Цена мести

— Да мне всё равно! Я не хочу больше видеть тебя! Оставь меня в покое! Такими были последние слова Кристины, которые я слышал прежде чем убить её. Нет, не своими руками, но разве это что-то меняет? Вы, читатели моего послания, наверняка уже меня ненавидите, я же убийца, монстр! Что ж, тогда вам должно стать легче, ведь дописав эти строки я вынужден буду покончить с собой. Кристина была прекрасной девушкой. Не слишком высокая, чуть полноватая красавица с вьющимися рыжими волосами и изумрудными глазами. Её миловидного лица почти никогда не покидала обворожительная добрая улыбка. И характер был таким же обворожительным и добрым. Быть может, лишь поэтому она и терпела меня. Ведь я самый типичный представитель той группы людей, которые всегда остаются в стороне, в тени, никем не замеченные и всеми забытые. Проще говоря, фрик. В колледже меня многие боялись. Ещё бы, с моей-то внешностью: высокий, но при этом нескладный, сутулый, болезненно тощий и кривой парень, лицо которого мало чем отличается от маски покойника. Хоть я всегда старался прятать свое лицо под капюшонами курток и кофт, почти все те, кто заглядывал мне в глаза, как минимум вздрагивали. Один знакомый говорил, мой взгляд настолько пустой, что его порою можно принять за мёртвый. Но Кристина что-то во мне нашла. Не знаю, что это могло быть, но это заставило её подойти ко мне и заговорить. Вернее, знаю, но меня всё ещё терзают сомнения. И до сих пор я помню тот разговор дословно. — Приветик, ты не занят? — почти что кокетливо спросила она, подойдя к моему месту в аудитории. — Как видишь… — неохотно пробормотал я, не отрываясь от своего рисунка, но затем осёкся и перевёл взгляд на девушку. — А почему ты спрашиваешь? — Да так, просто. Я познакомиться хотела. Красавица подсела рядом, положив свои учебники на соседнее место. Как удобно, что все места вокруг меня обычно пустуют. — Тебя же Виктор зовут, верно? Я Кристина. — Верно… Очень приятно, Кристина. — я ещё пребывал в некотором недоумении от такого внезапного знакомства. Сколько себя помню, и одноклассники, и сокурсники старались меня избегать. — А что ты рисуешь? — Кристина поправила прядь огненно-рыжих волос, выбившуюся из-за уха, и попыталась подвинуть к себе мой рисунок. Я же отодвинул его в другую сторону. — Это нужно… по работе. — Ого, — мило удивилась девушка. — А кем ты работаешь? Дизайнером, да? Наверное, для игр концепты рисуешь. Вон какая полудница страшная. — Не полудница, — поправил я. — Это мара. Они мало похожи. — Разве? Но ведь она же выглядит как высохший труп. И глаза на месте, а не сгнили. — Ну кто вообще придумал, что полудница должна быть похожа на труп… подожди, ты разбираешься в этом? Кристина рассмеялась. Рассмеялась по-детски, невинно и звонко. Наверное, её очень позабавило моё лицо в этот момент. Должен признать, что я был очень удивлён её познаниями в фольклоре и его современных интерпретациях. Мало кто вообще интересуется подобным, а уж тем более вдаётся в подробности внешнего вида полудницы и чёрной мары. — Не разбираюсь, просто немного увлекалась. Уж до такого гика, как ты, мне далеко. — С… спасибо? — Да брось, Виктор, много знать о всяких чудовищах это круто. Вдруг когда-нибудь пригодится? — А ты веришь, что чудовища существуют? — Всё возможно. Мы их не видели, но это же ничего ещё не значит. А ты веришь? — Не верю. Знаю. — Что-о-о? — глаза девушки округлились. Вот и одна из главных причин, почему меня стараются избегать все нормальные люди. — Только не прими меня за сумасшедшего… у меня уже был опыт встречи с потусторонним. Всю следующую пару мы с Кристиной непринуждённо болтали о всяком. Но главной темой разговора стало моё, так сказать, хобби. Я увлекался не только славянским фольклором, но и оккультизмом и основами эзотерики. Или же, проще говоря, колдовством. И Кристину это в крайней степени заинтересовало. Она спрашивала у меня очень много и слушала с увлечением, а я, обрадовавшийся первому такому собеседнику за последние месяцы, рассказывал ей все тонкости ритуала призыва мелкой нечисти и способы защиты от тёмных сил, зная, что она ничего не запомнит. Уверен, вы считаете меня психом, помешавшимся на детских сказках, или сумасшедшим сектантом. И видят боги, вы даже в чём-то правы. Но Кристина… Кристина была очень заинтересована мною и моими рассказами. Она попросила меня проводить её до дома, когда пары кончились, а вечером отправила заявку в друзья Вконтакте. Сложно передать словами, как я был этому рад. Весь мой список друзей ограничивался семью людьми, из которых шесть были такими же фриками-оккультистами, как я, а седьмым аккаунт моего отца. И теперь мною заинтересовалась столь милая и весёлая девушка. Первое время я даже не мог поверить своему счастью, искал какой-то подвох, но ничего не нашёл даже спустя третий месяц нашего общения. Кристина заинтересовалась мною как человеком, как другом. Будто начали сбываться сказки. И нужно ли говорить, что вскоре я влюбился в эту девушку? Мы проводили почти целые дни вместе, совершенно забыв про обучение в колледже и других людей. Я отдалился от своих оккультных увлечений и так называемых коллег по цеху. Кристина же из отличницы и примера для однокурсников скатилась в такого же кандидата на исключение, как и я, а про своих друзей почти забыла. Однако сейчас, оглядываясь назад, я начинаю думать, что оказал на неё очень дурное влияние. Ведь это со мной Кристина стала чаще бывать на кладбищах и начала читать книги из моей скромной домашней библиотеки, часть из которых даже попадали под раздел запретных ввиду своих, как сказали бы критики, «призывов к жестокости». Диванные эксперты не могут понять той простой истины, что тёмная магия, настоящая тёмная магия, никогда не обходится без вынужденной жестокости. Большинство ритуалов нужно проводить на крови, а иногда одной только кровью дело не обходится. Кристина вскоре узнала это и чуть охладела к нашим занятиям оккультизмом, однако всё так же рвалась когда-нибудь провести вызов сама. Я ей запрещал. Да, фактически девушка верила мне на слово, ведь, сколько бы теории я ни рассказывал, практиковаться мы не спешили. Я и сам прибегал к магии только в крайних ситуациях, когда иного выхода просто не видел или когда у меня возникали такие проблемы, которые решить своими силами мне не представлялось возможным. За любую помощь с той стороны нужно платить, и я это прекрасно понимал, уродливый рваный шрам на плече не даст забыть. Но вот Кристина почему-то понять этого никак не хотела. Она думала, что нечисть можно перехитрить или откупиться так, чтобы остаться, что называется, «чистеньким». Мой же шрам и все рассказы о том, как я откупался собственными жизненными силами и здоровьем, она легкомысленно объяснила тем, что я просто не умею договариваться. Именно поэтому я и старался всеми силами оградить свою девушку от того, с чем она не в силах совладать. Наивность может стоить очень многого. — Слушай, ну когда ты уже познакомишь меня со своими друзьями? — поинтересовалась Кристина, откладывая в сторону геймпад. Её, казалось, вовсе не смущала огромная красная надпись на экране телевизора «Reptile wins» и сцена, где мой чешйчатый персонаж топил её Милину в кислоте. Она серьёзно и требовательно смотрела мне в глаза в ожидании ответа. Я тоже отложил геймпад и посмотрел на девушку. Мне очень не хотелось знакомить её с моими колдовскими приятелями, которых я даже друзьями-то назвать толком не мог. Большинство из них были вполне адекватные и знающие меру люди, но один разительно отличался от всех. Звали его по-старославянски Ведослав Мироборец, и был он потомком очень старого рода колдунов, которые даже в наше время старались чтить давние традиции и обычаи. Его знали все из моего круга общения. И все его недолюбливали, даже боялись. При этом Ведослав, можно сказать, выступал в роли нашего наставника, ведь это именно от него все мы научились премудростям ворожбы и колдовства. Он был гораздо просвящённее всех нас вместе взятых, и это при том, что ему всего пятнадцать лет, в то время как мне уже скоро должно было стукнуть девятнадцать, а самому старшему моему приятелю уже за тридцать. Ведоша был знающим парнем, но это знание вкупе с подростковыми загонами и отсутствием должного опыта всегда создают крайне неприятную и опасную помесь. Вот как раз Ведоша совершенно не боялся взывать к той стороне едва ли не при каждом случае, и почти всегда ему это сходило с рук. Каким-то непостижимым для меня и других образом парнишка научился отдавать кровавую дань, не жертвуя своими жизненными силами, а откупаясь мелкой живностью, которой у его семьи было всегда предостаточно. Я более чем уверен, что свой земельный участок с домом и небольшой фермой, как и в целом финансовый достаток, семья Мироборец нажила отнюдь не естественным путём. Вот уж кому действительно легко давалось колдовство. Только если родители Ведоши ещё знали меру и после покупки дачи успокоились, то их сыну всегда было мало. Он не брезговал насылать порчу или сглаз на любого, кто его обидел, а уж характер у него злопамятнее некуда. До сих пор не понимаю, как он меня простил год назад, когда я сорвал его обряд и не дал сделать одну ужасную вещь. Я был уверен, что за такое он меня лично отправит в пекло, но всё чудом обошлось. Зато когда дело касалось посвящения кого-то в ведовство и обучения новых адептов, он загорался такой страстью, что давал почти любые уроки и даже ничего не просил взамен. Не знаю, какая ему от этого выгода, и, честно говоря, знать не хочу. Но я точно знал, что если познакомить его с Кристиной, она будет обречена. Ведоша точно убедит её в том, что от тёмных сил можно откупиться какой-нибудь подвальной крысой, а Кристина по своей наивности завязнет в таком болоте, по сравнению с которым моё — просто цветочная лужайка. Я как мог пытался уберечь свою девушку от такой судьбы, но она упорно пыталась вызнать у меня, как встретиться с моими друзьями, и не нужно быть гением, чтобы догадаться, для чего: Кристина надеялась, что хотя бы с ними ей удастся совершить свой первый ритуал и стать настоящей ведьмой. И если я ещё мог убедить остальных, что делать этого не стоит, то Ведоша меня даже слушать не стал бы. — Разве тебе это так важно? — устало спросил я. — Да, очень! — надула пухлые губки Кристина. Её характер за прошедшие месяцы заметно изменился, стал по-детски капризным. — Они ведь не научат тебя ничему новому, — соврал я, ни капли не колеблясь. — Да хоть и не научат, — она придвинулась ближе и положила свою кудрявую головку мне не плечо. — Я хотя бы узнаю, с кем дружит мой парень. Интересно же. — Они все такие же измождённые и несчастные фриканы, как и он, — я потрепал Кристину по волосам. — Тебе одного мало? — Не-е-ет, моего фрика мне никто не заменит, — ласково промурлыкала она и мягко поцеловала меня в щёку. — Но какая же я буду ведьма, если у меня не будет друзей-колдунов? Я закатил глаза и тяжело вздохнул. — Ты что, всё ещё воображаешь себе ведьму как жгучую дамочку в готичной одежде? Посмотри на меня, я разве похож на красивого таинственного колдуна из книжек? Ещё раз тебе повторяю, что тебя ждёт то же самое, если ты всерьёз начнёшь заниматься колдовством. — Опя-а-а-ать ты за своё, — простонала в ответ Кристина. — Сколько уже можно меня запугивать. Я же не дурочка какая-то, не буду на мелочи размениваться. — Это ещё страшнее. Чем больше услуга, тем дороже плата. — И снова ты повторяешься, — на личике девушки появилась снисходительная и слегка насмешливая улыбка. — Ну так если ты меня не слушаешь. — Слушаю! — обиделась Кристина. — Я же не говорю, что обязательно хочу совершить какую-то сделку. Я хочу просто увидеть нечисть, ну хотя бы разочек. Вить, ты ведь сам говорил, что твари с той стороны сами могут проникать в наш мир, что их только найти надо. Я очень хочу посмотреть. — Ладно, я хотел сделать это при других обстоятельствах, но придётся так… Я засунул руку в карман и осторожно вытащил оттуда тканевый чёрный мешочек на конопляной бечёвке. Кристина поняла меня без слов и чуть наклонила голову, чтобы я мог надеть на неё эту самодельную подвеску. — Вот, раз уж ты заговорила о нечисти, — довольно изрёк я. — Я сделал тебе оберег. — А что в нём? — полюбопытствовала девушка, вертя мешочек в руках. — Сушёные волкобой, цветок кувшинки, черёмуха и мышиный горох. И пястная кость мертвеца, спасибо Юрке. Юрка или же Юрий Александрович — один из самых старших в нашем колдовском кругу. Работает в городском морге, чем мы все частенько пользовались. Его я и попросил достать мне косточку из пясти свежего трупа. Такую пропажу и в хорошем морге никто не заметил бы, а уж в нашем трупохранилище и подавно. — Я теперь должна носить на груди кусок трупа? — девушка удивлённо подняла на меня глаза. Любая другая на её месте завизжала бы от страха, услышав про настоящую кость мертвеца в мешочке, но Кристина отреагировала совершенно спокойно, без малейшей тени отвращения. — Вынужденная мера, — пожал плечами я. — Это довольно слабый оберег, но его хватит, чтобы защитить тебя от сглаза и мелкой нечисти. Ты ведь не будешь идти на свой первый контакт с потусторонним без страховки? — Ты хочешь сказать… — начала Кристина. — Да, завтра в полночь мы отправляемся к болоту, — продолжил я за неё. — Я покажу тебе мавок. Она не ответила. Без слов кинулась на меня, чуть не задушила в объятиях и покрыла всё моё лицо горячими поцелуями. Конечно, она была в диком восторге, ведь её мечта сбылась. И я тоже был очень доволен, ведь так обрадовал своё маленькое солнышко. А сейчас вспоминаю, как сам был на её месте, и очень жалею, что втянул её в это. И ведь тогда уже понимал, что делать этого не стоило, но убедил себя, будто всё контролирую и могу в любой момент остановить каждую кристинину самоволку. Я ведь в кой-то веки почувствовал себя нужным, и от этого был словно пьян. Эту ночь мы с Кристиной провели вместе. Я ведь до сих пор помню аромат её кожи… А утром она ушла домой, и мы стали готовиться к выходу в лес. Не вижу смысла подробно это описывать, тем более, что никаких особенных приготовлений уже не потребовалось. За полчаса до полуночи я встретил девушку у края города, она обняла меня, и мы пошли вглубь леса. Продираться вглубь чащи было тяжело, как-никак этому лихолесью больше лет, чем самой России. И, разумеется, далеко не одна сотня заблудших душ обитает здесь. Тем не менее, через полчаса мы добрались до чахлой, заросшей камышом и рогозом топи. Время было уже слегка заполночь, так что ждать нам уже не пришлось. Как только я подобрал у берега обмелевшего когда-то до самого дна озерца гнилую веточку и закинул в мерзкую зелёную жижу, по ней лениво поползли круги. Не от веточки. Веточка воткнулась в трясину и медленно стала опускаться ниже. Круги же появились сразу в нескольких местах, а затем над тем, что когда-то было водой, показались глаза. К нам подплывали, медленно поднимаясь из болота, три головы, три девушки с тёмно-зелёными глубокими глазами и такими же тёмно-зелёными длинными волосами. Когда мавки подплыли к нам почти вплотную, они уже возвышались над топью до пояса, бесстыдно выставляя напоказ красивую упругую грудь, едва прикрытую спадавшими прядями волос. Если бы не их мёртвенная бледность, место действия и слишком холодная для купания голышом погода, можно было бы принять их за девиц крайне лёгкого поведения, пытающихся завлечь чётвёртого для групповушки в воде. Ага, в воде… — А кто это тут такой милый? — обворожительно улыбнулась одна из девиц, глядя на меня. — И не оди-и-ин, — пропела ласковым голоском вторая и вытянула руку в сторону Кристины. Хоть я и знал, что мавка не сможет даже прикоснуться к Кристине из-за оберега, но всё равно брызнул на наглую ручонку заговорённой водой из ручья. В эту же секунду кожа пошла пузырями, и девица отдёрнула руку, зашипев на меня с такой злобой, что я невольно сделал шаг назад — а вдруг на берег вылезет. Две другие тоже зашипели, но вместо ожидаемого нападения так же, как и я, попятились назад. Их глаза вспыхнули злыми огоньками и вперились в меня, будто пытаясь испепелить. — Зря стараетесь, шалашовки, — я вытащил из-под воротника своей плотной куртки свой оберег-подвеску и продемонстрировал утопленницам. — Вам нас не сглазить и не околдовать. - Чернокнижник? — хором изумились мавки. — И зачем ты сюда пришёл? — Волос утопленниц нарвать для зелий колдовских, — огрызнулся я, но потом всё же смягчился и продолжил уже примирительным тоном. — Просто поговорить пришли. Моя девушка очень уж хотела увидеть нечисть, а вы самые безобидные из тех, что я знаю. — С заложными иди поговори, — фыркнула одна из них и скрестила руки на груди. — Сначала нападает, а потом поговорить ему, — бросила вторая, прижимая к себе обожжённую руку. — Это для профилактики, — я присел на камень наподалёку. — Чтобы руки свои загребущие не распускали. Знаю я вас. Сначала ластитесь, заигрываете, телом заманиваете, а потом раз — и уже утащили на самое дно болота. Покажи-ка, что у тебя ниже пупка. — Ага, сейчас. Спешу и падаю. Может, к черту пойдёшь? — Чёрт сам к нам приходит, — ухмыльнулся я. — Это… — наконец подала голос Кристина, всё это время пребывавшая в полном изумлении. — Это и есть мавки? — Нет, лешачихи! — съязвила третья утопленница. — Заблудились, в трясине завязли. Поможешь нам выбраться? — Давай без этих глупостей, — поморщился я. — Мы всё равно ненадолго. Ну что, Кристи, ты довольна тем, что увидела? Этих красавиц любой прохожий может встретить, между прочим. И обычно такая встреча оканчивается для прохожего тем, что через пару дней на доске объявлений появляется его чёрно-белая фотография. Попавшего в трясину к мавкам никто уже никогда не найдёт. — Как Денис? — девушка обернулась ко мне. — Денис тоже так пропал? Я с немым вопросом воззрился на трёх девиц под камышом. Те отрицательно покачали головами. — Мы всех попавшихся знаем по именам и всех помним. Нет, никакой Денис ни к нам, ни к другим мавкам не попадался. — Да и в леса он не совался, — я потёр подбородок. — Его больше всякие заброшки интересовали, как я помню. Где-то там он и пропал, думаю. — Вы наговорились? — капризно буркнула вторая утопленница. — Когда уйдёте уже? — Ну чего ты, Марья, — одёрнула её первая. — Не каждый же день выпадает случай поболтать с колдуном. — И не каждый день нас обливают проточной водой, — огрызнулась вторая. — Потому что не надо распускать руки, — назидательно повторил я. Марья обиженно и крайне недовольно покосилась на меня, но не ответила. Воспользовавшись общим молчанием, заговорила Кристина. — Зачем вы топите людей? Вы их едите? Или питаетесь душами? Мавки переглянулись. Третья открыла было рот, но не нашлась, что ответить. — Боюсь, они сами не знают, зачем им это делать, — грустно усмехнулся я. — А мавками становятся все утонувшие девушки? — задала ещё один вопрос Кристина. — Нет, — мотнула головой Марья. — Мы все были убиты своими женихами. Они, козлы такие, решили избавиться от трупов в болоте, да сами же здесь и сгинули. Две другие злорадно захихикали. — Получается, вы мстите всем парням за то, что парочка уродов убили вас? Снова молчание. Напоминать, что девушки тоже часто исчезают в болотах, я не стал. Вдруг третья мавка обернулась на меня и посмотрела с очень подозрительным прищуром. — Вы ведь пара, да? — спросила она. Кристина кивнула. — Колдуны обделены женским вниманием, аура у них становится слишком отталкивающая. Девушка сама никогда не подойдёт к чернокнижнику, если она сама не ведьма или… — Или если её не приворожили, — закончила за неё первая. На меня разом уставились все четыре, а я не нашёл слов. — Ты… — неуверенно начала Кристина. — Ты меня околдовал? В её голосе я чётко и ясно услышал то, что заставило меня похолодеть. Та самая интонация без названия, которая даёт понять, что человек к тебе охладел. А ведь это только подтверждает слова утопленниц, что она обратила на меня внимание только из-за приворота. Главное условие этого колдовства — не позволить человеку узнать правду, иначе приворот сразу разрушится. Иногда околдованный успевает так привязаться к околдовавшему его, что это уже почти ни на что не влияет. Иногда это открытие, напротив, вызывает у жертвы вполне справедливую вспышку гнева и ненависти. Но чаще всего, когда чары развеиваются, человек просто остаётся безразличен, да и только. — Я… — мой голос дрогнул. — Это давно было… Кристина молча развернулась и ушла. Стала продираться прямо через чащу обратно в город. Утопленницы расхохотались, да так, что я не выдержал и швырнул в Марью открытую бутылку с водой. Раздался пронзительный визг, девка опрокинулась на спину, вскинув сгнившие до самой кости ноги, и пошла на дно. Обрызгало их знатно, умереть не умрут, и без того нежить, но лица их надолго перестанут быть миловидными. Я же не стал дожидаться, когда они полезут на берег, и ринулся вслед за Кристиной. Догнал уже почти на краю леса. — Кристина! — уже без особой надежды выкрикнул я, положив руку ей на плечо. — Подожди. Наврали тебе мавки. Ну не мог тот приворот сработать, я же его года три назад делал, и даже не на тебя. Я не врал. Тот приворот был сделан мною уже очень и очень давно, я тогда практически отчаялся и не надеялся на успех, да и был он в корне неправильным. Я тогда даже не выбрал, кого хотел приворожить, Просто попросил у той стороны дать мне девушку. Никогда бы не подумал, что это может сработать, тем более спустя несколько лет, когда уже и сам ритуал забыт. Но Кристина всё равно не стала меня слушать. — Да мне всё равно! — выкрикнула в ответ девушка. — Я не хочу больше тебя видеть! Оставь меня в покое! Она сорвала с шеи оберег и кинула в меня, после чего быстрым шагом направилась в сторону своего района, оставив меня на краю леса с кровоточащей раной в сердце. Я ведь был уверен, что она сама ко мне подошла, а это оказались последствия давнего колдовства. От осознания того, что наши отношения всё это время были фальшивкой, по моему лицу потекли горячие слёзы. Мне и сейчас абсолютно не хочется в это верить, но факты слишком прямые. Ещё пару минут постояв под деревом, я сорвался с места и почти побежал домой. Обуреваемый слепой яростью, переполненный обидой и захлебывающийся собственными слезами, я одну за другой перебирал книги в своем тайнике, пытаясь отыскать нужную. Наконец мне в руки лёг небольшой том в изрядно потрёпанном переплёте из телячьей кожи. Проклятия и древнейшая чёрная магия… да, сейчас я прекрасно понимаю, что это было самой большой ошибкой в моей жизни, что я поступил ужасно, но тогда эмоции застили мой разум и заставили сделать то, что я сделал. Скажите, а как бы вы поступили на моём месте? Сомневаюсь, что намного лучше. Эта книга словно сама просила меня открыть её и исполнить один из ритуалов. И я исполнил. На одной из страниц было описание ритуала по призыву из другого мира некой безымянной сущности, которая должна исполнить один приказ призвавшего её. Приказ убить, разумеется. Не теряя времени, я приступил к сбору нужных компонентов. Одним из них была кровь моего питомца-талисмана, поэтому пришлось ранить Сайзота, моего домашнего варана. Теперь на его боку стало на один шрам больше, но он уже давно привык к такому и реагировал спокойно, а вот меня каждый раз распирало чувство вины и жалости к ящерке, хоть это и было вынужденное зло. Участь питомца-талисмана незавидная, и тем не менее, я своего варана очень люблю и забочусь о нём как могу. Затем Сайзот помог мне поймать в подвале крысу для жертвы. С поганками, гнилым жёлудем и листьями чертополоха проблем не возникло, а вот бесов гриб пришлось поискать, но и его спустя несколько часов блужданий по лесу я нашёл. Самой же большой проблемой стали кости младенца. Попасть на кладбище незаметно можно было только ночью, а седой сторож, как ни странно, не был пропащим пьяницей или просто безответственным работником. Чтобы его отвлечь, пришлось очень сильно рискнуть. Я подкараулил его за углом по пути на ночную смену, поймал и вырубил черенком лопаты. Возможно, от удара по голове он восстановится ещё не скоро, но других вариантов у меня не было. Сделав широкий крюк по тёмным подворотням, я пробрался на кладбище и стал ждать. Дневной сменщик не мог покинуть пост, пока не придёт ночной, но ведь тот сейчас лежал без сознания где-то в закоулке. Время уже минуло десятый час, а дневная смена, как я знал, начиналась в шесть утра. Больше полусуток на ногах, выходит. Из-за этого скоро дневной охранник в своей сторожке стал клевать носом, а потом и вовсе уснул, чем я и воспользовался. Могила младенца на этом кладбище была, я уже знал, вот только чтобы найти её ночью, пришлось обойти тот участок дважды. Когда же я нашёл её и прочитал надпись на могильном камне, к горлу подступил ком: «Малышка Юленька, 2004-2005, родители очень по тебе скучают». Мысль «что я делаю?» пульсировала в висках словно барабанная дробь, и я уже готов был развернуться и уйти, но последний взгляд Кристины всплыл в памяти, заставив меня со злостью вонзить лопату в могильную землю. Раскопал я её быстро — маленький гробик был зарыт совсем неглубоко -, и вот уже крышка снята. Меня встретили пустые глазницы крохотного детского черепка. Тело уже разложилось до голых костей, а гроб от гниения прогнулся внутрь и раздавил скелет, но мне достаточно было и нескольких рёбер. Горстка разбитых косточек отправилась в пакет, после чего я в спешке забросал землю обратно, чтобы хоть как-то загладить вину за осквернение могилы. Дома я ещё долго отмывался от могильной земли и стыда. И вот все компоненты были собраны, осталось лишь дождаться полуночи и начать ритуал. Ночь только началась, когда я пробрался на кладбище, поэтому сейчас у меня было достаточно времени, чтобы добраться до урочного места и приготовить всё необходимое. В полночь я уже был в самой дремучей части загородного леса, на древнем заброшенном погосте, где проводили тёмные ритуалы ещё древнерусские некроманты. Осознавать, какие великие маги взывали к той стороне на этом месте, и что им отвечало, было даже страшнее, чем то, к чему я собирался взывать сам. Под многовековым дубом я смёл пыль и высохший мох с потрескавшейся от старости гранитной плиты, на которой могла бы уместиться туша быка, и принялся готовить всё необходимое. Сайзот беспокойно бегал рядом, то и дело опираясь передними лапами о край плиты. Успокоить его стоило немалых усилий, но сидя у меня не плечах он все же затих, хотя по его дыханию я всё равно чувствовал, что варан очень боится. Наконец, всё было готово. Сложенный шалашом внутри нарисованного узорчатого круга костёр из сухих веточек, строго берёзовых, под которым лежали детские кости, нужно было полить соком бесова гриба, а затем поджечь. Вспыхнул он вмиг, хотя раздавленный бесов гриб, конечно, никак не способствовал подобному. Пока пламя крепло, я растолок в ступке чертополох вместе с жёлудем и поганками. Получившуюся сухую кашицу швырнул в огонь, на что он тут же ответил всполохом неестественного пламени чёрного цвета. Теперь последний этап — плата кровью. Ритуальный нож прошёл по ладони, как и всегда, легко, и из раны побежал алый ручеёк. Перед тем как брызнуть своей кровью в пламя, я вылил на костёр кровь Сайзота из склянки. Потом сразу разжал раненую ладонь и с размаху отправил горсть крупных алых капель в огонь. Пламя отозвалось ещё одним чёрным всполохом, покачнулось и в один миг потухло, оставив после себя только угли, словно хворост горел уже насколько часов. Пару мгновений я в напряжении смотрел на тлеющие угли и остатки костей, затем из середины этой горки начал подниматься зеленоватый дымок, и вдруг оттуда выкопались несколько пальцев. Пальцев не человеческих, а звериных, как у ящера. Вслед за пальцами показалась остальная лапа, затем высунулась другая, обе они опёрлись о плиту и помогли вылезти остальному телу, словно оно выбиралось из колодца или, скорее, могилы. Всё это сопровождалось громким и сухим хрустом, который могло издавать только старое иссушённое тело мумии. Передо мною предстало как раз такое тело. Существо, вылезшее из призывного круга, было в какой-то мере похоже на меня, но преобладали в нём черты зверя, причём давно мёртвого: вместо кожи у него была голая плоть, кое-где прогнившая до кости. В некоторых местах свисали остатки сухой чешуи. Голова представляла собой вытянутый голый череп с остатками лица, обломанными острыми клыками вместо зубов и всего одним мёртвым глазом, посаженным до невозможности глубоко. Такое тело получила потусторонняя сущность из того, что я ей дал. И хотя кости были детскими, иссушённая фигура на гранитной плите едва ли не превышала мой рост, стоя на четвереньках. Оно выжидающе смотрело своим единственным глазом на меня, а я просто оцепенел и не мог произнести ни слова. Наконец существо пошевелилось и протянуло когтистую лапу к моему лицу. — Зачем зва-а-ал? — издало оно премерзкий утробный хрип, к счастью совсем не схожий с моим голосом. — Д-для мести… — ответил я, заикаясь. — Кто-о-о? — прохрипело существо. Я молча вытащил дрожащими руками нашу с Кристиной совместную фотографию из кармана. Костлявое нечто не стало её забирать, а дождалось, когда я сам положу листок на протянутую мне ладонь, и только после этого стало рассматривать. Через минуту, которая тянулась как вечность, оно положило фотографию в пасть и медленно закрыло. Мёртвый глаз посмотрел сквозь меня, и в нём я каким-то образом прочитал немой вопрос. — Уб-бей её, — через силу процедил я сквозь плотно сжатые зубы. — Пла-а-ата по-о-озже, — Раздалось в ответ мрачное шипение, после чего тварь пригнулась, резко выпрямила лапы и прыжком перемахнула через меня. Когда я обернулся, чёрная фигура уже успела скрыться за деревьями. А я всю оставшуюся ночь сидел на земле, прислонившись спиной к алтарю и поглаживая дрожащего Сайзота. Да, мы оба были напуганы до дрожи. Вы скажете, что с моим-то родом деятельности подобное должно быть привычно, но я отвечу, что никогда не занимался призывами таких существ. Мелкая нечисть, духи-помощники, но не мстители. Я ведь даже покойников видел всего пару раз. Каждый раз при чтении этой тёмной книги я мысленно содрогался от тех ужасов, что она открывала. Призванная мною сущность едва ли не самая безобидная из всех перечисленных там, как и ритуал для её призыва. Были в этой книге и такие обряды, что могли вызвать эпидемию смертельной болезни. Возможно, из-за этого в своё время вымерла треть Европы. Я же всегда прибегал к подобному только при необходимости, и никогда не заигрывался с так называемыми друзьями с той стороны. Но не буду скрывать: основная причина, по которой я редко пользовался чёрной магией, состоит в том, что все обряды требуют определённых жертв. Даром, что каждый из них требует моей крови. Порою приходится платить куда больше. И в этот раз плата оказалась слишком высока для меня. Но всему своё время. В ту ночь я даже подумать не мог о сне и всё ждал возвращения твари. Однако призванное мною существо так и не появилось. Я даже начал подозревать, что договор был нарушен, и монстр просто сбежал, радуясь свободе. Даже спросил об этом Глеба, ещё одного колдуна из нашего круга, с которым мы, можно сказать, действительно дружили, но он справедливо отметил, что договор, скреплённый кровью, ни одна нечисть не в силах нарушить даже если захочет. И всё же мне не давало покоя то обстоятельство, что призванное существо так и не вернулось к алтарю. Хотя свою часть уговора исполнило: уже на следующий день Кристина пропала. Сначала все подумали, что она просто заболела и потому не пришла на пары, однако позже я подслушал, как её подруга рассказывала, что мать Кристины уже подняла на уши всю городскую полицию. Её до сих пор не нашли, и я знаю, что уже никогда не найдут… Поначалу подозрения пали на меня, ведь о нашей с Кристиной ссоре узнал едва ли не весь колледж, а от таких фриков, как я, можно ожидать чего угодно, правда? И всё же, никаких улик на меня найти не смогли, а поскольку из дома я выходил тайно, отец подтвердил моё алиби, заверив полицейских, что я после пар сразу возвращался домой на весь день. Он ведь и сам даже не подозревает, чем его сын занимался столько лет. Возвращаться к алтарю мне даже не пришлось. Монстр нашёл меня сам ещё до того, как я решил с ним встретиться. Вчера после полуночи меня разбудил Сайзот. Варан мягко топал лапкой по моей щеке. Сначала мне подумалось, что он просто захотел поиграть или просится под одеяло, но приподнявшись на локтях обнаружил истинную причину беспокойства. Возле кровати на корточках сидела эта тварь, неимоверно длинными руками упираясь в пол и прожигая меня взглядом единственного глаза. Я тут же схватился за оберег одной рукой и подобрал Сайзота другой. Существо не шелохнулось. Даже не моргнуло. А есть ли у него веки, чтобы моргать? — Пла-а-ата… — проскрипел монстр, почти даже не раскрывая челюстей. Я вжался в стену, лишь бы оказаться от него подальше. — Что т-ты хочешь? Костистая лапа вытянулась вперёд, палец указал на ящера, который часто дышал у меня на руке и ошалело крутил головой. В этот момент у меня внутри всё упало. Я готов пожертвовать чем угодно, да хоть руку потерять, на протез денег у нас хватило бы, но убить Сайзота — всё равно что лишиться части души. Все колдуны крепко связаны со своими питомцами-талисманами, и лишиться их это очень большая утрата. Ведоша, конечно, не раздумывая пожертвовал бы своим псом, а позже завёл нового, но я так не могу. Этот варан мне слишком близок, и тем более он не должен расплачиваться за мои грехи. — Нет! — негромко, но решительно выпалил я и крепче прижал Сайзота к себе. — Ты его не получишь. Проси что угодно, но только не его. Существо наклонило голову набок, словно сова, и я разглядел в темноте, как мёртвый глаз перекатывается в глазнице, направляя зрачок то на меня, то на варана. Оно размышляло около минуты, затем челюсти разверзлись в злой улыбке. — Ты-ы-ы… — раздался скрип. Теперь я понял, что этой сделкой подписал себе приговор. Торговаться с тварями с той стороны нет никакого смысла. Либо мой питомец, либо я. Без компромиссов и без поблажек. В ту ночь я смог отогнать монстра и буквально вытолкать его в окно, тыкая в морду оберегом. Живу я на пятом этаже, к слову. Но выглянув из окна я увидел не размазанное по асфальту тело, а преспокойно сидящую на корточках тварь. Она задрала голову и сверлила меня взглядом до самого рассвета. С первыми лучами солнца существо скрылось в лесу, но в полночь снова вернулось. Так прошла неделя. Я перерыл все свои книги в поисках средств защиты, но не нашёл ничего, что могло бы избавить меня от этой твари раз и навсегда. Только временные меры, лишь продлевающие эту пытку. Не знаю, что эта тварь сделал с Кристиной, и выяснять точно не буду. Сейчас она сидит на стене за окном в мою комнату и недобро скалится. Требует плату. Убить призвавшего тварь не может, если он сам не даст своё разрешение, не сдастся. А вот убить его питомца — легко. Сайзот этого не заслужил, я не могу отдать его на съедение этому монстру. Лучше пусть возьмёт меня. Я плохой человек, меня не жалко. Сейчас допечатаю эти строки и отправлю на какой-нибудь сайт для писателей. Из этой паршивой истории ведь можно сделать неплохой рассказ, и пусть он будет моей исповедью. Я уже отправил Глебу записку, в которой кратко описал ситуацию и, можно сказать, завещал свои вещи и Сайзота. Он лучше позаботится о ящере, я в этом уверен, и не будет совершать таких непростительных ошибок, как я. А теперь прощайте. — Ну что, ты убедился в том, на что я способен? — самодовольно оскалился Ведослав, когда Глеб дочитал рассказ. — Ты провёл приворот, — отозвался парень, с большим усилием сдерживая кипящую злость. — заставил их пойти к мавкам, развеял чары и подкинул Виктору чёрную книгу просто чтобы отомстить за давнюю обиду? Ты ведь этим загубил жизни двух подростков и их родителей, и для тебя это лишь повод ухмыльнуться? Ты чудовище, Ведоша. — Прошу быть повежлевее, — улыбочка разом сошла с лица колдуна. — Для тебя не Ведоша, а Ведослав. Думаешь, я не найду способ присмирить и тебя, Глеб? — Уж для тебя-то это будет проще простого. Но я отказываюсь верить, что тебя не мучает совесть после всех этих зверств. — Как говорил один великий человек, жалеть нужно не мёртвых. Жалеть нужно живых. — А как насчёт тех, кто застрял между этими двумя состояниями? — О чём ты? — Я был на том болоте, о котором писал Виктор. Теперь там на одну мавку больше…