Бесконечное лето

            Конец мая. Месяц, когда учиться совсем не хочется. И уж тем более 11 классу, который уже во всю готовился выйти с последнего урока и навсегда покинуть стены школы. А дальше лето, экзамены и после каждый пойдёт своей дорогой. В школе же они все соберутся только на день встречи выпускников. Если он конечно будет.             Антон смотрел в окно, любуясь солнечной погодой, в голове то и дело проносились моменты и события минувших лет. Из воспоминаний его вытащила противная трель школьного звонка, которую парень слышал уже на протяжении 6 лет. Вспомнив о договорённости с Ромкой, Петров постарался побыстрее собрать сумку и поспешил к выходу. Крыльцо, как ни странно, ещё пустовало. Можно было увидеть, как охранник, раскуривая далеко не первую сигарету, осматривал территорию.             После уроков, собрав свои вещи, Рома отправился на школьное крыльцо, правда, по пути пришлось задержаться из-за Бяши. Тот безуспешно пытался пригласить кого-нибудь из девчонок на быструю свиданку в честь последнего учебного дня, что по итогу оказалось провальной затеей. С запозданием, но хулиган и неудачливый Казанова всё-таки вышли. — Тоша, давно ждешь? — поинтересовался Рома, подойдя к стоящему на крыльце Антону. В последнее время, если быть точнее, начиная с класса 9, Антон казался хулигану светлым лучиком счастья в этом сером мире. Ромка не совсем догонял, что за тёплые чувства возникают в нём рядом с голубоглазым блондином в, как казалось Пятифану, милых очках. — Прости. Бяшка пытался девчонку подцепить. Правда, ключевое слово как раз таки «пытался», — с ухмылочкой заметил парень, оглянувшись на друга. — Э, Ромка, чё ты докопался-то, на? — обиженно сказал Бяша, который и сам был слегка расстроен неудавшимся любовным маневром. На рассказ Ромки о том, где они пропадали, Антон тихо рассмеялся, старательно прикрывая улыбку ладонью, дабы не расстроить Бяшу ещё сильнее.             Компания направилась в сторону магазина. Покупка алкоголя была на Бяше, так что он двинулся вперед, чтобы быстрее пацанов забежать в магазин. Все-таки, последний учебный день, нужно хорошенько отпраздновать. — Ну что, Тоша, ты рад что шарага наконец-то закончилась? — поинтересовался Пятифан, ожидая друга на крыльце магазина. Руки находились в карманах. Как же ему хотелось коснуться Антона, взять его за руку, или еще чего-нибудь, но все это было… Так не по-пацански, аж бесило, что у него в целом возникали подобные желания. — Рад. Кто ж этому не рад? — задал риторический вопрос Петров. — Но уж скучать точно буду. Хотя бы по тебе с Бяшей. — сказал он, посмотрев на Пятифана. Антон уж точно будет скучать по этому хулигану. Хотя со временем Рома стал более спокойным. То ли это Антон так на него повлиял, то ли постепенное взросление. — Да куда ж мы денемся! —усмехнулся юноша, но тут его охватило лёгкое беспокойство. — Ты же не собираешься в свой город валить? Ну хотя бы не в начале лета! — возмущенно сказал Рома. Не хотелось ему отпускать Зайчика далеко от себя, что тоже бесило парня, ведь он не понимал, чего так привязался к нему. Возможно, где-то глубоко в душе понимал. Просто не хотел признавать этого. — Нет, нет! Я поеду в город ближе к концу лета, чтобы попрощаться с родными, мне же ещё поступать нужно. — поспешил ответить Тоша.             Роман достал из карманов пачку сигарет и зажигалку. Зажимая сигарету в зубах, он протянул открытую пачку Петрову. Антон не любил курение, просто не переносил запах тлеющего табака. Но когда это делал Рома, то Антон смотрел, словно заворожённый. Было что-то в этом зачаровывающее, что ядовитый дым переставал быть таким противным. Однако именно он и выводил Тошу из транса, вызывая кашель. На предложение Ромки Антон, как обычно, немного поморщился и помотал головой в знак отказа. Пожав плечами и слегка отвернувшись, чтобы Зайчик не дышал дымом, Рома зажёг сигарету. Делая первые затяжки, чуть щурил глаза, моментами поглядывал на Петрова. Антон, неловко сглотнув, словно под гипнозом, любовался Ромкой в сизом дыму. — Тоха, а ты куда поступать надумал? В треклятую Москву? Или может в Питер? Просто интересно, какую норку собрался выбирать наш зайка. — с типичной ухмылкой спросил Рома, затягиваясь последний раз и тут же убирая сигарету от губ, туша её о подошву своего кроссовка. Вопрос Ромы вернул Антона в реальность. — А? Поступать... — он произнёс это с небольшой грустью в голосе. Не хотелось ему прощаться с Ромкой, не признавшись. Хотя он понимал, что если сделает это, то их дружбе придёт конец. Поэтому постоянно отмалчивался. — В Москве есть хороший университет по моей специальности. Но если туда не получится, то буду смотреть варианты в своём городе, всё равно мне туда возвращаться придётся.             "Порвут его в этой Москве. Заячьей шубкой станет на какой-нибудь шкуре"— хмыкнул раздраженно Пятифан. — Ну, а ты? Что собираешься делать после школы? — поинтересовался Тоша. — Не знаю. Я пока ничего не знаю... — ответил Рома.             Из магазина наконец-то вернулся Бяша с бутылками пива и одной — водки.             Вскоре все трое оказались дома у Ромки. Тот достал закуски, и пока Бяша открывал бутылки пива, Пятифан забежал в комнату и переоделся в домашнюю одежду. Разместившись за столом, Ромка и Бяша произнесли тосты в своём репертуаре и звонко чокнулись. Пятифан периодически поглядывал на Антона. Негоже будет, если он трезвым останется. — Эй, Тоха! Ну ты чего? Последний же день в школе! — Рома приблизился к другу и прищурил глаза, — Не по-пацански поступаешь… Хорошее же пиво! Пей давай, не дрейфь! Давай же, не будь врединой! — грубо попросил Рома, но Антон всячески отнекивался. Бяша рассмеялся, глядя на них. — Словно мамочка его упрашиваешь, на! — За базаром следи! — предупредил Рома, запустив руку в карман в поисках любимого ножа. Заметив это, в глазах «зайчика» появилась грозная искорка. Как тогда, когда он врезал Семёну, послав его куда подальше. — Рома… — тихо произнёс Тоша, смотря на Пятифана. Не хотелось ему, чтобы в этот день были какие-то драки и лишнее кровопролитие. Такой Петров слегка пугал парня, что позволяло ему найти в себе отголоски разума и расчета. Парень обернулся на него и хмыкнул, убирая руку от кармана.             Антон тяжело вздохнул. Парень взял открытую бутылку и немного отпил. Алкоголь тут же начал жечь горло, парень поморщился от неприятных ощущений и потянулся за закуской. Как оказалось, алкоголь не такой противный на вкус. По крайней мере пиво, которое он отпил.             Увлеченные разговорами, они не заметили, как на улице начало темнеть. Их отвлек телефон Бяши. Взяв свой мобильный, он вышел из комнаты, ответил на звонок. Буквально через пару минут он вернулся с немного расстроенным лицом. — Пацаны, сорян, на. Мать злиться. Я побегу — сказал Бяша, собирая свои вещи. Он ушел, а вместе с ним и какая-то степень умеренности Романа. "Маменькин сынок…" — первое, что пронеслось в голове у парня.             В доме остались двое: Антон и Рома. Внезапное осознание происходящего ударило в голову. Этот белокурый казался уже не тем Антошкой, которого несколько лет назад грозился завалить Семен. Сердце начало биться сильнее, то ли от выпитого спиртного, то ли от одного взгляда на очкарика. — Ром, не против, если я заночую у тебя? — спросил Антон. Хоть всё уже давно подутихло, ему всё также не хотелось идти в тот зловещий лес по темноте. По крайней мере, не сегодня и не сейчас. — Не против. Да и боюсь, что твои родители будут не рады запаху спиртяги, — рассмеявшись, Пятифан по-дружески похлопал по плечу, после поднялся. Тут то он верно подметил. Отец Антона мог отнестись с пониманием и только на следующий день устроить серьёзный разговор о том, как алкоголь вреден, да и ещё причитания по поводу здоровья сына. А вот мама… Она же сразу с порога начнёт кричать, если ей хоть на секунду померещится запах спиртного. Да и эта её фраза: "И так хилый. Совсем помереть хочешь?" — не очень-то радовала.             В глазах Антона начало сильно мутнеть, из-за чего пришлось снять очки. Что удивительно, именно в этот момент, он стал видеть более чётко, чем когда-либо. Может ему почаще надо так напиваться? Глядишь, и зрение вернётся… — О, всегда хотел их примерить, — внезапно разыгравшийся интерес побудил Рому стащить у друга его очки, сразу же напялив их себе на нос. Глаза, не привыкшие к виду сквозь сильные линзы, начали слезиться, что, впрочем, нисколько не помешало ему. — Я, Лиля Павловна, торжественно объявляю, что моя Катюша самая лучшая дочка в мире, да-да! — меняя тембр голоса, Пятифан старался изобразить ту самую строгую классуху, которая старательно показывала всем свой авторитет на протяжении всего обучения. Тоша тут же рассмеялся от такой пародии. — Ну, всё, Ромка! Верни их, а то зрение испортишь. — успокаиваясь от смеха, сказал Антон, подойдя ближе к Роме, чтобы забрать свою собственность. — Петров, ты как со взрослыми разговариваешь? Если и дальше будешь вести себя таким неподобающим образом, то тебе придётся выбирать: пойти немедленно к директору и вызов родителей в школу, либо будешь стоять у меня на гречке. — не выходя из образа, сказал Ромка. Он держал дистанцию, чтоб тот не подошел и не выхватил очки. Антон снова рассмеялся. — Ну, всё, Ром… Пошутили и хватит! — он попытался выхватить очки, но Пятифан отходил от него всё дальше и дальше. — Отдай очки! — сердито повторял Антон, ходя за ним, но вещицу так и не удалось забрать. Он вспомнил и решил попробовать метод своей младшей сестры. Парень сел на пол, скрестил руки на груди и, обиженно хмыкнул, опуская голову. Заметив, что друг прекратил свои попытки, Рома присел на корточки в полуметре от Антона. — Обидеося что ли? — он приспустил очки с переносицы почти что на кончик носа, ожидая какой-либо реакции от Петрова. Антон ничего не ответил, лишь продолжал обиженно хмыкать в ответ. Выждав момент, он дёрнулся с места в попытке выхватить очки, но потерпел неудачу, упав на пол. — Сдаюсь… Что мне сделать, чтобы ты их вернул? — тяжело вздохнув, спросил юноша, перевернувшись на спину и, продолжая лежать, наблюдал за «воришкой». Брюнету не хотелось отвечать, хотелось лишь смотреть, буквально прожигая дыру в Зайчике. Такой беззащитный и до одури привлекательный. Рома лишь нервозно покусывал внутреннюю сторону щеки. Пятифан не отличался какими-то особенными качествами по типу внешности, характеру, ума, но сейчас задался деликатным вопросом: почему его друг такой белоснежный? Такой светлый, чистый, будто только-только выпавший снег. Волосы хотелось потрогать и наконец понять, такие же они мягкие, как кажутся на первый взгляд. В конечном итоге он решил рискнуть с надеждой на то, что в случае худшего исхода, спиртное смоет это из памяти. Больше возможности уже не представится. Очки парень снял, но не отдал - положил на какую-то высокую ровную поверхность рядом, чтобы не сломать. Он молча опустился с корточек на пол к Антону и сомкнул их губы в ненавязчивом поцелуе, на всякий случай придерживая чужие руки своими. Не сказать, что Рома смутился. Единственное, что его выдавало - чутка покрасневшие уши. Ему было бы крайне неловко, заметь кто-нибудь такой результат, вызванный, казалось бы, обычным поцелуем. Благо, комната была, не то чтобы освещена, она находилась в полумраке, недавно перегорела лампочка. Антон покраснел до кончиков ушей, почувствовав чужие губы на своих. Он не двигался, старался даже не дышать. Юноша не верил в происходящее и незаметно, слегка ущипнул себя, думая, что это очередной сон. Но нет. Он почувствовал, как место щипка покалывает.             Как только этот короткий поцелуй оборвался, Антон, уйдя в свои мысли, произнёс, принимая сидячее положение: — Вот бы ещё…— тихо, практически шёпотом произнёс белокурый, глубоко дыша. Щёки продолжали гореть розовым румянцем, который отчётливо виднелся на светлой коже. "Ему... Понравилось?" — удивился Ромка, услышав слова Зайчика. Стоит подумать об этом, как губы растягиваются в улыбке, которую хочется прикрыть ладонью. Роман ожидал любой каприз, любой упрек, любую аналогичную реакцию, но никак не то, что юноша пожелает еще. — Бяше ни слова, — прохрипел Пятифан, после чего потянулся к Тоше, притягивая его к себе за талию для второго, более страстного поцелуя. У Антона закололи кончики пальцев. Ему, увы, не удалось за все свои 18 лет научиться целоваться, поэтому он лишь неумело отвечал, повторяя за Пятифаном. Роман весь горит, хочется всего и сразу, но надо терпеть, чтобы случайно не спугнуть. Руки были свободны лишь до тех пор, пока не решили прокрасться немного глубже - под кофту, снимать которую Рома пока не хотел. Закрасться в самое сердце и никого более туда не впускать. Как оказалось, Антон миниатюрнее, чем он предполагал, от чего доселе каменное сердце пропустило удар. Тоше хотелось застонать от прикосновений, стараясь заглушить такой постыдный звук, что получалось весьма плохо, из-за чего он глухо промычал в поцелуй. Такой тихий, неуклюжий звук заставил Романа прикусить нижнюю губу партнера, да так, что, кажется, остался след. Уже начал ощущаться металлический привкус на языке. Рома, как видимо, извиняться не собирался. Он с трудом отстранился от порозовевших губ и, стараясь избегать встречи со светлыми глазами Тоши, добра ради, спустился цепочкой мокрых поцелуев к изгибу шеи. Пятифан начал терзать шею Зайчика. Засосы и укусы мазками ложились на, пока ещё, чистое полотно. Тем же временем, окоченевшие, от хорошо скрываемого волнения, руки подхватили мальчишку и усадили на колени почти вплотную к себе. Зайчик тихо прошипел на очередной укус, было одновременно и больно, и приятно.             Пока Роман расписывал шею Тоши новыми пятнами, его рука опустилась на грудь партнера, проходясь ласковыми движениями. Вторая же спустилась ниже, к кромке штанов, проверяя, можно ли будет дойти сегодня до еще одного лакомства. Антон готов был уже отдаться наслаждениям и ласкам, но, почувствовав, как рука Ромы спускается ниже, его, словно ударом тока, вернуло в реальность. — Р-Рома, погоди... — дрожащим голосом произнёс Тоша. Ему не хотелось заходить далеко. По крайней мере, не сейчас и уж точно не в таком состоянии. — Рома, остановись, пожалуйста! — чётко и более громко попросил Антон. Руки дрожали. В голову стали закрадываться мысли, что Рома даже не станет слушать его и продолжит свои "игры". На глазах начали появляться слёзы. Роман остановился. Только он хотел спросить почему нельзя, как потерял дар речи просто наткнувшись на мокрые глаза Тоши, откуда вот-вот потекут слёзы. Пятифан был готов сам себя ударить, но уж никак не видеть слёзы в глазах напротив. Он выглядел таким перепуганным, точно забитый в угол зайчик. Рома спрятал лицо в открытую шею Антона, глухо выдыхая. — Почему я должен остановится? — бесцеремонно, даже как-то бессовестно спрашивает, сглатывая ком в горле, образовавшийся после увиденного. — Я...Я боюсь... — Тоша решил честно признаться не только Ромке, но и самому себе. По щекам начали медленно скатываться слёзы. Возник встречный вопрос: — А ты?..Почему остановился? Тебе ведь не составило бы труда просто проигнорировать мои просьбы и сделать всё, что вздумается...             Роман усмехнулся в шею "зашуганому зайчику". К черту стыд, пора бы уже рассказать, не маленький же. — Потому что мне начал нравиться один человек. Он красиво рисует, прилежно учиться и хочет попробовать поступить в Московский универ. — Пятифан говорил монотонно, смакуя каждое слово и, кажется, заговорился чутка. — И сейчас этот человек сидит и ревет прямо у меня на коленях. — неосознанно руки крепче обвили талию Антона, позабыв о месте, куда тот хотел пробраться ранее.             В ответ была тишина. Даже всхлипывания Тоши прекратились. Рома уже начал нервничать: "Теперь он точно пошлёт меня куда подальше. А вдруг сболтнет кому?..". Но переживания были напрасны. — Мне тоже очень давно, с класса, наверное, 8-9, в сердце запал один парень. Он вечно кажется крутым и холодным, что порой пугает до жути. Но он такой... — Антон слегка замялся, но раз уж начал, нужно продолжать.— …такой милый, когда дурачится или строит из себя защитника. И меня порой тревожит его будущее больше, чем собственное. — с этими словами он аккуратно поднял голову парня, нежно держа его лицо в ладонях. — Ром, ты нравишься мне. Очень сильно            У Ромы буквально мир с ног на голову перевернулся. В голове всё плохое перемешалось с хорошим, а последнее и вовсе выбило из колеи. Впервые кто-то заговорил с ним настолько искренне и честно, что его черты лица существенно смягчились, хоть и мимолетно. И не успели Тошины губы сомкнуться, как парень легко преодолел какие-то ничтожные несколько сантиметров до полноценного поцелуя и, скорее всего, не последнего. Его распирало от дикого счастья. Это чувство будет определенно самым незабываемым в его жизни, потому что именно оно послужило началу повторному рассмотрению его планов на будущее. Намечалось кое-что интересное. — Ты только поосторожнее с такими словами, — переходя на низкий, местами хрипловатый тон, Пятифан приблизился к ушку Антона. — Ты слишком соблазнительный, Зайчик~             Тоша засмущался от слов Пятифана и попытался скрыть это, обняв и уткнувшись в основание шеи партнера. — Чёрт, Рома... — тихо выругался Петров, расплываясь в дурацкой улыбке.             Сил не было, от слова совсем, даже на то чтобы хотя бы встать. От неспособности мыслить дальше, подняться было труднее в разы. Давно он так не напивался, хотя по виду и не скажешь, что в нем около двух бутылок водки перекипело. В данный момент, Пятифан и не против отдать все парнишке, который забавно засмущался от слов предупреждения. Он опёрся спиной о стену, не смея выпускать Антона из своих объятий. — Я...Сдам экзамены. Хочу пойти за тобой.             Сознание, не в силах больше противостоять спиртному, отключалось. Антон был бы безумно рад, если его любимый будет рядом, но зная его импульсивный характер...А если приревнует к новым знакомым? Это явно добром не кончится. — Я не против, только обещай без геройств. Хорошо? — попросил Тоша. В этот момент его по-детски добрый взгляд стал серьёзным. Он беспокоился за Рому, ведь одно дело, когда ты живёшь в небольшом посёлке и вся округа знает тебя чуть ли не с пелёнок, а другое - большой город, где не будут особо вникать в твои жизненные истории.             Вопрос был услышан, но ответа на него не последовало. Обещание нельзя нарушить, а если ты соглашаешься - будь добр, выполнить. Зачем тогда давать то обещание, в выполнении которого ты не уверен на все сто процентов? Вот и Рома не будет.             Вот-вот начнется рассвет. Впервые будет так комфортно и тепло встречать его. На удивление, Антон служит отличным лекарством для здорового сна Ромы. Никакой тревоги, все стало настолько уютным. Однако это спокойствие было недолгим. Антон, погрузившись в глубокий сон, стал что-то быстро и неразборчиво бубнить, а после и вовсе прижимался к юноше, сжимая его футболку. Тихая болтовня прекратилась, но Петров начал вздрагивать, как будто у него начался нервный тик. И только ближе к утру он стал успокаиваться. "Наверное, видеть такие кошмары - невыносимо...Вот бы разделить их с ним, чтоб всякая нечисть губу не раскатывала." — подумал Ромка.             Когда он наконец разомкнул глаза, первым делом увидел белобрысую макушку. Антон постепенно просыпался, почувствовав на себе тёплые лучи утреннего солнца. Приоткрыв глаза, он поморщился от яркого света и, недовольно промычав, опустил голову, уткнувшись Пятифану куда-то в район ключиц, прижавшись поближе. Роме просыпаться как-то не хотелось, да и зачем, если вставать рано уже не надо после окончания школы.             Только Рома хотел размять спину от такого неудобного положения для сна, как услышал мычание Тоши и почувствовал последующее его рвение прижаться вместе с чужим, ровным дыханием на шее. Это слишком доброе утро. Сердце невольно участило свои порывы вырваться наружу. Башка раскалывается, но компенсация этой боли - мирно спящий Антошка.             Постепенно отходя от сна, Антон приоткрыл глаза. Вместе с отрезвлением к нему пришло и удивление, что было заметно по яркому румянцу на щеках. Тоша помнил всё, что происходило, однако воспринял это как сладкий сон. Но нет. Рома был перед ним. Они сидели всё в той же позе. Антон чувствовал его руки под кофтой, искусанная шея слегка покалывала. "Значит, не сон..." — понял он. —Д-доброе утро... — всё ещё смущаясь и не отводя взгляд от Пятифана, сказал Тоша. Роман не спешил с ответом. Парнишка на его коленях был очаровательным: бледная кожа на щеках покраснела, на искусанных губах начинали заживать ранки, а белая шея покрылась большим количеством пятен. — Очень доброе, Тох — он усмехнулся. Интересно, насколько сильно Зайчик будет ругаться, увидев свое отражение в зеркале? Пятифан издал довольный смешок, после чего сделал упор на ноги, чтобы встать. Тошу он поднял вместе с собой, придерживая его руками, дабы тот не свалился. Пятифан прошелся к столу с остатками вчерашней выпивки. Зайчик не мешал передвижению ни коим образом, что было особенно приятным сюрпризом. Положение казалось Роме лучше, чем в самых сладких снах. Пятифан усадил парня на стол. Тоша протёр глаза, чтобы окончательно проснуться. В глазах снова начало плыть, но уже не от алкоголя, а от лёгкой слепоты. — Ты не видел мои очки?.. — слегка прищурясь, спросил он, повернувшись к парню. — Пойду спрошу у Лилии Павловны — отшутился Пятифан. Вскоре он нашёл очки и подойдя к их хозяину, пристроился меж его бёдер, облокотился руками по обе стороны от них и смотрел в светлые глаза напротив. Антон взял очки и уже собирался надеть, но долгий взгляд Ромы остановил его. Вздохнув и мило улыбнувшись, он отложил их недалеко и, положив руки на плечи юноши, оставил лёгкий поцелуй на его щеке в знак благодарности. — Тош, давай вместе готовится к экзаменам?             Голова парня опустилась на плечо Антона, а губы прислонились к не такой уже и светлой шее, оставляя на ней ответные нежные поцелуи. Петров прикрыл глаза и закинул голову немного назад, оголяя шею и лениво промычав "угу" в знак согласия. — Только готовиться будем у меня, когда родители в город уедут. — твёрдо сказал Антон. — С удовольствием. — сказал Рома и вернулся к нежностям.