Кошачьи ушки и когтистые лапки

      Полив цветы в своей комнате, Хёнджин перебирает ногами в тёплых шерстяных носках по скрипучим доскам на кухню, чтобы выпить стакан воды. Он немного устал после вчерашнего дня. Это бесконечная карусель, что совершает оборот за оборотом и, кажется, что весело всем, кроме тебя. Начинает тошнить. Голова кружится и ноги перестают держать. Прохладная вода остужает и возвращает ясность мысли. Как говорится после каждой попойки — «я больше в жизни не пью». И вот ты вновь оказываешься на вечеринке, приветливо улыбаешься, пьёшь вместе с остальными дешёвый алкоголь, после выблёвывая остатки вечера в унитаз. У Хвана же к этому какая-то нездоровая привязанность — что-то вроде не пойти на вечеринку равно концу света, хотя чаще всего ему там скучно или, ещё хуже, у него не получается заглушить свои мысли и отвлечься. Способ он выбирает, конечно, не из лучших.       Хёнджин не совсем понимает и помнит, как это всё начинается. Просто что-то в голове щёлкает, как это и бывает, мимолётная мысль, казалось, что ты за неё даже ухватиться не успеваешь. «Лучше не жить» — такое решение кажется наиболее оптимальным из всех вариантов. Никто скучать не будет, ну, кроме мамы, да и то они давно не общаются, потому что он не хочет её разочаровывать ещё сильнее. Мать столько сил и денег вложила во взращиваемое ей чадо, пылинки сдувала, а Хёнджин, показав средний палец, уходит из дома и теперь только изредка звонит да открытки шлёт. Неблагодарный.       Интернет не работает, как обычно, даже злиться сил нет, поэтому он выключает и откидывает ненужный мобильник в сторону. Потолок не выглядит интересным, но Хёнджин залипает на долгие часы. Вчера ему исполнилось девятнадцать, число как число, только почему-то когда он сидел в тишине и темноте дома, было нестерпимо горько, больно и до скрежета обидно. Он и раньше не любил праздновать дни рождения и всех, кого можно, просил не поздравлять его. Возможно, он слишком категоричен, ему нужно быть более социальным и приветливым. Но он не может переступить через себя и вот так просто перестать быть тем, кто он есть сейчас.       А кто он?       Через секунду раздаётся песня, Хёнджину со скрежетом приходится поднимать своё тяжёлое тело с кровати и искать закатившийся мобильник.       Звонок от: «My star»       Бан Кристофер Чан был кем-то вроде друга или мамы, или брата, или дяди — в общем, вся семья в одном человеке. Наверное, если Хёнджина попросят назвать самого лучшего человека в его жизни, он укажет на Чана, потому что: а) он никогда не ругается на Хёнджина; б) он покупает ему пиво, но иногда его слишком много. «У каждого есть недостатки» — повторяет про себя парень, пожимая плечами, но всё же Хёнджину непривычно такое количество внимания к своей персоне. Чан его всегда поздравлял, каждый день рождения, и даже подарил ему носки с лягушками, пожелал долгих лет жизни, как финалочку. Тяжело. Общаться с таким ярким и солнечным человеком тяжело. Его не хочется нагружать, не хочется быть обузой, ему всегда желается самое лучшее. Хёнджин иногда задыхается от негодования и ненависти, потому что Чана он не достоин, внимания, заботы и нервов друга он не достоин. Это такие глупые мысли, на самом деле, что пустили свои корни и плотно засели в мозгах. Хоть бы за аренду платили. У него ком в горле и неприятно крутит в животе.       — Вечеринка, — произносит Крис, и Хёнджин смотрит в стенку около минуты, а он всё продолжает рассказывать про Чанбина, родители которого уехали в какое-то путешествие, и теперь хата свободна, — всё, как ты любишь: бесплатное пиво, даже людей минимум.       — Человек сорок? — уточняет он, закатывая глаза.       — Ну типа.       Хёнджин всё также улыбается, ходит на вечеринки, напивается и веселится. Как типичный представитель его возраста. Потому что это часть него, потому что ему нравится.       Всё в порядке. Ничего не изменилось, он не изменился.       — Ты знаешь, кто такие BTS? — к нему подсаживается парень, и Хёнджин перебирает имена знакомых в голове (знакомые если что не его, а Чана). Музыка бьёт по ушам, и Хёнджин раздумывает, есть ли смысл отвечать.       — Да.       — У нас столько общего, крошка, — он играет бровями и уже протягивает руку к стаканчику непонятно чего, Хёнджин хмыкает и порывается уйти. — Стой-стой, я же пошутил. Ты классный. У тебя футболка с принтом Марвел — это классно.       Его красные щеки и заплетающаяся речь говорят Хёнджину о том, насколько этот парень пьян. Не критично, но Хвану всё равно противно, не от парня, он скорее вспоминает себя в ещё более плачевном состоянии.       — Не подкатывай ко мне.       — Ок. Минхо, кстати, — он дёргает его за чёрную футболку пару раз и ходит близко, словно утёнок, потерявший маму.       Ли Минхо тупой какой-то, потому что рассказывает про своих любимых персонажей из Марвел, а Хёнджин ещё тупее, потому что слушает эти бредни о высокой любви Стива и Баки, сидя на подлокотнике кресла. Хван вообще фильмы сейчас не смотрит, раньше любил, наверное, они бы с Минхо поладили. Раньше Хёнджин много с кем ладил, пока не перестал сидеть дома безвылазно. А с другой стороны, настоящие ли друзья у него были, раз сейчас с ним носится только Чан? Минхо всё также ловит вертолёты и спасает пингвинов на северном полюсе.       Хёнджин присасывается к стаканчику с колой (вообще-то виски тут на 99% больше, чем колы, но этот момент он упускает) и смотрит на эту тухлую вечеринку на «минимум человек, ноутбуком клянусь» — тут очень много людей, душно и мерзко. Он взглядом ловит Чана, который, кажется, веселится и наслаждается. Улыбается краешком губ — хоть кто-то из них сегодня расслабляется.       — А потом мы с другом устроили марафон фильмов Марвел. Нам понадобилось много колы, попкорна и бутербродов, — Минхо загибает пальцы и смотрит будто сквозь них. Его унесло. Хёнджина, кажется, тоже не только унесёт, но и вынесет, потому что находиться тут невозможно.       Вот как-то так они и оказываются на улице. Он, Минхо и стакан с обычной водой. Из большого дома слышна музыка, но Хёнджин уже не слышит этих строчек про шлюх, деньги и тачки, а больше сосредотачивается на дороге, ведущей далеко от этого места, и на голосе Минхо что оказывается на редкость мелодичным и чарующим. Хван слабо хмыкает.       Минхо вклинился в их дуэт с Крисом, как само собой разумеющееся третье колесо (и не важно, что велик двухколёсный). Он любит самый сладкий кофе, который только существует, пользуется отвратительно-сладким парфюмом и, что самое ужасное, много говорит. Его хочется один разочек так перемкнуть, чтобы заткнулся, но проблема в том, что Минхо хороший. Он хороший настолько, насколько возможно, не обижается на грубость, всегда помогает, даже старушек через дорогу, прости господи, переводит. «Ангел, не иначе» — слышится в голове голосом Криса. Хёнджин чувствует себя ебучим Скруджем, когда отказывает ему в покупке мороженного, и хён расстраивается, выпячивая губу и надувая щёки. Раздражает. Минхо нарушил его обычный уклад жизни, пришёл как ураган и разрушил то, что Хван с таким усердием строил. Этими своими большими свитерами и улыбкой, как у чеширского кота, непонятно — то ли Хёнджин один видит, какой тот невозможный, то ли крыша уезжает окончательно.       — Вот я бы в кино сходил, — Минхо двигается ближе к Чану и задумчиво тыкает его в бок.       Ах, да, он ещё до ужаса тактильный.       — Почему бы и нет?       — Может, на мультик? Сто лет не смотрел.       Чан вообще-то позвал прогуляться и «Наконец наладь отношения с Минхо, а то волком на него смотришь, пугаешь ребёнка». Хёнджину кажется, что он уже успел где-то согрешить и попасть в ад. Кто из них тут ребёнок, в конце концов? Минхо первый просится прогуляться с Хваном до магазина, чтобы купить холодный кофе и энергетиков Крису, наверняка ликуя из-за того, что по дороге можно побесить младшего.       — Как ты пьёшь эту жижу? — уже в магазине Минхо недоверчиво смотрит на Хёнджина, покупающего миндальное молоко.       — Молча.       Минхо весь такой идеальный с иголочки, и проблем в учёбе нет, и с любым человеком поладит (почти), господи, он ещё и котов из приюта взял и волонтёром работает. Хочется сбежать. Или чтобы этот грузовик, который несётся на огромной скорости, сбил его к чертям. Нельзя настолько ненавидеть человека, Хёнджин, он даже ничего не сделал. Всего лишь задаёт кучу вопросов, усмехается, ей-Богу, усмехается, когда Хван спотыкается о собственные ноги.       Остаётся всего год — крутится в мыслях. Этот год он даёт себе сам, чтобы передумать или что-то исправить.       Хёнджин отстирывает старую футболку. Он слишком позорно сдаётся своим демонам. Почему это происходит с ним? Надо успокоиться, вдохнуть и выдохнуть, перестать надумывать лишнего. Перестать тревожиться по пустякам, перестать быть слабаком. Перестать быть собой. Хёнджин проводит пальцем по белой раковине и по своим рукам с новыми порезами поверх старых. Уродство. Ужасная привычка, оставшаяся с подростковых времён. Когда он смотрит на себя в зеркало, то ощущает что-то вроде дежавю в перемешку с отвращением. Проще выкинуть старую вещь, но он всё продолжает её стирать, монотонно повторяющееся действие должно его отвлечь, да?       Тогда он ещё переходил в одиннадцатый класс в новой школе, из-за того, что маму на работе повысили, им пришлось переехать в другой город. Вся прошлая жизнь осталась позади. Кто же должен стать объектом насмешек, как не худощавый парень, который и сдачи дать не может? Вообще-то, он как-то пытался шваброй отметелить главаря банды, только вот позже его матери пришлось извиняться за сына, разбитое окно и поломанную швабру. Тогда парень ощутил на себе всю несправедливость мира. Решил стать учителем, который будет помогать таким же детям, как он, который будет справедливым, добрым, всегда найдёт подход к ребёнку. Но эта мечта отброшена слишком давно и далеко, чтобы вспоминать о ней.       Хёнджин искренне удивляется, когда раздаётся звонок. Кто это может быть? Он грызёт ноготь, подходя к двери. Ещё больше он удивляется, когда видит Минхо на пороге. Хёнджин захлопывает перед его носом дверь и несётся в ванную, чтобы засунуть футболку из раковины в стиралку, убрать все следы крови на раковине и криво-косо-наспех налепить пластыри на запястья рук, упасть, надевая свитер по пути, — не входило в его планы, но вселенная решила за него, — чтобы наконец открыть железную дверь и увидеть сконфуженного старшего.       — Привет? — он глядит на Минхо, который часто моргает встревоженно, потому что дурак, потому что совершает ошибку за ошибкой. — Я просто бардак прибирал, — жмёт он плечами и пропускает Ли внутрь. — Какими судьбами?       — Зашёл в гости, Чан попросил, — Минхо ведёт плечом и вешает джинсовку на крючок, — сказал, что тоже хотел зайти к тебе, — Хёнджин выдыхает медленно, — занести продуктов, но его задержали и он послал меня с этими дарами для вас, господин Хван.       — Ясно, — фыркает Хёнджин, забирая из рук Минхо пакет с продуктами. А он ведь и вправду забыл купить еды дня три назад. Хвану бы Минхо спровадить, но тот стоит, как побитый щенок, вызывая только жалость, взад-вперёд раскачивается на пятках. Ещё и царапина на щеке. — Ты проходи, можешь руки помыть.       Спустя пятнадцать минут Хван узнаёт о том, что Минхо пытались избить местные гопники, а самого его поцарапал кот из приюта, с которым он играл. Хёнджин разворачивает мини-больницу, клея Минхо на щёку пластырь с динозаврами, и даёт леденец за то, что тот с таким героизмом терпит боль.       — Молодец-молодец, прям герой, мама дома ещё мультики включит, — говорит, прикрывая рукой улыбку и пытаясь сдержать смех.       — Я же не ребёнок.       Мысли сбиваются в кучу, и Хёнджин смотрит на Минхо в непонятках, потому что чужой свитшот с железным человеком буквально пищит о том, что ему лет пятнадцать, а надутые щёки это подтверждают. Он прыскает в кулак и получает ногой по коленке.       — Как скажешь, хён, — последнее слово он выделяет и неприкрыто ржёт, Минхо тоже смеётся и проводит рукой по месту рядом с пластырем. У него смех чуть хриплый и приятный, Хёнджин ещё пару секунд смотрит на его лицо и эти большие глаза, как у котенка.       — Я пойду, — кивает Ли, поднимаясь со своего места.       Хван проводив его, даже забывает о том, что пару минут назад боролся с тревогой и последствиями своих неразобранных кошмаров и мыслей. Даже думает, что Минхо не такой уж невыносимый, больше ребячливый. С ним на удивление спокойно, чего не было раньше. Даже мятное мороженое и миндальное молоко купил. В груди неопределённо теплеет. Ему нужно быстрее обработать свои запястья.       Хёнджин думает, что Чан в конечном итоге доходит до помутнения рассудка со своей работой, потому что:       — Так, что там с твоим Минхо?       — А что с ним?       — Значит, всё же с твоим? — он играет бровями, отпивая из бутылки самого невкусного пива в мире, Хёнджин точно такую же отставил как можно дальше от себя и от греха.       — Заткнись, Крис, — он кидает в старшего подушку, сузив глаза, и тот успевает лишь не уронить бутылку, в его состоянии удивительно, как он ещё не упал на пол, — возможно, он не так плох.       — Вот-вот, так и знал, что подружитесь.       Хван откидывается на спинку старого дивана и проводит рукой по волосам, пока старший залипает в тик-токе. Хёнджин чешет запястье и смотрит в потолок, пытаясь отвлечься. Чан подсаживается к нему достаточно близко и суёт телефон в лицо. На фотографии Минхо в забавной шапке, а рядом с ним красивая девушка, у Ли щёки красные, да и сам он на помидорку похож. Ну, знаете, такой помидорчик по скидке, потому что остальные уже забрали. На следующей фотографии Минхо уже злится и смешно надувает щёки. Хёнджин не замечает, как Чан смотрит на него, улыбаясь, и отпивает из бутылки.       Минхо такой настоящий. Хёнджин крутит эту мысль в голове, как старую кассету. Чан полупьяно рассуждает о чём-то ещё, пока Хёнджин забирает из чужих рук телефон и просматривает чужой инстаграм. Обычные фотографии из повседневной жизни и много котов.       Хёнджин уже готов подарить Минхо кошачьи уши.       Он ведёт себя, как школьник, словивший краш. Ужасно. Это слишком для его нежного сердца.       Минхо приглашает их с Чаном в гости на чай и просмотр фильмов.       И Хёнджин, что оказывается забавно, не против. На улице достаточно тепло и он думает надеть футболку, но его передёргивает от отражения в зеркале, всё же останавливает свой выбор на синей кофте.       Минхо до безумия домашний и бегает в этих своих смешных носках с корги, спрашивает, какой чай хотят ребята (а у него там коллекция из восемнадцати коробок), и предлагает зефир с печеньем.       Минхо такой милый с растрёпанными волосами.       Странные мысли забираются в голову, как гусеницы в свежие яблоки. Хёнджину хочется врезать самому себе. Почему он вообще думает, что Минхо милый? Это всё его квартира в пастельных тонах со смешными постерами, и кошки эти, с которыми Минхо носится, как отец, а ещё двести процентов, что в чай Ли подсыпал любовное зелье. Да, это виновата атмосфера, а Минхо на самом деле раздражающий и невыносимый.       Чан говорит, что на пару месяцев уедет по семейным обстоятельствам (вроде праздники какие-то), и Хёнджин с Минхо, как-то так выходит, начинают проводить больше времени вместе: гулять по паркам, сидеть в кафе или у кого-то на квартире, до ночи петь любимые песни и травить несмешные шутки. Минхо начинает заполнять каждый его день собой. Это странно, у Хёнджина никогда такого не было, чтобы человека было слишком много и слишком мало одновременно. Может, он уже с ума сходит и по нему плачет клиника?       Минхо намного нежнее Чана, как бы это ни звучало. Если Чан был больше как строгая мама, которая и пиздюлей пропишет, и мозги вставит, то Минхо скорее как бабушка, которая пихает тебе деньги на конфеты, а ты из вежливости отказываешься. Минхо улыбается много, и Хёнджин старается почему-то каждую улыбку в своей памяти (и сердце) сохранить. Минхо как-то на ночёвке совершенно без предупреждения забирается в чужую кровать, потому что не привык спать один и замёрз, а Хёнджин такой теплый, как грелка (ну спасибо). Он ощущается, как летний вечер под любимую песню.       Хёнджин, смотря на спящего Минхо, думает, что ему нужны какие-то таблетки, чтобы забыть расслабленное лицо спящего парня рядом. «Влюбляться — это капец как ужасно» — думает Хёнджин. Это как прийти в магазин и не обнаружить там скидку на пиво. Потому что рано или поздно это всё закончится, а в случае Хёнджина рано — это совсем скоро. Это совсем не входит в его планы: чувствовать что-либо, ощущать себя в лучшем месте на земле при объятиях и расслабляться, когда ты находишься в гостях. У Хёнджина голова болит чаще обычного, но он и на вечеринки начинает бегать чаще. Чтобы выкинуть, чтобы забыть, чтобы это бесполезное чувство из груди наконец ушло.       У Минхо в глазах непонимание, паника и страх, у Хёнджина в мыслях «нет-нет-нет-нет-нет». Никто не должен знать. Он не должен видеть. После пары минут молчания Хёнджину неловко смотреть на Минхо, и он просто бегает глазами по своей кухне, будто никогда не видел этих часов с совой, купленных на барахолке у доброго дедушки. Вау, какой интересный пейзаж за окном в виде веток деревьев и других домов, кажется, там ещё дети дерутся. Как занимательно.       Хван думает, что всё могло сложиться иначе, если бы он закрыл дверь.       Минхо быстро обрабатывает чужие руки, под бинтами чешутся и мысли только об одном. Как он, чёрт возьми, проебался перед Минхо, и тот наверняка его считает психом. Всё, это конец, Хван Хёнджин, тебя засунут лечиться в дурку и ты больше никогда не увидишь света белого, только больничную палату и соседа-шизофреника. Он уже насмотрелся разных видео, спасибо, но нет.       — У тебя же есть вино или пиво, или хоть что-нибудь? — Хёнджин мычит, указывает на нижний ящик, в котором стоит сладкое красное, и Минхо достает бутылку, ставит две чашки: одна с капитаном америкой, а вторая с железным человеком (парные). — Крис знает? — и Хёнджин мотает головой. — Расскажешь?       И Хёнджин не может отказать, его не заставляют, он сам хочет наконец раскрыться и даже если это Минхо. Всё в порядке, потому что это Минхо. Он решается. Говорит и про маму, которая старалась вырастить его хорошим ребёнком, и про несправедливость в школе, и про учителей, которые не обращали внимания, хотя видели, что с ним делают. Говорит так много, что, кажется, уже не получится остановиться. Хёнджин рассказывает, что в школе первые порезы сделал в туалете — просто сидел, плакал и начал думать, что если ничего не сделать, то так и останется реветь. Да, ему нужно было только перестать плакать. В туалете было разбито зеркало. Он говорит и про Чана, про то, что тот его нашёл избитого в подворотне, что ближе него у Хёнджина никого не было. И если бы не хён со своей заботой, Хёнджин бы не продержался так долго.       Бутылка со временем пустеет, а по взгляду Минхо можно сказать, что он напился. Он ведёт развязный разговор и переключается с одной темы на другую, совершенно не связанной с предыдущей, часто прикасается к бедру Хёнджина. «Минхо похож на кота — лезет всё ближе, просит ласки» — думает Хёнджин, — «вот-вот замурлычет». Он трогает чужой лоб, и тот оказывается горячим. Предложение прогуляться отзывается вялым кивком.       Ли поднимается и плетётся к своей джинсовке с кучей нашивок, доставая оттуда помятую пачку сигарет, выходит в подъезд и на улицу. Хёнджин хватает свою ветровку и его джинсовку. На улице холодно, непонятно как Ли стоит в лёгких штанах и футболке. Алкоголь мозг отбил окончательно. Хван накидывает на него джинсовку и садится на скамейку, наблюдая за несчастным, пытающимся поджечь сигарету.       — Давно куришь?       — Иногда, — Минхо щёлкает зажигалкой ещё раз, поднося её к сигарете, чтобы пламя коснулось кончика, а Хёнджин наблюдает за бегущей мимо кошкой и выдыхает. В голове всё в кашу. — Знаешь, типа, на самом деле сигареты только способствуют стрессу, а не снимают его, — он пускает дым в сторону, — а мне вот они прямо сейчас нужны очень-очень сильно, — он кидает взгляд на руки Хёнджина, и тот жалеет в который раз за вечер о сегодняшнем дне. Минхо всё ещё пьяный, Хёнджин всё ещё не разобрался в себе, и сегодняшняя ночь не собирается заканчиваться.       — Дашь попробовать?       — А малышам можно?       — Конечно можно, Крис разрешает, — хмыкает Хван и принимает из чужих рук сигарету. Непрямой поцелуй крутится под языком. Какой-то тупой год у него выходит: ни с друзьями попрощаться, ни с матерью поговорить, ни довести начатое до конца. Ничего нормально сделать не может, только страдать по-дурацки. После первой затяжки Хёнджин закашливается. — Ну и гадость.       Признаться, он, к слову, тоже не может, потому что получится по-дурацки.       Минхо улыбается, забирая сигарету обратно, и делает затяжку, пуская дым в воздух. Хёнджин чихает с многозначительным «апчхуй» по привычке.       Ли очень мило смеётся куда-то в сторону, поправляет волосы и смотрит на Хёнджина. А Хван благодарен, что его не бросают, что его выслушивают. Это странно, странно, что он открылся кому-то столь быстро и кому-то, вроде Минхо, с кем у них, казалось бы, не так много точек соприкосновения.       Минхо рядом с ним говорит всякую несуразицу, громко матерится, делится сигаретой и иногда щекочет до упаду. У него постоянный бардак на голове и огромные глаза, которые смотрят прямо в душу — Хёнджин хочет забрать его себе и обнимать, обнимать, обнимать. Может, только один раз поцеловать. Очень странное ощущение теплоты, когда он глядит на него из-под чёлки.       Минхо подсаживается на скамейку и придвигается ближе, соприкасаясь своим бедром с чужим, Хёнджин напрягается, но позже расслабляется за неспешными разговорами о семье, фильмах и манге, от взаимных подколов и улыбок, адресованных ему. Минхо рассказывает про неудачное поступление в универ и про то, как его кинул лучший друг на деньги, Хёнджину хочется прямо сейчас рвануть и дать этому придурку в морду, потому что с Минхо так нельзя поступать. У старшего, оказывается, жизнь ничуть не легче, и его часто перебрасывали из одного края Кореи в другой, и Хёнджину кажется, что Минхо не такой уж и идеальный, как он думал изначально, и это неплохо. Минхо хочется заобнимать, купить кучу плюшевых игрушек и принести конфет, пока он смотрит аниме.       Улица погружается в тишину, и они сидят так пару минут, наверное, для этого вечера слишком много откровений, слишком много эмоций, слишком много вина, наверное, потому что Минхо берёт его руку в свою.             «Я хочу тебя поцеловать» — где-то под языком, как таблетка, которую в детстве заставляли держать, сладкая.       Фонарь, освещающий улицу, начинает мигать, черты лица Минхо расплываются перед глазами, и Хёнджин только свои успевает прикрыть, чувствуя на губах чужие. Мягкие, привкус сигарет на языке и вино, отдаёт чем-то слишком романтично-ненастоящим. Хёнджин тянет Ли на себя за футболку — ближе, чтобы ни сантиметра между, чтобы полностью друг в друге. Минхо проходится языком по нижнему ряду зубов, и Хван стонет в поцелуй. Они отстраняются, тяжело дыша, спустя пару секунд.       Какого чёрта произошло?       Минхо громко дышит, а Хёнджин отпускает свою руку, ещё удерживающую футболку. Кончики пальцев покалывают, и живот крутит от волнения. На лицах обоих появляется румянец.       Минхо отсаживается чуть дальше.       Хёнджин думает, что сейчас Ли начнёт плакать или визжать, но ничего из этого не происходит — тёмно-карие глаза также продолжают смотреть на него, ловят все движения. Словно хищник следящий за добычей, гипнотизирующий её. Хёнджин ближе придвигается рефлекторно.       Минхо просто жуть какой пьянющий. Они оба пьяные. Именно поэтому-       Ли ещё раз целует Хёнджина, но на этот раз в лоб, и младший краснеет густо, даже шея пятнами покрывается. Парень слишком быстро отстраняется.       — Мы… — начинает Хван, как у старшего срабатывает будильник на телефоне, и он морщится непонимающе.       — Прости, мне нужно идти.       Нужно идти. Хёнджин почти согласен оставить Минхо у себя. Почти. Он провожает его до остановки без единого упоминания о поцелуях. Неловкости между ними не чувствуется, только недосказанность.       С этой ситуацией Хван делает то же, что и с другими сложными задачами, требующих много размышлений — игнорирует. Только раньше у задач не было такого милого личика и злобного взгляда, а Хёнджин совсем не физмат для такого, и уж тем более не тот, кто разбирается в чувствах и людях. Минхо также приходит к нему на марафоны фильмов и даже чаще, они всё так же ходят гулять (выпивать) с Чаном, и про тот вечер никто не вспоминает. Только Минхо иногда кидает взгляды на хёнджиновы рукава, отчего младший покрывается гусиной кожей и отводит взгляд. Как говорится: «моя хата с краю — ничего не знаю», и ты, хён, тоже ничего не знаешь». Чан расспросами надоедает, а у Хёнджина каждый день будто бы личный ад в виде Ли Минхо, его улыбок и намёков.       Нервы сдают у Хёнджина, потому что: «Я не понимаю, что мне с этим делать, ничего не хочу, надоело вариться в этом» — ему тяжело. Он побитой собакой плетётся на работу Минхо в библиотеку. Это место, думается, больше похоже на старинный замок из какой-то игры с принцессой, и спустя дохуя ступенек и одно: «пожалуйста, давай поговорим», они целуются у стеллажей с романами на полках в дальней части библиотеки. Минхо прикусывает его нижнюю губу, и Хёнджин осознает, что как человека его больше нет.       Минхо, как большой вредный кот. Приходит и ластится, просит, чтобы погладили, уделили внимание, и когда Хван уже разнеженный проходится рукой по чужим волосам, чувствует тепло чужого тела, он отстраняется и убегает подальше, показывая язык. У Минхо большие глаза, словно на мокром месте, и острый язык. Ещё, оказывается, у него есть латексные штаны. Хёнджин готов умереть на месте, если старший их наденет.       Хван любит, когда Минхо такой дерзкий, неуловимый и дразнящий, а ещё он любит, когда Минхо милый и ласковый, когда обнимает без спросу, интересуется что, младший будет делать и как у него дела. Он часто целует его в лоб или нос, перебирает волосы пальцами и улыбается слишком мило.       Минхо словно контраст горячей и холодной воды: то ластится к тебе, как домашний котёнок, то царапается, как уличный кот.       Целует в краешек губ, заглядывая прямиком в глаза.       — Блять, — только и может выдохнуть Хёнджин.       — Тебе так нравится?       Глупый вопрос. Такой глупый вопрос.       Минхо ведёт рукой по внутренней стороне бедра, дожидаясь, пока Хёнджин не откинет голову назад и не выдохнет громко.       — Ну?       — Нравится, когда ты молчишь.       — То есть это для тебя ничего не значит? — Минхо нависает над ним сверху, и Хёнджин думает, что стоило бы купить диван побольше. — Может, ты ещё и отсосёшь мне? Ну, знаешь, за мороженое, — усмехается он.       — Ты же помнишь, что я люблю мятное? — Хёнджин загорается пламенем победы для того, чтобы забрать мороженое. Никогда раньше Хёнджин не чувствовал притяжение гравитации так отчётливо, словно всё тело стало деревянным. У него даже голова закружилась, как он мог вообще сказать такое, как ему это в голову пришло? Это же катастрофа.       — А ты чемпион по сосанию?       — Конечно.       — Кто научил?       Никто. У Хвана краснеют щёки, потому что никто.       — Сядь, — командует Хван неуверенно, а Минхо его окидывает скептическим взглядом и садится. Сердце бьётся настолько бешено, что вот-вот выпрыгнет. Именно сейчас Хёнджин вспоминает слова матери о том, что стоит найти приличную девушку из благополучной семьи, и тогда жизнь сложится. И вот, он сидит на коленях перед Минхо и поправляет свои волосы.       — Хёнджин, знаешь…       — Хён, ты никогда не мог промолчать.       С одной стороны ахуеть, а с другой насколько реален этот момент?       Хёнджин выглядит настолько тупо, пока Минхо расслабляет ремень джинсов, что сам бы врезал себе пару раз. Он даже вроде бы успокоился, и вот перед ним и Минхо только тонкая ткань. Финальный босс в игре. «Либо ты, либо тебя». Хёнджин вспоминает всю просмотренную порнуху, но однозначно к этому жизнь его не готовила. Он нервно выдыхает, потому что ну что такого в том, чтобы отсосать Минхо? Ну отсосёт и отсосёт, ну член и член, что такого? Господи, это всё ради мороженого, какой тупизм. Ну на двадцать процентов точно из-за мороженого.       Хёнджин думает, что отступать уже как бы поздно, и Минхо ему нравится, так что можно и отсосать и по-дружбе, и не по-дружбе, но вот признаться в своих чувствах по-нормальному? Нет. Возможно, ещё не поздно перевести всё в шутку? Алло, резиденция ужасных шуток, выдайте Хёнджину медаль, он заслужил, как никто другой.       Хёнджин касается и слышит, как над ним Минхо резко втягивает воздух и пробует свести колени. Он поднимает взгляд, наблюдая за хёном, у того покраснели уши и румянец поперёк лица. Почему-то это приводит в неописуемый восторг, потому что Хван такого выражения лица ещё не видел. Кажется, Минхо уже и забыл о своих подколах, смотрел на Хёнджина понимающе, мол, всё в порядке, ну подумаешь, вообще каждые выходные такое происходит, ничего нового. Минхо смотрит, и Хёнджин в голове прокручивает, что «когда-нибудь потом во вторник» звучит хорошо, но сейчас…       Он проводит рукой впервые и чувствует только нервозность, и слышит, как Минхо мычит. Никаких свечей, роз и кровати на десять метров, как в сценах из фильма, и какой-нибудь скрипки на фоне, чтобы романтично. Реальность немного бьёт под дых тем, что колени болят, диван скрипит, а на фоне приглушённые крики соседей за стенкой. Слабо осознавая, что делает, но что-то же надо, он замечает, что у Минхо встаёт. Встаёт, блять, как восьмое чудо света. Знаете, Хёнджин ебёт это всё и на хую своём вертит, окошко из комнаты приоткрыто, и если он постарается, то вполне может сбежать. План х (уй) проваливается после того, как Минхо его по плечу ладошкой бьёт. Так ещё взрослые подбадривают, говоря, мол, всё не так уже и плохо, всё получится. Он не может облажаться.       — Минхо… — выходит скомкано и нервно, — я начну, да?       Хёнджин видит, как Минхо кивает, и во взгляде плещется доверие, — дайте захлебнуться, — он кладёт свою руку на чужое бедро в надежде успокоиться (не помогает), издаёт какой-то непонятный смешок. Блять, Хёнджин, ты мужик или не мужик, соси давай, раз-два и делов-то. Встаёт вопрос: а как это делать? Как в порно? Есть ли номер телефона отсосной службы, чтобы проконсультироваться? Хвану пригодится.       Он кидает последний взгляд на Минхо и прикасается губами, почти целует. Ведёт рукой вверх-вниз, наверное, слишком резко, отчего тугой узел наслаждения завязывается быстро и почти болезненно ноет. Когда Хёнджин заменяет руку горячим ртом, то Минхо ойкает, но расслабляется быстро. Хёнджин делает всё не очень, но Минхо хватает одного взгляда на него, чтобы все мысли отключились, а голова опустела.       Хёнджин заменяет губы на язык и слышит от Минхо то ли стон, то ли ещё что, звук выходит сдавленный и непонятный, отчего у Хвана бегут мурашки по всему телу.       «Хван Хёнджин, ему отсасывает Хван Хёнджин» — бегущей строкой высвечивается неоном в голове. Тот самый, который на вечеринке хотел от него избавиться, да и в дальнейшем тоже. Тот, кто пробудил чувства Минхо без предупреждения, открыл двери, убил дракона, спас принцессу и далее по списку. Минхо не особо соображал, но все равно запустил пальцы и провёл ими по волосам Хвана, оттягивая прядки.       Ещё пара движений, и Минхо не выдерживает и тянет Хёнджина на себя, целуя, ну, точнее проводя губами по щеке и касаясь краешка губ. Своей рукой он заменяет неумелые попытки Хёнджина, а у второго подкашиваются ноги, и он стонет порнографично, прямо десять из десяти, мамкины диванные критики бы оценили. Но тут только Минхо и Хёнджин, такой только для него. Минхо спускает в ладонь слишком быстро, но, смотря на Хёнджина, он думает, что ещё долго держался.       — Ты... — начинает Минхо, но Хёнджин позорно краснеет отводя взгляд.       — Сам разберусь — бубнит он совсем тихо, но Минхо это улавливает.       «Будет, что на могиле написать» — думает Хёнджин. Отсосал парню за девятнадцать лет жизни, нихуя, кто ещё может таким похвастаться из его знакомых? Никто, потому что Чан натурал, а больше никого и нет.       — Какой ты молодец, выиграл мороженое, — Минхо переплетает их пальцы и протяжное «хё-ён» его забавляет, — что же между нами происходит, мой дорогой друг?       — Блять, Минхо, я куплю в дом скотч с котами и заклею тебе рот, — Хёнджин бурчит и уже поднимается с его тела, как его одним рывком притягивают обратно.       — Тебе такое нравится? — он смеётся, и в какой-то момент Хван ловит себя на мысли, что всё было не так плохо. — И ты мне тоже нравишься.       Нравится. Хёнджин смущённо прячет голову в изгиб чужой шеи, а Минхо гладит его по спине, шепча какие-то слащавости на ухо. Фу, что за нежнятина, пусть продолжает и не останавливается.       — Но дай мне уже надеть штаны и помыть руки.       Блять, сука, Минхо!       Хёнджин просыпается от странного шума, читает записку, оставленную на столе: «Этот сертификат вручается Хван Хёнджину за минет, сделанный Ли Минхо. Теперь он может официально делать минеты — его одобрила ассоциация минетов». Хван выдыхает, шумно хмурится и берёт бумажку в руки, зло топая. На кухне картина самая что ни на есть приятная: Минхо, стащивший его футболку, пытается что-то приготовить по видео из тик-тока и, судя по звукам, у него это не слишком хорошо выходит. Хёнджин опирается на косяк двери и наблюдает за ним, чешет свою руку, замечая, что бинтов нет. Выдыхает. Надо было надеть кофту или свитер.       — Какого чёрта это так сложно? Топ пять самых лёгких рецептов?! Да пошли вы, — он проводит рукой по волосам и громко орёт «Блять», потому что рука была в муке, Хёнджин издаёт смешок. — О, ты проснулся? Как не стыдно столько спать, ты, что, принцесса?       — А как тебе не стыдно целовать меня полночи, а потом жаловаться, что я поздно встал?       — Вообще ни капельки не стыдно, — заявляет он, ухмыляясь. Хёнджин подходит ближе и думает, что Минхо собирается совершить ужаснейшее преступление. Убить его кухню. Его святыню. Он тут по ночам ест еду из доставки и бутерброды с холодным кофе по утрам. — В футболках ты смотришься, словно бог.       Нет, Хёнджин знает, что футболки ему не идут, и глаза Минхо опустились на его шрамы, но он всё равно Ли обнимает и говорит «спасибо».       На следующий день Чан зовёт их на прогуляться и культурно отдохнуть, потому что он закрывает сессию и получает стипендию, смотрит на этих двоих подозрительно, бегая взглядом то к одному, то к другому:       — Чувствую себя Пеппер, — Хёнджин закатывает глаза, — ты меня предал, Тони, — он указывает на Хёнджина.       — У капитана Америки жопа лучше — протестует Хван. Минхо фырчит.       Кажется, что всё не так безнадежно, и решение Хёнджина умереть через год было даже не плохим, потому что он встретил Минхо и теперь умирать хочется не то чтобы очень сильно, по крайней мере не сейчас.       Минхо ворвался в его жизнь, как ураган, и порушил абсолютно всё окончательно и бесповоротно, а потом притащил стул голубой, обклеенный стикерами и заляпанный кетчупом, и сказал: «Знаешь BTS? Сейчас я расскажу о них абсолютно всё» — и вот ты уже не замечаешь, как третий час сидишь и слушаешь его болтовню о кактусах и котах, о смысле жизни и промывке мозгов правительством. И Хёнджин уже не так уж и против этого расклада. «Это невероятно, как в одном человеке умещается столько всего» — думает он, пока держит Минхо за руку.       Минхо дотрагивается до его щеки картошкой фри в кетчупе, оставляя след, а Хёнджин думает, что встретил самого лучшего человека в своей жизни, и он рад, что это безусловно взаимно.