Вязь

      Соичи тихо сидит на корточках в сырой, странной кладовой. Это его кладезь таин, вечно хранящее в себе слезы из-за каждой детской обиды. Соичи чиркает спичкой – огонь слегка обжигает пальцы – и подносит к свечке. Ему нравятся свечки. Кажется, будто они мороженое, только из воска, и он бы и рад попробовать, но для ритуала надо. Надо наказать кого-нибудь. Он любит наказывать. Наказывать одноклассников, наказывать учителей, наказывать Коичи... Почему для старшего так сильно хочется придумать что-то слишком жестокое? Но не получается, не выходит. Крысы. Они пищат. Цудзи их совсем не боится, разве что чуть-чуть... Если Коичи узнает, снова будет потешаться. А хочется наоборот, хочется потешаться над ним, убить его, заткнуть... Задумавшись немного, Соичи роняет недотлевшую спичку на пол и прикрывает ладонью, тут же отдергивая. Больно. Чёртов Коичи, и тут всё портит. — Соичи! Быстро иди сюда! – его противный голос так вымораживает... У брата глаза такие, осуждающие вечно, не дай бог появится желание воткнуть в них вилку, или гвоздь. Парень закатывает глаза и цокает языком в привычной манере: — Чем ты там вечно занят?! Подойди, скажи, что это? В его руках что-то чёрное. Кажется, это... — Отдай! – Цудзи выхватывает из тонких – замечательных – пальцев слегка потрёпанную тетрадь. Как же хорошо, что на ней замок есть. Но уши всё равно горят от стыда. — Так, и что же это такое? О чём ты там пишешь, что так покраснел? — Ничего я не краснел, противный Коичи! Он прижимает к себе тетрадь и перекатывает гвозди во рту. Коичи завороженно смотрит – пару секунд всего – и отворачивается. Его руки неуверенно сцепляются в замок. Они замечательные. — Чего ты хочешь от меня? – видно же, интересно. Но Соичи Цудзи никому свой дневник не откроет. Обойдутся. — Ничего.

***

Шуршат листья. Они жалкие, такие одинокие, как Соичи, он всегда ассоциирует себя с листьями на деревьях, с луной и с кусочком тающего айсберга в океане. Ему нравятся ассоциации. Вот его одноклассники – кучка тупых, уродливых тараканов, которых ему совсем не жаль. Сестра – трусливый, простой и косой заяц. Родители – мертвые камни, вечные в своём молчании. А Коичи... Замечательный. Иной раз забываешься, как ненавидишь его противный, резкий и громкий голос, слушаешь его, затаив дыхание и касаешься себя там, где совсем не позволено. Соичи закусывает губы и сжимает коленки вместе, кожа под пальцами холодом обдаёт, но внутри горячо, будто кипятком облили. Хочется выдать себя, простонав слишком громко, чтобы старший пришёл и осуждающе взглядом окинул. А потом бы избегал всю жизнь, от отвращения морщась каждый раз. Но он держится, до последнего, тихо сипит невнятные слоги в подушку и трясётся, как в лихорадке, стукнувшись пару раз об стену. Коичи смеётся в другой комнате, пока по руке стекает вниз, липко и гадко, и не ясно, что делать с этим, лишь сглотнуть остаётся, вытащив предварительно гвозди. Соичи сладко, ему так сладко и тихо. Он хватается за куклы, он готовит новый эксперимент. Жёсткий, по своему обычаю. Дверь тихо приоткрывается. — Опять этой фигнёй занимаешься? Свечки эти... Раздражает, знаешь ли. — Это ты раздражаешь! – ещё и указывает. И так много боли принёс за последние несколько секунд. — Сейчас зайду и тебе мало не покажется! – угроза звучит как-то по наивно-детски, на что младший только смеётся. – Чего, смеёшься, да?! – брат свои слова выполняет, в комнату заходит, совершён точно здесь. Руки слегка-слегка трясутся, отчего ни одна кукла не хочет на месте остаться. Соичи раздражённо выбрасывает последнюю попытку, и окончательно фокусируется на действиях Коичи. И что же ты задумал? — Бить будешь? Или пауков притащил? – на губах ухмылка. Сегодня Цудзи уверен, что выиграет он. — Щекотки боишься? – руки брата тянутся к телу, щекоча по бокам. Но вот только... — К-Коичи... Убери. – Соичи сглатывает и злобно пытается оттолкнуть брата, по лбу стекает проступивший пот, а тело начинает мелкая дрожь бить. По глазам старшего ничего не понятно – он ведь всего лишь короткое действие сделал... Кажется, это испуг. — Соичи, ты так щекотки странно боишься? Тебе плохо? Весь красный... — С чего взял, что боюсь?! – младший Цудзи огрызается, отползает дальше, но только к стене прижимается. Нет, лишь бы снова не тронул... — Да что ты, ну мы снова проверим. Раз настаиваешь. Соичи снова сглатывает, кусает губы, и пугливо в пол смотрит, пока тонкие пальцы проходятся по рёбрам. Из горла непроизвольно вырывается несдержанный стон, и парень сразу же прикрывает рот рукой. Лучше бы смех сымитировал. — Тебе нравится, да? Похвалить бы его за то, что так быстро понял. Понял, и уйти сейчас должен. Но на его губах отчего-то появляется хищная ухмылка. Сколько Соичи не стоял у зеркала, никогда такая не получалась. А здесь – и сразу. Старший ближе подбирается, медленно трогая рукой его ногу, медленно ведёт вверх и медленно так тянет, вытягивает слоги: — Нра-вит-ся... Младший отрицательно головой качает. С места бы сдвинуться, чтобы убежать, ударить брата по щеке, лишь бы не трогал. Но он остаётся в такой же позе, только глаза жмурит. — Сои-Сои-Соичи. Не закрывай глаза. Они мне нравятся. – его голос уже совсем рядом, прямо над ухом, шепчет и коробит, до мурашек по тонкой, открытой шее. Шея Соичи ему нравится. Нету ни синяков, ни шрамов каких-то. – Давай же, посмотри. Что написано в дневнике? О том, как тебе бы хотелось... — Нет! Заткнись, прекрати! – Соичи чувствует явно ощутимое желание зареветь в голос. И слезы. — Я... Я действительно не хочу делать тебе больно. Мне было тяжело осознать свою привязанность. Цудзи открывает глаза. Коичи убрал руки. Он просто стыдливо смотрит в пол, отодвигаясь всё дальше и дальше. — Стой! – младший хватает его за руку, заставляя остановиться, и в глаза решительно смотрит. У брата во взгляде плескается сожаление, что тоскливо скребет внутри. Не нравится. Хочется снова это раздражающее: ты моё. Ты слушаешься только ме-ня. — Коичи, куда же ты? Такая возможность отомстить мне за обиды. Ведь мы... – Соичи прижимается к нему вплотную, голос понижая. – Оба этого хотим. Старший сглатывает. Ему хочется. Брат пахнет вблизи каким-то воском и спичками, разжигая внутри что-то приятное. Шею Коичи обхватывают, прижимаются ещё ближе, ещё и ещё. Отступить бы. Но не хочется. Он берёт лицо Соичи в ладони и касается наконец губ. Они слегка обветренные, но мягкие, настойчиво приглашающие проникнуть дальше, глубже. Младший неуверенно приоткрывает рот, впуская чужой язык, и старается мягко отвечать. Но не в его характере. Целовать Соичи вязко. Он слишком грязный, это не смыть никогда, даже если попытаться. Повторяя за братом, парень сплетается с ним языком, образуя всё больше слюны, отчего та по подбородку скатывается и пачкает любимый свитер Коичи. Глаза младшего полузакрыты, но стоит брату коснуться пальцами по чувствительным бокам – и глаза Соичи широко распахиваюится, делая его при этом довольно забавным. Коичи отрывается от чужих губ – нехотя – и смотрит в глаза напротив. — Ты же не боишься, да? — Я ничего не боюсь! – в голосе брата слышится привычное возмущение и злоба. Старший хмыкает. Сейчас мы это из него выбьем. — Хорошо. На лице Соичи на мгновение – всего лишь – появляется испуг. Но он тут же одёргивается и приобнимает себя. Тут слегка прохладно. Коичи протягивает руку и немного грубо тянет брата на себя. Тот вспыхивает. Будто бы не они минуту назад целовались, отбросив к черту все приличия. — Чего ты так смутился? А, Сои? — Не называй меня так! – огрызается младший. Коичи хмурится и рывком прижимает его к себе. На это младший лишь испуганно пискает. – Ты ч-чего? — Тише. Не зли. Старший снова заключает его лицо в ладони. Оно такое маленькое по сравнению с ними, а щеки брата мягкие, приятные на ощупь. Соичи смущённый, отчего и краснеет, что довольно сильно разжигает внутри желание заставить его выдать больше эмоций. Ему этого давно хочется. Коичи целует парня в нос, и опускает руки вниз, под одежду, касаясь холодными пальцами тонкого живота. Брат охает, жмурит глаза и самозабвенно матерится сквозь зубы. — Твою мать, Коичи... По его шее проходятся ощутимым укусом. Соичи вскрикивает, это совсем неприятно по сути, хотя он слышал, как такие темы обсуждала Саюри со своими подружками. Одно лишь восхищение, а на деле больно только. Сои обдумывает что-то, пока старший продолжает его касаться. И решительно садится на него сверху – окончательно отрезая себе все пути к выходу. — Значит... — Значит да! Коичи волнуется, это видно, но также Соичи чувствует и желание. С ним сейчас происходит то же самое. Пальцы брата приходятся по лопаткам, по спине, что выбивает из младшего сил больше, чем магические обряды. Он утыкается брату носом в плечо, кусая губы до крови. Вот он уже спускается ниже по тонкому телу, опускает ладони на шорты. Такие короткие, никогда не скрывают ноги. Порой Коичи, стыдясь самого себя, благословил мысленно маму именно за это... Хотя мама всегда говорила ему благодарить бога за еду. Но сегодня он забыл о боге. — Пожалуйста, быстрее, чего ты застыл? – в хриплом тоне брата слышно нотки агрессии. Хочешь быстрее, да? Сои только успевает, что моргнуть, как оказывается почти раздетым. — Эй! — Ну ты же сам просил. Против такого аргумента ему и сказать нечего. Правой рукой он вплетает пальцы в чёрные пряди брата, а другой заставляет того покраснеть настолько, что похоже на болезнь. Кои даже на минуту испугался. Он ускоряет темп, непосредственно наблюдая за красивым лицом. Младший не решается посмотреть ему в глаза, только злобно хмурится, что получается довольно сложно в данной ситуации. Будто не делал так до этого... Коичи приближает своё лицо, и смазано целует того в губы, получая в ответ полустон. Это, кажется, слишком. По телу проходят мурашки, когда Сои облизывает слюну с губ, и стонет снова, сдавленно и безбожно. — Ох, Коичи... — на секунду он замирает и, зажав рот рукой, пачкает себя и брата. У старшего появляется странное желание заставить брата облизывать пальцы, но он одёргивает себя – ну и так аморально же. Но Соичи, кажется, так не считает. Он грубовато хватает его за руку и скользит языком, слизывая следы с пальцев. У Коичи дыхание перехватывает. Это выглядит так... — Чего застыл? Парень отмирает, и, немного волнительно, осторожно и нежно приподнимает брата над собой, просовывает в него всего один – палец, и аккуратно толкается им внутри. Там мокро, слюна раскатывается по руке, но сейчас ему совсем плевать. Соичи шмыгает носом. — Сои, стой, стой, ты что, плачешь? – когда Кои поднимает вверх глаза в ответку на неожиданный звук, взгляд сам сталкивается с чужим, полным неожиданных слёз. В груди что-то ёкает. Он сделал брату больно? Нужно было... спросить. — Я просто понял, что влюблен в тебя. Младший прижимает руку Коичи к щеке, и тот чувствует, какая она мокрая. — А я уже... давно. – это даётся нелегко, тяжело слишком. Старший слишком долго держал это в себе. Лишь бы самому не заплакать. Глаза Соичи расширяются и бегают по чужому лицу, а на лице появляется улыбка. Та самая, которую так мечтал увидеть Кои. Младший упирается руками об колени брата, и насаживается глубже. С губ сходит стон, негромкий, но старший с облегчением осознает, что ему не больно. Пару движений, и в ход идёт второй, двигаясь настойчиво, более резче, но также осторожно. Соичи сейчас голос сорвёт. Три, четыре. Кажется, всё. — Я... Я буду... Младший закрывает его рот ладонью. — Давай же. Тихо, равномерно. Дыхание обоих звучит практически в унисон, Кои прерывает тишину только бляшкой ремня, только волнительным сглатыванием и лёгким скрипом под ногами. Он раздвигает чужие, тонкие ноги, все в ушибах и ссадинах, и входит в него. Соичи зарывается пальцами в его мягкие пряди, нещадно путая, причиняя любимую боль – боль от младшего брата. Когда он кричал о своей ненависти, тогда было больно. Когда он расшиб локоть, Коичи тоже было больно. Когда он смотрел на недовольных Соичи родителей – было больно за него. Но сейчас не так. Кои знает, что брат не хочет причинить её, хочет только лучшего. Кои кусает его в плечо и сдавливает. Сладкая истома приходится по чужому телу в месте укуса. Коичи целует отметину и переходит к уху: — А сейчас постарайся быть тише. Последний раз касаясь губ, старший входит в брата глубже. — Я теперь замолчу навсегда. Когда-нибудь Коичи поймёт эти странные слова Соичи, а пока он лишь тонет в этих чёрных глазах и обнимает. Тонкое тельце Сои дрожит от холода и возбуждения. Кои смахивает с его глаз слёзы и чувствует перед глазами пелену. Невидимые свечки наконец-то гаснут. В комнате отчего-то появляется зловещая тишина.