xoxo

«Черт, опять проспал». Кенсу лениво протягивает руку к прикроватной тумбочке, шарит по ней и, наконец, натыкается тоненькими пальчиками на маленький картонный прямоугольник. Пальцы вытягивают из пачки зажигалку и сигарету, и парень делает первую затяжку, разглядывая новые отвратительные пятна с разводами на потолке – придурочные дети соседей опять купались в ванне. «Когда-нибудь эта семейка оплатит мне ремонт всей моей милой квартирки», – отрешенно думает Кенсу. То, как никотиновый дым медленно заполняет легкие, успокаивает и помогает встретить утро нового дня хоть с каким-то настроением, а не с тем дерьмом, с которым Кенсу обычно мирится почти каждый день. Он садится на кровати, одновременно ведя ладонью по прохладным простыням, и обводит комнату взглядом. Где-то в этом сральнике из недоеденной еды, грязного белья и бесполезного хлама должны быть приличные чистые джинсы и майка. Хотя… Когда у него там была последняя стирка? Босые ноги касаются пола, и пальцы ног мигом поджимаются от неприятного ощущения холода. Он снова не закрыл ночью окно, подумав, что комнате не помешает проветриться от спертого воздуха вперемешку с дымом сигарет и дешевого освежителя для ванных комнат, валяющегося сейчас около ножки кровати – перед сном До развлекался, пшикая им в пространство вокруг себя, после чего вдувая в вонючие брызги сигаретный дым. Взгляд Кенсу выхватывает кусочек джинсовой штанины под своим рюкзаком, и он нехотя поднимается, на цыпочках ступая по ледяному полу. Под джинсами обнаруживаются носки. Конечно, не свежие и не пахнущие альпийскими лугами, но зато одного цвета, что уже само по себе – редкость. Натягивая джинсы, он кидает случайный взгляд на заляпанное зеркало, в котором видит свое отражение. Жалкое тельце, костлявое, с выпирающими ребрами и почти прозрачной кожей, сквозь которую выглядывают сети голубоватых венок, со впалыми щеками и огромными глазами, немного прикрытыми отросшей крашеной темно-красной челкой. Кенсу делает особо глубокую затяжку, немного щурясь, разглядывая себя и снова чувствуя ту разворачивающуюся дыру где-то рядом с сердцем. Плоский живот втягивается, и ребра еще сильнее очерчивает тонкая кожа, придавая До еще более жалкий вид. «Урод». Он бродит по комнате, наплевав на университет с его первой парой, неторопливо раскидывая ногами горы одежды в поисках более-менее чистой майки, футболки, хоть чего-нибудь. И натыкается на какую-то тряпку. Он берет ее в руки и оглядывается, соображая, куда же он вчера кинул свою толстовку на молнии, и вспоминая, какие сегодня предметы по расписанию. Остановившись у распахнутого окна, он докуривает сигарету, выпуская маленькие клубы дыма. Непонятной тряпкой оказывается майка, и он вертит ее в руках, внимательно высматривая грязные пятнышки. Убедившись в том, что она чистая, Кенсу делает затяжку и аккуратно кладет бычок на край пепельницы, лежащей на полу. Когда он натягивает майку, невольно выпускает дым изо рта и давится им. Едкий дым попадает в нос, рот, глаза, и Кенсу катастрофически не хватает воздуха. Раздирающий безудержный кашель рвется наружу. Он резко одергивает майку и пытается отдышаться, потирая заслезившиеся красные глаза. Растерянный взгляд падает на пепельницу, и он снова берет в руки сигарету и делает затяжку. Что-что, а издеваться над своим телом мы любим. Краем глаза он замечает, что кое-кто за окном пристально следит за ним. – А я все думаю, когда ты обратишь на меня внимание! Так как дома в этом районе расположены довольно близко друг к другу, почти впритык, то и расстояние между окнами обоих домов невелико – каких-то два метра, в которые еле умещается проулочек с пожарными лестницами обоих домов. Раньше в той квартирке напротив никто не жил, и До привык к этому, но вот сейчас… Он чуть поворачивает голову в сторону и видит загорелого паренька с блондинистой шевелюрой и добрыми глазами, улыбающимися так тепло и ярко, совсем как солнце, которого в последнее время очень не хватает. Этот парень откровенно пялится на него, стоя у окна комнаты своей квартиры прямо напротив него и держа на раскрытой ладони стопку книг. Кенсу приближается к окну и с толикой малого любопытства смотрит на нового соседа, облокачиваясь на подоконник, а когда тот выдает: – Ты красивый, – с широкой и искренней улыбкой во все тридцать два зуба, Кенсу гадко ухмыляется, делая последнюю затяжку, а потом пуляет окурок в сторону чужого окна. Блондин от неожиданности отшатывается и противно морщится, на что Кенсу лишь выдыхает дым и тянет кулак вперед. Парень заинтересованно смотрит, а после – его выражение лица медленно меняется, и он, смущенно кашлянув, пропадает из поля зрения Кенсу. Большой и средний пальцы кулака правой руки Кенсу были задорно отогнуты. *** Металлическая дверь подъезда с громким и противным лязганьем захлопывается за его спиной, и от этого звука с ближайшего дерева взмывает вверх, в серое небо, парочка иссиня черных ворон, активно каркая, выражая свое недовольство. Кенсу поворачивает налево и идет вниз по улице, к автобусной остановке, обходя редкие лужицы с не подающими признаки жизни червяками по краям. В какой-то момент он увлекся и стал считать этих валяющихся червей, как маленький ребенок. «Сорок первый»… – О, хен-грубиян! Кенсу спотыкается об собственную ногу, когда ладонь блондинистого соседа от души хлопает его по спине. Сорок один насчитанных червяков дружно лопаются с громким чпоком, оставляя за собой зияющую пустоту в голове Кенсу, которая стремительно заполняется пугающими мыслями. Он вздрагивает всем телом, чувствуя нарастающую дрожь, испуганно отшатывается и прикладывается плечом к фонарному столбу, стоящему рядом с остановкой. Прохожие оглядываются, настороженно осматривают их, и Кенсу от этих взглядов только сильнее передергивает. – Ты чего? Потирая ушибленное место, Кенсу поднимает голову и натыкается рассеянным взглядом на своего нового соседа. Его распахнутые от удивления и волнения шоколадные глаза, разлохматившиеся светлые волосы и приоткрытый рот с пухлыми губами заставляют неловко открывать и закрывать собственный рот в бессмысленных попытках остановить скачущее сердце и отрывистое дыхание. За спиной раздается спасительный звук подъезжающего автобуса с последующим скрипом открываемых дверей. Так и не сказав ни слова, Кенсу разворачивается и чуть ли не бегом подходит к передним дверцам, трясущимися руками доставая проездной из кармана. Он чувствует горячее дыхание блондина на своей щеке и изо всех сил старается брезгливо не морщиться, но его губы, не слушая, самостоятельно растягиваются в странный оскал, обнажая зубы. Когда Кенсу плюхается на кресло в самом конце автобуса, дыхание уже в порядке, но мелкая дрожь все равно проходится по всему телу, вызывая очередные мурашки. Как назло, его сосед, заставляя Кенсу сжаться и прильнуть теснее к окну, со смущенной улыбкой садится рядом и поворачивается к нему всем телом: – Сильно болит? – кивком указывая на плечо. Кенсу предпочитает промолчать о ноющей боли, потому что она ничто, по сравнению с чувствами, что охватывают его каждый раз, стоит кому-то притронуться к нему. Поэтому До отворачивается к окну, повторяя про себя, как мантру, чтобы этот блондинистый сосед к нему не лез. А блондин лишь вздыхает и начинает шарить по карманам ветровки. Выудив на свет мобильный телефон с сенсорным экраном, он начинает быстро выводить пальцем буквы, а после сует телефон Кенсу под нос, из-за чего старший выдавливает из себя какой-то непонятный всхлип, но все-таки скашивает глаза на экран. «Ким Чонин. А тебя как зовут? ^^» Кенсу закатывает глаза и, закусив нижнюю губу, вытаскивает из кармана толстовки сжатый кулак. Все тот же характерный жест, заставляющий снова смущенно кашлянуть.