xoxo

Опасения Кенсу все-таки подтверждаются: он действительно оказывается в больнице. Лежа на неприятно твердой и жесткой больничной койке с закрытыми глазами, Кенсу ясно чувствует царившую напряженную атмосферу в палате. Даже не открыв ни на секунду глаз, он чувствует, что сейчас где-нибудь сбоку сидит Чонин, внимательно наблюдающий за ним. До очнулся уже давно, но о своем сознании оповещать блондинистого парня как-то не хочется. Быть может, рано или поздно Чонину надоест сидеть вот так вот, и он уйдет? Вдруг дверь в палату тихонечко приоткрывается, нарушая тишину комнатки, раздаются легкие шаги, а с левой стороны от его кровати кто-то резко и с шумом поднимается. Кенсу чувствует, как медсестра подходит к нему, проверяет рядом стоящие приборы, которые тихо жужжат и пикают, а после, позвав за собой нервно переминающегося с ноги на ногу Чонина, она выходит за дверь, оставляя ее приоткрытой. – Здравствуйте, это с Вами доставили больного на машине скорой помощи? – вежливый голос молодой медсестры приглушенно доносится из коридора этажа. – Д-да, хену неожиданно стало плохо в автобусе… – голос Чонина дрогает, а Кенсу вдруг хочется громко расхохотаться, а потом подняться с койки и крикнуть, что на самом деле во всем виноват как раз этот невоспитанный мальчишка. – Вы его друг? – спрашивает медсестра, отвлекая Кенсу от его мыслей. – Ну… Да, можно сказать, что я его очень близкий друг и сосед, – отвечает Чонин, а Кенсу опять хочется засмеяться в голос и стукнуть этого вруна Ким Чонина. – О, как хорошо, а Вы можете позвонить его родным? В больничной карте нет контактных телефонов, но надо поставить их в известность. – Эм… – мнется Ким, – знаете, а у хена нет родных, он сирота. У него есть только я. – Только Вы?.. – молодую девушку явно немного смущает сказанное, но, когда она откашливается, спрашивает: – Тогда Вы не знаете, из-за чего он… расчесал себе руку? Врача, осматривавшего его, напрягли лишь эти расчесывания. Он сказал, что они не похожи на то, будто пациент пытался порезать себе вены, скорее, он просто агрессивно и долго расчесывал руку ногтями. За исключением этого, пациент До Кенсу в полном порядке. – Расчесал?.. Кенсу слушает медсестру, затаив дыхание, а после того, как раздаются приближающиеся шаги Чонина, и слышатся слова девушки, что она зайдет попозже с врачом, он вздрагивает и открывает глаза. Чонин заходит в палату, хмуря брови и смотря себе под ноги, так же опускается в кресло, не поднимая глаз, а потом потягивается и осторожно сжимает свисающую с края койки ладонь старшего. Поглаживая ее большим пальцем, он что-то с усилием обдумывает, а Кенсу распирает изнутри от желания отдернуть свою руку. И он это делает. И только после этого Чонин поднимает свои глаза и сталкивается с колючим взглядом Кенсу. Чонин отрешено думает, что этот взгляд такой же колючий, как иглы дикобраза. Но через пару секунд он вспоминает, что иголки у них имеют особенность легко выпадать, потому что слабо держатся в шкуре. Шальная мысль, что и с хеном так же обязательно будет. Кенсу ежится от пронзительного взгляда младшего, которым тот его осматривает, будто сканирует, изучает, совершенно не осознавая этого. И что-то у него внутри щелкает, после чего он грубым тоном выдавливает: – Иди и позови медсестру. Я хочу переодеться и свалить отсюда, – Кенсу нервно дергает ворот больничной пижамы, про себя облегченно отмечая, что он не одет в тот ужас, в который обычно наряжают больных пациентов из фильмов. В голове неуместная картинка из фильма с Джимом Керри, где он с голой задницей мчится на мотоцикле к любимой девушке. Хочется засмеяться при таком воспоминании, но Кенсу крепко поджимает губы, быстро тянется к Чонину и дарит тому звонкий щелбан в лоб, едва коснувшись средним пальцем лба, после чего отшатывается назад и глазами стреляет в сторону двери. Чонин шипит, но послушно встает и плетется вон из палаты. Дверь за блондином закрывается, и Кенсу довольно спускает ноги с больничной койки, задорно болтая ими в воздухе, потому что он успевает заметить, как смуглый лоб стремительно краснеет в месте, куда пришелся щелбан. *** – Почему ты сбежал из больницы? – вполне безобидный вопрос встречается с дверью и последующим щелчком замка. Кенсу тяжело вздыхает, бросая ключи от двери на маленький пуфик рядом с полкой для обуви. Не раздеваясь, он проходит в комнату, игнорируя почему-то открытое окно и оставляемые им грязные пятна на полу и ковре, валится на кровать. Он прокручивает все события только начавшегося дня и осознает, что с того момента, как пару дней назад рядом поселилась этот надоедающая особа, настроение у него, Кенсу, стало слишком переменчивым. И это бесит почти так же, как и то, что игнорировать Чонина совсем не получается. Хотя, может, До просто плохо старается? Пролежав, уткнувшись носом в простыни, еще какое-то время, он отнимает голову и ищет взглядом свой альбом для рисования, который почти сразу же находит на полу, раскрытым на той страничке с розовыми каракулями. Кенсу тянется рукой и берет альбом, уходит в свои мысли, бездумно выводя пальцем невидимые узоры. До уже обдумывает вариант, где он железным, не требующим возражений тоном грозно проговаривает по слогам, чтобы младший от него отстал. Кенсу даже привстает, поднимается с кровати, чтобы тут же сразу смущенно рухнуть, потому что к соседнему окну, изнутри, прижимают Чонина, настойчиво целуя и задирая его одежду, обнажая смуглую поясницу и трусы с низкой посадкой, выглядывающие из-за приспущенных джинс. «Красивые у него друзья».