xoxo

– Уходи. – Не уйду. Чонин вальяжно валяется на кровати Кенсу и болтает ногами в воздухе, а сам Кенсу все так же лежит у стены, прижав колени крепко к груди. И так уже почти два часа. Пока До бездумно смотрит в одну точку, ножку кровати, Чонин нарочито громко вздыхает и украдкой разглядывает его, а на одну и ту же просьбу старшего отвечает одним и тем же ответом. Он ждет, когда Кенсу предпримет попытку выгнать его. А то совсем неинтересно. – Спасибо, – вдруг тихо говорит Кенсу, поднимаясь и подходя к распахнутому окну. – За что? Чонин не сразу понимает, за что благодарит его Кенсу, а когда понимает, улыбка не может не расплыться на губах. Почему-то кажется, что старший оттаивает, хоть это и глупо как-то. Но, если это все-таки так, Чонин может спокойно поставить у себя галочку, о которой Кенсу совсем не обязательно знать. Наверное, можно двигаться дальше. Кенсу оставляет попытки закрыть окно и теперь просто стоит у окна, глубоко вдыхая свежий воздух. Он оглядывается в поисках сигарет, и от Чонина не ускользает то, как трясутся руки Кенсу, когда тот вытаскивает сигаретку из пачки и прикуривает. Укол стыда пронзает сердце. Не надо было этого делать. Он всегда был нетерпеливым ребенком. И, обычно, он не задумывается о последствиях своих поступков, но сейчас… Он уже заранее знал, что будет в этом случае, прекрасно был в курсе того, что сделает Кенсу, как тот отреагирует. Почему же все-таки поступил так? Просто Чонин хочет. – За то, что навел порядок, – голос Кенсу очень тихий. – Порядок… Чонин вздрагивает и вглядывается в стоящего у окна парня. Кенсу барабанит пальчиками по подоконнику и вжимает голову в плечи. По его коже бегут мурашки, и Чонин опять не сдерживается, идет на поводу своих прихотей: – Мне хочется тебя обнять, хен. Он спускает ноги с кровати и осторожно подходит к Кенсу со спины. Пальцы старшего начинают бить быстрее и сильнее по поверхности подоконника, но Чонин все равно подходит почти вплотную к нему, игнорируя нервозность До. Чонин тихонечко дует на шею Кенсу и прикрывает глаза. Хен грубый, хен невежливый, но такой… хрупкий и нежный. Кенсу замирает и напрягается еще больше, стоит Чонину почти обнять его. Руки виснут в воздухе, в опасной близости, и Кенсу пытается подавить в себе истерический всхлип, который все равно противно вырывается из груди. И он крепко зажмуривается, когда Чонин касается губами шеи Кенсу. Чонин чувствует, что старший очень сильно хочет отстраниться, но, когда тот все-таки не сдвигается с места, целует шею капельку настойчивее. Простое касание губ к оголенной шее. А оба чувствуют совершенно одно и то же. И незаметно становятся ближе. Бездумный маленький поцелуй, прекращающийся через пару секунд, когда Чонин сам отстраняется и задумчиво смотрит на лохматый затылок старшего. А Кенсу переводит дыхание, открывая глаза и поражаясь зрелищу за окном. Будто с неба сыпятся крохотные кукурузные хлопья. – Снег… – Чонин огибает Кенсу и садится на подоконник. Он протягивает ладонь вперед, и До подходит ближе, заворожено смотря, как снежинки опускаются и быстро тают от тепла ладони Чонина. И он хочет так же. – Но сейчас ведь октябрь… Они стоят и смотрят, как падает снег, как он ложится на перила и ступеньки пожарной лестницы, как неторопливо накапливается. Каждый молча думает о чем-то своем, но одна мысль у обоих одинаковая – странно они себя сейчас ведут. – Ты когда-нибудь целовался? – неожиданно выпаливает Чонин, даже не смотря на Кенсу, но от этого как-то все равно неловко, и До отрицательно мотает головой, стыдливо краснея и покусывая губу. И Кенсу испуганно отшатывается назад, когда Чонин резко поднимается с подоконника и разворачивается к нему лицом. В голове проносится мысль, что младший сейчас наклонится и его поцелует, поэтому он крепко прикладывает руку к губам и таращит распахнутые глаза, а Чонин, хитро улыбнувшись, перекидывает ногу и пролезает через окно на лестницу. – Я надеюсь, что ты позволишь это исправить, – говорит Чонин, после чего начинает громко и задорно смеяться, услышав, как Кенсу опускает окно, успев послать его к черту. *** – До Кенсу, ты неизбежно растаешь точно так же, как эти снежинки. На часах уже давно за полночь, а сна ни в одном глазу. Он опять не будет спать полночи, зато снова примется читать этот чертов альбом, обложку которого охраняют наклейки с диснеевскими героями. Так по-детски. Он все-таки гасит свет и откидывается на подушки. Если не уснет сейчас, то опять будет гложить себя хмурыми мыслями, чтобы потом снова вспоминать те трепетные ощущения, которые оживают лишь в его присутствии. *** – Как спалось, хен? Чонин держится за поручень обеими руками, чтобы не упасть на кого-нибудь ненароком, по бокам от плеч До, и широко улыбается. А перед ним Кенсу, упирающийся спиной к окну автобуса и старающийся не смотреть в глаза Чонину, такие карие и теплые. Младший специально прождал Кенсу полчаса у массивной двери подъезда дома старшего. Он планирует привести свой план в действие как можно скорее. Поэтому он и заталкивает вперед себя в автобус Кенсу, а после – прижимает того к стенке, чтобы тот не смог сбежать. Да и не получилось бы, потому что автобус полон людьми, спешащими на работу или учебу, так что свободного места мало, а Чонин даже оставляет немного пространства между его и телом Кенсу, чтобы тому хоть немного было спокойнее. – Что тебе снилось, хен? – спрашивает шатен, игнорируя злые взгляды старшего в его сторону. Кенсу снова молчит и ничего не отвечает, пялится в окно и старается не обращать внимания на назойливого соседа. Но это плохо получается, когда автобус останавливается на их остановке у колледжа, и им надо пробираться к выходу. И тем более это плохо получается, когда Кенсу нервно поправляет свою красную челку, чтобы та не лезла в глаза, а рукав его куртки обнажает запястье. – Что с твоей рукой? Чонин хватает Кенсу за кисть, грубо задирает рукав и разворачивает ее, а после – морщится и хмурится, разглядывая розоватые следы на руке, от ладони до сгиба локтя. Они похожи на свежие рубцы, если бы не были такими чересчур тоненькими и частыми, с аккуратными припухлостями вокруг. – Что ты сделал, хен?! – Ничего, просто рука чесалась. Можешь уже отпустить, – неубедительно бубнит Кенсу и пытается выдернуть руку, но Чонин только сильнее стискивает, больно надавливая подушечками пальцев, заставляя шипеть и сильнее выдергиваться. – Почему?! – тяжело дыша, Чонин хватает попытавшегося улизнуть Кенсу за плечи и наклоняется к его лицу. – Зачем ты это сделал?! Другие пассажиры немного отходят от них, недовольно и непонимающе разглядывая их, но потом громко принимаются голосить, стараясь отнять шатена от Кенсу, когда Чонин начинает кричать на весь салон и трясти старшего, наплевав на все. Кенсу же молчит и старательно отталкивает от себя Чонина, чувствуя, что, если тот его не отпустит сейчас же, то весь день проведет либо в медпункте колледжа, либо, что еще хуже, в больнице, потому что перед глазами уже все плывет, а грудь сжимает так, что оставшийся кислород стремительно пропадает, и сил не остается. – Черт… – ошарашенный шепот Чонина откуда-то издалека.