, у вас слишком много информации, которую нельзя никому рассказать. — То есть вы... Возьмёте меня... — Джеймс не мог нормально выговаривать слова. Перспектива жить со мной его, видимо, не радовала. — Да, — спокойно ответил я. — Зато всё получится честно. Я предоставляю вам жильё и пищу, а вы даёте мне нужную информацию. Так ведь намного проще, чем заставлять вас говорить силой. — Наверное... — спустя время пробормотал Энвой. — Но разве вы... Ну, не боитесь, что я могу что-то... — Нет, ни капельки! — Джеймс удивлённо поглядел на меня, а я лишь усмехнулся. — Во-первых, убивать вы меня не станете. — Почему? — казалось, он пытался мне возразить, но и сам ведь понимал, что я прав. — Потому что без меня останетесь тут совершенно один без ничего, никто не будет знать о вас, никаких документов нет, а в историю с путешествием во времени мало кто поверит. Да и проблематично убить фамильяра быстро и незаметно... — Но кто-то, видимо, смог, раз Джеймс получил заряженный медальон... — Это... Резонно, — согласился Энвой. — Вот и отлично, тогда сначала побудете у меня, а затем я организую вам место жительства, — я встал из-за стола, подходя к двери и открывая её. — Я осведомлю полицию, больше задерживать вас не станут. До вечера я буду занят, так что попрошу вас ещё немного прогуляться и прийти сюда... Часам к девяти. Буду ждать вас. На это Джеймс лишь коротко кивнул, выходя за дверь, а внутрь зашёл Гюнтер Шмидт, парнишка из моей личной охраны. — Мистер Шмерцен, вы... Его отпускаете? — уточнил он, провожая взглядом уходящего Джеймса. Тот постоянно оглядывался, и, кажется, всё ещё был напуган. — Не совсем. Пусть прогуляется, соберётся с мыслями. А то сейчас ничего не соображает, не сможет донести информацию нужным образом. — А какую информацию, сэр? Он же городской чудак, что он может дать? — Шмидт постарался изобразить на лице непонимание, но меня это лишь позабавило. — Вы и так это знаете. Стояли под дверью в течение доброй половины разговора, — Гюнтер, кажется, немного покраснел, а я на это лишь хмыкнул. Он очень умный и перспективный юноша, но сует свой нос куда не надо порой. Точнее, почти всегда. И до добра это его не доведет, если он сунется куда-то дальше, чем мои разговоры со всякими "чудаками". — Извините, сэр, я... — Шмидт начал оправдываться, но я остановил его жестом руки. — Вам всё равно пришлось бы это узнать. Меня больше удивляет то, что вы до сих пор не задали сотню-другую вопросов по поводу человека из другого времени. — Ну так... Медальон же... — ответил Гюнтер, переходя на шёпот и слегка кивая на всё ещё не ушедшего Берга. — А вы откуда знаете о назначении данного артефакта? — я вопросительно глянул на младшего, сощурив глаза. — Через Адлера, сэр. — Скажите Адлеру, что я ему язык оторву в следующий раз... — раздраженно рыкнул я, едва держа себя от того, чтобы реально пойти и исполнить этот план. — Кому кроме вас он рассказывал? — Что вы, сэр, он не говорил ничего мне, мы с Фишером просто... — начал Шмидт, упираясь глазами в пол. — Снова подслушивали? Только уже телефонный разговор? — Гюнтер, кажется, был готов сгореть от стыда. Хотел выгородить Адлера, а раскрыл себя... Иногда он кажется мне тем ещё идиотом. — Тогда в следующий раз я оторву уши вам обоим. Понятно? — юноша быстро закивал, а я махнул рукой на дверь. — Хорошо. Раз всю информацию вы знаете, передайте ночному отряду, чтобы сейчас же собирались и начинали слежку за этим мужчиной. Глаз с него не спускать. Если около девяти часов будет идти не в сторону этого здания, поймать и остановить. — Но если вы устанавливаете за ним такую слежку, то... Зачем вы отпустили его сейчас? Почему не оставили тут? — Потому что он должен успокоиться и всё обдумать сам. Нам не нужен пленник-информатор, из которого слова надо вытягивать пытками, Шмидт. Нам нужен союзник. Долговременный союзник. — Но зачем же вы тогда внушали ему... Что-то болезненное? — Гюнтер непонимающе глядел на меня. — Его необходимо было хотя бы немного протрезветь. Я бы на его месте, конечно, тоже не захотел бы верить своим глазам, но нужно было всё-таки заставить его это сделать, хотя я, признаться, перестарался. Интересно, почему он решил выдумать какую-то постановку... — Не знаю, сэр... Не знаю... — пробормотал Гюнтер, подходя к двери. — Ладно, потом разберёмся. Марш исполнять приказ! — бросил я юноше, и он тут же сорвался с места, торопливым шагом направляясь уведомлять отряд. И тут до меня дошло ещё кое-что. — Но только скажите, чтобы наши псы клыки в ход не пускали! Не вздумайте мне его ранить! Мне он нужен живым! — крикнул я вдогонку Шмидту. Он не обернулся, но догонять я его не стал: ребята ночного отряда вроде не глупые, должны понять, что если приказа убить не было, значит, почему-то человек нужен не мёртвым... С этой мыслью я и сам покинул кабинет, направляясь дальше разбирать документы.***
Шаги путались , колени подкашивались, ноги вели меня кругами. Я думал, что разучился ходить. Земля казалась очень далёкой, упасть было страшно. Тело ощущалось пьяным и беспомощным, словно после двух бутылок вина... Да какого вина, чего-то покрепче. Мысли не приходили в порядок, и мне казалось, что скоро мозг утонет в том море информации, которое на меня свалилось. Сил обдумывать что-либо не было. Кажется, я потратил их на всё ещё не прекратившийся стресс. И страх, сковывающий и действия, и мозги. Несмотря на то, как тяжело было ходить, я двигался вперёд. Только бы не оставаться близко к этой... Твари. Этому... Монстру. Принимать реальность не хотелось. Я отказывался верить в то, что я действительно больше не в своём времени, что мне придётся делить жильё с этим чудовищем и быть его информатором... Вести мир в пекло, будучи куклой в руках гребаного фамильяра, которых всё детство считал странной легендой с уроков истории древнего мира. На страницах учебника ведь было именно слово "легенда", верно?! Когда разум немного прояснился, а я начал приходить в себя, ноги уже занесли меня далеко от участка в какой-то старый парк. Солнце медленно опускалось вниз за горизонт, окрашивая небо в пастельные тона. Деревья в этом свете выглядели темными пятнами, и казалось, что я очутился на какой-то картине из галереи, которых успел в жизни повидать множество, но в реальности видел такой закат, наверное, всего несколько раз. Из окна здания нереально поймать такой вид, а на природе я бывал... Давно. Хотелось забыть всё и смотреть, как садится солнце, однако любоваться этой красотой сил и времени уже не было... Старая деревянная скамейка в тени встретила меня занозой в ладони, но было всё равно. Боль только отрезвляла, а именно это мне и нужно было... Смириться. Просто смириться с мыслью, что я оказался в этом аду, и решить, что делать дальше. Глубокий вдох и выдох, несколько минут тишины, и способность думать наконец вернулась окончательно. Пришло время расставить всё по порядку. Что я имею? Самое ужасное время и место, чтобы туда попасть, абсолютную беспомощность, никаких документов, прав, и обязанность, видимо, полного подчинения фамильяру, а значит, и его начальникам, правительству, отсутствие возможности вернуться домой, и... Угрозу оказаться в центре боевых действий. Охуенная перспектива, что я могу сказать. Сердце забилось чаще в страхе от одной только мысли. Сознание принялось выдавать самые жуткие картинки, и меня пробила дрожь от ужаса. Видеть что-то кошмарное с другими и даже способствовать этому — это одно, но вот оказаться в такой ситуации самому... Никогда бы не подумал, что стану однажды жертвой. Когда людей сравнивали с хищниками и травоядными в литературе или в каком-то обсуждении, я всегда думал, что отношусь к первым... Я никогда не был в реальной опасности, кроме, наверное... Я постарался отмести эти мысли и вернуться к здравому рассуждению. Я и так потерял слишком много времени, будучи уверенным, что это какой-то бред и постановка... Вариантов оставалось немного. Бежать или пытаться выкручиваться в данных условиях... По Шмерцену сложно было однозначно понять, какой будет жизнь под его... Началом. С одной стороны, мне просто... Страшно. Страшно, что мне снова внушат что я умираю, что повторят этот опыт в реальности... С другой, если бы не моё необдуманное поведение, возможно, всё закончилось бы простым разговором. Отсюда вывод: если я буду ему угоден, то мне мало что будет грозить. Но хочу ли я... Этого? Я пытался убедить себя, что мне всё равно на любое событие, лишь бы это не повредило мне самому. Но, кажется, это было далеко не так. Возможно, повлияли старые воспоминания с уроков в школе, когда всем нам показывали кошмары войны, возможно, я уже и сам успел слишком многое представить, исходя из видимого раньше... Это смешанное чувство страха и неизбежности не давало понять реальной картины моих собственных ощущений. Послать бы далеко эти эмоции, да человек устроен так, что они часто оказываются сильнее разума. Поднявшись с места, я побрёл по улочкам дальше, решив пока просто очистить разум и успокоиться, а уже потом принимать решения. В конце концов, у меня же есть ещё немного времени? Или уже нет? Вопрос, как вернуться домой, не давал покоя. Должен же быть способ! Если есть "вход" сюда, то должен быть и выход... Медальон, очевидно, рабочим уже не был, да и теперь он остался у Шмерцена. Последний ключ я потерял, причем так глупо... Но не отдай я его, что бы было? Его отобрали бы силой, я уверен. Зачем вообще нужен этот артефакт? Тем более одноразовый? Кому нужно было создавать такой, и почему Шмерцен об этом знает? Как это связано с фамильярами? Само наличие таких предметов в мире уже не давало мне покоя. Как и существование фамильяров. Что ещё меня ждёт? Феи? Или вампиры? А может, оборотни какие-нибудь? Узнавать о наличии ещё и чего-то такого... Не хотелось. И в целом контактировать с уже имеющимся. Хотя тут появлялся и ещё один вопрос: если Шмерцен начал пытаться просвещать людей о магии, почему люди в моем времени ничего об этом не знают? Куда делось это знание? Почему мы забыли об этом? И знали ли на самом деле? Слишком много вопросов. И искать ответы на них не хотелось, потому что возникало странное чувство, что они меня не обрадуют... В голову пришла идея уйти куда-нибудь, вспомнить историю, понять, где можно спрятаться так, чтобы меня не нашли и позднее это место не задело боями, начать новую жизнь, раз уж назад пути нет... Но с чем? Документов нет, подтверждений наличия образования тоже... Всё, что есть — зарядка и телефон в кармане, и их даже не продашь тут... Хотя, конечно, мой мобильный тоже неплохая вещь. Там ведь достаточно полезного сохранено, чертежи... Вот уж не думал, что старое увлечение техникой может однажды очень пригодиться. Может, если я однажды представлю что-то необыкновенное для этого времени как свое изобретение, я смогу тут как-то устроиться... Я попытался отогнать эти мысли. Нет. Мне нужно выбираться. Мне нужно вернуться. В свою привычную скуку, в свой дом, в свой офис, в свои бесконечные одинаковые дни. Это сильно лучше, чем то, что есть теперь. Кажется, я не ценил свою жизнь достаточно... Хотя, может, здесь удастся получить докторскую степень, как я мечтал когда-то в юности. Там-то поздно уже, а так... Возможно, я смог бы... Слишком сильно задумавшись, я врезался лбом в столб. Вскрикнув от неожиданности и схватившись рукой за ушибленное место, я поднял взгляд на фонарь. Тот горел как-то подозрительно ярко... Оглянувшись вокруг, я понял, что, кажется, пропустил тот момент, когда стало совсем темно, и розовый закат перешёл в темную беззвездную ночь. Только луна слегка торчала из-за облаков, посылая лишь немного света, хотя и была почти полной. Наверное, до полнолуния осталось всего пару дней... Надо было решать прямо сейчас. Если я не вернусь быстро Шмерцен примется меня искать, и... А успею ли я убежать, даже если постараюсь? Не перехватят ли меня раньше, чем я успею укрыться хоть где-то? Этот фамильяр ведь не самая последняя личность, меня найдут быстро... Что ж, видимо, выбора нет. Придётся возвращаться назад и искать пути вернуться. И я любой ценой их найду. Развернувшись, я побрел назад, вспоминая, где я поворачивал, откуда шел... В процессе раздумий я плохо запомнил дорогу, но несколько ориентиров опознать точно смог бы... Улицы были пустыми и тихими. Фонари слабо освещали дорожки между деревьями, тусклые тени стволов падали на асфальт, складываясь в причудливые узоры. Они казались какими-то пугающими в этой тишине, и на и без того взволнованный разум накатила тревога. Потеряться здесь ещё не хватало... Я искал глазами скамейку, после которой у меня до сих пор болела рука. Она была старой и неровной, по бокам были металлические цветы, украшавшие подлокотники. Сзади, кажется, было всего парочку деревьев, из-за чего я хорошо видел закат... Только вот почти все скамейки здесь подходили под это описание. Все поставлены в примерно одно время, у всех один и тот же вид... Черт, я понятия не имею, куда идти. Я не думал, что парк окажется таким большим. И не думал, что ушёл так далеко. Я принялся искать хоть какие-то указатели, но на той улочке, где я находился, ничего не было. Необходимо было найти большую улицу, а уже там, скорее всего, я пойму, где выход... Узнать бы ещё, куда двигаться после. Свернув наугад, я оказался на довольно крупной дороге, ведущей куда-то далеко в темноту. От неё отходило множество ответвлений, таких же маленьких улочек, как та, с которой я только что пришел. Понадеявшись, что это главная улица, я пошёл по ней вперёд. Вскоре ограда всё-таки показалась впереди. Массивные каменные колонны находились по обе стороны от ворот, а сверху была резная арка. Узоры на ней было сложно рассмотреть из-за темноты, но, кажется, в свете дня она должна выглядеть красиво... Большие ворота и такое оформление указывали на то, что это был главный вход в парк. И именно это заставило меня остановиться и задуматься. Кажется, я заходил не с главного входа. Там ворота были меньше и вряд ли вместили бы в себя большую толпу, как эти. Я был на сто процентов уверен, что заходил не здесь... Что ж, возможно, тот вход находится на другом конце этой улицы? Я ушел недалеко, ещё могу развернуться и быстро дойти обратно... Но тут раздался вой. Он был достаточно громким, и точно исходивший не от одного существа. По спине пробежал холодок... Не врало предчувствие... Я резко остановился, оглядываясь по сторонам и пытаясь прикинуть, с какой стороны шёл звук. Только своры городских собак не хватало... Вой раздался вновь, но уже ближе. В темноте животных было не видно, но прекрасно слышно топот лап. И их было достаточно много, судя по звуку... Я бросил все раздумья и рванул к ближайшим воротам. Сердце забилось сильнее, дыхание сбилось. Тревога стала ещё большей. Это точно хорошо не закончится... Нужно было бежать. Только они однозначно бегают быстрее. Метр, ещё один, колонна, ворота, поворот направо и большая улица. Там в конце площадь... Когти по асфальту, рык, и этот вой. Разными голосами, но в унисон. Отрывистый и будто сигнальный. Улица всё не заканчивается. Почему она такая длинная? Там же должна быть площадь... А что если... Мне нужно было... Налево... Остановиться и побежать туда... Псы ведь остались в парке, так?! Но почему я до сих пор их слышу? Поворот головы стоил секундной остановки, и этого хватило. Расстояние сократилось почти вдвое. Они за мной. Их пятеро. И они. Очень. Злые. У меня словно открылось второе дыхание. Нигде, кроме как в том участке, у меня нет убежища. Все магазины закрыты, все двери вокруг заперты, свет на первых этажах не горит. Так что нужно добраться туда. Не прямо — значит в обход. И как можно быстрее. Кажется, мы бежали с одной скоростью, я и собаки. Но я хуже вписывался в повороты. И они медленно, но верно начинали приближаться. Сразу с пяти сторон. Собаки действовали слаженно. И постоянно лаяли, но не беспорядочно, а короткими отрывистыми сигналами. Будто понимали друг друга. Улицы становились всё запутанней. Казалось, я уже должен был выйти на прямую, ведущую к площади, но нет. Усталость сковывала мышцы, замедляя бег, а свора, кажется, не выдохлась ни капли. Но вот очередной поворот вывел меня на проспект, откуда было видно знакомое место. Наконец-то. Осталось только... Мысль не успела закончиться в голове. Неровный булыжник оказался под ногой. Удар пришёлся по пальцам, стало на секунду больно... А потом я встретил лицом каменную дорогу. С трудом перевернувшись на спину, я оказался нос к носу с одной из этих огромных тварей. Вблизи они были еще страшнее. С торчащих клыков капала слюна, глаза светились яростью... Собака пригвоздила меня к земле лапами и замерла, как и все остальные. Сердце перестало биться. Казалось, все чего-то ждали. Настала секундная тишина. А затем я со всей дури ударил по псине ногой. Она отлетела в сторону, и мне показалось, что в полёте она стала чуть больше, чем была, но времени рассмотреть её получше у меня не осталось. Словно по команде остальные накинулись на меня, обнажив ряды огромных острых зубов. Я только успел закрыть лицо руками и сгруппироваться, как сразу в четырёх местах в меня впились клыки. Из ран стала сочиться кровь. И я тут же простился с жизнью. Как я могу умереть вот так... Острая боль прошибала всё тело, меня словно жгло в огнём. Было просто ужасно, и мне хотелось уже просто вырубиться. Умереть, не чувствуя этого... Однако псы, казалось, специально кусали так, чтобы не убить... На фоне послышался ещё более громкий рык. Всё резко стихло, собаки отошли... Кровь полилась сильнее, боль стала менее резкой, но ещё более мучительной... — Идиоты!!! — это было последнее, что я услышал, прежде чем окончательно потерять сознание...
