Двойник

Антон во всю начал исследовать документы, какие-то уже найденные зацепки, но всего этого было недостаточно хотя бы для какой-то догадки. Ещё и Артём пропал, а это важнее какой-то работы, хотя бы потому, что это семья, это родное. Шастун искренне переживал за брата и не мог сосредоточиться на документах. Все его мысли были заняты одним словом «брат». Из астрала его вытянул хлопок входной двери. Антон повернулся и ему понадобилось около десяти секунд, чтобы удивиться и открыть рот. Он замахал руками в разные стороны, потому что перед ним стоял никто иной, как Арсений Попов, знаменитый и успешный криминалист. — А… э… а как? — парень не мог связать ни слова, потому что явно не ожидал увидеть здесь именно Арсения, — Э… ну… — Попов, не скрываясь, засмеялся во весь голос и подошёл к Антону, как будто в спасительном жесте хватаясь за его плечо и имитируя слабость ног. Шастун всё ещё размахивал руками, гремя своими браслетами, и неотрывно смотрел на криминалиста. — Ой умора, — он вытер слёзы от смеха, потому что он ожидал удивления, но не ступора, — я тоже рад тебя видеть, Антон. — Шастун на это только немо открывал и закрывал рот, пока не зашёл Матвиенко и не увидел висящего на помощнике Попова. Сергей сразу растянулся в улыбке. — Арсюха! — он подошёл к другу и протянул руку для приветствия, — а ты какими судьбами в нашем захолустье? Неужто славу пропил? — он засмеялся и перевёл взгляд на Шастуна, который до сих пор, как болван, стоял и мямлил что-то невнятное и нечленораздельное. Матвиенко разразился таким хохотом, — Шаст, — он согнулся пополам, — ты че? Видел бы ты своё лицо, — его прям выносило от абсурдности ситуации. — Да вот, вам помочь приехал, — Арсений пожал плечами и улыбнулся. На такое заявление в кабинете повисла тишина и Матвиенко в недоумении, смешанном с радостью, выпучил глаза. — Да ладно? — он повернулся на друга, — Ты не шутишь? — Арсений покачал головой и тут же посыпались комментарии, что снова шанс снова поработать с ним — это чудо и что он очень рад такой встрече. — Привет, Арсений, — Попов и Матвиенко повернулись на Антона. — О, живой! — Серёжа толкнул его локтем в плечо, — Ты что хоть как бобер, которому разрушили плотину? Не рад что ли? — взгляд и рассудок Шастуна прояснились и вот он уже вполне здраво осознавал ситуацию. Теперь пришла его очередь восхищаться тем, что теперь он, Антон Шастун, будет работать с Арсением Поповым, да ещё и главным следователем! Вот это, конечно, сильно… — Арсений, кошмар, я сначала так удивился, — он судорожно крутил кольца и бегал глазами по лицу Попова, — что ни слова не мог сказать, я просто немного в ахуе, — Арсений хмыкнул. — Всё в порядке, привыкай, — он перехватил папку со стола и улыбнулся Антону, — ты меня теперь каждый день видеть будешь, — знакомство и сотрудничество с тем, о ком весь город знает, это очень почетно и престижно, так что Шастун даже забыл о том, что нужно работать и как-то искать Артёма. Кстати о нем. — Серёж, Миша смог что-то нарыть по Артёму? — он переключился с Попова на Матвиенко, привлекая внимание старого товарища. Сергей повернулся. — Пока нет, но он работает над этим, — он пожал плечами и продолжил смотреть в папку в руках Попова, — но сказал, что пробить несложно, в крайнем случае, подключит каких-то знакомых государственных шишек и они отследят, — Антон кивнул и снова посмотрел на Арсения. — Кто такой Артём? — Антон забыл, что не рассказал тогда в баре Попову про брата. — Это мой брат и он куда-то пропал, — он оперся бёдрами о стол и сцепил руки в замок, — Там что-то хакерское и непонятное, так что попросил Мишу, нашего компьютерщика, проследить за ним, — Арсений кивнул и похлопал Шастуна по плечу. — И брата твоего найдём, ты только не паникуй. Сейчас у нас работа, которой, кстати, — он указал на почти пустую папку взглядом, — очень много. Так что давай, кэп, командуй, — он сжал плечо следователя и тот ему кивнул. — Да, давайте приступаем к работе. Серёжа, ты готовь доску для улик, Арсений, ты пока разложи их в примерно последовательном порядке, — он аккуратно взял папку из рук Попова, случайно касаясь того холодным металлом кольца, — чтобы примерно понимать, что за чем шло. — Yes, sir! — Арсений кивнул и забрал папку обратно, открыл её и начал доставать из неё листы. Предстоит долгая работа: информации почти никакой нет, как и зацепок. — Ну что, вы готовы, дети? — Антон обратился к обоим своим напарникам, на что те удивительно повернулись, но сразу подхватили настроение Шастуна. — Да, капитан! — и кабинет погрузился в работу. Был слышен только шелест бумаги, треск скрепок, клацание клавиатуры и какой-то бубнеж. Спустя минут пятнадцать Арсений полноценно подал голос. — Нам нужно выехать на место преступления, зайти к судмедэксперту и дальше уже смотреть. Потому что этот символ, — он указал на какую-то загогулину на запястье убитых, — явно что-то значит и медлить нельзя. — Согласен, — Антон оторвался от разглядывания того, что уже висело на доске, — тогда выезжаем, — напарники кивнули, накинули на себя куртки, не забыли захватить ксивы и вышли на улицу. Антон, подходя к машине, снял её с сигнализации и занял водительское место. Рядом с ним плюхнулся Арсений, а недовольного Серёжу посадили назад, подстебывая его, что детей на переднем сидении везти запрещено, на что тот только корчил рожи и закатывал глаза. Удивительно, но парни сработались сразу, словно были знакомы как минимум лет пять. В машине была непринуждённая атмосфера, никакого давящего молчания или тишины. Они болтали о чём-то своём. Антон рассказывал, как вообще решил пойти работать в органы, а Арсений ему только поддакивал, периодически выкрикивая «Да-а-а-а», потому что словно смотрел в отражение зеркала и видел себя маленького. Он с самого детства интересовался детективами. Сколько он их прочитал и сколько фильмов посмотрел никто не знает, даже сам Арсений. Зато он знает, что влюбился тогда во всю вот эту атмосферу криминальности. К тому же, он не был слишком серьезным для своей профессии. Арсений Попов был тем ещё оторвой: если где-то проходила какая-то тусовка, то он, как постоянный гость, был там. Ещё он и учиться успевал, потом работать, строить личную жизнь, которая не увенчалась успехом просто потому, что его бывшая жена считала его помешанным на работе. Так и было. Он вливался в процесс и не мог концентрироваться на бытовых вещах. Бывало, что из-за этого супруги ругались, но Арсений быстро исправлялся и уделял жене столько внимания, сколько мог, но она этого не оценила. Хотя, Попову и в радость: никто мозги не пилит, но дома, блин, одиноко и тихо. Он человек-энергия и ему просто было необходимо делиться ей с близкими людьми. Таким стал Серёжа, который всегда был за любой кипиш, не столько из-за долга в расследовании перед ним, сколько из-за того, что Арсений был интересным человеком. С ним можно было и серьёзно поговорить, и выпить, и пофилософствовать, поорать песни в караоке, и даже прыгнуть с парашютом, а потом бегать по полю из-за сильного выброса адреналина. Арсений был обладателем яркой харизмы и притягивал к себе самых разных людей. Теперь, походу, под раздачу энергии попадёт и Антон, потому что они работают в команде, а дело затяжное, так что они точно успеют сдружиться. Шастуна же эта бешеная энергетика Арсения притягивала. За его речью и мыслью невозможно было уследить и где-то через пару минут Антон уже терялся в сказанном, но не скучал. Ему и правда нравилось то, как подаёт информацию новый напарник. До места они доехали быстро и вышли из машины в хорошем расположении духа. Место, конечно, где было совершено убийство, не из приятных, но это их работа и лазить по таким местам, как заброшки, вот, например, сейчас, им не привыкать. Звонок в полицию поступил в шесть тридцать утра от какой-то бабушки, которая прогуливалась со своей собакой и заметила дорожку крови недалёко от заброшки. Эта Антонина Семёновна, как оказалось, та ещё любопытная Варвара, так что шестидесятилетняя бабушка корячилась через кирпичи прямо по горячему следу и вот, нашла, как она выразилась, «жмурика». Удивительно, что её эта ситуация не то, чтобы не шокировала, она так спокойно об этом говорила, словно не впервые видела такое. Она даже указала какие-то детали с места преступления, которые обычному человеку, то есть не полицейскому, было бы трудно заметить. Приехали полицейские и оккупировали помещение, скорая забрала труп и отвезла в морг на судмедэкспертизу. Недостроенная высотка встретила Антона, Серёжу и Арсения запахом сырости, завыванием ветра и звуками капающей воды. На Шастуна накатили воспоминания, как Артём сбежал из дома из-за ссоры с родителями на похожую заброшку и просидел там сутки, пока его не нашли. Антон отчетливо помнит, как тогда, ещё тринадцатилетний мальчик, ринулся на поиски брата, неплохо так испугав родителей: мало того, что один потерялся, так и второй ушёл и мог заблудиться, ища первого. Однако Антон нашёл брата раньше полиции и поисковых отрядов. Они даже близки не были к старой недостроенной высотке. Маленький Антон даже не понял, как он туда пришёл — просто топал по наитию. Может так срабатывает какая-то братская связь, но в конце концов Артём был найден сидящим в углу и кидающим камешки — остатки обвалившейся штукатурки и бетонных плит — в полном одиночестве. Встретившись с братом глазами, Артём даже не пошевелился, но Антон уже понял, что тот жив и, с виду, здоров. Мальчик позвонил родителям, сообщил, что сейчас находится с братом и отправил им координаты этой заброшки. Пока они ждали приезда полиции и встревоженных родителей, Антон пытался как-то поговорить с братом, однако тот отвечал, что ему просто надо было побыть в одиночестве и что всё у него хорошо. Уже тогда Шастун-детектив начал осознавать, что с братом что-то не то. Он никогда не закрывался от Антона, даже если был сильно подавлен или обижен. Брат был его маленьким островком счастья, где всегда понимают, поддерживают, заботятся и ценят за то, что ты просто есть. Однако всё изменилось и не в лучшую сторону. Братья совсем отдалились друг от друга: перестали здороваться, интересоваться делами, сидеть вместе на уроках, потому что Артём теперь всегда сидел на самой последней парте у стены. Антону было тяжело без брата. Всё вокруг будто потеряло краски, не оставив даже каплю яркости Артёму. Всю жизнь ты знаешь, что не один и от этого даже спится спокойнее, но просто в один момент всё меняется и ты уже абсолютно не знаешь что делать, потому что всё, что мог — уже сделал. В той высотке, куда приехали следователи на пару с криминалистом, всё напоминало Антону тот переломный момент. В голове как диафильм прокручивались воспоминания, и так получилось, что Антон завис на входе, от чего получил легкий хлопок по плечу от Серёжи. — Да-да, иду, вспомнил просто кое-что, — Сергей кивнул, включил фонарь и аккуратно пошёл вперёд, свободной рукой зазывая Шастуна за собой. Антон решил, что сейчас он на работе, а с братом разберётся, как только выйдет из высотки. В здании неприятно пахло сыростью, маленькие камешки хрустели под каждым, даже легким, шагом. Здесь было максимально неприятно находиться. Даже не столько из-за воспоминаний, сколько из-за самой атмосферы. Кто знает, сколько это здание стоит недостроенным? Тут могли бы жить семьи со своими детьми, люди бродили бы в парке по-близости, в окнах горел бы свет, но вместо этого тут убили человека. Это место, которое могло бы быть светлым, уже омрачено чьей-то насильственной смертью. По крупным разводам крови на полу мужчины пришли к какой-то комнате, в которой единственной, на удивление, была вставлена деревянная, повидавшая жизнь, дверь. Возможно, тут жили беспризорники-наркоманы или алкоголики и таким образом укрывались от сквозняка, гуляющего по всему зданию. По сравнению с количеством крови у самой двери и, скорее всего, за ней, на их пути крови будто и не было. Трое уставились на огромную бордовую лужу. — Серёг, посвети, а, — Арсений обратился к напарнику и тот послушно направил фонарик на кровавое болото. Сам Попов присел на корточки и достал из кармана чёрные перчатки, пробирки и зип-пакетики, — Антон, обойди лужу и свети с другой стороны, — Антон без всяких слов встал напротив Арсения и направил свет прямо на руки, которые со скрипом постепенно скрывались за перчатками. Попов аккуратно взял образец крови, благополучно запаковал в пакетик и сложил в поясную сумку. — Надо будет взять много образцов, мало ли найдём еще какую зацепку к убийце, — Шастун кивнул, — Ну, а теперь, дорогие стражи порядка, давайте взламывать дверь, а то она, как мне кажется, закрыта, — Арсений стащил перчатки с рук и хлопнул в ладоши. Он выглядел так спокойно, будто видеть кровь и вскрывать непонятные двери, ведущие в такое же непонятное помещение — естественный процесс. Антон переглянулся с Серёжей и оба подошли к двери, вступая в ту самую лужищу, — Только подождите, надо сначала осмотреть саму дверь, мало ли на ней тоже что-то есть. Полицейские на пару с Арсением вели фонариком по двери. Шастун успел разглядеть каждую трещинку и зацепку в ней. Старая обшарпанная серая дверь, в каких-то местах краска стерлась, а ручка явно была оторвана тем, кто-то, кого-то тут запер. На всякий случай Матвиенко толкнул дверь внутрь и она, как было ожидаемо, не поддалась. — Арс, дай перчатки, — В полголоса попросил Серёжа и протянул руку. — Ты хочешь дверь открыть? — Матвиенко кивнул, — Хорошо, давай лучше я, а вы пока осматривайте дальше, — Арсений нацепил на руку чистую перчатку и запустил её под дверь, задевая латексом лужу крови, которая ещё не успела свернуться до конца. Антон понял, что он с такой легкостью и непоколебимостью это делает, когда сам Шастун на его месте уже бы обделался со страха. Арсений аккуратно зацепил дверь с той стороны и потянул на себя, но та снова не поддалась. Антон перевёл взгляд с Арсения на верхний угол в двери. Бумажка. — Эй, — две пары глаз уставились на парня, — тут что-то есть, — послышался звук латекса, видимо Арсений снял перчатку, и хлюпанье ботинок по луже. — Доставай пинцетом, — Антон вытащил из кармана нужный инструмент и вытащил маленькую, но плотную бумажку. Арсений достал зип-пакет и свёрток улетел туда до экспертизы, — Ну ты глазастый, я даже не сразу заметил, когда ты сказал, что что-то видишь, — Арсений похлопал его по плечу. — Ну, давайте толкать, — Арсений отошёл в сторону, а Антон и Серёжа всем своим не особо значительным весом навалились на дверь. В пару рывков она с треском и хрустом открылась. Запах из помещения ударил в нос так резко, что Шастун даже немного отшатнулся. Внутри запах крови стоял неимоверный, рай какого-нибудь вампира, но точно не простого следователя. — Твою мать, — Сергей закрыл нос локтем, — тут будто стадо коров расчленили, — Арсений одновременно с Антоном угукнул и начали по очереди заходить. Арсений шёл вторым звеном, чтобы в случае чего был прикрыт Матвиенко. Все трое светили фонарями в разные стороны, чтобы понять планировку помещения. Абсолютно ничего не отличало это помещение от всего здания: серые голые стены, такой же пол. Разве что невыносимый металлический запах крови. Судя по всему это была какая-то квартира, потому что от входа впереди были два дверных проема ведущие в комнаты, как поняли мужчины. — Блять, — Антон, схватившийся за кобуру, и Арсений резко повернулись на Серёжу. Тот стоял и светил вниз. Мужчины перевели взгляд туда, куда падает свет фонаря и обнаружили там дыру, будто кто-то кувалдой пробил в полу окно к соседям. Антон подошёл к отверстию и заглянул туда. В какой-то рыболовной сетке висел мужчина в нечеловеческой форме: все его части тела была свалены в эту «пропасть» так, что голова лежала прямо рядом с ногами. — Твою мать, — Антон резко отскочил в противоположную сторону и подряд голову к потолку, — что это? — Расчленение в его привычном обличии, — спокойно ответил Арсений. — Мне нужно на воздух, — Антон оглянулся через плечо и, получив два утвердительных кивка, мужчины направились к выходу из здания. С Шастуна точно на сегодня хватит, несмотря на то, что убийства он уже видел, но такие — нет. Мертвое тело в сетке не вызвало отвращения, а скорее боль и страх: страх не только за себя, но и за обычных и даже незнакомых ему людей, за Серёжу, за Арсения, за Артёма… В городе точно появился серийный убийца, и пока никто не определил его мотивов, опасность грозит каждому. Антон первым вышел на воздух. Арсений сразу направился к остальным ждавшим на улице с приказанием оккупировать помещение, закомпрометировать убийство и забрать труп. В здании точно никого не было, в этом Арсений точно был уверен. Ему было не по себе смотреть на такого ещё молодого Антона, который столкнулся с таким впервые. Попов сам помнит, как ему было тяжело жить с тем, что он видел. Мысли о том, как это всё совершалось, каким зверством должен обладать человек, чтобы пойти на такое — не давали тогда ещё парню покоя. Они сжирали его медленно, убивая с каждым Новым раздумьем. Но как говорится: «Всё, что нас убивает — заставляет почувствовать себя живым».