Мой воздух

Если раньше мысли путались между собой, создавая крепкую паутину, то сейчас голова была пуста. Паучок, который плёл сетку, сейчас куда-то сбежал, оставляя Машу наедине с собой. Как нельзя кстати. Лицо было расслабленно, не выражая никаких эмоций. Она лишь бегала глазами по людям, проходящих мимо неё. Кто-то смеётся в трубку телефона, кто-то взволнованно бежит по тротуару. Все торопятся, все спешат. Но человек, сидящий на лавочке рядом с больницей, никуда не торопится. Она слушает звуки, окружающие её повсюду. Так громко, но так глухо. Словно сидишь под водой с закрытыми глазами, прислушиваешься к каждому лишнему шороху. Каждой клеточкой тела ощущаешь лёгкие волны, покрывающие кожу с ног до головы. Но ничего нового не происходит, так как времени уже нет. Из кармана ветровки появилась вибрация. Ответив на телефонный звонок, девушка услышала голос маленького друга: «– Хэй, Маш, ты долго там ещё? Уже три часа прошло. Мама скоро вернётся.»– Кирилл волнуется. Волнуется за неё. Всегда приятно, когда за тебя беспокоятся. Как он, интересно, отреагирует на её диагноз? Лучше бы он, конечно, вообще не знал об этом, иначе это узнают все. А там начнутся слезы, утешения, и всё-всë-всë. «–Алло, Маш? Алло! » «–Я скоро приду, Кир.» «–Всё нормально?» «–Да, всё нормально.» «–Ну ладно... » Придётся идти. *** В квартире стоял запах жаренной картошки, которую так любил Голубев. А особенно Мáшину. Как-то у неё так вкусно получается, что слюни текут рекой при одном только слове. Поэтому сейчас, сидя в своей комнате, Кирилл нетерпеливо поглядывал на полу-закрытую дверь, ожидая, когда же зайдёт Винокурова с целой тарелкой картошки в руках. Будь его воля, он бы уже давно крутился около подруги на кухне, но Маша строго-настрого запретила ему выходить, аргументируя, что ему нужно соблюдать постельный режим. И вот, наконец зашла девушка. – Давай сюда её скорее! – подпрыгивая на кровати, Кирилл уже хотел встать, как увидел не только тарелку, но и лекарства. Он сморщил нос. – А это обязательно?.. – Ага, – Маша открыла один из пузырьков и Голубев, с горем пополам, выпил всё что нужно и приступил к долгожданному блюду. Пока мальчик ел, Винокурова присела на стул и стала смотреть на жующего друга. Спустя какое-то время он это заметил, но не придал внимания, пока тарелка полностью не опустела. Тишина. Стало как-то неуютно. Кирилл поднял нахмуренные глаза, осматривая девушку, что продолжала глазеть на него грустными, что ли, глазами. – Что? – а в ответ тишина. Почему она молчит? – Кхм. Спасибо... Маша легонько кивнула головой. – Я так понимаю, твой врач тебе что-то сказал? – девушка вздрогнула и сразу же встала, убирая уже опустевшую посуду. – Ничего такого. Просто больше таблеток сказал пить, – пробормотала она. Пусть Кирилл и не так давно знал Винокурову, но уже понимал, что явно что-то не так. Что ж, спросит в другой раз, если хочет. – Сыграешь со мной в приставку? – в ответ лишь утвердительное мычание, но и это его обрадовало, так как Маша не всегда имеет желание играть с ним. Наверное, всему виной её постоянные проигрыши. Так и прошёл весь оставшийся день, без всяких происшествий. Только приставка да еда. Маша молчала и даже не возникала, когда Кирилл мог несправедливо выиграть или, когда он оставлял не помытую посуду возле раковины. Это было странно, так как девушка, хоть и не агрессивно, но высказывала мальчику то, что её раздражало при игре. Она слишком часто стала смотреть в окно или просто подолгу разглядывала узор на ковре. Уж очень мальчику хотелось расспросить об её странном поведении, но знал, что она просто отмахнется или как-нибудь выкрутится. И именно это его бесило больше всего, так как он не знал, как можно подругу разговорить. Под конец дня, когда Маргарита Борисовна уже приехала, Маша начала собираться домой под удивительную тишину. Кириллу казалось, что мама с Машей сговорились. – Пока, Маш, – провожал девушку Голубев. – Пока, – глухо ответила ему она, обняв на последок. Винокурова подняла взгляд на женщину. – До свидания. – Кхм. Завтра ждём, – как-то неловко сказала хозяйка, потирая шею. – Конечно, – голубоглазая вышла за дверь и, плотно её закрыв, прошла к лифту. Долго ждать не пришлось и уже через пару минут, механические двери раскрылись, впуская девушку. Она облокотилась об стенку, прикрывая лицо руками. Пока лифт спускался вниз, Маша собиралась с мыслями, отсчитывая себя за своё затянувшееся молчание, из-за чего Кирилл мог подумать что-нибудь не то. Она до сих пор не понимала как сказать об этом Еве, Андрею и Кириллу. Как они вообще на это отреагируют? Но перед глазами всё же стоял Константин Владиславович, который предлагал ей пересадку. Может стоит согласиться?.. Снова полностью погрузиться в свои мысли ей не дали, из-за открывшихся дверей. Девушка вышла из дома, глубоко вздыхая, словно могла что-то почувствовать. «Навряд ли она сможет когда-нибудь хорошо дышать»–вспоминались слова её доктора родителям, когда они были на очередном приёме. Доля правды была, так как через секунду Маша закашлялась, после чего достала ингалятор. – Я надеюсь, тебя не надо вести в 173-ю с окровавленным лбом? – раздался за спиной знакомый голос. Винокурова повернулась, узнавая своего спасателя. – И тебе привет, Антон, – она как-то не ожидала увидеть его так быстро, но и удивляться тут тоже особо не чему. – Поздновато ты гуляешь. – А что тут такого? Погода хорошая, ветра нет. Под музыку самое оно! – улыбаясь, говорил мужчина. – Ну да, согласна... – и отвела взгляд, не имея желания беседовать. Антон это заметил, но решил промолчать. Неловкая тишина. Скорее для Ульянова, так как Маша думала о том, как можно скорее сбежать. –Ну... Эм. Пока? – тихо спросил Антон. – Ага, – и девушка, не посмотрев на «нового» друга, быстрым шагом пошла к своему дому. – Маш! «Блин», – досадно подумала она, но обернулась. – Не хочешь сходить как-нибудь прогуляться? – как можно громче спросил мужчина, так как Винокурова была уже довольно далеко. Но она всё же ответила: – Хорошо! В воскресенье я свободна! – и убежала. Антон вздохнул, смотря вслед девушке. Ему было немного обидно, что Маша так быстро сбежала, но, может, у неё какие-то проблемы, о которых она не хочет говорить. Всякое бывает. Развернувшись на пятках, мужчина пошёл к подъезду, включая музыку в наушниках. Сегодня он планирует снять разбор недавно вышедшей книги очередного «профессионального» писателя. *** Городской шум уже начинает утихать, но это не значит, что Москва полностью заснёт. Есть и бодрствующие. В кафе «Sbionta» потухает свет, и персонал потихоньку собирается домой. Так же как и Ева с Андреем. Сегодня девушка хочет отоспаться, так как завтра у неё будет первый и единственный выходной, за последний месяц. Но у Цхоя были свои планы на подругу. Он уже битый час уговаривал её сходить вместе с ним в парк, ведь хочет отвлечь подругу от её проблем, которые уже давно блуждают за ней. Но, видимо, парень не знает что означает «побыть в одиночестве», поэтому Ева старается не накричать на лучшего друга, так как знает, что этот может обидиться, а другая откинуться. Но она не жалуется–хотя очень хочется–ведь любит этих двух идиотов-близнецов. Через какое-то время, когда пара друзей идёт домой, вечернее время сменяется на ночь, Андрей всё ещё уговаривал Еву прогуляться с ним, но уже не так активно, как до этого. А сама девушка задумалась насчёт прогулки. Может ей и вправду стоит освежить себя от своих проблем? – Слушай, Цой, – начала она, когда они уже подходили к метро. – Короче, пошли в парк. – Ева, ты лучшая! –обрадовался парень, при этом обнимая за плечи Новосельцеву. – Я знал, что ты согласишься! – Ага, как же... – понуро ответила она, но поспешила за своим быстрым другом. Парк встретил их своей красотой: зелёной ровной травой, на которой с лёгкостью можно устроить пикник; дорогу обрамляет коротко постриженный декоративный кустарник. Летом это место, где можно уединится от городской суеты, вдохнуть приятного свежего воздуха. Сейчас, когда уже наступили сумерки, в парке зажигаются цветные фонари, переливающиеся от яркого жёлтого, до холодного синего. Очень приятно посидеть на скамеечке, послушать приятную музыку, которая повсюду раздается из радиоприемников. Но друзья пришли не за этим, хоть Андрей поглядывал на разнообразные аттракционы, которые скоро закроются. Ева смотрела на своего друга, оценивая его сегодняшний образ, который может меняться несколько раз на дню. То чёрная кожанка, то мягкая кофта, сшитая Машей, которая как раз сидела на нём прямо сейчас. Сам по себе казах умел одеваться стильно, но не было таких денег, чтобы купить себе что-то модное. Но, засранец какой, всегда был в идеальном для погоды наряде, который оценивала как Ева, так и Маша. Шатенка тоже обладала вкусом в одежде, но не имела такого таланта в выборе как у Цхоя, чему немного завидовала. А что насчёт денег... Они были. И их было хоть отбавляй, только она ими не пользовалась. Семья, в которой она родилась, могли похвастаться несколькими бизнесами, которые связаны с несколькими уголками России, поэтому деньги были не проблемой. Они разъезжали по разным странам, пробуя различные блюда, познавали культуру, появлялись на вечерних дорогих ужинах с известными людьми. Но было одно «но», которое перечеркивало всю прекрасную историю. Отец Евы был строгим человеком. Пожалуй, его не устраивало всё в своей семье, начиная с семейного чайного сервиза, заканчивая женой и детьми. Его первые дети появились уже в зрелом возрасте–сестры близнецы–Ева и Лолита. Отец воспитывал их в строгих условиях, которые никак не нравились его уже второй жене и матери девочек. Всё доходило до рукоприкладства, пока одна из них не сбежала, сменив фамилию на «Новосельцева». Она поддерживала связь с сестрой и матерью, узнав, что они развелись и теперь у него новая семья. И всё бы ничего, Ева жила своей жизнью, Лола с матерью своей, пока отец не погиб от лейкоза. И, каким-то образом, наследство было переписано именно на первую семью, что подтверждала подпись отца в нижнем углу. Да, третья жена с детьми пыталась отхватить кусок наследия, но по документам это было запрещено. И теперь, мягко говоря, Ева Новосельцева богатая девушка, имеющая при себе не малых размеров сумму. Но она ими не пользуется по разным причинам... – Ев? – тихонько вытащил из своих мыслей девушку Андрей. – М? – подняла глаза она, будто только что проснулась. По румяной щеке медленно стекала слеза. Парень поспешил вытереть её рукавом любимой кофты, щелкнув по носику. Шатенка вздрогнула, удивлённо смотря на него, но друг мягко улыбнулся, успокаивая своей солнечной улыбкой. Ева смущённо отвернулась, не понимая собственной реакции на прикосновение. – Что-то случилось? Ты такая грустная, ещё недавно хмурее тучи была, – парень всё таки решился приобнять грустную язву, потерся её озябшие плечи. – Да так, вспомнила кое-что...– девушка ответила на объятия, что было ей не свойственно, но сам казах был только рад этой мимолётной близости. – Мне спеть что-нибудь грустое, чтобы побыть в пространстве между вселенной? – Не, лучше помолчим, – тихо ответила, ещё крепче прижимаясь к другу. Поглаживать плечи лучшей подруги, было приятно, хоть и странно, так как редко когда можно уловить момент её дружелюбия, который длится от силы двадцать секунд. Молчание продлилось несколько минут, пока Андрею не пришла идея, которая не сулит ничего хорошего. – Давай Маше позвоним, а? – снова улыбнулся Цой, в очередной раз смущая подругу. – Ты что? Видел сколько времени? Она уже наверняка спит, – отпрянула Ева, уже хотя высказывать свою правоту, но миловидный казах притянул её обратно, доставая телефон. – Да лааадно, ничего не случится, – пока девушка принимала информацию, Андрей уже нажал на кнопку вызова и поставил на громкую связь. Гудки были долгие и медленные. Новосельцева ещё с самого начала знала, что она навряд ли ответит, но что-то ей подсказывало, не из-за сна. – Посмотри когда она последний раз была в сети, – парень выполнил задание и... – В «19: 37». Сейчас было уже далеко за полночь. Переглянувшись, Ева быстро достала свой телефон и начала названивать подруге. Цой также писал ей собщения, спрашивая о её молчании. Напряжение распространялось с каждым неотвеченным звонком, когда Андрей уже бежал вместе с Евой по направлению к дому их общей лучшей подруги. А яркие фонари продолжали переливаться всеми цветами радуги.